Цзючжу. Дело — табак

— Министерство ритуатов передало указ. Его Величество сосватал Цзючжу в супруги Принцу Чэню.

— Какого принца?

— Принца… Чэня.

— Какой супругой?

— Супругой Принца Чэня.

Мин Цуньфу, опасаясь, что у тётушки от гнева помутится рассудок, поспешно добавил: — Главной супругой.

В комнате воцарилась тишина. Спустя долгое мгновение госпожа Шэнь с силой засунула почти вынутый оберег обратно.

Что за никчёмные божества! Даже собственную дочь защитить не могут! Какой толк молиться им снова и снова!

Чем больше она думала, тем сильнее закипала от злости и уже было направилась к выходу.

— Супруга, успокойся, успокойся! — Мин Цзинчжоу вскочил и схватил её за рукав. — Давай закроем двери и всё обсудим.

Только не во дворец, за это можно и головы лишиться!

Цзючжу, глядя, как родители тянут друг друга, подпёрла щёки ладонями и с недоумением спросила: — А Принц Чэнь чем-то плох?

Мин Цзинчжоу и госпожа Шэнь разом обернулись к дочери со взглядом, полным скорби и гнева, какой бывает, когда бесценное сокровище выкапывает разбойник.

— Давайте сядем и поговорим спокойно, — жители Линчжоу говорили мягко и неторопливо, а Цзючжу, выросшая в уединённом даосском храме и редко видевшая посторонних, обладала врождённой наивностью и милым простодушием. Её слова прозвучали, словно она капризничала, и сердца супругов тут же растаяли.

— Этот Принц Чэнь… — Мин Цзинчжоу замялся, открыл было рот, но снова закрыл и спустя мгновение вздохнул. — Отец сейчас же отправится во дворец и попросит Его Величество отменить указ.

— Он чудовищно уродлив? — видя, что отец даже упоминать не хочет Принца Чэня, Цзючжу представила себе монстра с синей мордой, торчащими клыками, медвежьими лапами и обезьяньим телом.

Она опустила взгляд на своё тонкое белое запястье, и принесённый служанкой питательный отвар мгновенно показался ей безвкусным.

— Уродливым его не назовёшь, но как человек он… одним словом не опишешь, — помолчав, ответил Мин Цзинчжоу.

Он не только не уродлив, но и обладает лицом, которое нравится юным девушкам. Однако для мужчины, а тем более для принца, одной лишь красивой внешности недостаточно.

Выбросив из головы образ синемордого монстра, Цзючжу посмотрела на Мин Цзинчжоу сияющими глазами: — Отец, тогда давайте поговорим спокойно.

— Мать Принца Чэня, Благородная супруга Су, родом из купеческой семьи. С тех пор как она вошла во дворец, она одна пользуется безграничной милостью Его Величества. Все эти годы ради неё он нарушал правила, пожаловав её сыну титул принца, да ещё и такой, что ставит его выше остальных.

Иероглиф «Чэнь» означает полюс, место схождения неба и земли. У него особое значение, и ни один император не давал молодому сыну подобный титул.

— Во дворце нет императрицы. Какая разница, к какой из наложниц благоволит государь? — Цзючжу не видела в этом ничего, что было бы «трудно описать одним словом».

— Ты не понимаешь. — Будучи одним из гражданских сановников, Мин Цзинчжоу знал, что о вражде между Принцем Чэнем, его матерью и учёными мужами двора можно написать десять книг, и каждая из них стала бы хитом на рынках.

Мин Цзинчжоу одёрнул свой чиновничий халат: — Пусть матушка и двоюродный брат поговорят с тобой. Отец сейчас же отправится во дворец к Его Величеству.

Его дочь, которую он с таким трудом нашёл, такая милая, такая наивная и простодушная, как она может выйти замуж за такого человека, как Принц Чэнь!

— Отец… — Цзючжу протянула руку, чтобы остановить его, но спина отца выражала такую решимость, что она успела коснуться лишь края его одежд.

— Не останавливай его, — вмешалась госпожа Шэнь. — Пусть попробует. По крайней мере…

По крайней мере, на душе станет легче.

— Пей отвар. — Вспомнив, что принесённый служанкой отвар так и не попал в желудок дочери, госпожа Шэнь заставила себя улыбнуться и подвинула чашу к ней.

Никакой мужчина не помешает ей заботиться о дочери.

— Госпожа, — подбежав к дверям, доложил слуга, — прибыли люди из Дворца Ясной Луны. Говорят, Благородная супруга Су получила в дар картину известного мастера и приглашает юную госпожу во дворец полюбоваться ею.

С каких это пор Благородная супруга Су стала интересоваться живописью и каллиграфией?

Госпожа Шэнь, не дрогнув, держала чашу с отваром и с улыбкой сказала Цзючжу: — Пей потихоньку, не торопись. Когда закончишь, пусть тебя проводят умыться и причесаться.

Выпив отвар в три глотка, Цзючжу направилась на задний двор и краем глаза заметила, как их матрона-распорядительница ведёт сюда женщину средних лет в фиолетовом верхнем платье.

— Это и есть ваша юная госпожа? — придворная дама из Дворца Ясной Луны остановилась и, глядя на удаляющуюся спину, с улыбкой кивнула провожавшей её матроне. — Хоть я и не разглядела её лица, но с первого взгляда поняла, что ваша юная госпожа обладает изысканной и утончённой статью.

— Хе-хе, вы слишком добры, госпожа, — пробормотала матрона.

«Ну конечно», — подумала она. — «С такого расстояния разглядеть, мужчина это или женщина, — уже достижение». Она насмотрелась на свекровей, которые до свадьбы расхваливали невесту до небес, а после — придирались к каждому её шагу. Разве эта чиновница хвалит их барышню? Ясное дело, её прельщает статус дочери сановника! У всех во дворце грязные помыслы.

— Чуньфэнь, эта шпилька с хвостом феникса такая тяжёлая. — Цзючжу коснулась золотой шпильки в волосах, боясь, что та упадёт. Она была сплетена из чистого золота и выглядела очень дорого.

Подвески-жемчужины покачивались у её висков, делая маленькое личико ещё более нежным и прелестным.

Под взглядом этих влажных глаз, напоминающих глаза новорождённого щенка, Чуньфэнь почувствовала, как у неё сладко замирает сердце, и поспешно отвела взгляд: — Госпожа, отправляясь во дворец на встречу с Благородной супругой, нужно как следует принарядиться.

Отложив нефритовый гребень, она нечаянно положила его на самый край туалетного столика. Когда гребень уже готов был сорваться вниз, Чуньфэнь не успела и пикнуть, как её госпожа ловко подхватила его и вернула на стол.

— Госпожа, — тихо напомнила служанка снаружи, — карета из дворца уже подана.

Цзючжу с полной уверенностью села в карету, направлявшуюся во дворец. Иногда в храме ей случалось рисовать, но оба её наставника были очень бедны, так что кисти, тушь, бумагу и тушечницу приходилось экономить.

Но оба наставника хвалили её, говоря, что у неё большой талант к живописи, так что любование картиной не должно составить для неё труда.

— Госпожа, — видя её встревоженное лицо, утешала доверенная служанка, поддерживающая госпожу Шэнь, — барышня ведь ваша с господином кровь и плоть, наверняка у неё и к живописи есть талант.

Госпожа Шэнь промолчала.

Дело — табак.