Глава 10.0
Обосновавшись в ранее полюбившемся домике, Илья Борисович медленно, но верно налаживал быт. Натасканные из соседних домов запасы и электроника беспорядочным узором располагались на всех горизонтальных и не очень поверхностях. Отремонтированная стиральная машинка с натугой стирала тяжёлые одеяла, пока инженер, сидя на ней, чтобы та далеко не ускакала, пытался обрезать сильно отросшие волосы.
Раз уж вышел в люди, нужно выглядеть поприличней.
Утро тянулось медленно. Сквозь выбитое когда-то окно сочился блеклый свет, ложась на разбросанные инструменты и обрывки проводов. Воздух пах металлом и пылью, но в этом запахе было что-то родное — как в батиной мастерской, где всё в хаосе, но ты всё равно знаешь, где что лежит.
На плите едва теплился огонь — он разогревал воду для растворимого кофе. Маленькая победа — в доме был исправен газ. Кружка стояла рядом, со сколотым краем. Пить из неё было неудобно, но другой пока не нашлось.
Илья потянулся, прислушался к ровному гулу генератора, который притащил из сарая за домом. Он понял, что за ночь тот ни разу не сбился. Это радовало. Маленькая победа перед началом дня.
Он поставил кружку на подоконник, взял отвёртку и машинально вернулся к своему последнему проекту — самодельной системе очистки воздуха.
Не то чтобы он сильно верил в пользу чистого воздуха: после пяти лет, дыша гнилью, плесенью и собственным безумием, лёгкие, кажется, сами уже фильтровали эту чудовищную смесь. Но инженер не мог сидеть без дела. Если не можешь починить человечество — почини хотя бы фильтр.
Сосредоточившись на припаивании микросхем, он не сразу понял, что к нему нагрянули гости.
Сначала парень подумал, что это опять зомби — характерное постукивание в ворота, тяжёлые шаги, пауза. Но потом — три коротких стука. О том, что к нему должны прийти, он благополучно забыл.
— Код Морзе: “открой, придурок”? — буркнул он и приоткрыл дверь.
На пороге стоял Саша. Без своей фуражки, в обычной майке с дурацким принтом и штанах черного цвета. Возможно сегодняшний гость не такой зануда, которым показался вначале.
— Привет. Ты сказал связному, что передатчики уже готовы, — сразу кратко и по делу. Все таки зануда. — Нам они уже нужны.
— “Нам” — это “ты и твои воображаемые друзья”? — не упустил шанса пошутить Илья, самопровозглашённый хозяин дома.
— “Нам” — это убежище. И я здесь не один.
Из-за плеча брюнета вышла девушка — высокая, спортивная, в кожаной куртке и с волосами, перевязанными яркой лентой. На шее — татуировка в виде двух крыльев, на руках — целая россыпь узоров.
— Это Наташа, — представил своего подчиненного капитан. — Поможет нам с установкой оборудования.
— Мммм — Илья смерил её взглядом. — Судя по виду, может помочь и с демонтажом. Например, моей челюсти.
— Только если заслужишь, — ухмыльнулась она, оценивая того в ответ. — Ты и есть тот чудик, который разговаривает с генераторами?
— Они первые начали, — серьёзно ответил Илья. — Ну проходите, коль уж пришли.
Если в спальне у механика царил творческий беспорядок, то в гостиной был откровенный хаос. Вот тебе отодранные детали от недавно починенной машинки, а вот — целая дженга из притащенного барахла. Всё нужное, всё важное.
Не хватает только таблички: «Ничего не выбрасывать».
Саша огляделся, приподнял бровь:
— Уютненько. Почти как в убежище, только грязнее.
— Спасибо, я старался сохранить естественный дизайн.
Илья разложил на столе три приёмника — новенькие, собранные из старых радиомодулей.
— Вот, держите, — немного подумав, он достал еще пару деталей из “дженги” и добавил их к заказу. — Если что-то сломается, так эти штуки. Просто замените их.
Саша проверил один из приемников, включил — характерное шипение, потом лёгкий гул.
— Работает.
— Куда вы их ставить собираетесь? — спросил Илья, отхлёбывая чай из кружки.
— Пройдемся по районам, — ответил Саша. — Создадим пару безопасных точек. Снаружи осталось много полезных в хозяйстве штук.
— Ага. Только потом обратно в бетон, под землю, да?
Саша не ответил. Наташа усмехнулась:
— Не начинай, философ. Я два года выживала с десятью такими же "оптимистами", пока нас не приютили в бункере. Подышать воздухом — везение. Быть живым — везение вдвойне.
— Вот, видишь? — сказал Саша. — Не всем комфортно снаружи.
— А может, просто вы забыли, каково это — быть на самом деле живыми?
Тишина повисла на секунду. Потом Наташа фыркнула:
— Ну ты и заноза, но мне нравится. Пойдешь с нами?
На улицах было жарко. Асфальт плавился, воздух дрожал.
Саша шёл впереди, уверенно держа винтовку с глушителем. Видимо у них и такое имеется. Наташа — рядом с Ильёй, что болтал без умолку.
— А ты всегда такой болтливый, или это от одиночества? — фыркнув, спросила она.
— Это побочный эффект выживания, — усмехнулся парень. — Если молчать — начинаешь прислушиваться к всему происходящему. Происходящее — так себе. А если разговаривать — становится не так страшно. Выбрал весёлое безумие, так сказать.
— Неплохой выбор, — обворожительно улыбнувшись, согласилась она. За прошедший час ее гнев сменился на милость. Илья Борисович был уверен в своем обаянии, как никогда. Не зря стригся, получается.
Они установили первый приёмник на самом высоком и крепком столбе в округе. Он стоял недалеко от нового дома Ильи и электроподстанции, которую инженер уже списал как безнадёжную. Когда устройство зазвучало, зомби, ещё не уничтоженные троицей, начали пятиться назад, словно невидимая сила отгоняла их от этого места.
— Видал? — Илья довольно кивнул. — Работает!
Мысленно он уже представлял, как под сигналами радиоволн селятся первые жители.
— Работает, — подтвердил Александр. — Ещё два таких — и можешь спать спокойно.
— Ну вот, а ты говорил — снаружи опасно. Видишь, тут даже зомби уважают личные границы.
— Для безопасности недостаточно лишь этого. Людям нужно где-то жить, что-то есть, как-то растить детей. И это не то место… не вот это, — Саша обвёл руками вокруг: облупленные фасады, перекошенные вывески, ржавые машины. — Это просто декорации. Мёртвый город.
Илья хмыкнул, поддёргивая рюкзак:
— Да пять лет всего прошло… — он и сам удивлялся, как быстро человеческое присутствие может стирать природа. — Ну, извини, что не постелил красную дорожку. Хотя… если поискать, где-то тут точно валяется.
Наташа рассмеялась, откинув волосы с шеи — чёрные крылья под светом солнца словно дрогнули.
— Не слушай его, Саш. Он просто боится признаться, что ему с нами нравится.
— А я и не боюсь. Вы мне нравитесь. Но больше всего мне нравится воздух, — ответил Илья. — И солнце. И то, что не нужно спрашивать разрешения, чтобы вдохнуть.
Он посмотрел на них обоих и усмехнулся:
— А вы… всё равно вернётесь вниз, да?
Саша вздохнул, поправляя ремень винтовки:
— Мы не все можем позволить себе такую роскошь — жить на поверхности. Внизу нас ждут семьи, дети, старики. Без костяка молодёжи они не выдержат.
— Может, и выдержат, если попробовать всем разом, — тихо сказал Илья. — Просто никто не хочет рисковать.
Повисла короткая пауза.
Ветер принёс запах сухой травы и гнили. Где-то глухо каркнула ворона. Нужно было идти дальше.
Первым нарушил молчание Александр:
— Ладно, философ. Сегодня ставим оставшиеся два приёмника, потом можно спорить, где жить человечеству.
— Договорились, — усмехнулся Илья. — Только я всё равно прав.
Наташа лишь покачала головой, уголок ее тонких губ дрогнул. Шутки у ее нового знакомого были странные, зато хоть немного разгоняли тоску и груз ответственности, что лежал на плечах бойцов.
Второй передатчик они установили у входа в бывший склад RaspberryPis.
Вывеска, обгоревшая и перекошенная, всё ещё гордо блестела остатками розовой краски.
— Никогда не думал, что полезу спасать человечество на логотип онлайн-магазина.
— Главное — скидка сто процентов, — отозвалась Наташа, передавая ему инструменты.
— Ты посмотри вниз, — он указал на толпы ворчащих под их ногами зомби. — Они недовольны нашей черной пятницей.
— Сегодня среда, — отозвался Саша.
Он не стал за ними лезть, предпочтя ждать в более безопасном месте — на высокой полке, куда лапищи зомби не дотягивались.
Когда они закончили с установкой, Илья Борисович решил осмотреться. Внутри пахло затхлостью и пластиком, но, тем не менее, вещи в коробках были целы. На полках валялись вскрытые пачки, тряпки, заплесневелые плюшевые игрушки и… банки растворимого кофе.
Илья схватил две, прижал к груди, будто трофеи.
— Культура кофе, — сказал он торжественно. — Символ возрождения цивилизации.
— Символ твоей зависимости, — уточнила Наташа, но улыбнулась.
Когда устройство запело тем же чистым низким гудением, вокруг вновь стало немного тише. Зомби, до этого брёдшими неподалёку, будто потеряли интерес.
— Отлично, — сказал Александр. — Остался один.
Третий передатчик предстояло поставить на середине пути от убежища — аккурат между ним и тем, что стоял над новым пристанищем инженера.
Место выбрали, где редкий лес переходил в открытое поле.
Там когда-то двигалась огромная толпа заражённых — тысячи, сплошная масса.
Военные били по ним из всего, что лежало, — бомбы, ракеты, напалм.
Толпу уничтожили.
А заодно и всё вокруг.
Теперь здесь было ровное, словно вспаханное поле.
Сожжённая земля покрылась тонким слоем новой травы.
— Слушай, — сказал Илья, втыкая мачту в землю. — Это ведь почти готовое поле.
— Поле? — переспросил Саша.
— Ага. Смотри — всё ровнехонько, без камней. Земля взрыхлена, перегной вон ходит. Природное удобрение… в прямом смысле.
— Такой себе перегной, если честно. Выгоняй их отсюда.
Они втроём закрепили передатчик прямо посреди бывшего эпицентра — там, где земля до сих пор хранила запах гари и железа. Когда прибор ожил, низкий ровный сигнал разнёсся по равнине, и ветер подхватил его, будто действительно что-то новое начинало расти.
На ветру звенели вывески, болтавшиеся на оторвавшихся креплениях. Изнутри домов доносилось ворчание недовольных своим положением зомби. Исправить его на негнущихся ногах будет сложно. Радио тихо гудело, и шипение казалось мягче — почти как дыхание.
Илья шёл последним, глядя на спины своих спутников. Впервые за долгое время он не был один. Словно вернулся в прошлую жизнь — ту, где всё ещё было хорошо, где каждый миг не грозил стать последним.
Теперь он не собирался возвращаться к одиночеству. Особенно когда рядом есть те, с кем можно обменяться подколками в самые сложные для жизни моменты.