Секрет под ржавчиной (3)

Голова гудела, как старый генератор.
Илья очнулся, когда кто-то пнул его в бок.
— Вставай, — сказал хриплый голос. — У нас к тебе разговор.

Он лежал на холодном бетонном полу, руки связаны пластиковыми стяжками. Рядом сидела Наташа — разбитая губа, кровь на щеке. Саша — напротив, неподвижный, со сжатой челюстью. Его глаза были не просто злые — в них плескалась ледяная ярость. Он всё просчитывал, даже в плену.

Сказать те двое ничего не могли: тряпки накрепко перекрывали им возможность говорить. Видимо рейдеры не знали, что основной словесный поток в опасные ситуации исходит от него.

Перед ним разворачивалась сцена, которую легко описать одним словом — склад‑ангар, вонючий от машинного масла и вчерашней крови. Фонари резали тьму, делая контуры людей похожими на тени из плохого кино. По углам шныряли те, кого раньше называли рейдерами — грязные, с холодными глазами, с автоматами, с желанием не просто взять, а попользоваться.

Один из них, главный — с длинным шрамом через всё лицо — вытащил планшет и бросил его на пол прямо перед Ильёй. Экран вспыхнул голубым интерфейсом, на нём — карта, значки гистограмм, подписи, логотип: «LuxCave».

— Это что у нас? — спросил шрам. Его пальцы постукивали по экрану, будто слушали. — Планшет бункерного типа. Такие не продают на базаре, мальчик. Откуда у тебя такая игрушка?

Илья почувствовал, как всё внутри сжалось.

Вот черт… Он и забыл, что все время таскал эту штуку с собой.

Наташа подняла голову. Её глаза — потухшие, но зоркие — метнули на планшет и тут же на него. В её взгляде вспыхнула обида: не от мнимого обмана Ильи, но от того, что ему доверились, а он молчал. Не нужны были слова, чтобы понять, что она сейчас думает.

Посмотреть на Сашу он так и не решился. Как человек, ставший настолько близким, может отреагировать на это?
Возможно, он просто спросит: “Почему молчал?”
Но даже воображаемые слова резали сильнее автоматных очередей.
Было невыносимо. 

— Откуда у тебя эта штука? — повторил главарь.

Слова застряли в горле. 

— Это... рабочий планшет, — наконец выплюнул он. — Я — инженер. Раньше работал с такими.

По спине прошёл ледяной взгляд — тот самый, которым командир смотрит на нерадивого бойца, когда по его вине потеряли часть отряда. Илья не выдержал и посмотрел на Сашу. Лицо того лицо оставалось каменно ровным, но глаза смотрели в сторону. 

Он знал, что в плену его раскроют. Но только так мог спасти двух самых близких ему людей. Искал слова, а нашёл лишь горькую правду:

— Простите, я просто не успел сказать. — Слова вываливались хрипло, но честно. — Я так боялся нарушить то хрупкое тепло между нами... Все собирался, но так и не успел... 

Наташа вздрогнула. В ее глазах мелькнула боль. В другой ситуации она, возможно, посмеялась бы над глупым Ильёй, похлопала по плечу и пошла пить пиво. 

Но они были в плену. А парень говорил это под угрозой пыток и смерти близких.

— А теперь покажешь, куда идти, — прошипел рейдер со шрамом. — Или твои друзья расскажут нам всё без твоих слов.

— Они ничего не знают, — резко отрезал Илья.

Шрам усмехнулся и, переходя к садистской манере, добавил:

— Посмотрим, как они запоют, когда я начну вырывать им ногти. Начнём с красотки. Как ты, милая, готова?

Слова легли в воздухе, как приговор. В глазах Ильи смешались страх и расчёт. Он думал о бункере — не как о доме, а как о могиле воспоминаний. Боялся туда возвращаться, боялся того, что там осталось, но сильнее боялся реакции тех, кто ему доверял — больше, чем выстрелов и шрамов.

— Не трогай их. Я всё расскажу, — выдавил он. Горло болело, но в груди жарко колотилось сердце. 

Они должны уйти живыми. Вместе.