Глава 4.0

Дорога до заправки оказалась не такой уж пустой.
Вернее — пустой, но не тихой.
Мир жил своей новой, странной жизнью: где-то хлопала на ветру дверь, скрипел дорожный знак, а откуда-то сверху, из старого рекламного щита, каркала ворона. Парень предпочел не обращать внимание на ее третий, светящийся зеленым, глаз.

 

Илья шёл осторожно, с монтировкой наперевес.
— Атмосферно, — пробормотал он. — Ещё немного, и заиграет тревожная скрипка, и кто-то из кустов скажет: "Бу!"

Он прошел перекрёсток, обогнул несколько перевёрнутых машин.
На одной из них кто-то когда-то написал кровью: “Не идите к мосту!”
Для пущей серьезности тем же баллончиком краски пририсовали череп.

Илья хмыкнул:

– У нас тут другой жанр, детка. Романтика апокалипсиса. До Fallout только ядерной войны не хватает. Гули вон, уже на месте. И рад тараканы появились.

Он прищурился.

— Нет. Стоп. Это что, реально радтаракан?

Ответом ему стал резкий стрёкот.

Из-под перевёрнутого дорожного знака на него метнулась тварь размером с крупную собаку.

Илья успел разглядеть её только в последний момент: длинные, изломанные лапы с зазубренными шипами, вздувшееся сегментированное брюхо, мутно-зелёный панцирь с маслянистым блеском и слишком крупные жвалы, щёлкнувшие в нескольких сантиметрах от его лица.

Это был не таракан.

Кузнечик.

Только такой, каким кузнечики не должны становиться ни при каких обстоятельствах.

Задние лапы чудовища резко распрямились, и тварь снова взмыла в воздух — с сухим, пружинистым хлопком.

К счастью, Илья Борисович был человеком бывалым и на редкость проворным.

Он рванул в сторону ещё до того, как мозг до конца осознал опасность. Мутант пролетел мимо, полоснув шипастой лапой по рукаву куртки и выдрав клочок кожи.

— Эй! Куртку не трожь, она старше тебя!

Тварь с визгливым стрёкотом ударилась о борт ржавой машины, отскочила и снова пошла в атаку.

На этот раз Илья был готов.

Он дождался ровно того момента, когда кузнечик прыгнул снова, и шагнул вперёд.

Монтировка с хрустом врезалась в сочленение передней лапы. Раздался мерзкий треск хитина и рев насекомого. Мутант дёрнулся в воздухе, потерял траекторию и тяжело рухнул на асфальт, бешено дрыгая лапами.

Илья не дал ему опомниться.

Второй, уже прицельный удар пришёлся прямо между выпученных фасетчатых глаз. Панцирь лопнул с влажным щелчком, и тварь наконец затихла.

Несколько секунд Илья стоял, тяжело дыша и не сводя взгляда с дёргающейся туши.

Потом осторожно ткнул её носком ботинка.

— Надеюсь, ты был местным боссом, и теперь я найду лут. — Парень осмотрелся. — О, а вот и она. 

Заправка стояла на въезде в город — облезлая, но узнаваемая: бело-зелёная вывеска с облупившейся надписью “24Н”.
Рядом — несколько машин, будто замерших в вечной очереди, которая никуда не двигается. Одна из колонок была повалена, вторая стояла — и, вот удача, даже шланг на месте. Правда на бензине. 

Лучше, чем монтировкой, Илья Борисович орудовал только перочинным ножиком. Точным движением он отрезал шланг и, не без помощи изоленты, приделал на нужный тип топлива. 

— Так, так, так… — Илья притащил найденную неподалеку канистру. — Пожалуйста, скажи, что ты не пустой, — пробормотал он, слегка дуя в шланг и нажимая кнопку. – Супер! – Ржавая снаружи канистра быстро наполнилась топливом. Увесистая, она сильно затормаживала достаточно худого после вынужденных диет, парня. Возможно, на голодный желудок путешествие назад заняло бы у него пару часов. Но Илья был парень продуманный и перед выходом покушал консерв. Как он себе клялся, в последний раз.

Однако время уже подходило к обеду и нужно было что-то сообразить.

По дороге Илья заглянул в закусочную, но там была очередь. Спорить с голодными ртами, которым на закуску и ты сойдешь, парень не рискнул. Сосчитав количество голодных особей мертвого пола, Илья Борисович написал куском красного кирпича цифру на стене. На этом его работа здесь была окончена. 

К удаче, в одном из газетных киосков по пути ему попалась шоколадка. Этикетка давно уже побледнела, потеряв свои краски, но содержимое должно было быть в порядке.

— Вот это уже приличненько, — довольно хмыкнул он, сунув находку в карман.

Порывшись в ларьке ещё немного, среди пожелтевших журналов, батареек, зажигалок и пыльных упаковок жвачки, он добыл себе настоящий ужин: несколько пачек лапши быстрого приготовления, пару бульонных кубиков, пакетик сушёного чеснока и даже маленькую банку консервированной кукурузы, чудом закатившуюся под нижнюю полку.

Илья довольно присвистнул.

Вытащив самое ценное из ларька, он отправился дальше.

В кипящую воду пойдут макароны, бульонные кубики, кукуруза, чеснок… а если повезёт, ещё и зелень.

По дороге назад ему действительно попалось кое-что полезное: у треснувшего бордюра упрямо росла молодая крапива, а рядом пробивалась дикая петрушка — или что-то очень убедительно пытавшееся ею казаться.

Илья присел, внимательно осмотрел листья и осторожно сорвал несколько пучков.

— Либо суп, либо очень интересная смерть. В любом случае вечер обещает быть нескучным.

Вернувшись в магазин электроники, он с глухим стуком поставил у входа увесистую канистру. Потом, цепляясь за выступы и старую пожарную лестницу, вскарабкался на крышу здания. Антенны встретили его рыжими потёками ржавчины и жалобным скрипом на ветру. На вид — чистый металлолом. Но Илья только усмехнулся.

Пара точных движений, быстрая зачистка контактов, немного возни с креплениями, настройка угла — и старая конструкция, словно нехотя, снова начала напоминать рабочую.

Проверив все еще раз, Илья спустился и заправил генератор. Машина зафырчала, задребезжала, а затем, издав странный звук… все же заработала. 

— Да будет свет, – присвистнул Илья Борисович, держа изоленту наготове. 

Поломки не случилось, так что он позволил себе редкую роскошь — просто насладиться моментом.

Немного подумав, он поставил чайник, откопал запылившийся чай и включил радиостанцию.

Эфир потрескивал.
Потом — короткий писк.
И тишина.

— Ладно, — сказал Илья. — Значит, пока в этом мире говорит только чайник.

Он горько усмехнулся и сел на старую табуретку, слушая, как вода начинает закипать. В окне отражался тусклый свет лампы, а где-то вдали снова каркнула та самая ворона.