Спасательная операция (4)

Внизу город ревел.
Он рычал, скрипел, двигался — не улицами, а кишащими артериями, где каждая тень была живой. Мертвые шли со всех сторон, будто сам город решил вернуть себе тех, кто пытался его покинуть.

— У нас есть план «Б»? — Илья бросил взгляд вниз.

Антенна не сработала так, как они рассчитывали. Ретранслятор поймал сигнал, но импульс оказался слишком слаб — волна не ушла дальше пары кварталов. Между многоэтажками сигнал прыгал, рвался, срывался на помехи — раздражал заражённых, но не отпугивал. 

Зомби никуда не делись, из-за чего им пришлось искать новый путь — выше, дальше, по крышам и балконам, где хотя бы можно было держать обзор. Там, где когда-то были дороги, теперь клубилась серая масса тел. Илья поморщился, глядя, как волна зомби медленно приближается, заполняя каждый метр пространства.

— Конечно. Не умирать, — буркнул он, слабо усмехнувшись.

Ребята, видя всё происходящее, заметно приуныли. Но Саша, лишь сжав зубы, попытался вернуть контроль:
— Спокойно. Через крышу уйдём. Потом вниз, по пожарной лестнице. Без паники.

С крыши они спустились по лестнице, которая едва держалась на ржавых болтах. Каждый шаг отзывался в ладонях вибрацией — будто само здание протестовало против их попытки выжить.
Металл скрипел, ветер бил по спине, где-то внизу глухо ухало — заражённые уже били в двери.

Когда сапоги коснулись земли, Саша тихо выдохнул:
— Ладно, теперь вон туда.

Он указал на дом напротив — серый, без окон, но с целым пожарным пролётом. Оттуда можно было пробраться дальше по цепочке крыш — к тому дому, где, по координатам, за баррикадами всё ещё ждали девять человек.

Они двинулись, почти не разговаривая. Старались идти быстро, но без суеты: каждое неловкое движение здесь могло стать последним.
Под ногами крошился бетон, из окон тянуло запахом пыли и старого металла. Где-то вдалеке скрипел рекламный щит, будто жаловался на забытость.

Первый пролёт преодолели без проблем. Второй — уже со скрипом и коротким матом, когда Илья едва не оступился, наступив на прогнившую доску.
— Смотри под ноги, инженер, — тихо бросил Саша.
— Я стараюсь, но эти крыши, по-моему, против нас, — выдохнул Илья, хватаясь за край вентиляционной шахты.

Впереди открывался проход между домами — узкий, но надёжный. По нему можно было перебраться на соседнюю крышу. Они шли пригнувшись, время от времени оглядываясь: внизу, между зданий, уже мелькали первые силуэты заражённых, привлечённых их шумом.
— Ещё немного, — Саша махнул рукой, — и будем у цели.

Но план снова дал сбой. Последняя крыша обрывалась, как отрезанная ножом. Перебраться дальше было невозможно — трещины, провалы, обломки арматуры.
Внизу виднелся небольшой двор, заставленный ржавыми машинами и мусором. Там, через проулок, стоял дом, в окнах которого теплился свет.

Окна на третьем этаже были заколочены, но из-за плотных штор пробивался тусклый, почти тёплый свет — признак жизни, редкий, как чудо. Через крыши пробраться не выйдет. Придётся идти по земле.
— Это они? — уточнил Илья.
— Судя по координатам — да. Девять человек, две семьи. Половина ранены.
— Отлично, весёлый набор. Давай добавим оркестр из зомби и устроим вечеринку.
— Тише, — Саша прижал палец к губам. — Они нас уже почуяли.

Хрип, шелест, глухой стук.
Удар о железо — будто кто-то бросил мешок с костями в стену.

Из переулка вывалился зомби — обтянутый кожей скелет, вся фигура дерганая, неестественная. Увидев движение, он издал мерзкий визг, похожий на звук рвущейся плёнки.

— И это был сигнал к началу, — Александр отщёлкнул предохранитель. Остальные — почти синхронно — повторили за ним.

Металл лязгнул. Воздух вокруг натянулся, как струна перед выстрелом.

Первый выстрел разорвал тишину. Пуля вошла в череп, и зомби рухнул, как перерезанный канат. Но за ним, будто по команде, вывалились другие — десятки тел, клубок тьмы и хрипов. Вонь ударила в лицо, как волна — сладкая, гниющая, почти ощутимая на языке.

— Двигаем! — крикнул Саша.

Они рванули вперёд. Пули рвали воздух, гильзы звенели, отражаясь от асфальта. Слева что-то грохнуло — рухнула вывеска, зацепив парочку мертвецов, но тех это не остановило. Где-то внизу уже шевелились новые тени, рой изогнутых силуэтов.

Саша шёл первым — чётко, слаженно, будто вёл танец среди мертвецов. Команда прикрывала короткими очередями, экономно, но метко. Каждый выстрел — решение. Каждое движение — шаг от гибели.

Илья, прикрываясь обломком стены, видел, как двое из бойцов почти синхронно перезаряжаются — одно движение, два клика, и снова очередь. Всё сливалось в один сплошной гул — крики, грохот, свист пуль и лязг железа. Мёртвые наваливались, цеплялись, тянули руки, но падали под свинцом, с глухим, мясным звуком.

— Быстрее! — рявкнул Саша. — Мы близко!

Они прорвались к подъезду. Дверь была перекошена, замок выбит, следы крови тянулись внутрь. За спиной уже слышалось топанье — тяжёлое, неуклюжее, но близкое.

— Закрываем! — приказал он, и двое бойцов тут же упёрлись плечами в дверь, притягивая железный каркас.

Внутри — тишина. Только где-то наверху, сквозь этажи, доносился глухой, сдавленный звук. Не ветер. Не эхо. Детский плач.

— Идём, — бросил Саша. — На плане здания есть пожарный выход. Через него вынесем раненых. Этот забаррикадировать.

Он коротко кивнул своим, и они двинулись вверх по лестнице. Воздух внутри был спертым, пах железом, гарью и чем-то кислым. На стенах — следы борьбы: царапины, кровь, оборванная ткань. Илья старался не смотреть, но глаза сами выхватывали из темноты детали — окровавленный ботинок, куклу с выдранной рукой.

На втором этаже, за выбитой дверью, кто-то шепнул:
— Мы здесь…

Саша кивнул, тихо снял пистолет с предохранителя. Дал знак остальным. Один вдох. Второй. И шагнул в квартиру.

---

Они вошли в квартиру и на миг всё вокруг замерло — будто дом сам прислушался. Внутри было тесно и душно; свечи на столе отбрасывали тёплый, дрожащий свет. Люди, которые выглядели истощёнными и перепуганными, подняли головы — глаза у всех светились усталой, но живой надеждой. Рана за раной, ссадины и перевязки, но никто не был похож на то, что они видели на улицах: это были те, ради кого стоило рисковать.

— Это мы, — коротко сказал Саша, опуская пистолет и пытаясь улыбнуться так, чтобы люди вокруг не задрожали ещё сильнее. — Всё в порядке, мы вас выведем.

Женщина с платком на голове заплакала беззвучно, дети прижались к ней; один из парней, едва дыша, попытался встать, но Саша поманил его рукой: — Не шевелись, ты ранен, сейчас Федька тебя подстрахует.

Он кивнул крепкому парню с винтовкой. Тот кивнул и наклонился к раненому. Подхватывая его под подмыху, он перехватил оружие поудобнее и повернулся к командиру, ожидая новых указаний.

Они спускались тяжело, шаг за шагом, прикрывая тыл.

По ступеням двигались медленно, каждый шаг отдавался в груди; у лестницы воздух был плотный от запаха крови и пыли. Илья шагал рядом с самыми хрупкими, подхватывая тех, кто еле держался, и говоря короткие слова, чтобы не дать им потерять сознание.

Казалось, весь дом сосредоточил на них свои молчащие взгляды — надежда и страх смешались в одном чувстве. Когда последний из спасённых оказался у дверей, Саша глянул наружу, в тонкий прямоугольник двора, и нахмурился.
Стоило только выйти во двор — как над головой раздалось грохотание. Толпа пришла в движение: откуда-то снизу поднялся новый, тяжёлый гул, волна шагов ударила по камню. Суки и голоса, хрипы и лязг — всё смешалось в одно низкое, нарастающее рычание.

— Вот чёрт, — вырвалось у одного из бойцов; он вскинул оружие и обвел взглядом улицу, где в пролётах уже шевелились силуэты. — Возможно, их тут даже больше.

Саша стиснул зубы, краем глаза заметив, как Илья, не спрашивая разрешения, выхватывает у него дополнительный пистолет — лёгкий, знакомый, тот самый, что висел у Саши на поясе — и уверенно поворачивается в сторону, где узкий переулок обещал дать шанс обойти толпу.
— Не ссать, — рыкнул Александр, — прорвёмся. — Но голос его дрогнул, когда он увидел, куда идёт Илья. В совершенно другую сторону. — Ты куда пошёл?!
— Импровизирую, как обычно, — коротко ответил Илья, и в его голосе не было паники — только та самая бессмертная уверенность и чуточку безумия, которые всегда тянули его вперёд.