Глава 30.0

День тянулся вязко, как патока.
Илья Борисович уже успел пересчитать все трещины на потолке, трижды обновить свои зарисовки и дважды всерьёз задуматься о самоотводе с поста “ответственного по восстановлению этого мира”.
Организм категорически отказывался приходить в норму — то ломило, то бросало в жар, то хотелось обнять холодильник и попросить у него совета.

Он уже почти задремал, когда дверь распахнулась с таким грохотом, будто внутрь ворвалась не Наташа, а локальная буря с ящиком пива.
— Подъём, светлячок! — с порога объявила она. — У меня хорошие новости, а у тебя паршивое настроение, так что тебе повезло — делиться будем оба.
— Мы, кажется, не пили с тех пор, как цивилизация скончалась, — простонал Илья, поднимаясь на локтях. — Я думал, ты завязала.
— Нифига. Я как викинг: вместо воды пиво — и никакая зараза не возьмет. Тем более повод есть. На днях я встретила очаровательного пилигрима.

Она села прямо на пол, откупорила бутылку и протянула ему вторую — запечатанную.
— Не из одного горлышка, не волнуйся. Не хочу потом заразиться твоим блеском, — хмыкнула Наташа, кивая на его чуть светящуюся кожу.
— Очень остроумно. Так кто у нас там такой очаровательный? — спросил он, откинувшись к стене и с удовольствием делая глоток. Пиво было тёплым и мутным, но после недели постельного режима — почти божественным.

— Пилигрим, — Наташа закатила глаза и сделала глоток пива.

По выражению лица было видно, что тема эта уже не нова.

Она кивнула в сторону людей у костра:

— Из тех, кто всё ещё верит, что мир можно спасти. Последний оплот человечества, так сказать.

Илья проследил за её взглядом. У костра сидел долговязый парень в куртке с нашивкой в виде стрелы. Говорил мало, слушал много. Даже улыбался как-то по-честному — редкость в эти времена.

Наташа продолжила, уже спокойнее:
Когда-то, в самом начале апокалипсиса, это убежище было первым, на кого они наткнулись. Положение у обеих сторон тогда было бедственным. У только зарождающейся гильдии не было ни крова, ни еды, ни даже толком людей — лишь навыки. Зато именно эти навыки и спасли не только их бункер, но и всю сеть: они восстановили связь, наладили логистику, помогли вытащить остальных из полной изоляции.

Правда, по пути умудрились случайно угробить последний грузовик убежища. С тех пор за ними числится должок. И как только появилась возможность его закрыть, пилигримы тут же открыли свой филиал здесь — будто из лучших побуждений, но с выгодой в кармане.

Теперь они ходят между убежищами, словно живые почтовые голуби: таскают письма, передачи, медикаменты. Не все ведь умеют пользоваться радиосвязью, а интернет у большинства давно умер.
За каждую доставку им платят прилично — провиантом, патронами, иногда просто ночлегом.
Редкий тип людей: выносливые, спокойные и, что уж совсем удивительно, от них пахнет не потом, а… мылом.

— Мыло? — Илья сделал удивлённое лицо. — Значит, он точно мошенник.
— Возможно, — усмехнулась она. — Но у него руки не из задницы и глаза — живые. Не стеклянные, как у большинства. Мы у меня дома пару дней возились с радиопередатчиком. Говорит, что понесет его далеко на север.
— Пару дней возились, — протянул Илья с нарочито значимым выражением. — Интересно, с каким именно передатчиком.
— Ха-ха, — хихикнула она и покраснела. Ого, а она и так умеет. — Лучше помоги, я хочу сделать нам шалаш.
— Шалаш?
— Ну а что? — пожала плечами Наташа. — Романтика, детство, помощь в выздоровлении. Я принесла одеяла и пару старых карнизов. Будет уютно.

Он не успел возразить. 

Через пять минут они уже сооружали из одеял и простыней нечто, подозрительно похожее на детскую палатку.
Наташа сидела внутри, с бутылкой пива и фонариком, который освещал её волосы мягким золотистым светом. Она развалилась на куче подушек, наклонилась к парню и протянула ему еще бутылку.

— Вот, — сказала она, устраиваясь поудобнее. — Наш частный бункер без зомби, начальства и прочей фигни.
Илья залез следом, неловко уселся и откинулся на локти. Ткань вокруг покачивалась, будто дышала вместе с ними.

— Он тебе действительно нравится? — спросил он тихо. 

Девушка прищурилась, понимая, что тот говорит не про шалаш.
— Наверное, — после паузы ответила она. — Я... забыла, какого это — когда кто-то смотрит на тебя не как на спасителя или винтик в системе. Просто как на человека. Страшно даже.
— Страшно — это нормально, — кивнул Илья. — Если не страшно, значит, тебе всё равно.
Она улыбнулась краем губ.
— А ты что, опять в философы подался?
— Нет, просто у меня много свободного времени. И, кажется, температура под сорок.

Они рассмеялись. Смех эхом отразился под куполом шалаша — словно детство действительно вернулось на пару минут.

— Илья… — Наташа посмотрела на него внимательно. — А ты... не ревнуешь?
Он хотел было отшутиться, но в итоге лишь пожал плечами:
— Ревную. Но уже по-доброму. Потому что, если у тебя всё получится... значит, мы не зря всё это пережили. Я хочу, чтобы ты была счастлива…
Она долго молчала. Потом протянула руку, взъерошила его волосы и шепнула:
— Вот за это тебя и нельзя не любить, идиот.

Они ещё долго сидели в импровизированном шалаше, слушая, как за стенами гудит поселение, как ветер стучит в жестяные крыши, как кто-то вдалеке поёт. 

Мир рушился не первый год — но, похоже, у него всё-таки был шанс на перезагрузку.