Спасательная операция (7)
Ничто после длительной прогулки не радовало так сильно, как горячий обед прямо с огня.
Пар клубился над мисками, пахло тушёнкой, специями и чем-то домашним — почти забытым, почти нереальным. В воздухе смешались усталость, облегчение и тот тихий уют, который бывает только там, где люди наконец перестают бояться.
Уже зарегистрированные новоприбывшие выбрали себе матрасы, разобрали койки, расселись по углам нового убежища — и теперь, впервые за много дней, ели не на бегу и не дрожа от каждого шороха. Беглого взгляда хватало, чтобы понять: народ попался крепкий. Не туристы, не случайные выжившие — люди, которые жили руками и головой.
Плотники, слесари, электрики — все с мозолями, с опытом, с тем спокойным видом, который бывает у тех, кто пережил достаточно, чтобы перестать паниковать. Молодая женщина-медик уже развернула импровизированный пункт помощи; ловкими движениями зашивала раны, смазывала ожоги, проверяла пульс.
Да, в потасовках сложно различить, где свой, а где зомби — пули часто не выбирают. Но впервые за долгое время люди стонали не от ужаса, а от боли, которую можно вылечить. И это было почти чудом.
Илья устроился у стены, с карандашом и тетрадью — чертил очередное сооружение, которое, по его замыслу, должно было спасти поселение от всех бед: водонапорную систему, фильтры, может, даже новый генератор, если раздобудут медь.
— Смотри-ка, — с миской горячего супа рядом присела Наташа, — наш инженер теперь и дизайнером заделался.
Он чуть улыбнулся, не отрывая взгляда от чертежа.
— Планирую открыть свой магазин. Буду продавать всякую всячину: мачты, фильтры, чудеса инженерии. А потом введу свой мем-койн. Инвестирую в крипту, подниму экономику.
Девушка отхлебнула супа из миски и фыркнула:
— О нет, любовный кризис сменился кризисом среднего возраста. Смотри, чтобы твоя крипта не рухнула от действий какого-нибудь президента.
Он рассмеялся, вспоминая старые-добрые деньки. Потом замолчал, прислушиваясь к звукам вокруг: разговорам, смеху, запаху супа и жареного хлеба.
— Знаешь, я думал, что всё это когда-нибудь закончится.
— Что — вылазки?
— Нет. Мы. Люди… А потом видишь, как ребёнок ест суп и не дрожит от каждого шороха, и понимаешь, что, может, не всё ещё потеряно.
Она посмотрела на него, мягко улыбнувшись.
— Тебе нужно спать.
— И тебе.
— Я-то высплюсь. А вот ты опять заснёшь где-нибудь в бетономешалке.
— Возможно, — усмехнулся он, поднимаясь. — Но сначала — проверю генератор.
— Конечно, — протянула она. — У нас же гений, который не может без электричества и плойки.
___________________________________________________
Ночь спустилась на землю тихо.
Где-то на окраине мерцали фонари — слабый, но стабильный свет.
Саша сидел у костра, устало глядя в огонь. Пламя отражалось в его зрачках, будто там всё ещё полыхала прошедшая ночь.
Илья подошёл неслышно, держа две кружки.
— Две ложки сахара, и кипяток, — сказал он, протягивая одну.
Саша взял, поблагодарил коротким кивком.
— Спасибо, инженер.
— Знаешь, — Илья улыбнулся, садясь на кусок дерева рядом, — я всё ещё удивляюсь, что ты не уволил меня после того, как я чуть не угнал грузовик.
— Если бы я уволил всех сумасшедших, кто бы тогда остался? — ответил Саша спокойно, глядя в пламя.
Илья засмеялся — громко, искренне, как человек, который впервые за долгое время позволил себе быть самим собой. Он сполз с дерева, упёршись о него спиной, как это делал Саша. Пламя потрескивало, ветер шевелил волосы, где-то вдали хлопнула дверь — жизнь продолжала идти своим чередом.
— Тебе когда-нибудь кажется, — тихо произнёс Илья, — что всё это не зря?
Саша посмотрел на него, потом снова на огонь.
— Иногда. Особенно, когда вижу, как кто-то смеётся и устраивает вечеринку. Или как ты тащишься с тремя кружками и не проливаешь ни капли. Это для Наташи?
Илья махнул головой:
— Не, эту фазу мы уже прошли. Вторая кружка для меня. Ночь длинная, а я не люблю шумные компании. Лучше уж тут посижу.
Пускай город спит спокойно. Сегодня они присмотрят за всеми, кто празднует начало своей новой жизни. А потом, может быть, позволят себе хотя бы один сон — без тревог и забот о будущем.