Спасательная операция (6)

Когда Илья продрал глаза, солнце уже было в самом зените. 

Снаружи кипела жизнь. Кто-то таскал мусор из недавно снесённых домов — тех, что давно уже нельзя было восстановить. Из развалин вытаскивали всё, что ещё могло пригодиться: обломки мебели, доски, ведра, куски проволоки. Женщины сортировали вещи, дети бегали между кучами кирпича. Никто не говорил о прошлом — всем было чем заняться.

Кто-то ругался, пытаясь протащить двери через узкий коридор. Кто-то колотил молотком по старым рамам в попытках вытащить целое стекло. А кто-то помогал новеньким — приносили инвалидную коляску, детскую кроватку, одежду.

С каждым днём поселение становилось больше, шумнее, живее. И всё же, в этом оживлении чувствовалась странная усталость — будто каждый понимал, что любое утро может стать последним. Илья знал: спасённые, прибывшие сегодня, — живое напоминание об этом.

За электрической оградой по-прежнему бродила смерть. Просто теперь она стояла чуть дальше — на расстоянии проволоки и радиосигнала.

По-хорошему, стоило бы организовать здесь свой госпиталь. Не каждый же раз идти в убежище, чтобы выпить просроченных таблеток. Убежище производило немного лекарств — антибиотики, антисептики, обезболивающие, но на всех их катастрофически не хватало.

— В самый разгар пиздеца людей запустили больше, намного больше, чем было в списках, — как-то рассказала Наташа. — Да и потом наш бравый капитан не мог пройти мимо попавших в беду. 

Она тогда сказала это без укора, просто как факт. Илья вспомнил её голос — спокойный, будто говорила о погоде, а не о перегруженном убежище, где на десятерых одна койка и две дозы морфина.

Теперь Илья стоял у ворот, наблюдая, как эта группа спасённых осторожно проходит в кафетерий, где тётушка с круглым лицом наготовила оладушек с молоком. Откуда они привели козу… Илья Борисович так и не понял. Да и не спрашивал — просто стоял и смотрел, как новоприбывшие рассаживаются по местам.

Кто-то плакал, тихо, почти беззвучно; кто-то держался за руки так крепко, словно ещё шаг — и их разорвут; кто-то просто сидел, оцепенев, всё ещё ожидая подвоха от мира, который до этого подбрасывал только боль.

— Вон там поставь, — Саша указал бойцам, где разбить временные палатки. Голос у него был севший, будто скрипевший изнутри. Глаза — красные от бессонницы, но в движениях сохранялась та самая уверенность, которая всегда заставляла людей чувствовать себя чуть спокойнее. 

— Ты спал хоть? — спросил Илья, подходя ближе.
— Минут двадцать. В позе трупа.
— О, — усмехнулся Илья. — Значит, занимался йогой. Много поз знаешь?

Саша усмехнулся, чуть качнув головой.
— Ладно, потом будешь острить. Сейчас стоит всех зарегистрировать, проверить, распределить…
— Со мной вы не были так строги, капитан~, — протянул Илья, изобразив самое невинное лицо, на какое был способен.
— О-о-о-о, — многозначительно протянул парень. — Ты у нас особый случай.

Он развернулся к очередной семье, и его голос стал спокойным, мягким, почти врачебным. Илья смотрел на это и чувствовал странное тепло — будто в груди кто-то зажёг лампу, которая давно не горела. 

“Вот что значит, пройти вместе через смерть?”

Пока Саша занимался беженцами, Илья решил пройтись по приюту — проверить кровати, стены, возможные щели, убедиться, что всё безопасно. Что проводка не вспыхнет в любой момент, унося за собой деревянные стены и людей в них. 

Но один из детей, светловолосый мальчик лет семи, шагал за ним буквально наступая на пятки.

Илья остановился и повернулся к нему.
— Виновен, — улыбнулся. — Очень плохой пример, не повторяй. Машины — это зло. Я — тоже зло. Комбо.

Мальчик серьёзно покачал головой.
— А мне мама сказала, что ты нас тогда спас. Что увёл зомби.

— Мама ошибается, — Илья неловко почесал затылок. — Я просто… слишком громкий и немного сумасшедший.

Он хотел добавить ещё что-то… но вдруг понял, что мальчик улыбался. Без страха. Настояще.

Илья замолчал.

— Какой очаровательный малыш, — хмыкнул знакомый голос за спиной.

— Наташа! — Илья обернулся так резко, будто кто-то выстрелил. — Как же я рад тебя видеть.

Нужно было всего лишь провести ночь вне дома, на лезвии ножа, и вот — от всей прежней неловкости не осталось даже обугленного следа. Живые люди, оказывается, работают лучше любого анестетика. Даже если и неделю назад ты пытался им признаваться в любви.

— Выглядишь херово, — улыбнулась она, быстро скользнув взглядом по его растрепанной чумазой одежде и поцарапанному лицу. — Хотя… всё не настолько Он фыркнул.

Мда. Как его тогда, всего в мазуте, пыли и с выражением «я точно не заразный» вообще пустили в бункер — до сих пор загадка. «Наверное, даже сквозь слой грязи моё упрямое обаяние пробивалось», — успокоил себя он тогда. И сейчас.

— Приму за комплимент, — Илья усмехнулся, облокачиваясь на стену. — Ты чего здесь? Соскучилась по мне?

— Решила проверить, сколько частей от вас оторвали зомби, — спокойно ответила Наташа, но уголки губ дрогнули. Она чуть сдвинула волосы с лица, и солнечный луч скользнул по её щеке, зацепившись на ресницах.

— И каков диагноз?
— В целом ты цел. Но выглядит так, будто пора на профилактику, — она чуть приблизилась, словно хотела рассмотреть синяк у него на шее. — Пока вас всех не было… Я подумала… мне, наверное, нравится здесь.
— Здесь? Среди гари и кучи металлолома?
— На поверхности, — поправила она. — В компании друзей… ну и всяких чокнутых инженеров.

Он тихо хмыкнул, а взгляд стал мягче.

 — Это намёк, что стоит чаще выбираться наружу?
— Это намёк, что я не против, если ты составишь компанию, — сказала Наташа, и в голосе её прозвучала улыбка, тёплая, почти домашняя.

На секунду между ними повисла тишина совсем другого рода — не неловкая, не пустая. Напротив: насыщенная, живая. Словно мир на мгновение перестал гудеть от тревог и просто дал им возможность постоять рядом.

Где-то вдали звякнул металл, кто-то рассмеялся, чьи-то шаги эхом разнеслись по бетонному полу.

Илья хотел что-то сказать — шутку, или вполне серьёзное «я бы не против», — но слова почему-то застряли в горле. Он только тихо выдохнул:

— Тогда договорились. Без зомби. Без выстрелов. Просто… обычный день на воздухе.

— Просто день, — повторила Наташа.

И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла вперёд — уверенно, спокойно, будто заранее знала, что он всё равно последует за ней.

И Илья, конечно, последовал.

---

Снаружи воздух оказался удивительно свежим — как будто мир, полный мёртвых, решил ненадолго сделать вид, что он не так уж и обречен. 

— Куда мы идём? — спросил Илья, догоняя Наташу. — Веди, о повелительница местности.

— Вниз, — она кивнула в сторону тропки, уходящей между ржавых контейнеров. — Там небольшая опушка — мое секретное место.

— О. Это так романтично, — протянул он. — Еще скажи, ты там свечи расставила.

— Только если считать свечами пару канистр с горючим, — усмехнулась Наташа. — Но мы не будем их поджигать. Сегодня у тебя выходной от экспериментов.

Они свернули между заросших кустов, пересекли узкую просеку. Через минуту впереди мелькнула полянка — крошечная, солнечная, почти уютная. Деревья здесь стояли так плотно, что казалось, будто специально прятали это место от всего мира.

И — да, посреди поляны стояли старые консервные банки, аккуратно расставленные на поваленном бревне.

— Ты… серьёзно? — Илья распахнул глаза. — Стрельба по банкам? Наташа, это же… святое! Никогда правда такого не делал. 

— Знала, что тебе понравится, — она кивнула на баночки. — Тут никто не услышит. И это безопасно.

Илья театрально приложил ладонь к груди:

— Девушка, вы знаете, как ухаживать за мужчиной.

— Я не за тобой ухаживаю, — хмыкнула она, подавая ему пистолет. — Я забочусь о психическом здоровье группы. Ты иначе взорвёшь что-нибудь.

— Ладно-ладно, — в капитуляционном жесте поднял руки парень. — Где оружие?

Илья прицелился, вытянул руку — и тут же чихнул так громко, что вспугнул стаю птиц.

— Прекрасно, — сказала Наташа. — Можешь считать это первым промахом.

— Я вообще-то проверял акустическую обстановку! — возмутился Илья.

Он выстрелил снова — банка дернулась и упала.

— ТА-ДА! Видела?

— Удивительно, — кивнула она. — Обычно ты промахиваешься по жизни.

Он хотел возразить, но рассмеялся. И Наташа — тоже. Смех разошёлся по поляне, лёгкий, почти нормальный — как будто они не жили в аду, а просто выбрались на пикник.

Когда все банки были добиты (а последняя — после ожесточённого спора, кто должен её добивать), Наташа вдруг сказала:

— У меня тут еще сторожка есть. Зайдем?

— Я с каждой секундой все больше сомневаюсь, что ты мне отказала, — прыснул парень, за что и получил локтем в пузо. — Что там у тебя? 

Они прошли к небольшому, с натяжкой сказать, домику. Наташа открыла дверь из фанеры, пропуская гостя. Полумрак встретил их сразу. Но через пару шагов Илья увидел то, что заставило его прыснуть:

В центре помещения стояли три манекена. Одетые в… нет, это не могло быть случайностью. 

Один в тактическом костюме и каске.
Второй — в кожаной куртке.
Третий — в нелепой футболке с надписью «Герой дня».

— Ты… ты нарядила их? — он едва удержался от смеха.

— Ну, — Наташа невинно пожала плечами, — когда вы ушли на вылазку, мне было скучно. И… я решила создать себе новых друзей. 

— Потрясающе, — Илья прислонился к стене, смеясь. — То есть один из них — это типа я?

— Да. Тот, который в футболке, — спокойно сказала она. — Чтобы ты не забывал, что иногда ведёшь себя как главный герой.

Илья приподнял футболку манекену за край.

— Ну спасибо. Хоть пузо не пририсовала.

— Оно у тебя есть?

— Нет! Это бронепластина! — возмутился он.

Она рассмеялась — звонко, искренне. Этот звук был лучше всего, что сегодня произошло.

Илья поймал её взгляд и вдруг понял, что ему как-то… хорошо. Прямо здесь, на этом тихом островочке, среди пробитых консерв и досок.

— Слушай, — сказал он неожиданно мягко. — Спасибо тебе. За… всё это.

— За манекенов? — она приподняла бровь.

— За то, что ты… — он запнулся, потом хмыкнул. — За то, что ты нормальная. В ненормальном мире. Иногда полезно вспомнить, кто мы есть на самом деле. 

Она улыбнулась. Тепло, спокойно.

— Тогда считай, что сегодня у нас был обычный день на воздухе, — сказала Наташа.

— Нуу… — Илья оглядел манекенов. — С лёгким налётом психиатрии.

— Именно.