Глава 29.0

День выдался тихим — редкость для здешних мест. Может, потому что главный виновник хаоса был заперт в четырёх стенах и вынужден наблюдать за бытом через грязное окно. Тряпки, чтобы его вытереть, в пределах досягаемости не было — и Илья решил, что судьба подаёт знак: «Сиди, инженер, не рыпайся».

Но пейзаж от этого ничуть не портился.

За окнами стояла выцветшая осень. Листья на деревьях не столько желтели, сколько покрывались пятнами пепла и ржавчины. Воздух был прозрачным и холодным, будто его кто-то фильтровал через старый противогаз.

Илья сидел, завернувшись в одеяло, словно в кокон. В руках держал кружку чего-то травяного, подозрительно пахнущего болотом. На коленях лежала тетрадь — плотная, тёплая от его ладоней, с желтоватыми страницами, исписанными схемами, стрелочками, мечтами о болтах и изоленте. В последнее время только на них все и держалось. 

Снаружи кипела жизнь — насколько она вообще могла кипеть в мире, где всё ещё существовали зомби. Люди собирали урожай. Кто-то тянул тачку с корнеплодами, кто-то выковыривал из земли ГМО морковь толщиной с предплечье. 

Вдалеке скрипел наспех собранный пресс, отжимавший семена подсолнечника — из них делали масло, топливо и, по слухам, пытались сварить первое мыло. Получилось оно настолько едким, что один парень случайно прожёг им дырку в штанах.

«Вот оно, искусство, — меланхолично подумал Илья, делая глоток своей болотной настойки. — Только лучшие технологии выживания: мыло, которое разъедает ткань, и чай, который разъедает желудок. Красотааа».

Он вздохнул, подтянул одеяло повыше и сделал пометку в тетради: “Попросить выдать нормальное мыло. Или штаны из титана”.

 На рисунке поля постепенно обретали детали — вдали виднелись ветряки, обмотанные тряпьём, чтобы не скрипели по ночам. Рядом стояла самодельная теплица из остатков пластика и оконных рам. Через пару месяцев посевы должны дать первые плоды. Возможно этой зимой никто даже не умрет от голода.

Чуть дальше, в углу листа, Илья пририсовал свою очередную идею — механизм переработки дождевой воды. Напоминало гибрид мельницы и кофемолки. Последней вообще были вдохновлены все его идеи. Работать, скорее всего, он не будет, но выглядело внушительно.

С крыши соседнего дома свисали гирлянды сушёных грибов и кукурузы. Рядом старик мастерил пугало: надел на него каску, противогаз и плащ с надписью «МЧС». Получился грозный страж урожая. Трехглазые вороны были значительно больше городских, но благодаря чучелу, отстали. 

— Вот что значит адаптация человека, — вздохнул Илья, делая зарисовку нового «пугала». — Уже в скульптуру подались.
Он прищурился, добавил пару винтов и блок солнечных панелей на плечо — ну, чтобы следило за воронами и сообщало о вторжении.

Откуда-то с улицы донёсся голос Саши:
— Эй, инженер, живой? Или ты там в художники себя уже записал?
— В учёные, — лениво откликнулся Илья, не отрываясь от рисунка. — Наблюдаю за социальной эволюцией нашего племени.
— Ну так выходи, пообщайся с нами, Дарвин.
— Нельзя, — важно ответил он. — Я, между прочим, источник радиоактивного света. Могу помешать фотосинтезу. Что ты будешь делать, когда у картошки вырастут зубы и захотят тебя сожрать?

Саша рассмеялся и ушёл, оставив за собой запах кофе и чего-то жареного. А ему, между прочем, не предложил.

Илья ещё долго смотрел в окно, наблюдая, как солнце садится за отстроенные дома, заливая улицы янтарным светом.
На мгновение ему показалось, что этот мир — почти нормальный. Просто… немного перекошенный и сумасшедший, как он. Но живой.

Он сделал последнюю пометку внизу страницы:

И только после этого позволил себе закрыть глаза и откинуться на спинку кресла.
Пусть сегодня всё дрожит не от страха, а от жизни.