Последствия

Нерокс стоял на небольшом каменном выступе и смотрел вниз.

Там, где ещё совсем недавно тянулись жилые комплексы, тренировочные площадки, корпуса и белые дорожки академии, теперь поднимались столбы огня и дыма. В воздухе один за другим проходили новые удары. Сначала где-то высоко над облаками вспыхивала короткая, почти красивая линия, а через несколько секунд внизу разрывался ещё один участок земли. Взрыв отдавался даже сюда, в лес, далеко от сектора. Воздух дрожал, будто сама планета не успевала выдерживать всё, что на неё сыпалось сверху.

Один из снарядов ушёл чуть левее прежних и врезался в жилую часть сектора. Свет вспыхнул так резко, что Нерокс невольно прищурился. А когда глаза снова привыкли, он увидел только новый кусок пламени, рваный контур разрушенного квартала и длинную полосу чёрного дыма, которая медленно поднималась к небу.

Он развернулся слишком быстро, будто хотел вырвать это зрелище из головы, но не смог.

Перед глазами всё равно мелькали тела, кровь на плитке, чьи-то руки, сжатые в пыли, обломки лестницы, в которые кто-то влетел лицом, крик девушки, оборвавшийся на полуслове, и Калэн, который дёрнул его за плечо в тот миг, когда справа рухнула часть стены. Нерокс резко схватился за живот, согнулся и его тут же вырвало. Он уже не помнил, какой это был раз за последние часы. Видимо, в желудке давно ничего не осталось, потому что наружу вышла только горечь и жгучая слюна, а потом пошли сухие, болезненные позывы.

Лучше не стало.

Он тяжело выдохнул, опёрся ладонью на колено и зажмурился. Горло жгло, во рту стоял кислый вкус, а тело казалось одновременно ватным и тяжёлым.

Перед лицом появился сложенный платок.

Нерокс поднял взгляд. Это был Калэн.

Тот ничего не сказал, только протянул руку чуть ближе. Лицо у него было серым, будто за один час из него вытянули всё привычное живое выражение. Даже глаза, обычно беспокойные и цепкие, сейчас смотрели как-то глухо.

Нерокс без лишних слов взял платок и вытер рот. Ткань быстро намокла, и он на секунду поймал себя на странной мысли, что ещё вчера такой платок показался бы ему чем-то совершенно обычным. Просто вещью. Сейчас же даже этот маленький кусок ткани ощущался почти как помощь из другого мира, который уже закончился.

Закончив, он медленно выпрямился и посмотрел на остальных.

Рино стоял в нескольких шагах, чуть боком к ним, и всё ещё глядел в сторону сектора. Плечи у него были напряжены так, будто он ждал удара даже здесь. Лицо застыло, но пальцы на правой руке время от времени подрагивали. Он заметил взгляд Нерокса, коротко кивнул, будто отмечая, что тот пришёл в себя, и снова перевёл глаза на дальний дым.

Их было только трое.

Нерокс, Рино и Калэн.

Дэрис и Мира потерялись, когда началась настоящая бомбардировка. Сначала они бежали вместе, пригибаясь под ударными волнами и оглядываясь на небо, потом толпа рванулась сразу в три стороны, кто-то врезался в них сбоку, земля под ногами дрогнула от ещё одного попадания, и всё распалось. Нерокс помнил только, как на миг увидел Дэриса впереди, почти у края леса, а потом между ними взлетела стена пыли и камней. Мира была ещё ближе, буквально в нескольких шагах, и всё равно исчезла так быстро, будто её вырезали из пространства.

«Они могли выжить», — подумал Нерокс.

Следом пришла другая мысль, более холодная и честная.

«И могли не выжить»

Он не хотел задерживаться на этом. Не потому, что ему было всё равно, а потому, что сейчас внутри и так было слишком много. Если дать себе остановиться на каждом лице, на каждом крике, на каждом исчезнувшем человеке, он просто не сможет идти дальше. Возможно, позже. Возможно, ночью. Возможно, тогда, когда не придётся выбирать направление, укрытие и еду.

Шок сейчас был не только у него.

Шок был, наверное, у всей планеты.

По крайней мере, Нерокс хотел в это верить. Потому что иначе получалось бы, что кто-то уже успел принять всё это как новую реальность. А от такой мысли становилось только хуже.

Он ещё раз выдохнул, сжал платок в ладони и заставил себя посмотреть по сторонам.

Они ушли достаточно далеко от сектора, но не так далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности. Впереди тянулся лес — густой, чуть сырой, с тёмной корой деревьев и плотным подлеском. Ветер шёл от стороны академии и приносил запахи дыма, гари, раскалённого металла и чего-то ещё, от чего внутри неприятно сводило. Земля под ногами была мягче, чем возле корпусов, местами уходила в мох, местами в сухую хвою. Где-то в глубине леса, совсем далеко, раздался короткий резкий звук, похожий то ли на крик птицы, то ли на чей-то хрип.

Нерокс перевёл взгляд на Рино и Калэна.

Никто из них не выглядел человеком, у которого есть план.

И всё же стоять дальше было нельзя.

— Нужно уходить отсюда, — сказал он хрипло, чувствуя, как после рвоты горло режет каждое слово. — Найти место для ночлега. И еду.

Рино молча кивнул. Калэн ничего не сказал тоже, только разжал и снова сжал пальцы, будто убеждаясь, что руки его слушаются, и поправил ремень на плече.

Они спустились с выступа и пошли в противоположную от сектора сторону.

Никто из них не знал, куда именно идёт.

Они просто отдалялись от дыма, от вспышек, от криков, которые ещё иногда долетали даже сюда, если ветер менялся. Первые несколько минут шли быстро, почти рывками, как люди, которые всё ещё бегут, хотя уже давно перестали убегать ногами. Потом темп сам собой стал медленнее. Лес уплотнился. Между деревьями приходилось выбирать дорогу, обходить поваленные стволы, пролезать через кусты. Пару раз Нерокс цеплялся одеждой за ветки и каждый раз раздражённо выдёргивал ткань, будто злился не на лес, а на сам факт, что теперь любая мелочь может задержать их.

Они почти не разговаривали.

Иногда впереди шёл Рино, внимательно глядя под ноги и по сторонам. Иногда место впереди занимал Нерокс. Калэн держался чуть сбоку, временами оборачиваясь назад, будто ждал, что кто-то догонит их из дыма. Но никто не появлялся.

Через какое-то время звук взрывов стал глуше. Не исчез совсем — земля всё ещё иногда едва заметно отзывалась под подошвами, — но теперь это уже не было похоже на конец мира над самой головой. Скорее на далёкую грозу, от которой всё равно невозможно избавиться.

Они пересекли неглубокий овраг, дно которого было затянуто влажной травой, потом вышли к узкой полосе деревьев с почти чёрными стволами. Здесь воздух был чуть прохладнее, и Нерокс впервые заметил, что спина у него мокрая от пота, хотя день ещё не успел остыть. Рядом тяжело дышал Калэн. Рино по-прежнему держался ровно, но и у него движения стали более осторожными.

Спустя примерно час лес немного расступился, и они наткнулись на небольшую поляну. Она была не совсем открытой: с трёх сторон её закрывали густые кусты и деревья, а четвёртая уходила в пологий склон, по которому можно было подняться выше и осмотреть округу. Снаружи заметить это место было бы трудно, особенно в сумерках.

Рино остановился первым и несколько секунд молча осматривался.

— Здесь, — сказал он наконец.

Нерокс тоже огляделся. Земля была сухой, без явных следов зверей или людей. Поблизости росли знакомые кусты с тёмными ягодами, чуть дальше из мха поднимались плотные светлые грибы. Запаха сырости или затхлой воды не было. И главное — дыма от сектора отсюда почти не чувствовалось.

Они остались.

Первое время никто не садился. Даже здесь, среди деревьев, тело всё ещё будто ждало команды бежать дальше. Нерокс поймал себя на том, что продолжает прислушиваться к каждому шороху слишком напряжённо, будто лес сам мог броситься на них. Только когда прошло несколько минут и вокруг так и не произошло ничего резкого, он медленно опустился у края куста и прислонился спиной к шероховатому стволу.

Ноги отозвались тупой тяжестью.

Калэн потёр лицо ладонями, сел на корточки и долго смотрел в землю, ничего не говоря. Рино остался стоять.

— Я пройду вокруг, — сказал он. — Недалеко.

— Один не уходи слишком далеко, — хрипло ответил Калэн.

Рино коротко кивнул и исчез за ближайшими кустами.

Нерокс некоторое время сидел молча, глядя на собственные руки. На пальцах осталась грязь, на коже — засохшие тёмные пятна, которые он не хотел разглядывать слишком внимательно. На рукаве была чужая кровь или его собственная — он не знал и не пытался понять. Мысли двигались тяжело, будто вязли в чём-то густом. Он пытался собрать их в одну линию: что нужно сделать сейчас, что потом, что самое опасное, чего у них нет, кого они потеряли. Но любая цепочка быстро рвалась и возвращалась к одному и тому же образу — горящему сектору.

Калэн наконец заговорил.

— Думаешь, Дэрис выбрался?

Нерокс не сразу поднял голову.

— Думаю, мог.

— А Мира?

Он помолчал ещё секунду.

— Тоже.

Калэн усмехнулся коротко и безрадостно.

— Звучит не очень уверенно.

— Сейчас вообще мало что звучит уверенно.

Калэн провёл ладонью по волосам и уставился куда-то мимо кустов.

— Я всё ещё не понимаю, как это могло случиться вот так. Просто... — он запнулся, словно не мог подобрать слово, — просто взять и сжечь всё.

Нерокс не ответил. Потому что тут нечего было добавлять. Слова директора всё ещё стояли в памяти слишком ясно. Не как речь человека, а как приговор, который уже привели в исполнение.

Через несколько минут вернулся Рино. На его ботинках прилипла мокрая земля.

— Людей рядом не видно, — сказал он. — Следов свежих тоже нет. В той стороне есть ручей. Небольшой, но вода чистая на вид.

Это было уже чем-то.

— Хорошо, — сказал Нерокс. — Нужно осмотреться ещё по еде.

— Я схожу, — отозвался Калэн, поднимаясь.

Он сказал это слишком быстро, будто сам хотел чем-то занять руки и голову. Нерокс не стал спорить.

— Не отходи далеко.

Калэн кивнул и скрылся в кустах.

Оставшись вдвоём, Нерокс и Рино некоторое время просто сидели в тишине. Где-то высоко в кронах шуршал ветер. Сектор за спинами продолжал догорать, и теперь оттуда иногда доносился какой-то глухой металлический треск — наверное, обрушивались каркасы зданий или остатки внутренних конструкций.

Рино первым нарушил молчание.

— Меня до сих пор трясёт.

Нерокс повернул голову. Со стороны это было почти незаметно, но теперь, когда тот сам сказал, он увидел мелкую дрожь в пальцах.

— Это нормально, — ответил Нерокс.

— Нормально, — тихо повторил Рино. — Хорошее слово для дня, когда твою академию стирают с орбиты.

Он уселся на землю, вытянул ноги и посмотрел в просвет между ветками, где всё ещё был виден тусклый отсвет пожара.

— Я всё думал, что в какой-то момент это закончится. Что это показательная казнь, запугивание, но не до конца. Что ударят по краям, по пустым зонам, ещё что-нибудь... — Он покачал головой. — А они реально решили нас всех просто кинуть в лес.

— Не в лес, — сказал Нерокс.

Рино нахмурился и посмотрел на него.

— А куда?

— На планету. Просто раньше нам показывали только тот кусок, который был удобен им.

Рино несколько секунд молчал, обдумывая эти слова.

— И что это меняет?

— Пока не знаю. Но если это вся реальность теперь, значит, надо смотреть на неё так, как есть.

— Очень полезно, — глухо сказал Рино, но без злости. Скорее устало. — Только я всё равно не понимаю, как они хотят, чтобы мы развивались в дикой среде. Собирали ягоды, искали воду и занимались фермерством? Когда у нас будет время на культивацию? И как вообще продвигаться дальше?

Возмущение в его голосе было тихим, но от этого только яснее. Не истерика. Настоящее, тяжёлое непонимание.

Нерокс потёр виски кончиками пальцев. Голова понемногу прояснялась, но внутри всё ещё стояла усталость, от которой мысли были медленнее обычного.

— Что-то они должны были оставить, — сказал он. — Или придумать. Не в смысле помощи. Просто... что-то. Иначе это не отбор, а бессмысленная резня. А в ней нет пользы даже для Империи.

— После сегодняшнего мне уже кажется, что пользы они ищут не там, где должны.

Нерокс перевёл взгляд на землю.

— Может быть. Но директор сказал одну важную вещь. Мы первые такие. До этого веками всех учили иначе. Значит, что-то изменилось. Не у нас. Выше.

Рино усмехнулся ещё горче.

— Отлично. Значит, пока наверху что-то изменилось, нас тут просто скинули вниз головой в новый порядок.

— Похоже на то.

Рино молчал недолго.

— Думаешь, Империи теперь нужно меньше людей, но сильнее?

— Думаю, ей нужно качество раньше, чем обычно. И быстро.

Слова прозвучали жёстче, чем Нерокс хотел, но они всё равно были правдой. Он не знал, что именно произошло за пределами этой планеты. Война, кризис, потери, угроза извне — вариантов было слишком много. Но реформа такого масштаба не рождается из пустоты. Миллиарды учеников не бросают в мясорубку ради эксперимента.

Рино шумно выдохнул и откинул голову назад, уперевшись затылком в ствол.

— Ненавижу всё это.

— Я тоже, — сказал Нерокс.

Это было, наверное, первое полностью простое и честное предложение за весь день.

Вернулся Калэн.

В руках у него были грибы, немного ягод и несколько широких листьев, в которые он всё это заворачивал. Он присел на корточки и молча высыпал находку на землю.

— Ничего лучше пока нет, — сказал он. — Знакомые вроде. По крайней мере, похожи на те, что мы видели раньше за пределами маршрутов.

— Если похожи, уже хорошо, — отозвался Рино.

Они ели молча.

Грибы были сырыми, плотными, с немного мучнистым вкусом. Ягоды оказались терпкими и оставляли на языке тонкую кислинку. Этого было мало, совсем мало, но желудок хотя бы перестал сжиматься пустотой. Нерокс заметил, что ест почти механически, не чувствуя вкуса толком. Просто потому, что понимает необходимость. Калэн ел чуть быстрее, будто боялся, что если остановится, снова начнёт думать. Рино, наоборот, тщательно жевал и смотрел перед собой.

Когда с едой было закончено, Нерокс пошёл к ручью вместе с Рино. Вода оказалась холодной и действительно чистой на вид. Они пили прямо с ладоней, потом умылись, смывая с лица грязь и следы пыли. Холод помогал лучше любого разговора. На миг Нерокс даже почувствовал, что снова слышит мир чуть яснее: журчание воды, скрип ветвей, далёкий, очень далёкий гул огня.

Когда они вернулись на поляну, свет уже начал меняться. День ещё не закончился, но лес медленно темнел, и между стволами появлялись более глубокие тени.

— Костёр делать не будем, — сказал Рино, осматривая край поляны. — По дыму сюда могут заявиться незваные гости. По крайней мере, пока не станет слишком холодно.

Калэн кивнул.

— И по свету тоже.

Нерокс не возражал. Запах дыма на этой планете сейчас мог привлечь кого угодно — других учеников, озверевших от страха и голода, или то, о чём они пока ещё просто не успели подумать.

Сумерки стягивались медленно. Сначала потускнели верхушки деревьев, потом серым стал сам воздух между ними. Где-то слева дважды треснула ветка. Все трое одновременно подняли головы. Несколько секунд они сидели абсолютно тихо, прислушиваясь. Но дальше ничего не последовало. Только ветер сменил направление, и кусты у края поляны качнулись сильнее прежнего.

— Если кто-то придёт, — тихо сказал Калэн, — мы вообще сможем спать?

— По очереди, — ответил Нерокс. — Один дежурит, двое отдыхают.

— Отлично, — буркнул Рино. — Первая ночь новой жизни.

Нерокс посмотрел на него. В голосе того снова мелькнула привычная интонация, почти похожая на прежнего Рино. Совсем чуть-чуть. Но даже этого хватило, чтобы на секунду стало легче.

Разговор вернулся к тому, что произошло за последние часы.

Теперь они говорили медленнее. Не потому, что стало спокойнее, а потому, что усталость наконец начала брать своё.