Приказ Императора
Третий корпус всегда казался Нероксу немного тише остальных. Не потому что здесь было мало людей, а потому что шаги в этих коридорах словно растворялись в воздухе, как будто стены поглощали их вместе с запахом чистящего средства и металлическим привкусом, напоминающим холод от внутренних коммуникаций. Свет тянулся по потолку ровной полосой, белый и безжизненный, делая лица встречных уставшими даже когда они улыбались.
Нерокс шёл своим обычным шагом, не замедляясь и не ускоряясь, прижимаясь к правой стороне коридора. Под глазами у него была лёгкая тяжесть, похожая на настоящие синяки, которые не исчезали даже ночью. Он замечал, как ровно дышит, как хрустят суставы его пальцев, когда он слегка сжимает ладонь, и как становится холоднее у окна.
Кабинеты тянулись один за другим. Большинство дверей было закрыто, некоторые приоткрыты, из них доносились обрывки разговоров или шелест страниц. Одна из дверей была распахнута шире обычного, и Нерокс не смог удержаться и бросил на неё взгляд.
Внутри кабинета всё было стандартно: стол, панели на стенах, несколько рядов кресел, голографический проектор. Но в центре, у стола, стоял человек, которого Нерокс никогда раньше не видел. Это был не куратор и не преподаватель, которого он встречал на лекциях. Высокий, худощавый, в тёмной форме, которая выглядела безупречно выглаженной, он торопливо собирал какие-то носители, проверял браслет, выключал световые панели одним движением и запечатывал ящик другим.
Все его действия были резкими и сжатыми, как у человека, который должен быть в другом месте пять минут назад.
Нерокс замер на мгновение, не заходя внутрь. Учитель заметил его, но лишь мельком, без вопросов и приветствий, как будто Нерокса вообще не было. Затем он быстро вышел в коридор, закрыл за собой дверь и почти сразу направился к лифту, ускоряя шаг.
Нерокс сделал вид, что просто идёт мимо. Но в его сознании осталась маленькая заноза любопытства.
«Важная встреча?»
Нерокс не любил строить догадки на пустом месте, но это напряжение казалось слишком необычным. Преподаватели в Академии редко спешили так, будто от этого что-то зависело. Здесь всё решалось баллами, временем и силой, а не человеческой торопливостью.
Нерокс продолжил свой путь. Коридор снова стал обычным и привычным. Однако мысль о человеке, уходящем к лифту, не отпускала его, словно цеплялась за его спину.
***
Корвис сидел в своей комнате, словно хозяин пространства, которое подстраивалось под него. Он не разваливался на диване, а сидел прямо, спокойно и уверенно. Даже воздух в комнате, казалось, был специально настроен на его комфорт.
Комната Корвиса отличалась от обычных помещений. Здесь было больше свободного места, потолки были выше, а свет мягче. На стене висела панель, на которой изображался ночной город — не абстрактные академические здания, а настоящий мегаполис с яркими огнями, который мог принадлежать любой богатой планете Империи. Мебель была лаконичной, но каждая деталь выглядела дорогой и продуманной. Даже запах в комнате — лёгкий, сухой, с оттенком древесины — не был случайным.
Корвис держал в руках тонкий планшет, но взгляд его был устремлён в себя. Он размышлял.
Отец часто говорил: « В течении десяти веков сценарий остаётся прежним. Поколения меняются, правила совершенствуются, формы обучения обновляются, но сама структура остаётся неизменной. На каждой учебной планете есть своя академия.»
Корвис перевёл взгляд на панель-окно. Огни «города» текли вниз, как капли дождя.
«Не каждый знает, где находится настоящая Академия», — подумал он.
Это было не просто тайной, а стратегией Империи: прятать истинное место силы за множеством внешних слоёв. Даже отец, которому доверяли гораздо больше, чем многим, не раскрывал эту информацию напрямую. И Корвис понимал, почему. Если место станет известно, его можно будет атаковать.
Он вздохнул и коснулся браслета, чтобы проверить список задач, текущие баллы и внутренние заметки. Через полгода связи между учебными планетами станут экономическими, а, по слухам, и почти физическими. Это изменит всё.
Сейчас баллы были личной гонкой: задания, арена, обмен, мелкие услуги. В будущем они станут частью огромной системы. Ресурсы для культивации будут стоить так дорого, что одной успешной миссией или парой побед уже не обойтись. Потребуется постоянный поток.
Корвис слегка улыбнулся, но это была не радость. Скорее, подтверждение.
«Значит, нужно подготовиться заранее», — подумал он.
Он уже строил планы. Не просто набирать баллы — создать стратегию. Укрепить контакты, наладить обмены, ограничить доступ для потенциальных угроз и поддержать тех, кто может быть полезен. И всё это так, чтобы выглядело естественно, будто он просто лучше других разбирается в экономике.
Корвис открыл планшет и пролистал заметку с именами и метками. Некоторые из них были безликими, другие уже имели характеристики и привычки.
Его пальцы на мгновение остановились.
«Если отец прав, то скоро начнётся этап, когда слабые будут падать не из-за недостатка силы, а из-за недостатка ресурсов», — подумал он.
***
Калэн и Рино вышли на открытое пространство между корпусами, где ветер всегда был чуть свежее. Он приносил ароматы травы и нагретого камня, смешиваясь с чем-то далеким и почти неуловимым.
Калэн говорил о пустяках — о том, как кто-то в столовой пытался спорить с автоматом выдачи пищи, утверждая, что тот «не понял запрос». Рино слушал, не перебивая, лишь изредка отвечая короткими фразами. Его взгляд был устремлен в небо.
Именно Рино заметил движение.
Вдалеке, за пределами привычных маршрутов и видимых участков, из-за холмов поднялась точка. Сначала она казалась лишь бликом. Затем превратилась в вытянутый силуэт. Через несколько секунд стало ясно: это был корабль.
Он поднимался плавно, без резких движений, и даже с такого расстояния было заметно, как воздух вокруг него на мгновение менялся, словно он рассекал плотность атмосферы. Свет отражался от корпуса корабля короткими вспышками.
Калэн замолчал на полуслове.
— Видишь это? — спросил он, не сводя глаз с корабля.
— Вижу, — спокойно ответил Рино.
Они стояли и наблюдали, как корабль поднимался все выше, уменьшаясь в размерах, пока не превратился в точку и не растворился в яркости неба.
Калэн нервно выдохнул, будто пытаясь убедить себя, что в этом нет ничего необычного.
— Здесь же нет космодрома, — тихо сказал он. — Ну, в смысле, официально.
— В радиусе Академии нет цивилизации, — напомнил Рино. — Это сделано специально.
— Тогда как он взлетел? — спросил Калэн, нахмурившись.
Рино не ответил сразу, обдумывая варианты, как стратег, перебирающий ходы в игре.
— Либо у нас есть инфраструктура, о которой мы не знаем, — сказал он наконец. — Либо кто-то прилетал и улетал, не оставив следов.
— Человек какой-то? — предположил Калэн с легкой усмешкой, но она не прозвучала убедительно.
Рино пожал плечами.
— Возможно. Может, служба снабжения. Или кто-то из кланов.
Калэн нахмурился еще сильнее, но попытался вернуть беззаботный вид.
— Ладно. Мы тут как дети, которые увидели фейерверк и думают, что это знак судьбы.
Рино посмотрел на него, и в его глазах не было ни насмешки, ни тревоги.
— Мы все равно узнаем, — сказал он. — Просто не сейчас.
Калэн кивнул. И они пошли дальше, их беззаботный разговор продолжается.
***
Селина устроилась в своей комнате, словно продолжая работать в кабинете. Чашка с чаем стояла на столе, где ей было удобно дотянуться до неё, не меняя позы. Напиток обладал мягким, тёплым ароматом с лёгкими пряными нотками, несвойственными академическим поставкам. Чай приносил ей покой не своим вкусом, а чувством контроля.
На мгновение ей показалось, что всё вернулось на круги своя. Учёба шла своим чередом, люди развивались, оценки текли, слабые отставали, сильные укрепляли позиции. Мир функционировал по привычным правилам.
Браслет на её запястье тихо завибрировал. Селина прочитала сообщение дважды.
«Госпожа, творится что-то необычное. Я заметил, что многие учителя внезапно уходят. Попытался выяснить, в чём дело, но получил ответ, что это важная информация, о которой мне не следует знать».
Её пальцы слегка сжали чашку, но она осталась неподвижной, без лишних движений и эмоций. Лишь взгляд стал более сосредоточенным.
«Учителя уходят в спешке. И это скрывают даже от тех, кто обычно в курсе всех дел».
Она отставила чашку, встала и направилась к шкафу. Переоделась быстро, без суеты, но в её движениях уже не было и следа расслабленности. Только работа.
По пути в кабинет она смотрела на Академию так, словно привыкла видеть за фасадом. Студенты занимались своими делами: кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то спешил на тренировку. Всё казалось нормальным. Слишком нормальным.
Кабинет встретил её привычной стерильной тишиной. Она села и включила голограмму.
Перед ней возник интерфейс. Селина ввела несколько команд, просмотрела внутренние разделы, проверила закрытые каналы, доступ к которым обычно был открыт для её уровня. Её пальцы двигались уверенно, без дрожи.
Экран замигал.
«Доступ запрещён».
Она замерла на мгновение, затем попыталась снова, меняя пароли, обходя привычные пути доступа, как обходят защитные барьеры на тренировочном полигоне, где противник закрыл прямую атаку.
Снова.
«Доступ запрещён».
Селина откинулась в кресле, не позволяя себе ни раздражения, ни растерянности. Внутри неё зародилась ясная, холодная мысль.
«Если мне закрыли доступ, значит, вопрос выходит за рамки академии. Это на более высоком уровне».
Она посмотрела на своё отражение в тёмной панели. Лицо оставалось невозмутимым, но глаза выдавали напряжение.
«Вмешательство вышестоящих кланов.»
Ей не нравилось последнее предположение. Власть кланов редко вмешивалась так, чтобы это принесло пользу тем, кто внизу.
«Они намерены погубить своих же учеников в Академии? Или считают, что цена оправдана».
Селина поднялась, прошла по кабинету, пытаясь упорядочить мысли. Но мысль была одна: ждать и наблюдать. Вмешаться сейчас означало наткнуться на стену, которую воздвигли не для неё.
Она достала браслет и отправила короткое сообщение своему секретарю.
«Продолжай следить. Без риска.»
Затем она вернулась на своё место и посмотрела в пустоту над столом, где недавно светилась голограмма.
«Если что-то серьёзное начнётся, я узнаю первой. Даже если мне этого не хотят говорить.»
***
События в Академии были лишь отражением. Истинное движение разворачивалось в другом месте, вдали от учебных корпусов и их спокойных коридоров, в десятках световых лет отсюда.
Там, где находился Каэль Вирен, место сильно отличалась от обычных мест. Оно было предназначено для тех, кто принимает важнейшие решения.
Каэль ел медленно, наслаждаясь каждым кусочком мяса высшей степени, которое разрезалось ножом так легко, словно это была плотная ткань. Он не спешил, потому что торопливость в присутствии таких людей могла выдать слабость.
Напротив него сидела женщина.
Её звали Серджия, и она была заместителем императора Зорана! Напряжение в теле Каэля возникало не от страха, а от осознания, что рядом сидит человек, способный одним словом изменить судьбу целой планеты, и это слово не подлежит обсуждению.
— Зачем вы, заместитель императора Зорана, прибыли ко мне? — произнёс Каэль спокойно, не повышая голоса.
Серджия слегка приподняла уголки губ, но это не было улыбкой.
— Думаешь, ты не знаешь, Каэль? — сказала она ровным голосом. — Ты заметил, что что-то не так. Учителя уезжают. Никто не даёт тебе информации. У тебя даже нет к ней доступа.
Каэль сжал нож чуть сильнее, но сдержал движение.
— Ладно, хватит, Серджия. Переходи к делу, — произнес он с ноткой нетерпения в голосе.
Она не обиделась. Такие люди не обижаются. Особенно, такие как они, которые знакомы сотни лет.
Серджия положила на стол папку. Не электронную, а физическую, что само по себе говорило о высоком уровне секретности. Печати на ней не были академическими — они были имперскими.
— Всё проще, чем ты думаешь, — сказала она. — Это документ, подписанный лично императором. Задача поставлена им. Решение императора не имеет ограничений.
Каэль взглянул на печати, и внутри него возникло неприятное чувство. Он знал эти символы. Они означали, что спорить бесполезно.
Серджия щёлкнула пальцами, и замки, защищённые несколькими слоями контроля, тихо открылись один за другим, словно дверь в комнату, где всё уже решено.
— Давайте посмотрим, что придумал его величество, — произнёс Каэль, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
Он открыл документ.
Сначала его лицо оставалось спокойным. Но затем улыбка, едва заметная в начале, исчезла. Каэль читал строку за строкой, пункт за пунктом, и его выражение лица менялось.
Когда он дошёл до середины, его пальцы дрогнули. Потом он дочитал до конца.
Его тело напряглось, как натянутый канат. Вены на руках вздулись, но не от гнева. Лицо стало бледным, почти серым, словно из него вынули кровь одним движением.
Он медленно поднял глаза на Серджию.
На мгновение в комнате наступила такая тишина, что можно было услышать, как остывает еда на его тарелке.
Каэль попытался вдохнуть, но воздух стал тяжелее.
Даже он, человек, руководивший Академией и видевший, как ломаются судьбы сотен талантливых людей, впервые почувствовал, что это решение может разрушить не только отдельные жизни.
А весь механизм академии!