Реформа академии

Планета №143, сектор 12

Калэн задерживался.

Нерокс сидел молча, почти не меняя позы, и лишь иногда переводил взгляд на дверь. Рино стоял у окна, глядя на двор корпуса, будто пытался поймать движение раньше остальных. Дэрис устроился ближе к выходу, как всегда выбирая место так, чтобы встать первым.

Мира пришла чуть позже и без лишних слов присоединилась к ним. Сказала, что учителей нет, что занятия сорвались, и что ей тоже нужно понимать, что происходит. За последние полгода это звучало нормально: она успела привыкнуть к их компании, а они — к ней. Неловкости не осталось, даже если иногда в её взгляде проскакивало что-то слишком внимательное.

Время тянулось неприятно. Обычно экстренные сборы совета лучших учеников были быстрыми: обсуждение, решение, короткий протокол — и всё. Но не сегодня.

— Долго, — тихо сказал Рино, не оборачиваясь.

Мира скрестила руки и выдохнула.

Калэн вошёл быстро, как будто хотел закрыть за собой всё, что видел по пути. Он даже не улыбнулся, что было уже само по себе плохим знаком. Лицо у него было напряжённым, а голос — ниже обычного.

— Нам доступ запрещён.

Рино развернулся.

— В смысле?

— В прямом. Нам дали понять, что это уровень выше совета. 

Нерокс нахмурился.

— Как странно… — Не успел Нерокс договорить, как вдруг на всю академию завыла сирена!

Не та, что включали на тренировках. Не короткий сигнал, который быстро гасили. Это был вой, от которого вибрировали стекла и волосы на затылке вставали сами.

Все одновременно сорвались с места.

Во двор выбежали не только они — из корпусов высыпали ученики. Кто-то кричал, кто-то уже доставал оружие, кто-то просто оглядывался, пытаясь понять, откуда ждать удар. На миг Нероксу показалось, что сейчас с неба ударит что-то настоящее — корабль, техника, чужая атака.

Но сирена оборвалась так же резко, как началась.

На секунду повисла тишина, и в этой тишине было слышно, как кто-то тяжело дышит рядом.

И тогда небо изменилось.

Сначала в воздухе пошли помехи, как будто над академией натянули прозрачную сетку. Потом в разных точках пространства вспыхнули огромные голографические экраны. Они висели над площадью, над корпусами, над дорожками, даже за ограждениями академии — дальше, чем обычно вообще позволяли проекции. Казалось, будто весь сектор оказался внутри одной системы вещания.

Ученики замерли. Кто-то шагнул назад. Кто-то наоборот — потянулся вперёд, будто хотел приблизиться к изображению.

Помехи рассеялись.

На экранах появилось лицо директора.

Каэль Вирен.

Он выглядел ровно так, как всегда: собранный, спокойный, будто даже сейчас всё под контролем. Только глаза были чуть тяжелее, чем обычно.

— Внимание, академия! — Голос разнёсся сразу отовсюду, одинаково чёткий, без эха. — С этого момента ваша жизнь изменится.

Толпа дрогнула. Кто-то выругался вполголоса.

— Если вы думали, что здесь вас ждёт спокойная и размеренная жизнь, вы ошибались, — продолжил Каэль. — Эта новость касается всех планет, принадлежащих академии!

Нерокс почувствовал, как Калэн рядом напрягся ещё сильнее.

— Вы ошибались, думая, что ваши маленькие планеты — это и есть настоящая академия. Таких планет больше ста. А секторов — таких, как ваш — больше двух тысяч по всей планете, они разбросаны везде, континентах, островах.

По толпе прошёл гул, словно кто-то резко сдвинул каменную плиту. Нерокс смотрел на директора и ощущал странное, холодное чувство: это звучало слишком масштабно, чтобы быть обычным «объявлением».

— На каждой из этих секторов обучаются около ста тысяч учеников, — сказал Каэль. — На континентах в сумме десятки миллионов учеников. В сумме — более ста миллионов. И да… некоторые из вас могли замечать сходства. Здания. Планировки. Повторяющиеся элементы за тысячи километров от ваших стен. Это не совпадение.

— Вы прилетели на космодром, который оказался иллюзией, — голос директора стал жёстче. — Сейчас там ничего нет. Улететь с планеты будет практически невозможно. Космических кораблей больше нет. То, что вы считали космодромом, теперь — пустая поляна.

Несколько учеников сорвались с места, будто хотели бежать туда прямо сейчас, проверить, убедиться. Но большинство стояли, как вкопанные, потому что ощущение правды в этом голосе давило сильнее любой сирены.

Нерокс поймал себя на мысли: «Значит, учителя…»

В памяти всплыли слухи последних дней — кто-то видел, как преподаватели уходили, как в небе над дальними зонами появлялись корабли, как они уходили в сторону, не приближаясь к академии. Тогда это выглядело странно, но объяснимо: дела, поручения, внешние задания. Сейчас всё складывалось в одну линию.

— В течение часа, — сказал Каэль, и толпа будто зазвенела от напряжения, — вы можете потратить накопленные баллы на любые вещи. Доставка займет несколько минут. После этого все планеты будут отключены от внешнего мира.

— А затем по всем секторам будет проведена орбитальная бомбардировка, — спокойно произнёс директор. — Включая электростанции, водоснабжение и инфраструктуру. Все будет стерто до основания, а если вы погибните никого это волновать не будет!

По толпе прошёл настоящий удар. Кто-то закричал. Кто-то рассмеялся, слишком резко и неестественно. Кто-то упал на колени, будто ноги просто перестали держать.

— Ваши советы, достижения и правила той академии станут бессмысленными, — продолжил Каэль. — Двадцать лет обучения больше не будет. Вас ждут пять лет ада.

Нерокс заметил, как Мира непроизвольно сжала пальцы. Очень сильно. Так, что костяшки побелели.

— Выживайте, ученики, — сказал Каэль. — Да прибудет с вами Империя Меридиан! 

Экран дрогнул, помехи вернулись, и изображение исчезло. Голограммы одна за другой погасли.

Каэль Вирен спустился вниз по лестнице с мостика космического корабля, не задерживаясь ни на секунду. После обращения внутри него не было облегчения, не было чувства выполненного долга. Было только неприятное, липкое ощущение, что он только что толкнул в пропасть миллиарды — и сделал это своим голосом.

Внизу, в коридоре, его ждала Серджия.

Она стояла спокойно, словно ничего особенного не произошло.

Каэль подошёл ближе и остановился почти вплотную.

— Вы же понимаете, что это будет просто мясорубка, бойня! — сказал он в лицо, не повышая голоса, но так, что каждое слово резало воздух.

Серджия не отвела взгляд.

— Понимаю.

— Тогда почему… — Каэль стиснул зубы. — Почему именно так? Орбитальная бомбардировка по секторам, отключение воды, электростанции… Это же не обучение. Это уничтожение.

Серджия чуть приподняла подбородок.

— Всё во имя Империи, — сказала она спокойно. — И разве ты не помнишь, каково было нам?

Каэль замер.

Она продолжила, не давая ему вставить слово:

— Мы учились двадцать лет. В жёсткости. В страхе. В постоянной конкуренции. Но это была капля в океане по сравнению с тем, что началось после выпуска! Когда ты выходишь за стены академии и понимаешь, что мир не ждёт тебя с наградой. Мир ждёт твоих ошибок. Сколько выпустилось, миллиарды? А сколько осталось? Тысяча! Одна тысяча из миллиардов выжила за пару веков, исчезла эта пара миллиардов! 

Каэль смотрел на неё и чувствовал, как в груди поднимается злость, но не мог полностью её выпустить. Потому что он помнил. Он помнил, как легко ломаются те, кто привык к порядку.

— Так что реформу нужно было сделать давно, — продолжила Серджия. — Академия была слишком спокойной. Слишком удобной. Особенно когда обучение получают те, кто не заплатил ни цента.

Каэль сжал кулаки.

— Ты говоришь так, будто это справедливо.

Серджия чуть прищурилась.

— Я говорю так, потому что это необходимо. Империи нужны не отличники. Ей нужны те, кто сможет выживать, когда всё рушится.

Каэль отвёл взгляд на мгновение, будто пытался найти в стене ответ.

— А если они начнут убивать друг друга так, что останется один единственный? — спросил он глухо.

— Начнут, — сказала Серджия без колебаний. — И это тоже часть. Потому что настоящий мир не будет спрашивать, готов ли ты. 

Каэль снова посмотрел на неё.

— Ты хочешь сказать, что это… хороший фильтр?

— Это не фильтр, Каэль, — ответила Серджия. — Это проверка реальности. И она давно должна была начаться уже давно, учитывая события в других империях, мы отстаем!

Серджия сделала маленький шаг вперёд.

— Академия — это не стены и не правила, — сказала она. — Академия — это результат. А результат нам нужен один — люди которые будут убивать во имя империи! 

Она наклонилась чуть ближе, чтобы её голос слышал только он.

— Через пять лет Империя получит поколение, которое не сломается на первой войне.

Каэль молчал. Внутри у него не было согласия. Было только понимание, что решение уже принято не им. И что сейчас, внизу, в секторах, на планетах, тысячи учеников уже бегут тратить баллы, зная, что через час привычный мир начнёт исчезать по-настоящему.

На других планетах всё было аналогично.

Сирена рвала воздух, люди высыпали наружу, и небо заполняли голографические экраны. Директор говорил один и тот же текст, а лица у учеников были разными: кто-то не верил, кто-то смеялся от нервов, кто-то уже дрожал, будто услышал приговор.

А дальше наступал час.

Час, в который никто толком не понимал, что покупать, куда бежать и что вообще спасёт, если через шестьдесят минут по их секторам ударят с орбиты. Терминалы выдачи заказов не успевали, люди толкались, ломали друг другу пальцы, давили, кричали, вырывали браслеты и пытались влезть впереди. Те, у кого баллов было мало, смотрели на остальных так, будто уже заранее ненавидели их за возможность купить ещё одну упаковку воды.

И когда час заканчивался…

Планета № 58, сектор 534.

Двор был забит учениками, которые так и не успели разойтись. Кто-то стоял с ящиками воды, кто-то с упаковками сухпайков, кто-то с ремнями и защитными накладками, которые только что пришли по доставке. Рядом валялась разбитая коробка с медикаментами, по земле катались ампулы, и кто-то наступал на них, даже не замечая.

— Это же бред, — повторял высокий парень с трясущимися губами. — Они не будут… они не посмеют…

Ему никто не отвечал.

Небо сначала оставалось обычным. Потом его будто проткнули.

Сверху появилась тонкая яркая полоса, как царапина на стекле. Полоса расширилась, за ней вторая, третья. Некоторые сразу поняли, что это.

— Ложись! — заорал кто-то, но голос утонул в общем гуле.

Сотни людей встали столбом. Страх не заставил их бежать, страх прибил их к месту. Они смотрели вверх так, будто надеялись, что если не моргнуть, это окажется иллюзией.

Тогда полосы превратились в огненные линии.

В атмосфере зашипело, и воздух дрогнул, как над раскалённым металлом. Появился звук, похожий на далёкий раскат грома, только более ровный, тяжёлый, нечеловеческий. Те, кто оказался сообразительнее, бросились к зданиям, к укрытиям, под арки, за бетонные перегородки. Остальные всё ещё стояли.

— Мать вашу… — выдохнула девушка рядом с лестницей, и её голос сорвался. — Это реально!

Первый удар пришёлся не по самому двору, а дальше, по линии инфраструктуры. Вдалеке вспыхнул столб света, и через секунду до сектора докатилась ударная волна. Она не была похожа на обычный взрыв. Это было как будто кто-то толкнул мир плечом. Людей сбивало с ног, воздух выбивал из лёгких, стёкла лопались по фасадам.

Второй удар был ближе.

Земля вздрогнула, и в воздух поднялась пыль, мелкая, сухая, с запахом камня и горелой изоляции. Кто-то закричал так, как кричат, когда ломают кость.

— С***! — рявкнул парень, подхватывая друга за плечи. — Беги, беги, беги!

Но бежать было некуда, потому что сектор строили не для войны. Он был рассчитан на жизнь, на обучение, на порядок. А сейчас сверху шли удары.

Через несколько минут на улицах уже пахло металлическим запахом от крови, которая быстро размазывалась по пыли и бетону, смешивалась с грязью и превращалась в липкую красноватую кашу под чужими ботинками.

Спустя пару часов все, кто успел, из сектора сбежали на десятки километров через леса, реки, используя все способы, но сзади видели они отчетливо, как пылает их сектор, никакого здания не было видно, в радиусе пяти километров была огромная выжженная воронка, которая уходила немного вглубь.