Чужая воля

На тренировочной арене воздух всегда казался гуще, чем в остальной Академии. Здесь пахло металлом, пылью с покрытия и чужим потом, который въедался в стены так же уверенно, как годы учёбы въедались в привычки. Под ногами пружинила плотная тёмная поверхность, чуть отдавая в колени при каждом резком шаге, а высокие светильники под потолком делали тени короткими и жёсткими.

Нерокс и Рино дрались на пределе того, что можно назвать человеческими возможностями.
Рино двигался быстро и ровно, как будто шаги заранее были просчитаны. Он постоянно смещался в сторону, не давая Нероксу закрепиться на одном темпе. Нерокс же работал иначе: он выбирал моменты, когда можно влезть в ритм соперника и сломать его одним точным ответом.

Несколько раз они сближались так тесно, что слышали дыхание друг друга. Нерокс ловил момент, когда плечо Рино чуть проваливалось вперёд, и отвечал коленом в бедро. Рино тут же уходил, возвращал дистанцию и пытался поймать Нерокса на обратном шаге.

Пот быстро стекал по вискам и шее, щипал глаза. Руки забились, ладони стали скользкими, пальцы уже не так уверенно цеплялись за защитные перчатки. Но именно в этом и был смысл. Когда тело начинает просить остановиться, голова должна продолжать считать.

Потом всё оборвалось.

В одно мгновение удары и шаги стихли, будто кто-то выкрутил звук в пустоту. Оба стояли друг напротив друга на расстоянии двух шагов, тяжело дыша. Рино упёрся руками в колени, чуть наклонившись, и выдохнул так, словно из него вытянули воздух. Нерокс выпрямился, поднял руки, потом медленно опустил, чувствуя, как дрожит предплечье..

Голос Калэна раздался издалека.

— Прекращайте, пора всем на занятия. И не забудьте сходить в душ! — крикнул он так громко, будто рядом стояла половина Академии.

Рино, всё ещё согнутый, фыркнул и махнул рукой, не поднимая головы.

Через несколько минут они направились к своим корпусам.

По пути уже слышались шаги других учеников, разговоры, лёгкий шум утреннего движения. Академия всегда жила в своём ритме: будто огромный механизм, где даже личные привычки становились частью общего движения.

Нерокс шёл спокойно, чувствуя, как мышцам становится тяжело, когда адреналин уходит. Он уже мысленно раскладывал бой по кускам, как делал всегда. Мысли были простыми и точными, без лишних слов.

Рино ушёл в другую сторону, тоже погружённый в своё.

А Калэн в это же время не стоял на месте.

Он бежал так быстро, что дыхание превращалось в неровный поток, а мир вокруг становился полосами света и тени. Дорожки Академии уже были знакомы ему до мелочей: где плитка чуть скользкая, где поворот можно срезать.

«Сегодня у нас по плану новые приемы у её наставника, — мелькнуло в голове. — И, возможно, мне предстоит сразиться с ним… Хотя я больше хочу увидеть Миру, чем его».

Мысли были честные, даже слишком. Калэн сам это понимал. Друзья уже не раз пытались вправить ему мозги, напоминая, что Академия — не место для романтических драм. Но гормоны, как выяснилось, не слушались логики.

Он проскочил коридор, свернул к тренировочному залу, чуть сбавил ход перед входом, чтобы не влететь туда как сумасшедший. Внутри было прохладнее. Воздух пах чисто: смесь резины, полированного дерева и легкого аромата смазки от тренажёров.

Раздевалка встретила пустотой и приглушенным эхом. Калэн быстро переоделся, привычными движениями поправил форму, затянул шнурки, проверил фиксаторы на перчатках. Сердце стучало сильнее, чем должно было от простого бега.

Он вышел в зал.

И сразу заметил её.

Мира стояла у стены, рядом с местом для разминки. Внешне она оставалась всё такой же собранной и аккуратной: волосы убраны так, чтобы не мешали, поза ровная, плечи расправлены. Но свет в зале падал сверху, и от этого особенно отчётливо виднелись синяки под глазами. Не косметика, не тень от усталости — именно те круги, которые появляются, когда человек несколько ночей подряд спит плохо.

Калэн замедлил шаг, будто боялся нарушить её спокойствие. Мира смотрела в одну точку, и было ощущение, что она не слышит зал.

«Она не спит? Тренируется ночами? Нет. Мира слишком дисциплинированна, чтобы забывать про сон. Что-то случилось?»

Он подошёл ближе и заговорил не слишком громко, чтобы не напугать.

— Мира, привет. Ты не спишь ночами? У тебя синяки под глазами.

Мира вздрогнула, словно её резко выдернули из раздумии.

— Калэн? Ты уже здесь? Я тебя не заметила, — она моргнула несколько раз, будто пыталась собрать взгляд. — Да… не сплю. Бессонница. Думаю, скоро куплю снотворное.

Слова звучали ровно, но слишком отработано. Как будто она произнесла их уже не один раз.

Калэн нахмурился. Ему не понравилось, как это прозвучало.

— Снотворное? — переспросил он. — Ты же знаешь, что это может мешать восстановлению. И вообще… если тебе плохо, давай отменим тренировку. Отдохнёшь. Наставник подождёт.

Мира быстро покачала головой.

— Нет. Мы продолжим. Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы не отказываться.

Она улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз.

Калэн открыл рот, собираясь сказать что-то ещё, но на секунду замялся. Он не умел давить на людей так, как делал это Нерокс, и не умел молчать так, как делал Дэрис. Он был Калэном: прямым и живым. И сейчас он чувствовал, что что-то здесь не сходится.

— Ты уверена? — тихо спросил он. — Ты выглядишь… не так.

Мира отвела взгляд в сторону, на пол, где была разметка для шагов. Её пальцы чуть сжались на ремешке перчатки. Только одно это движение выдавало напряжение больше, чем любые слова.

«Не говори. Не можешь говорить», — пронеслось в ней почти без звука.

Она не спала не потому, что хотела тренироваться больше. Сон приходил, но каждый раз уходил, как только тело расслаблялось. Тонкая, мерзкая боль возвращалась в ноги, поднималась по голеням, будто кто-то вывернул сосуды изнутри. Иногда ей казалось, что яд дышит вместе с ней, что он живёт в крови и просто ждёт, когда она расслабиться.

И самое отвратительное было не это.

Самое отвратительное — что она смотрела на Калэна и понимала: он стоит перед ней с открытым лицом, а она уже неделю живёт так, будто держит нож за спиной.

Предательство друга, который ничего не сделал, чтобы его заслужить.

Мира сделала вдох, выровняла плечи.

— Я правда в порядке, — сказала она. — Давай начнём разминку.

Калэн всё ещё сомневался, но кивнул.

— Ладно. Но если станет хуже — говори сразу.

Она кивнула в ответ. И в этот момент в голове снова всплыло воспоминание, от которого хотелось выть.

***

Примерно неделю назад.

Мира возвращалась с тренировки одна, чувствуя приятную усталость, когда мышцы уже не болят, а просто напоминают о проделанной работе. Она думала о завтрашнем плане, о том, что нужно повторить связку, и почти не смотрела по сторонам.

Пока её путь не преградила Селина.

Селина вышла из бокового прохода так спокойно, будто этот коридор принадлежал ей. Ни спешки, ни лишних движений. Взгляд — ровный, внимательный, без явной агрессии. Именно это и было самым опасным.

Мира остановилась.

— Что тебе нужно? — холодно спросила она.

Селина слегка улыбнулась, но улыбка была не тёплой, а вежливой.

— Ничего, — сказала она. — Просто хочу поговорить. Давай пройдемся. Нам по пути.

Мира знала, что идти с ней опасно. Селина была сильнее. И даже если убийства не приветствовались, коридоры Академии не были местом, где можно было чувствовать себя защищенной.

— Я откажусь, — сказала Мира и сделала шаг в сторону.

И тут боль ударила в левую стопу. Она автоматически подняла ногу и увидела тонкую иглу, которая пробила подошву обуви. Не большую, почти незаметную. Но её было достаточно.

Мира хотела вырвать иглу, но тело вдруг стало тяжёлым. Голова закружилась, как будто воздух превратился в густую воду. Колени подломились, и она опустилась на пол, пытаясь удержаться руками о стену.

Селина стояла рядом, не двигаясь, и смотрела сверху вниз так спокойно, будто наблюдала за экспериментом.

— О, похоже, ты случайно наступила на иглу с ядом, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Как глупо не следить за своими шагами. Я ведь на тебя не нападала. Правда?

Мира попыталась подняться, но ноги не слушались. Боль уже не была точечной — она разливалась внутри, превращаясь в жжение, которое шло вверх по всему телу.

— Что… — голос сорвался. — Что это за яд?

Селина наклонила голову, будто размышляя, стоит ли отвечать.

— Такой, который ты не вытащишь сама, — спокойно сказала она. — И такой, что лекарство от которого в Академии тебе не достать.

Мира сжала зубы. Она чувствовала унижение почти физически. Ей хотелось ударить, но даже рука поднималась с трудом.

— Зачем? — выдавила она.

— Потому что мне нужен человек рядом с теми, к кому я не хочу подходить лично, — ответила Селина. — Если хочешь жить, ты будешь делать то, что я скажу. Лекарство будет у меня. Доза маленькая, но достаточная, чтобы держать яд в узде. Прекратишь выполнять — перестанешь получать. Всё просто.

Селина выпрямилась.

— И не надо театра. Ты не первая и не последняя, — добавила она. — Если будешь умной, ты проживёшь долго. Если нет… яд сделает своё дело. Приходи, когда будешь готова.

Она развернулась и ушла, так же спокойно, как появилась.

Мира осталась на полу, с болью, с дрожью и с ощущением, что мир вокруг стал слишком тихим.

***

«Как я, чёрт возьми, могла попасться на такое?»

Эта мысль снова и снова всплывала ночами, когда она пыталась уснуть. Она хотела сделать анализ яда в крови в Академии. Хотела найти способ, доказать, что не зависит от чужой воли. Но цена услуги была такой, что вариант умирал сразу, даже не родившись. Двадцать пять тысяч очков.

Она могла бы заработать их со временем. Могла бы. Но времени у неё не было. Яд не ждал.

А искать лекарство вслепую было бессмысленно. Ядов миллионы. Лекарств к ним — тоже. Без знания состава это было как искать воду в пустыне.

И тогда ей пришлось сделать то, что она никогда бы не сделала в обычной жизни: прийти туда, куда не хотела. Попросить то, что ненавидела просить. Проглотить гордость ради того, чтобы просто не умереть.

С тех пор каждые сутки превратились в отсчёт.

И поэтому она не спала. Не только из-за боли. Ещё и потому, что каждую ночь она лежала и думала, когда ошибётся.

— Давай тогда отменим тренировку, если тебе не хорошо, — сказал Калэн, вырывая её из воспоминаний окончательно. — Думаю, тебе стоит отдохнуть.

Мира резко моргнула и снова выпрямилась, будто надеялась, что идеальная осанка удержит её мир от распада.

— Нет, — ответила она. — Мы продолжим. Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы не отказываться.

Калэн смотрел на неё несколько секунд, потом, не найдя правильных слов, кивнул.

— Ладно. Тогда разминка, — сказал он и попытался улыбнуться.

Мира на мгновение действительно улыбнулась. Улыбка была едва заметной, но искренней.

Она сделала шаг к разметке, подняла руки, приняла стойку. Тело слушалось, хотя внутри где-то глубоко уже жила тень боли, которая могла вспыхнуть в любой момент.

«Только не сейчас», — подумала она. — «Только не при нём».

И они начали тренировку, как будто всё было нормально. Как будто в крови у неё не тикал чужой приказ. Как будто она всё ещё могла выбирать сама.