Первый Император

Нерокс вышел из столовой и на ходу проверил браслет. Обычно после еды он шёл в один из пустых залов и занимался управлением энергией — короткие циклы, контроль дыхания, попытка держать поток ровно, без рывков. Это стало частью дня так же прочно, как сон и вода.

На экране мигнуло новое сообщение.

Калэн: «Встретимся у меня сегодня в 20:00. Надо рассказать, что было на совете».

Нерокс остановился у стены, чтобы прочитать внимательнее, хотя в сообщении ничего не менялось. Он молча убрал браслет и посмотрел на часы.

«Значит, вечер уже занят», — отметил он. Не раздражение, не удивление, просто факт. Придётся сдвинуть тренировку по управлению энергией на другое время или сократить, чтобы к восьми быть у Калэна и не выглядеть так, будто он только что вышел из боя.

До вечера оставалось ещё достаточно часов. Его ритм дня в целом не менялся, и сейчас он всё равно шёл на лекцию. История Империи. Он выбрал её без особой надежды. По его мнению, такие вещи редко влияли на развитие культиватора прямо. Но иногда важные детали прячутся там, где их не ждёшь. Особенно если речь идёт об Империи, кланах, власти и том, почему Академия устроена именно так.

К аудитории он подошёл заранее. Уже у входа Нерокс заметил, что людей больше, чем обычно. Не плотная толпа, но для лекции по истории это было слишком живо. Кто-то стоял у стен, кто-то занял первые ряды, как на важном занятии. Нерокс прошёл внутрь, выбрал место сбоку и сел так, чтобы видеть сцену и выход.

«Странно», — подумал он. — «Неужели всем действительно интересно?»

Прошло несколько минут. Разговоры стихли, и в зал вышел преподаватель.

Старик выглядел так, будто ему трудно просто идти. Седые волосы, длинные усы, настолько длинные, что кончики почти касались пола. Спина сгорбленная, плечи опущены. Казалось, ещё шаг — и он остановится, схватится за поясницу, согнётся от боли. Но он дошёл до кафедры спокойно, без остановок, и встал ровнее, чем выглядел издалека.

Он прокашлялся.

— Кхм-кхм... Сегодня я расскажу вам о том, как зародилась Империя Меридиан.

Нерокс заметил, как зал притих. Не вынужденно, а по-настоящему. Старик подождал, пока все усядутся, и продолжил, не повышая голос. Но его слышали.

— Началось всё в далёком прошлом, когда ещё не было понятия культивации. Не было сверхлюдей, не было маяков, не было даже разговоров о “пути”. Тогда территория нашей будущей Империи была поделена на несколько частей. Империи, государства, союзы — называйте как угодно.

Он говорил размеренно, и в этом темпе было проще представить картину.

— У каждой части был лидер. Но, как я уже сказал, тогда все были обычными людьми. Даже с технологиями того времени срок жизни составлял в среднем около ста лет. Войны за территории и ресурсы велись при помощи космических кораблей. Примитивных... хотя сейчас их так назвать легко только потому, что мы избалованы скоростью и мощью. Но углубляться не будем. Это было всего-то пару миллионов лет назад.

Нерокс поймал себя на мысли, что “всего-то” звучит странно, но в масштабах Империи, которая живёт миллионы лет, это действительно могло считаться недавним.

Старик чуть приподнял подбородок, словно переходил к главному.

— Вы спросите: как появились культиваторы? Точного ответа никто не знает. Учитывая другие Империи, даже момент появления первого культиватора и обстоятельства остаются неизвестными. Но первые признаки были другими. Сначала начали рождаться дети, у которых при обследовании специальным оборудованием замечали пустую сеть энергетических каналов.

Он сделал паузу и посмотрел на зал.

— В которой сейчас у некоторых из вас, возможно, уже течёт энергия, — уточнил он и продолжил: — Сначала решили, что это болезнь. Пытались лечить, устранять, исправлять. К нашему, возможно, счастью не смогли.

Смешок у него вышел коротким и сухим, без веселья. Скорее как у человека, который слишком много раз видел, как добрые намерения превращаются в катастрофу.

— Через пару столетий начали происходить случаи, необъяснимые даже сегодняшней наукой. Люди получили маяки. Маяк, в некотором смысле, похож на реактор, который питает вашу сеть. Но это уже не относится к истории.

Нерокс слушал и отмечал детали. Не потому что собирался пересказывать, а потому что эта лекция неожиданно объясняла простую вещь: культивация не была “подарком”, который все приняли с радостью. Сначала её испугались. Потом начали использовать. А дальше — началась гонка.

— Спустя несколько тысячелетий появился культиватор, который смог достичь стадии, позволившей ему летать в космосе, — продолжил старик. — Это наш первый император Лари Шосен.

В зале кто-то тихо шепнул имя соседу, будто проверяя, правильно ли услышал.

— Он увидел, что за пределами нашей галактики существуют другие культиваторы. Спросите: как увидел? Я не знаю, — честно сказал старик. — Но так утверждали его союзники.

Старик провёл ладонью по усам, и Нерокс заметил, что рука у него не дрожит.

— Решив, что он не один в бескрайней вселенной, Лари Шосен вернулся не как герой, который увидел великое, а как человек, который понял одну простую вещь: если где-то есть такие же, как он, то вопрос времени, когда они появятся рядом. И тогда уже будет поздно спорить о границах, союзах и правах старых правителей. Поэтому он начал с того, что сделал то, что любой правитель того времени счёл бы невозможным, — он объединил власть в одних руках.

Сначала это выглядело как внутренняя борьба. В его империи существовал совет домов и военных командиров, которые держали флот, ресурсы и торговые пути. Они привыкли к тому, что власть распределена, а решения медленные, зато безопасные для их кошельков. Лари действовал иначе. Он объявил чрезвычайное положение под предлогом внешней угрозы, хотя внешней угрозы ещё никто не видел. Дальше он взял под контроль связь и навигацию — два узла, без которых в космосе не существует ни торговли, ни войны. А когда люди лишены связи, они начинают доверять только тому, кто её возвращает.

Переворот не был одной битвой в столице. Это была серия точных ударов. Он снимал губернаторов не публично, а тихо: арестами, заменой командования, договорённостями с теми, кто готов был перейти на его сторону. Одним он обещал новые земли, другим — безопасность семей, третьим — право остаться при должности, если они прекратят сопротивление. И только с теми, кто продолжал тянуть время и играть в “не определился”, он поступал жестко. Летописи не любят описывать такие вещи, но факты просты: часть старой верхушки исчезла, часть подчинилась, часть была вынуждена бежать.

Когда он закрепил власть у себя в империи, он начал то, что позже назовут Первым объединением. Рядом существовали другие государства, соперники и бывшие союзники. Их правители были обычными людьми, а где-то культиваторами, а значит, старели, болели, меняли курс при каждом новом наследнике и каждый раз заново делили власть. Лари видел их слабость не в том, что они были обычными людьми, а в том, что их система не выдерживала времени. Он не пытался договориться со всеми разом. Он выбирал по очереди. Сначала обычные люди, а после уже культиваторы, ведь последние очень редко отдавали что-то без боя.

Сначала он забрал ключевые узлы — системы с верфями, с топливом и редкими материалами, с крупными станциями снабжения. Не обязательно через прямое завоевание. Иногда хватало того, что его флот перекрывал маршрут, и торговля вставала. Тогда местные правители вдруг становились очень сговорчивыми. Иногда он предлагал “защиту” от пиратов — и за эту защиту получал право размещать гарнизоны и контролировать порты. Иногда он просто ставил ультиматум: либо вы признаёте единое командование, либо вы остаётесь один на один с будущим, в котором вы не сможете защитить себя даже от собственных соседей.

Дальше начались войны. Да, не надо строить иллюзий. Были системы, которые не хотели объединения ни под каким предлогом. Они считали, что Лари — узурпатор. Они считали, что такая империя не имеет права требовать ресурсов. Они считали, что он один, а значит, рано или поздно умрёт, и всё вернётся “как было”. Они ошиблись в одном: Лари был культиватором.

И вот здесь начинается самое интересное — его политика и его законы.

Он понимал, что завоевать нужно быстро, а удерживать придётся долго. Поэтому он не ограничился гарнизонами. Он ввёл единый порядок управления, который позже станет основой Империи Меридиан. У каждой захваченной или присоединившейся системы появлялся наместник, но наместник был не “князем” с личной армией он был обязательно обычными человеком. Его могли снять в любой момент. Для контроля вводились инспекторы — люди культиваторы, которые приезжали внезапно, проверяли склады, флот, налоги, и если находили расхождения, наместник исчезал так же тихо, как исчезали советники во время переворота. Это создало страх, но и порядок. Потому что страх перед проверкой — дешевле, чем война.

Он ввёл единые стандарты. Единое время, единые навигационные протоколы, единые меры массы и энергии, единые правила регистрации кораблей. Тогда это казалось мелочью, но без этого невозможно вести учёт, невозможно планировать логистику, невозможно снабжать флот. Он создал единую сеть коридоров и охраняемых маршрутов, где торговые караваны могли идти под защитой, но за это платили пошлину. Пошлина шла на флот и на верфи. Так он связал экономику и армию одним узлом.

Появился первый свод законов. Мы называем его ранним Кодексом Меридиан, хотя тогда он назывался иначе. Там были простые вещи: запрет на частные войны между системами, обязательство поставок по квотам, ответственность капитанов за контрабанду и пиратство, единый суд для споров между мирами, наказания за саботаж, за скрытие ресурсов, за попытки отделиться. И главное — право Империи вмешиваться в любую систему, если она нарушает порядок. Это звучит как тирания, и во многом так и было. Но именно это позволило Империи не развалиться на части через десять лет после завоеваний.

Конечно, были проблемы. Постоянные. Периферия бунтовала. Некоторые миры голодали, другие наоборот богатели и начинали требовать больше влияния. Старые элиты пытались вернуть власть через заговоры, через подкуп, через саботаж снабжения. Пираты усилились, потому что имперские маршруты стали предсказуемее, а значит, интереснее для нападений. Даже внутри флота были мятежи — командиры, привыкшие к личной славе, не хотели подчиняться общему управлению. И Лари отвечал одним способом. Быстро. Жёстко. Публично, если нужно, и тихо, если так выгоднее.

И всё это он делал параллельно с тем, что вы назвали бы безумием — он начал системное исследование галактики. Не “отправил пару экспедиций”, а построил структуру: разведывательные корабли, карты, станции снабжения, базы ремонта, архивы данных. Он искал не только ресурсы. Он искал подтверждение того, что где-то есть другие, и пытался понять, насколько далеко они могут быть, насколько опасны, и можно ли подготовиться заранее.

Спустя пару десятков тысячелетий Лари Шосен бесследно пропал. Нет тела. Нет последнего сообщения. Нет надёжной записи того, где он был в последний раз. Есть только версии. Одни говорят, что он ушёл за пределы галактики. Другие — что столкнулся с чем-то, чего не должен был видеть. Третьи — что его убрали свои, когда система стала достаточно крепкой, чтобы он мешал тем, кто хотел власть без угрозы сверху. Я не выбираю версию, потому что история не любит уверенности без доказательств.

Но факт остаётся фактом. Благодаря его системе, его законам и его политике Империя Меридиан существует в том виде, в каком вы её знаете. И да, если вам кажется, что это звучит жестоко, то вы просто ещё не представляете, что было бы, если бы он не сделал этого первым.

Старик замолчал и оглядел зал.

— У кого-то имеются вопросы?

Поднялись руки. Несколько сразу.

— Учитель, — спросил парень из середины, — вы сказали, что он начал исследование нашей галактики. Насколько тогда она была исследована?

Старик усмехнулся, и усы дрогнули, как отдельная живая вещь.

— Хо, хо... Я тебе так скажу, парень, даже сейчас мы не всё исследовали, а прошло миллионы лет. Так что тогда — меньше восьми процентов.

В зале кто-то тихо выдохнул, будто ожидал услышать цифру вдвое больше.

— Какова была политика первого императора? — спросила девушка в первом ряду.

Старик на секунду задумался, словно выбирал, говорить ли мягче. Потом решил не смягчать.

— Тут подойдут два слова. Властвуй и убивай. Такова была его политика. Не скажу, что я его поддерживаю, но в его ситуации времени на раздумья могло не быть. Не дай бог появится такой же, как он, хотя таких как он в плане культивации возможно уже есть пару десятков тысяч на всю вселенную.

Он посмотрел на зал внимательно, и Нерокс впервые почувствовал, что это не просто рассказ.

— И да... вы даже не представляете, сколько людей погибло, ища путь культивации, — продолжил старик. — Десятки триллионов ошибок и смертей. Не “дней” и не “битв”. Ошибок. Люди умирали веками, поколениями, пока не оставили вам протоптанную дорожку. Так что радуйтесь, что вы идёте по ней, а не бьетесь лбом в стену вслепую.

После этих слов зал стал ещё тише. Даже те, кто сидел расслабленно, выпрямились.

Третья рука поднялась в заднем ряду.

— Учитель, вы так и не представились. Как к вам обращаться?

Старик повернул корпус в сторону говорившего, и на его лице появилась короткая, почти добрая усмешка.

— И правда. Что-то я совсем стар стал, — сказал он. — Дорогие ученики, моё имя Клар Зонен. Я занимаюсь исследованием истории нашей вселенной.

Лекция закончилась без лишних слов. Люди поднимались не сразу, будто переваривали сказанное. Нерокс вышел одним из последних, на ходу снова посмотрел на браслет и вспомнил сообщение Калэна.

«В двадцать», — отметил он. — «Значит, до вечера надо успеть сделать своё и прийти вовремя, но лекция конечно мне понравилась.».