Лекарство

Калэн сидел на краю кровати и уже третий раз за последние десять минут бросал взгляд на время. На столе валялся учебный планшет, рядом стояла кружка, которую он так и не донёс до мойки, а на подоконнике лежал свернутый тренировочный пояс.

Раздался короткий стук.

Калэн поднялся почти сразу, будто боялся, что если задержится хоть на секунду, то передумает открывать. Дверь отъехала в сторону, и на пороге стоял Нерокс.

Он выглядел так же, как обычно: спокойный, собранный, с тем самым выражением лица, когда эмоции будто есть, но они спрятаны глубоко и не мешают думать. Свет из коридора лег на его плечо.

— Проходи, — сказал Калэн. — Думаю, скоро подойдут остальные.

Нерокс кивнул и шагнул через порог.

— Тогда дождёмся всех, — ответил он. — Потом расскажешь, что там было.

Калэн усмехнулся.

— Как будто я умею рассказывать коротко.

Нерокс не улыбнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на согласие.

Через несколько минут снова раздался стук. На этот раз дверь открылась, и вошёл Дэрис. Он был, как всегда, тихий. Поставил сумку у стены, коротко кивнул Калэну и посмотрел на Нерокса.

— Уже начали? — спросил он.

— Пока только слушал его шутки, — ответил Нерокс.

Дэрис улыбнулся и сел за стол.

Последним пришёл Рино. Он вошёл чуть быстрее, чем обычно, и Калэн сразу заметил: что-то изменилось. Не одежда и не лицо. Скорее настроение?

Рино коротко оглядел всех и сел рядом, оставляя между собой и стеной расстояние, как человек, который привык заранее думать о выходе.

— Все пришли, — сказал Калэн, закрывая дверь. — Тогда слушайте.

Он прошёлся по комнате, как будто ему нужно было движение, чтобы слова не застревали в горле. Потом остановился у стола и положил ладонь на его край, повторяя жест, который невольно запомнил у Селины.

— Совет был… не таким, как я представлял…

Он рассказал всё, что успел запомнить: как они сидели за круглым столом, как Корвис первым полез в разговор, как с ухмылкой начал давить, как Селина отвечала спокойно, но так, что воздух становился тяжелее. Как Арден Крайт почти наслаждался спором, как Лиан держала разговор в рамках принципов, а Сирон говорил редко, но так, что после его слов фразы других звучали слабее.

— Корвис предлагал менять клубы, — продолжил Калэн. — Запретить похожие названия, поднять порог по людям, закрывать, если “норма” активности не выполняется. 

Нерокс молча перевел взгляд на Дэриса, будто проверяя, слушает ли он. 

— Я примерно понимаю, что хочет Корвис, — сказал Нерокс. — Он хочет получить власть над клубами и информацию над людьми которые в них. Если его контролирующий орган будет решать, кто живёт, кто закрывается, кто “достаточно активен”, даже если он отдаст академии права, он как минимум поставит своих людей на ключевые места, и ему будут нести информацию сами.

Калэн вздохнул.

— Поэтому тебе нужно сделать одну вещь, — продолжил Нерокс. — На следующей встрече скажи про это как будто вскользь. Не обвиняя. Просто отметь: если его контролирующий орган получает право закрывать клубы, надо прописать, кто контролирует контролеров. Ротация, отчёты, публичный список решений. Чтобы решения не принимались “внутри”, а были видны всем. Возможно поставить людей от другого участника совета по типу Селины.

Рино чуть прищурился.

— Думаешь, они вообще дадут такое провести?

— Не уверен, но нужно хотя бы показать, что мы это осознаём, — сказал Нерокс. — Вероятно, Корвису нравится, когда люди молчат. Когда они начинают говорить, игра усложняется. Однако мне интересно, почему остальные участники совета молчат. Селина — неглупая и наверняка понимает намерения Корвиса, но всё равно молчит.

Калэн кивнул. На секунду он даже выглядел серьёзнее, чем обычно. И это было непривычно.

— Но это ещё не всё, — сказал он и сел наконец на кровать. — Под конец Селина предложила выбрать лидера Совета.

Дэрис поднял взгляд.

— Формального лидера выбирают учителя.

— Вот именно, — Калэн ткнул пальцем в воздух, будто в невидимую голограмму. — Она сказала: учителя выбирают формального. А мы можем выбрать того, за кем будем идти. И предложила правило.

Нерокс молчал, но уже было видно, что он складывает внутри механизм.

— Тот, кто занимает первое место в таблице лучших учеников полгода… становится лидером, — сказал Калэн. — И участвует вся Академия. Не только мы.

— Полгода, — тихо повторил Рино.

— И голосование было не просто “мы договорились”. У всех на браслетах появилось официальное. Два варианта. За и против. Воздержаться нельзя.

Калэн сказал это и посмотрел на Нерокса, будто ожидая реакции. Нерокс не выглядел удивленным. Он выглядел так, словно подтвердились подозрения.

— Значит, учителя согласились, — произнёс Нерокс.

— Это запустит охоту, — сказал Дэрис. — Если лидер — первый в таблице, то каждый, кто рядом с первым, будет либо союзником, либо угрозой. А первый станет мишенью.

Калэн криво улыбнулся.

— Вот. И я вышел оттуда с одной мыслью: если мы хотим выжить, нам надо думать не только о тренировках.

Рино посмотрел на Нерокса.

Нерокс помолчал секунду. 

— Очки это своего рода ведь деньги — сказал он. — А деньги — это ресурс. Ресурс добывают системно. И на нашем уровне всё упирается в то, что можно купить за очки, и что можно купить за то, что ты получишь, обменяв очки на валюту.

Калэн хмыкнул.

— Ты про Никс?

— Да, — спокойно подтвердил Нерокс. — В браслете есть курс. Два очка за один Никс. Это не “богатство”, но это уже мост. Если ты можешь переводить очки в валюту, значит, очки могут работать как деньги.

Рино моргнул.

— Подожди. То есть очки — это не просто внутренняя игрушка Академии?

— Это не игрушка, — сказал Нерокс. — Это инструмент. И если инструмент сделали таким, что его можно обменять, значит, его связывают с системой Империи. И ещё одно.

— Мы в Академии видим максимум сотню тысяч учеников. Для Империи это мало. Слишком мало, если это единственное место, где выращивают будущую силу, что я думаю маловероятно. Значит, таких мест больше.

— Ты думаешь, что таких мест как у нас несколько?

— Или десятки, — сказал Нерокс. — Или сотни. И тогда браслеты, которые умеют покупать и продавать независимо от расстояния, становятся не просто удобством. Они становятся связью между системами.

— Тогда ресурсы, которые появляются здесь, могут быть уникальными, — произнёс он. — И обмен через браслет делает рынок общим.

— Да, — подтвердил Нерокс. — И вот тут появляется бизнес. Если ты умеешь стабильно добывать что-то, обменивать, покупать редкое, продавать… Ты можешь построить своего рода бизнес.

Калэн вдохнул и выдохнул, словно ему одновременно стало и страшно, и интересно.

— И теперь понимаете, почему Корвис так цепляется за клубы, — сказал он. — Клубы — это люди и ресурсы.

Нерокс чуть кивнул после чего дополнил.

— И доступ к информации.

Рино уже не сидел спокойно. В нём действительно было больше энергии, и теперь это было заметно всем.

— Если Академий много… — начал он, и голос у него стал живее. — То советов тоже много. И это значит…

Он замолчал на секунду, будто боялся сказать слишком громко, но потом не выдержал.

— Турнир, — сказал Рино. — Огромный турнир между системами. Не просто арена внутри, а… вся империя!

Калэн улыбнулся.

— Вот это уже звучит как что-то, что я бы смотрел каждый день, но участвовать не желаю. 

Нерокс посмотрел на Рино и впервые за вечер действительно улыбнулся. 

— Кстати — произнес Рино и чуть выпрямился. — Я вам не сказал одну вещь.

— Только не говори, что ты подрался с кем-то… 

Рино покачал головой и сказал прямо, без подготовки, как он иногда делал, когда считал, что важнее факт, чем форма подачи.

— Я теперь на первом уровне культивации.

В комнате на секунду стало тихо.

Калэн несколько раз моргнул, будто слово не уложилось.

Дэрис посмотрел на Рино внимательно, оценивая его лицо.

Нерокс не сказал ни слова.

— Когда? — спросил Калэн наконец.

— Сегодня, — ответил Рино. — После лекций. Я понял, как должен вести энергию. 

Калэн вскочил с кровати.

— Подожди, подожди, подожди. Это что, всё? Ты просто посидел в комнате и прорвался?

— Я ещё вспотел так, что думал, у меня кожа сгорит, — спокойно добавил Рино. — Но да.

Калэн выдохнул.

— Несправедливо, — сказал он и посмотрел на Нерокса. — Ты слышишь? Он просто посидел.

Нерокс молча перевёл взгляд на Рино.

«Любопытно», — подумал он. — «Я дошёл до уровня через смертельную опасность. Он — через понимание».

Он почувствовал лёгкий укол раздражения, очень короткий, почти смешной. Не на Рино. На саму разницу. Но это чувство не задержалось. 

— Поздравляю, — сказал Нерокс.

Рино кивнул, и в этом кивке было больше радости, чем в любых громких словах.

— Тогда… — Рино посмотрел на Нерокса прямо. — Нерокс, пойдём сразимся прямо сейчас.

Калэн тут же оживился.

— О, вот это правильный настрой! Я возьму закуску.

Нерокс посмотрел на время.

— Сейчас уже поздно. Девять вечера, — сказал он. — Если хочешь проверить себя, сделаем это завтра утром. Или после завтрака.

Рино не спорил. Он просто согласился сразу, как человек, который уже получил своё и теперь не боится ждать.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра так завтра.

Калэн развёл руками, будто хотел что-то добавить, но не нашёл подходящей шутки.

Дэрис поднялся первым.

— Тогда план понятен, — сказал он. — Нам нужно накопить как можно больше очков.

Калэн кивнул в знак согласия.

Нерокс тоже поднялся.

— И нам нужно подумать, как получать очки стабильно, — сказал он. — Не разово.

Калэн улыбнулся, возвращая себе привычную маску.

— То есть ты хочешь, чтобы мы стали богатейшими учениками Академии?

Нерокс его проигнорировал.

Когда они выходили из комнаты, коридор встретил их тишиной и мягким светом. 

«Мне нужно много очков. Очень много, всё ради матери», — спокойно сказал он себе.

***

Кабинет был слишком простым для людей, чьи фамилии знали в Империи. Жёлтый свет от огромной потолочной лампы делал стены бледнее, чем они были на самом деле, и от этого пространство казалось ещё более пустым. На полу лежал ковёр с красной розой, рисунок был настолько ярким, что создавал ощущение, будто цветок вытянули из другого, более живого места и просто положили сюда, чтобы кабинет не выглядел полностью безликим.

Два белых дивана стояли напротив друг друга на расстоянии пары метров. Между ними — прозрачный стол, на котором стояли три чашки и небольшой чайник. Напиток был тёмным, но аромат разносился по комнате легко и уверенно, как будто кто-то специально подбирал его так, чтобы он заполнял всё вокруг и сбивал с мысли.

Раздался стук в дверь.

— Дверь открыта. Заходи, — спокойно сказала Селина, не повышая голоса.

Дверь сдвинулась, и в кабинет вошла девушка. Шаг у неё был неровный, будто ноги не слушались. Мира.

Она сделала два шага, остановилась, как будто собиралась собраться с дыханием, и только потом подняла взгляд на Селину.

— Как продвигается твоя задача? — спросила Селина.

Мира сглотнула. На лбу выступила испарина, хотя в кабинете было не жарко.

— Калэн… занимается тренировками, — выдавила она. — Хочет достичь следующего уровня культивации как можно скорее.

Селина не менялась в лице. Только её взгляд стал чуть внимательнее, как у человека, который слушает не слова, а то, чего в них нет.

— И это всё? — спросила она.

Мира попыталась ответить, но горло будто сжалось. Пальцы дрогнули, дыхание сбилось.

— Н-не… — начала она, и это «не» прозвучало так, словно ей приходится вытаскивать его изнутри руками.

Её колени внезапно подломились. На секунду показалось, что она просто устала и сейчас сядет, но этого не произошло. Мира упала на колени прямо перед столом. Пальцы вцепились в край ковра, ногти побелели.

— Д-дайте… ле… — выдохнула она.

Боль пришла волной — горячей, липкой, будто кто-то провёл по внутренностям раскалённым крючком. В груди стало тесно. Воздух входил короткими рваными порциями, не помогая. Перед глазами поплыло, лампа над головой расплылась в мутное пятно.

Мира судорожно вдохнула ещё раз, но вместо облегчения пришёл спазм. Она согнулась, прижимая ладонь к груди, и дрожь прошла по плечам так, будто тело пыталось выбить яд наружу одним усилием.

Селина смотрела на неё спокойно, без раздражения и без сочувствия, будто наблюдала за механизмом, который работает ровно так, как должен.

Тишина в кабинете стала густой. Только аромат напитка продолжал висеть в воздухе, уверенный и ровный, как чужая воля.

Мира подняла голову, в глазах стоял страх, но привычка держаться ещё не исчезла.

— Ле… карство… — повторила она тише, почти шёпотом.

Селина взяла свою чашку, сделала маленький глоток и поставила её обратно на стол.

— Яд действует лучше, чем я ожидала, — сказала она спокойно. — Впрочем, у него была хорошая репутация.

Она протянула руку к прозрачному столу. На нём лежала тонкая капсула — настолько маленькая, что её можно было не заметить. Селина взяла её двумя пальцами и опустила перед Мирой на ковёр, не наклоняясь.

— Держи, — сказала она. — Это снимет приступ. На время.

Мира почти сорвалась вперёд. Пальцы дрожали так, что капсула едва не выскользнула, но она всё же прижала её к губам и проглотила, даже не запивая.

Прошла секунда. Другая.

Спазм в груди начал отпускать, будто кто-то медленно разжал тиски. Воздух снова стал входить глубже. Боль не исчезла полностью, но отступила, превратившись в тяжёлое, тупое напоминание.

Мира сидела на коленях, не поднимаясь, и медленно выравнивала дыхание. Лоб блестел от пота. Взгляд всё ещё был мутным, но сознание возвращалось.

Селина смотрела на неё так же спокойно, как и раньше.

— Ты уже знаешь правила, — сказала она. — Ты получаешь дозу — и продолжаешь работать.

Мира коротко кивнула. Её губы шевельнулись, но она не произнесла ни слова.

— Следи за Калэном, — продолжила Селина. — За тем, что он говорит друзьям, что обсуждает, что планирует делать в Совете. Не только слова. Его привычки, встречи, настроение. Всё, что меняется — всё приносишь мне.

Мира кивнула ещё раз, крепче, будто в этом кивке было обещание не допустить ошибки.

— Если ты решишь, что можешь скрыть что-то, — голос Селины не стал жёстче, он остался таким же ровным, — или если ты решишь, что можешь исчезнуть… ты просто не получишь следующую дозу.

Мира опустила взгляд. Пальцы сжали ковёр, но уже не от боли — от того, что в этом выборе не было выбора.

— Поняла, — выдохнула она.

Селина чуть улыбнулась, почти вежливо.

— Хорошо. Тогда иди.

Мира поднялась с трудом. Колени ещё дрожали, но она удержалась. Сделала шаг назад, потом второй, не поворачиваясь спиной слишком быстро, будто боялась показать слабость. Дверь сдвинулась, и она вышла в коридор, где свет был холоднее и честнее.

А в кабинете снова осталось только тишина и аромат тёмного напитка.