Святая и брошенный котёнок

В день спортивного фестиваля Мицуки назвал Аю милой.

Он переживал, что после этого она снова начнёт его избегать, но его опасения оказались напрасными.

Их с Аей дни продолжали течь как прежде, без малейших перемен.

Когда она, как обычно, делилась с ним едой, они перебрасывались парой слов, а стоило ему ляпнуть какую-нибудь глупость — он слышал её привычное: «Ненавижу».

Но этот распорядок был уютным, а возможность каждый день есть её вкусную стряпню делала жизнь Мицуки по-настоящему приятной.

И вот в один из таких дней он спросил:

— У тебя живот болит?

Недалеко от дома, где он жил, стояло ещё много жилых комплексов.

В том доме, где жили он и Ая, в основном селились одиночки, так что жильцов было не так уж много. Зато в соседних домах проживало немало семей с маленькими детьми, и, наверное, именно для них поблизости было разбито несколько парков.

В одном из них — в маленьком парке по дороге в школу, где из всего оборудования были только качели, — Ая сидела на корточках.

Лица её он не видел, потому что она опустила голову, но по школьной форме и по характерным блестящим чёрным волосам сразу понял: это, без сомнения, была Чёрная Святая.

Между ними как-то само собой установилось негласное правило: на улице по возможности не заговаривать друг с другом. Но, увидев её такой сжавшейся в комочек, он подумал, что, похоже, что-то случилось, и всё-таки подошёл. Она подняла взгляд.

Наверное, из-за того что он окликнул её слишком внезапно, она пронзила его острым, холодным взглядом.

Но это длилось лишь миг.

— А, это ты.

Стоило её взгляду упасть на него, как колючесть исчезла, и она снова опустила глаза.

Лицо у неё было бледным, но больной она не выглядела — скорее, её что-то печалило. Ему стало любопытно, на что она смотрит, и он заглянул ей через плечо.

Послышалось тихое:

— Мяу...

— Ты смотрела на котёнка?

В картонной коробке лежал маленький белый котёнок.

Похоже, она услышала мяуканье, нашла его — и теперь не знала, что делать. Судя по всему, дело было именно в этом.

Когда он присел рядом, белый котёнок, испугавшись, наверное, существа куда крупнее себя, заорал изо всех сил, словно предупреждая: «Подойдёшь ближе — укушу».

— Хм, тут что-то есть.

На полотенце под котёнком лежал сложенный листок.

Стараясь не напугать его ещё больше, Мицуки осторожно потянулся за запиской.

Развернув её, он прочитал:

«Пожалуйста, возьмите меня к себе».

— Его выбросили?

Он так и думал. Котёнок был хоть и маленький, но уже не новорождённый, а по чистой шерсти было видно: это не уличный зверёк, а домашний.

— ...Если не можешь растить — не нужно было вообще заводить.

Голос Аи был холоден, как дно колодца, и по нему невозможно было понять — ей грустно или она злится.

Но лицо у неё помрачнело так сильно и исказилось такой болью, что Мицуки невольно встревожился: что именно причиняет ей столько страданий?

— Ичиносэ? Ты в порядке?

— Не живот. Я в порядке.

— Но у тебя такой вид, будто тебе больно.

Если ей плохо, если она в беде — вдруг он всё-таки сможет что-то сделать? Ему хотелось, чтобы она сказала.

Но он знал: она не станет ему доверяться.

Во время спортивного фестиваля, когда ей наступили на ногу, она тоже ничего не сказала виновнице и просто спрятала свои чувства.

Наверняка у неё были слова, которые она хотела сказать, чувства, которые хотелось выплеснуть наружу.

И всё же она проглатывала своё настоящее и делала вид, будто ничего не произошло.

Глядя на неё сейчас, он не верил, что она откроется ему. Их отношения ещё не дошли до такой степени, да и сам он не стал для неё человеком, на которого можно опереться. Натянутая улыбка, которой она пыталась всё это прикрыть, говорила сама за себя.

— Я просто подумала, какой же ужасный у него хозяин.

— Ага. Но мы всё равно ничего не можем сделать, так что пошли домой.

Он не мог вот так с наскока взять на себя ответственность за чужую жизнь, а в их доме к тому же запрещалось держать животных.

Был декабрь. К ночи холод станет ещё сильнее, а значит, опасность возрастёт, но прямо сейчас у них не было способа решить эту ситуацию.

— Если ты идёшь домой — иди один.

— Даже если ты останешься, всё равно ничего не изменится.

— Я и без тебя это знаю!

Выкрик Аи прозвучал почти как удар, и Мицуки опешил.

Её сжатые кулаки выглядели так, будто вот-вот полетят в него.

— Не кричи, ты его напугаешь...

— ...Прости. Но я не могу просто пройти мимо. Так что, пожалуйста, иди домой один.

Наверное, её раздражало собственное бессилие, потому она упрямо отказывалась сдвинуться с места.

— Понятно. Тогда ладно.

Пусть даже она посчитает его бессердечным и жестоким — Мицуки, не желавший поддаваться минутному порыву, а потом смотреть на печальный конец, оставил упрямую Аю и парк за спиной.

Он быстро вернётся домой, съест что-нибудь вкусное и забудет о том, что видел сегодня.

Это был правильный выбор. Именно так и следовало поступить.

Но стоило ему вспомнить лицо Аи — как она, словно виня себя в том, на что всё равно не могла повлиять, закусила губу, — и этот выбор перестал казаться возможным.

«Ну вот же... Какая она всё-таки до невозможности хорошая. Из головы не идёт».

Внутренне ворча, Мицуки свернул с дорожки к дому и бегом направился к ближайшему магазину.

Там он купил жареную курицу, воду и бумажные стаканчики, после чего помчался обратно в парк.

— И всё-таки у тебя ужасно трудный характер, ты в курсе?

Ая, так и не шевельнувшаяся с прежнего места, широко раскрыла глаза, увидев, как он возвращается, запыхавшись.

— ...Ты же ушёл домой?

— По твоему лицу было видно, что ты ни за что не уйдёшь. А скоро станет ещё холоднее. Если снова простудишься и опять свалишься с лестницы, будет плохо, так что я что-нибудь придумаю.

— Что-нибудь... Это что именно?

— Для начала он, похоже, голодный, так что я купил еды. А дальше уже подумаем.

Когда он показал ей пакет из магазина, выражение её лица смягчилось.

— Ты говоришь, что у меня трудный характер, но разве у тебя не такой же, Цукисиро-кун?

— От тебя заразился. Твоя вина, между прочим. Только твоя.

Улыбка Аи, ставшая вдруг по-настоящему счастливой, была настолько убийственной, что смотреть на неё прямо оказалось почти невозможно, и он нарочно ответил грубо, чтобы самому не растечься.

В последнее время её лицо вообще стало куда выразительнее.

Раньше у неё почти всегда было либо ничего не выражающее лицо, либо фальшивая улыбка Святой, а теперь она злилась, радовалась, грустила, смеялась — как обычная девушка её возраста. И это было смертельно опасно для его сердца. Во всех смыслах.

Изо всех сил стараясь не смотреть на неё, Мицуки достал из пакета только что купленную курицу и помахал ею перед белым котёнком.

— На, еда. Ешь.

— Понежнее с ним. Он сейчас напуган.

— Тогда сама, Ичиносэ. У меня с таким не ладится.

— Безнадёжен. Вот, это еда.

Ая забрала у него курицу, разорвала на небольшие кусочки и протянула их на ладони.

Мицуки невольно восхитился: Ая и правда была по-настоящему доброй девушкой. Даже горячий сок, выступивший из мяса, заливал её ладонь жиром, но она и не поморщилась.

Возможно, именно поэтому белый котёнок ослабил настороженность и доверился ей.

Обнюхав её руку, он с жадностью принялся есть курицу.

«Ну и расплылась же у неё физиономия».

Обычно, когда ей становилось неловко, Ая лишь смущённо краснела, а в целом производила впечатление холодной, собранной красавицы. Но сейчас мышцы её лица будто совсем растаяли.

То ли её щекотал язык котёнка, который облизывал ей пальцы, то ли она просто была счастлива касаться его.

— ...Милый, — тихо вырвалось у неё без всякого умысла, и для Мицуки в этот момент милее всех на свете была именно она.

«Вот бы сфотографировать...»

«Но нет. Если я без спроса сниму её сейчас, потом достанет меня за «жуткую фотку», так что нельзя... Просто буду смотреть».

Он и правда достал смартфон, но не чтобы навести камеру — просто мысленно сохранил этот образ в памяти. Попутно думая всякое вроде: «Сочетание красивой девушки и котёнка — это лучшее, что придумал мир».

— Должно быть, он ужасно проголодался.

Ел котёнок так жадно, словно был уличным, и наблюдать за этим было даже забавно. А когда всё было съедено, он всё равно продолжил облизывать её руку.

— Утром, когда я шла в школу, ничего не было слышно, значит, его оставили здесь уже после того, как я ушла.

— Если он не ел несколько часов, тогда логично. Кстати, а как ты вообще его услышала?

— Я ни разу в жизни не проваливала проверку слуха.

— Уши, как у летучей мыши...

— Ты что-то сказал?

— Нет, ничего.

Глядя на улыбающуюся Аю с этой слегка нелепой, расплывшейся мордашкой, он поклялся себе, что её беспощадно острый язык будет ругать только мысленно.

— Итак, ты сказал, что что-нибудь придумаешь. У тебя есть план?

— Идея есть, но...

Люди по-разному поступают с брошенными котятами.

Можно взять его к себе и стать хозяином. Можно отнести в органы опеки или в приют. А можно сделать вид, что ничего не видел.

Какой выбор правильный и какой из них принесёт брошенному котёнку больше счастья — никто не знает.

Так что, решив, что всё это, наверное, в любом случае лишь человеческий эгоизм, Мицуки озвучил Ае свой вариант:

— Я думаю поискать ему нового хозяина.

— Мы не можем оставить его у себя, а оставлять всё как есть опасно. Пожалуй, это самый безопасный вариант.

— Если никого не найдём и ничего не выйдет, я отнесу его в местные службы... Тебя это устроит?

— Если так будет лучше для него... Но я всё же хотела бы найти ему человека.

— Ага. Тогда есть кто-то, кто мог бы помочь?

Им вдвоём будет непросто искать нового хозяина.

В школе, где Ая была Святой, почти любую её просьбу наверняка исполнили бы, но за пределами школы эта популярность не работала. Ходить по незнакомым домам было бы нереально.

Сам Мицуки тоже отпадал: разговаривать с чужими людьми ему не хотелось.

Значит, оставалось только просить кого-то о помощи — друзей или надёжных одноклассников.

— У меня в телефоне есть контакты двух друзей. Если попрошу, они помогут, но, честно говоря, очень не хочется на них полагаться.

Стоило ему обратиться, как Акира и Хиёри точно примчались бы сразу.

Но он был также уверен: если они увидят его рядом с Аей, обязательно всё не так поймут и поднимут жуткий шум.

Ему очень не хотелось, чтобы его неверно поняли и потом выматывали этим, поэтому он возлагал большие надежды на Аю, которая одним словом могла бы собрать, наверное, сотню человек... Но.

— Я ни с кем не обменивалась контактами, так что, как бы ты ни надеялся, я ничего не могу.

— ...Э? Ты шутишь?

— У меня нет друзей, с которыми можно было бы обменяться контактами, так что, разумеется, никого и нет.

Ая даже хмыкнула с каким-то гордым видом, и Мицуки окончательно перестал что-либо понимать.

— Бесполезная.

— По-моему, между нами не такая уж большая разница.

— Это да, но... ноль? Совсем? А как же общие школьные чаты?

— Я все отклонила.

— ...Ты же не я — тебя зовут. Можно было бы вступить.

— Ни за что. Мне хватило того, что мой контакт передавали без моего ведома и писали всякую гадость.

Похоже, раньше такое уже случалось, и от воспоминания ей стало настолько противно, что Мицуки не смог продолжать давить и молча перевёл взгляд на свой телефон.

Ему не хотелось полагаться на них, но на деле выбора не было.

— Когда они придут, станет очень шумно. Ты точно не против?

— Я к шуму привыкла.

— Понятно. Тогда позвоню.

Он кивнул Ае, улыбнувшейся с самоиронией, и набрал одного из этой парочки — Акиру.

После нескольких гудков в трубке раздался беззаботный голос:

— Алло-алло! Чего хотел?

— Знаешь парк по дороге от дома до школы? Тот, где только качели?

— Ага, знаю.

— Срочно. Я там, приходи. Кстати, ты сейчас где?

— В школе, с Хиё. Болтаем тут с друзьями.

— Тогда бери с собой Хиёри и тоже приходи. Рассчитываю на вас.

— Я ничего не понял, но ладно.

Мицуки завершил вызов и убрал телефон в карман. От школы сюда им идти минут десять.

А до того времени нужно было устроить с Аей стратегическое совещание. Чтобы она не сболтнула лишнего.

— Они уже идут. Ты знаешь Тадокоро Акиру и Сибату Хиёри?

— Имена слышу впервые, но лица знаю.

— Как и ожидалось от лучшей ученицы года. Хотя нет, может, это потому, что они известны как неразлучная парочка?

— Так они встречаются?

— Ты не знала? Они, конечно, не так знамениты, как ты, но тоже довольно известны.

— Даже если я первая по успеваемости, с какой стати мне знать лица и имена людей из других классов, с которыми у меня нет ничего общего? Мне неинтересно.

— Тогда почему ты знаешь их лица?

— Потому что ты разговаривал с ними на репетиции перед спортивным фестивалем. Я просто подумала, что, наверное, это они.

Ая походя и с совершенно невозмутимым видом выдала нечто поразительное, так что слова застряли у него в горле.

Она не сказала прямо: «Я наблюдала за тобой», — но прозвучало это именно так. И, судя по её широко раскрытым глазам, сама она вообще не понимала, что сейчас сказала.

Как он и думал, давать ей говорить было опасно.

— Д-да, это они. Но тебе не нужно ничего говорить.

— Почему? Вообще-то это я первой нашла эту проблему.

— У тебя рот как бомба замедленного действия, так что опасно. У меня есть хороший план, а ты просто сиди и изображай свою улыбчивую святую.

— Ненавижу.

— Да-да, ненавидь сколько угодно. Просто посиди на скамейке и поиграй с котёнком.

Он усадил на скамейку надутую, обиженную Аю.

А потом посадил ей на колени белого котёнка.

Похоже, котёнок уже полностью открыл ей сердце: Мицуки он до этого угрожающе шипел, а теперь спокойно свернулся клубком у неё на коленях.

Видимо, это казалось ей очаровательным, потому что, поглаживая его по спине, она невольно улыбалась.

Пока он смотрел на неё с мыслью, какая же она всё-таки простая, пришли Акира и Хиёри.

Но, видимо, увиденное настолько не укладывалось у них в голове, что у Акиры рот так и остался открытым, а у Хиёри поднятая в приветствии рука застыла в странной позе.

— Э?.. Что это такое? Что вообще происходит? Это сон?

— Если это сон, то мы, выходит, видим один и тот же? Я точно вижу Мицуки и Святую.

— Я тоже. Хиё, ущипни меня за щёку.

— И меня тоже. Аки-кун, пожалуйста, за щёчку.

Они то и дело переводили взгляд с Мицуки на сидящую на скамейке Аю — Святую с котёнком на коленях, — при этом щипали друг друга за щёки и без конца моргали.

— Ай!..

— Больно!..

— Ну да. Значит, реальность.

В такой ситуации любой бы отреагировал примерно так же, но эти двое, пожалуй, перебарщивали.

Схватив их за запястья, он подвёл обоих к Ае, и тогда они одновременно выдали туповатое:

— А?..

Их взгляды сразу приклеились к белому котёнку.

— Объясни.

— Я шёл мимо и услышал мяуканье, решил посмотреть. Нашёл вот этого — похоже, его бросили. Я думал, что делать, и тут меня окликнула Святая.

На деле всё было наоборот, но иначе у двух влюблённых романтиков наверняка родились бы ненужные фантазии. Сейчас он не мог позволить себе привередничать по части методов.

— Я спросил, может ли она взять его к себе, но у неё не получилось. Вот и позвал вас — узнать, нет ли у вас идей.

— У меня дома не вариант. У мамы аллергия.

— А у нас сложно: у нас уже есть Потта.

Потта был собакой, которую держали у Акиры дома, и даже если он сказал бы: «Я спрошу», — надеяться тут особенно было не на что. Да и вообще содержание даже одной собаки стоит денег, так что давить на него было нельзя.

— Но всё равно я хочу что-нибудь сделать, так что поспрашиваю друзей — вдруг кто-то сможет взять.

— Я тоже. Спрошу у всех, до кого дотянусь, в том числе у ребят из нашего класса.

В такие моменты эти двое, которые постоянно с кем-то общались, казались такими сияющими и надёжными, что их хотелось назвать спасителями. Сейчас Мицуки действительно мог рассчитывать только на их круг знакомств.

— Извините, что вот так внезапно дёрнул вас.

— Да ладно, всё нормально. Ты редко о чём-то просишь, так что я даже загорелся.

— Кстати, ты ведь это специально сделал, да? Чтобы мы с Хиё помогли.

— Сейчас вы двое — единственные, на кого я могу опереться. Так что бери пример с Хиёри и тоже прояви энтузиазм.

— Так просят об услуге?!

— Сам знаешь, какая у меня сейчас обстановка в классе.

После того случая на спортивном фестивале Мицуки, и без того бывший там чужаком, стал ещё более одиноким.

Когда он собирал тетради или раздатки по поручению, ему их чуть ли не швыряли. Когда раздавал материалы — вырывали из рук с раздражением.

Ему было всё равно. Он давно привык бросаться в глаза только в плохом смысле и вызывать неприязнь. Но при этом прекрасно понимал: если он попросит о чём-то одноклассников, его никто не послушает.

— Ну, с этим ничего не поделать. Хиё старается, значит, и я помогу.

— Это большая помощь.

Хиёри, человек действия, уже вовсю работала и первым делом собиралась сфотографировать белого котёнка.

— Здравствуйте, Ичиносэ-сан. Я Сибата Хиёри.

— Да, здравствуйте. Приятно познакомиться.

— Я хочу сфотографировать котёнка и разослать всем, чтобы найти ему хозяина. Вы не против?

— Только без лиц, пожалуйста.

— Всё хорошо. В фотографии я уверена, так что сниму только котёнка.

Хиёри была как раз из тех девушек, которые, если захотят с кем-то подружиться, будут навязчиво лезть к человеку до конца.

Поэтому Мицуки заранее решил: если она начнёт доставлять Ае проблемы, он тут же придёт ей на помощь — хотя бы в знак долга. Но, к его удивлению, Хиёри, похоже, полностью погрузилась в белого котёнка.

Слышался только щёлк-щёлк затвора, и Хиёри казалась совсем другим человеком — больше она Ае почти ничего не говорила.

— Хиёри всегда была такой вежливой и тихой?

— Даже такая беспечная Хиё рассматривает её как серьёзного соперника.

— В смысле?

— По словам Хиё, Святая как будто от всех отгораживается стеной. А мне она просто кажется девушкой с милой улыбкой.

Именно такой Ая сейчас и выглядела для Акиры — безупречной Святой, до последней нитки остающейся в образе; ни следа от той мрачной, надутой, измазанной жиром девчонки, которая совсем недавно сидела рядом с ним в парке.

Хиёри попала в точку. Для Мицуки выражения Аи в последнее время стали намного богаче, но для всех остальных она по-прежнему показывала лишь неопределённую, удобную улыбку — такую, как сейчас.

В отличие от полностью одураченного Акиры, Хиёри, наверное, как девушка — или по чисто женскому чутью — сумела заметить, что Ая намеренно держит людей на расстоянии.

— Но она сама сказала, что хочет со мной подружиться, так что я, думаю, потихоньку всё равно возьму эту стену штурмом.

— Мда, бедняга...

— Ты слишком быстро сдался, Мицуки. Интересно, надолго ли Святой хватит сил.

И Ая, и Хиёри были красавицами, но по характеру отличались как небо и земля.

Ая — тихая и сдержанная. Хиёри — шумная, бойкая, живая.

Трудно было представить, что эти две полные противоположности смогут по-настоящему поладить.

— Ну, надеюсь хотя бы, что она продержится подольше, чем я, и устроит Хиёри достойный отпор.

— А твоя-то хлипкая стена пала мгновенно. Кстати, у тебя разве сердце не остановилось, когда Святая вдруг сама к тебе обратилась?

— Я не такой уж хлипкий.

Когда он оттолкнул Акиру, приложившего ухо к его груди, тот сморозил очередную глупость вроде:

— Признаки жизни подтверждены.

В этот момент к ним подошла заметно приунывшая Хиёри.

— Я пока написала десяти людям, но хороших ответов не получила.

— Ясно. Спасибо, Хиёри, даже несмотря на то, что твой парень тут ничего не делает.

Он похвалил Хиёри, которая работала без лишних слов, пока они с Акирой дурачились.

— Вообще-то ты тоже ничего не делаешь, Мицуки.

— Мой выход ещё не настал. Всё, что я могу сейчас, — болеть за Хиёри.

— Мне не нужны твои боления, так что лучше думай, что делать дальше. Я ещё поспрашиваю дома, но сразу человека мы вряд ли найдём. И что вы будете делать с котёнком до тех пор?

— Я возьму его к себе.

— Твоя «я возьму» вызывает у меня одну сплошную тревогу...

— И вообще, у вас же в квартире нельзя держать животных?

— Нельзя. Но это временная передержка, так что пару дней, наверное, переживу. К тому же завтра выходной.

— ...Иногда ты странно лезешь не в своё дело. И опекаешь тоже как-то подозрительно сильно, Мицуки.

Акира, похоже, всё ещё не мог до конца поверить, что Мицуки, которому обычно безразличны и другие, и он сам, решит ввязаться в такие хлопоты и риск ради котёнка. На лице у него застыло сложное выражение.

И была ещё одна девушка, которой это решение не понравилось.

Он самовольно решил, что будет заботиться о котёнке, — вероятно, именно поэтому Ая, стараясь, чтобы двое ничего не заметили, посылала ему недовольные взгляды прищуренных глаз.

Она обещала молчать, так что вмешиваться сейчас, скорее всего, не станет, но вот что она выскажет ему потом — этого он действительно боялся.

Изо всех сил стараясь не смотреть на неё, он подвёл разговор к завершению.

— В общем, я решил оставить его у себя, так что, если будут новости, сообщите.

Увидев серьёзность в его взгляде, те двое — пусть и не без тревоги — всё же приняли это.

— Ладно. Мы тогда пойдём домой, но, если что-то случится, сразу звони. И не забудь поблагодарить Ичиносэ-сан.

— Потом скажу ей.

— Ну тогда удачи.

Он вернул Акире шутливый салют, и оба уже собирались выйти из парка.

Но перед этим у Хиёри, кажется, осталось ещё одно дело к Ае: она остановилась прямо перед ней.

— Ичиносэ-сан, спасибо, что позвали Мицуки.

— Эй, Хиёри, зачем ты это говоришь?

— Потому что это же Мицуки.

— И что с того, что это я?

Хиёри посмотрела на него так, будто он был малым ребёнком. Было видно — она ничуть не поверила в его выдуманную историю, но он и не собирался ей ничего объяснять.

— Этот котёнок, похоже, правда к вам привязался, Ичиносэ-сан.

— Вы... так думаете?

— Именно так и выглядит. Наверное, это всё аура Святой. Обычно они не засыпают на коленях у человека сразу после знакомства, если только тот им не очень понравился.

Когда Хиёри протянула руку к белому котёнку, спящему на коленях у Аи, тот тут же проснулся. Хвост у него сразу встал трубой — похоже, насторожился.

— Видите?

Хиёри победно улыбнулась, а улыбка Святой у Аи едва-едва дрогнула — так, что никто другой и не заметил бы, — и на её лице мелькнула горьковатая усмешка.

— Наверное, вы тоже переживаете, Ичиносэ-сан, но не волнуйтесь. Я обязательно найду ему нового хозяина.

— Пожалуйста.

— Ага. Ну тогда до встречи, Мицуки, Ичиносэ-сан.

Провожая взглядом уходящих из парка двоих, он вдруг почувствовал, как кто-то дёрнул его за рукав. Опустив взгляд, он увидел обиженно надутую Аю.

— Нормально вот так врать?

— Зато не будет лишних недоразумений.

То ли из-за самой ситуации, то ли потому, что сочетание было слишком уж невероятным, но эти двое, привыкшие видеть романтику во всём подряд, так и ушли домой, ни в чём не усомнившись, проглотив историю с перевёрнутыми ролями.

Врать, конечно, нехорошо. Но иногда без такой лжи не обойтись. Как тогда, когда он пытался её утешить.

— Но если из-за этой лжи между вами троими что-нибудь испортится...

— Не испортится. С этими двумя такого не будет.

Ая, переживавшая, что из-за неё в их отношениях может возникнуть проблема, широко раскрыла глаза, когда он без малейшего колебания это отрицал.

— ...Ты очень доверяешь им, да?

— У нас не такие хрупкие отношения.

— ...Немного завидую.

В её тихом голосе, обращённом к Мицуки, который полностью доверял своим друзьям, действительно слышалась зависть.

Он не понял, чему именно она завидует, и судорожно попытался придумать, что сказать, но её взгляд уже снова ушёл к белому котёнку, и остроумный ответ так и не родился.

— Ты правда собираешься оставить его у себя?

— Раз уж я зашёл так далеко, должен хотя бы это сделать.

— Но вообще-то это была моя проблема. И было бы жалко, если твоя только что убранная квартира снова испачкается.

— Подумай сама: у меня из соседей только ты, а у тебя, кроме меня, ещё полно людей. Лучше свести риск разоблачения к минимуму. А если в комнате станет грязно — просто поможешь мне прибраться, если тебе будет неловко.

— Это, может, и так, но...

— И потом, даже если меня выгонят, у меня есть друзья, к которым можно податься. Я гибкий.

Если что, он мог бы вернуться к родителям или пожить у Акиры. У него были варианты.

А вот у Аи, скорее всего, всё было не так.

Это было всего лишь предположение, но... у неё что, сложная семейная ситуация?

Когда она однажды обмолвилась, что никогда не ходила в семейный ресторан, он не почувствовал в её словах ни капли той естественной гордости за родителей, которая обычно бывает у ребёнка, которого дома каждый день кормят. Напротив — ей, казалось, было больно даже говорить на эту тему.

Ему не хотелось, чтобы её — девушку, у которой нет друзей, у которых можно переночевать, и которая, возможно, сама не хочет возвращаться домой, — выставили на улицу.

Настоящих своих мыслей, которые сейчас не было смысла озвучивать, он вслух не произнёс. И тут Ая схватила его за рукав формы.

— ...Я этого не допущу, — сказала она, глядя снизу вверх так, словно отпускать его не собиралась, и он поспешно отвёл глаза.

— Л-ладно. Тогда давай просто вернёмся домой и не попадёмся.

Сделав глубокий вдох, чтобы унять бешено колотящееся сердце, он сказал это — и Ая спрятала белого котёнка у себя под формой.

— Сиди тихо, хорошо?

— Если что, прячься за мной. Буду стеной.

Использовав способ, который сложно было назвать хоть сколько-то продуманным планом, они благополучно добрались до дома и проникли в его квартиру.

Вместе с Аей. И с белым котёнком.

Вообще-то, большинство жильцов дома были старше их и в это время обычно отсутствовали, так что, если подумать, не было нужды так уж настораживаться.

— Теперь можешь идти домой.

Белый котёнок, которого достали из-под её формы, уже бродил по комнате, обнюхивая незнакомое место. Картонную коробку нёс Мицуки, и он ведь не мог сам сунуть руку ей под одежду, так что позволил ей зайти — вернее, она зашла как нечто само собой разумеющееся, — но теперь её роль на этом, по идее, заканчивалась.

— Мне не по себе оставлять тебя с ним одного.

В её красивых глазах, смотревших прямо на него, читалась твёрдая решимость.

— Так и думал, что ты это скажешь.

— И потом, мне тревожно оставлять его только с тобой. В основном — вот с этим котом.

— Так и думал...

Если доверия к нему не было вообще, то, наверное, она и правда могла бы здорово помочь.

Честно говоря, он и сам плохо представлял, что делать после того, как уже забрал котёнка к себе. Будь рядом умная Ая — это как получить сотню помощников.

— Ну и с чего начинают, когда спасают кота?

— Откуда мне знать?

Все его ожидания рухнули в ту же секунду. До сотни помощников Ае было далеко.

В этот конкретный момент она была просто ворчащим существом, от которого, кажется, будет ещё больше хлопот.

— Бесполезная. Тогда буду полагаться на интернет.

— Как грубо. Ты такой же.

Не обращая внимания на её возмущение, он сел на диван и полез в телефон.

Как и следовало ожидать, интернет был переполнен советами о том, как обращаться с временно подобранным котёнком, но информации было так много и она так расходилась между собой, что понять, что же на самом деле правильно, он не мог.

— М-м...

Пока он ломал над этим голову, в дело вмешалась ещё одна проблема.

Заинтересовавшаяся Ая села рядом и заглянула в экран.

Она так увлеклась, что не заметила, как их плечи соприкоснулись. От этого он слишком отчётливо почувствовал её мягкость и сладкий запах, и ему стало крайне не по себе.

«Даже если сосредоточилась — слишком близко. И расслабляется она тоже чересчур».

— Выходит, подобрать живое существо не так уж просто, как кажется.

— Д-да.

— Фух...

Ая подняла голову, и их взгляды встретились. Её большие глаза моргнули.

Наверное, она только сейчас заметила, насколько их лица близко друг к другу, — и на осознание ей хватило одного мгновения. Она отпрыгнула в сторону, словно её щёлкнули.

— Я-извини.

— Не бери в голову. Я пойду переоденусь и принесу полотенца.

Ая была так явно смущена, щеки у неё налились краской, что он изо всех сил постарался говорить как можно спокойнее и ушёл в свою комнату.

— ...А ведь ты, казалось, не из тех, кто так смущается от подобных вещей.

Когда они вместе мыли окно и когда он подхватил её во время падения, они были почти вплотную друг к другу, но тогда она, похоже, совсем не придавала этому значения. Он уже решил, что, раз она привыкла к вниманию мальчишек, рядом с кем-то вроде него уж точно не будет смущаться.

И всё же, когда он вспомнил её лицо только что, жар прилил уже к его собственным щекам.

— Если она решит, что я излишне о ней думаю, опять начнёт меня избегать... Так что мне лучше самому постараться не придавать этому значения.

Чтобы привести мысли в порядок, он сменил форму на спортивный костюм и достал полотенце, которое было не жалко испачкать.

В интернете писали, что котёнка стоит заворачивать в полотенце. Так он чувствует себя в безопасности и лучше спит.

Когда он вернулся в гостиную, Ая сидела с идеально прямой спиной. Хотя это она сама до этого прижалась к нему, теперь от неё веяло настороженностью уличной кошки.

«Один белый котёнок и одна чёрная кошка — это для меня уже перебор, так что, пожалуйста, поскорее приди в себя».

Криво усмехнувшись, он положил полотенце в ту самую картонную коробку, где лежал белый котёнок.

Подождав немного, он увидел, как котёнок устроился клубком на полотенце. Видимо, ему стало спокойно: он заснул так крепко, что Мицуки накрыл его полотенцем сверху, будто одеялом.

— Пока он спит, я схожу куплю ему еду и заодно себе ужин. Тебе что-нибудь нужно, Ичиносэ? Если хочешь, я и тебе возьму.

— ...А ты сам, Цукисиро-кун, что будешь есть?

— Если найду что-то приличное из готового — куплю. Если нет, наверное, просто заварю лапшу.

Похоже, Ая не собиралась уходить — слишком уж переживала за белого котёнка. Так что на привычную порцию еды от неё сегодня рассчитывать не приходилось.

В таком случае ужином Мицуки неизбежно становилось то, чем он обычно и питался. Услышав это, Ая слегка нахмурилась.

— Я приготовлю.

— Да ладно. Ты же не хочешь отходить от этого парня, верно?

— Именно поэтому я и прошу позволить мне приготовить здесь.

Его мозг не успел догнать смысл только что сказанных слов, и он так и застыл с приоткрытым ртом.

Ладно ещё, что она так трепетно относилась к домашней еде, но... неужели она правда собирается зайти так далеко, чтобы накормить именно его?

— Только не подумай ничего лишнего. Это просто благодарность за хлопоты, которые я тебе доставила. Больше за этим ничего нет.

— Да я и не думаю ничего лишнего. И я был бы счастлив съесть то, что приготовишь ты, но...

И всё же слова у него застряли. Разве можно вот так беззастенчиво позволить себе настолько баловать себя?

— ...Если тебе в тягость, можешь отказаться.

— Нет. Если тебя это не напрягает, я хочу попросить.

Глаза Аи грустно сузились, и он тут же помотал головой.

— Поняла.

На этот раз её глаза довольно прищурились, и он с облегчением выдохнул.

— Только, не то чтобы я горжусь этим, но дома у меня никаких ингредиентов нет.

— Таким и правда не гордятся. Покажи холодильник.

Когда он открыл ей холодильник, она посмотрела на него с усталым упрёком.

— У тебя такой хороший холодильник, а ты мог бы хоть что-нибудь в нём держать.

— Просто жалко тратить деньги на еду, которая потом сгниёт. Да и выбрасывать всё это хлопотно.

Похоже, ей и правда не верилось, что в холодильнике не найдётся вообще ничего пригодного, но Мицуки это не беспокоило — он считал, что для любого одинокого человека, который не готовит, это совершенно нормально.

— А приправы и посуда?

— Это есть. Вот.

— По ним даже не скажешь, что ими хоть раз пользовались... С таким набором можно многое приготовить.

— До сегодняшнего дня они находились в спячке.

Когда он переехал, родители купили ему всё необходимое, но случая воспользоваться так и не нашлось, так что посуда и приправы просто собирали пыль.

Хотя кое-что он всё-таки использовал — например, чтобы вскипятить воду или что-то быстро обжарить.

— Бедняжки.

— Тогда можешь сегодня сделать их счастливыми, Ичиносэ.

— Ладно, дам им хотя бы сегодня увидеть свет.

— Вот это обнадёживает.

— Не издевайся. Ну так что, ты хочешь что-нибудь конкретное?

— Можно попросить?

— Готовлю я у тебя дома, так что говори. Хотя всему есть предел.

— Не знаю, насколько это сложно, но... жареную курицу.

На самом деле ему давно тайно хотелось попробовать её жареную курицу.

С тех пор как он уехал из дома, он так и не встретил идеальную для себя жареную курицу. Но просить о таком того, кто и так готовит для тебя, казалось слишком наглым, так что сказать он не решался. И всё же именно сейчас ему страшно хотелось воспользоваться шансом.

— Хочу жареную курицу с хрустящей корочкой, чуть-чуть пережаренной.

Он смотрел на неё с явным ожиданием — её навыкам он доверял безоговорочно.

— Думаю, если подержать её в масле чуть подольше, должно получиться.

— Есть!

Он даже вскинул руки в преувеличенно победном жесте, а она прикрыла рот рукой и улыбнулась.

Пусть даже она сочтёт его поведение детским — он не сомневался: жареная курица от человека, сумевшего довести до совершенства крокеты, будет бесподобной. От этого его радость только росла.

— Остальное придумай сама, Ичиносэ.

— Тогда я запишу, что нужно купить.

Она достала из кармана формы блокнот и начала быстро записывать необходимое.

— Кулинарное сакэ лежит в отделе приправ. Если будешь искать его в алкогольном, только зря потратишь время, так что будь внимателен.

— Не говори так, будто у тебя за плечами уже личный опыт.

— В первый раз, когда я его покупала, именно так и вышло.

Видимо, родители Мицуки не ожидали, что он будет пользоваться кулинарным сакэ, — дома его не оказалось, поэтому она и предупредила.

На всякий случай она даже отдельно записала это в список.

«А мне, значит, не доверяют», — подумал он, пробежавшись холодным взглядом по листку, который она ему протянула, и начал собираться.

— Ну, я пошёл.

— ...Эм, а ты не собираешься быть осторожнее?

— В каком смысле?

— Ну... ты ведь оставляешь в своём доме чужую девушку. Не думаешь, что может случиться что-нибудь плохое?

Похоже, она хотела сказать, что ему стоило бы быть чуть осторожнее, раз он собирается оставить её одну. Но в этом не было необходимости.

— С тобой — не думаю.

— Т-ты же не знаешь. Вдруг я, пока тебя нет, сделаю что-нибудь плохое?

— Не сделаешь. Ты ведь помогала мне убираться, и ничего не случилось. Ладно, спрошу иначе: что именно ты собираешься сделать?

— ...Ну... прибраться или что-то такое.

— После того случая я старался хотя бы поддерживать прежний порядок, но есть места, куда мой взгляд не доходит. Так что, если честно, я был бы только благодарен.

Ая, которая по сути своей была серьёзной и доброй девушкой, похоже, просто не могла придумать ничего по-настоящему плохого. Она обиженно надула губы, а слова у неё сбились.

— ...Почему ты такой спокойный?

— Потому что я тебе доверяю, Ичиносэ. Я знаю, что ты не из тех, кто станет делать плохие вещи.

Если бы Ая действительно была такой, она бы не пыталась отблагодарить его деньгами и не делилась бы с ним едой, переживая из-за его рациона. Она и так каждый день заботилась о нём, хотя это было утомительно и ничего ей не давало. Сейчас уж точно не было причин чего-то опасаться.

— ...Не навязывай мне свой образ меня. Я, между прочим, плохая девочка.

Он считал, что то, что она не может делать плохого, вообще-то хорошо, но её упрямство — это постоянное нежелание выглядеть хорошей — было таким трогательно безнадёжным, что он невольно улыбнулся.

— Это правда, язык у тебя немного вредный.

— ...Это потому, что ты говоришь неприятные вещи.

— А мне кажется, ты просто слишком честно всё говоришь, поэтому я и включаю тебя в число тех немногих, кому могу доверять.

— Н-не говори такие глупости, а просто иди уже, — буркнула Ая, покраснев, подтолкнула его в спину и буквально выставила за дверь.

— ...Возвращайся поскорее. Пока я тут не успела натворить что-нибудь плохое.

Договорив, Ая спряталась за входной дверью, выглядывая из-за неё лишь половиной лица, и тут же исчезла в глубине квартиры, не дав ему даже раскрыть рот.

— ...Чёрт, какой же у неё острый язык.

Пробормотав это, он запер дверь и поспешил к ближайшему супермаркету — ради Аи, которая просила его вернуться поскорее.

И именно поэтому у него не было ни малейшей возможности узнать, что...

— ...Дурак ты, Цукисиро-кун. Ненавижу.

...оставшись одна, Ая сидела на диване, прижимая к груди подушку, и бормотала это себе под нос.

◇ ◇ ◇

Пока Мицуки, строго следуя списку, купил только то, что было на листке, и вернулся меньше чем через час, Ая однажды успела сходить в свою комнату. Похоже, ей понадобился фартук. Почти сразу после этого она вернулась — всё ещё в школьной форме, — встала на кухне и начала готовить.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет. Посиди тихо. Твоя работа — ждать.

После такого короткого обмена словами, накормив белого котёнка, Мицуки устроился на диване и, не отрываясь, смотрел на Аю. Ловко шинкуя овощи, она работала ножом так умело, что волосы, собранные сзади, мягко покачивались.

«Прямо как супружеская жизнь».

Даже если он пытался не заострять на этом внимание, вид красивой девушки в фартуке, готовящей на его кухне, всё-таки заставлял сердце чуть дрогнуть.

Такое пространство могло существовать только потому, что между ними не было романтики, — и всё же от этой сцены почему-то делалось щекотно.

— У тебя взгляд какой-то похабный.

— Хватит бросаться странными обвинениями. От тебя это уже не звучит как шутка.

Если до этого он ещё не до конца принимал происходящее как реальность и где-то внутри допускал, что это может быть сном, то ледяной голос Аи быстро вернул его на землю.

По спине пробежал холодок — она заметила это, даже не оборачиваясь.

Как и следовало ожидать, к чужим взглядам она была чувствительна, так что Мицуки мысленно приказал себе не ляпнуть ничего странного и молча продолжил наблюдать за её маленькой, занятой спиной.

Она не надоедала ему, и он мог смотреть бесконечно. Не прошло и часа, как по комнате поплыл ароматный запах. А затем в воздухе заиграла приятная музыка — шипение масла и румянящейся курицы.

Запах и звук потянули его на кухню. Он встал там, где не мешал бы Ае, и глаза у него загорелись.

На сковороде жарилась умопомрачительно аппетитная курица. Масло блестело, а золотисто-коричневые кусочки выглядели как драгоценности.

«А-а... Я хочу съесть это прямо сейчас».

Свежеприготовленную курицу перекладывали на тарелку, и его аппетит разыгрался как никогда.

Не успел он и понять, как рука сама потянулась к еде — и тут же получила шлепок.

— Эй, так нельзя. Это невоспитанно.

— Да ты демон. Хочешь сказать, я должен просто стоять и не трогать это великолепие?

— Скоро всё будет готово, так что подожди ещё немного.

Может, в её голосе и правда прозвучала жёсткость из-за того, что он назвал её демоном?

Для воспитанной Аи украдкой стянуть кусочек было, наверное, непростительным преступлением. Но оттого, что его отчитали, он вовсе не собирался отступать.

Перед любимой едой — тем более перед такой прекрасной жареной курицей — удержаться он не мог.

— Ну один. Всего один, пожалуйста. Пожалуйста, дай мне попробовать прямо сейчас! Пожалуйста!

Сложив ладони, он отчаянно взмолился, стоя прямо перед ней. По атмосфере чувствовалось, что от его напора — словно он вот-вот бухнется ниц — Ая слегка отпрянула, но ему уже было всё равно.

Пока он, ожесточённо потирая ладони, умолял её, послышался короткий вздох.

— Ну... для дегустации вкус всё-таки проверить нужно.

— Спасибо!

Когда он поднял глаза, его встретил откровенно усталый взгляд Аи. Он прекрасно понимал, насколько жалко сейчас выглядит, но главное — своего он добился, а значит, потеря была не слишком велика.

Он уже радостно шагнул вперёд, чтобы стащить кусочек... и увидел жареную курицу, зависшую в воздухе.

Моргнув, он перевёл взгляд с курицы, зажатой в палочках, на саму Аю, которая эти палочки держала.

— Если будешь есть руками, можешь обжечься. И это невоспитанно. Так что нет.

Смысл её слов он понял, но никак не мог понять, почему в итоге всё пришло к тому, что она собирается его кормить. Он ведь не этого просил.

— Что такое?

Обычно, если руками нельзя, вопрос решается просто — человеку дают палочки. Не было никакой нужды кормить его самой.

Но Ая, видимо, вообще не воспринимала ситуацию как нечто особенное и, судя по всему, предлагала это совершенно из чистой доброты. Она лишь удивлённо смотрела на него снизу вверх, не понимая, почему он медлит.

Похоже, масло с курицы успело хорошенько стечь. Но если хоть капля всё же упадёт ей на руку, которой она поддерживает кусок снизу, и обожжёт её — он себе этого не простит.

Убедив себя именно этим, он открыл рот и откусил.

«Будь что будет».

Корочка получилась именно такой, как он хотел, — хрустящей. А стоило надкусить мясо, как изнутри хлынул сок.

Это было именно то, о чём он мечтал, именно тот вкус, который так давно хотел найти. И еда действительно оказалась настолько великолепной, как он и представлял; он бы сейчас пустился в пляс от счастья... если бы ел её в обычных условиях.

— ...Горячо.

— Ну ещё бы. Только что из масла.

На самом деле жар ударил его совсем не по той причине, о которой она подумала, но, похоже, Ая решила, что ему не так уж и понравилось, потому её глаза опустились.

— ...Тебе не понравилось?

— Нет, очень вкусно. Просто невероятно. Лучшее, что я ел.

— Ты так говоришь, но счастливым почему-то не выглядишь...

— Нет, я просто... настолько поражён вкусом, что слов не нахожу. Пытаюсь понять, как вообще тебе это передать.

Ему и правда хотелось сказать ей многое, но словарный запас явно подводил, и речь буксовала.

Глядя на него, Ая едва заметно улыбнулась.

— Если ты рад, значит, и мне достаточно. И вообще, если бы тебе не понравилось, это была бы просто моя недоработка, а не твоя вина, Цукисиро-кун.

— Я серьёзно. Может, слишком громко говорить, что мне хочется есть это каждый день, но это самая вкусная жареная курица в моей жизни. Первое место в моём личном рейтинге жареной курицы.

Он выпалил всё слишком быстро, и звучало это, наверное, по-детски, но, слушая его, Ая покраснела.

— Ты ужасно преувеличиваешь. Какой ещё рейтинг жареной курицы, глупость какая.

Вопреки словам, на лице у неё было такое счастливое выражение, что ему это совсем не мешало.

Да и вообще — видеть, как явно она рада, было уже наградой. Сдерживая порыв тут же погладить её по голове, он начал помогать ей накрывать на стол.

И так ужин с ней пролетел в одно мгновение.

— Всё было очень вкусно. Спасибо за еду.

— Пожалуйста.

На столе были жареная курица, мисо-суп и салат — хорошо сбалансированный ужин. И всё это оказалось настолько вкусным, что ему не раз приходилось силой возвращать своё расплывающееся от счастья лицо в более-менее приличный вид.

Они сидели друг напротив друга за его маленьким обеденным столом, рассчитанным вообще-то на одного.

Сначала эта ситуация приводила его в замешательство, но после того раза в семейном ресторане он уже немного привык, а стоило ему увлечься вкусной едой — как неловкость почти исчезла.

В итоге он даже попросил добавки, и когда доел последнюю рисинку, Ая тоже тихо-тихо выглядела довольной.

— Ну, я пойду мыть посуду, а ты побудь с котёнком.

— Понял.

Она так замечательно его накормила, что теперь уборкой он собирался заняться сам, чтобы она могла немного отдохнуть. Он расспросил её, что делать с оставшимся маслом и прочими мелочами, немного её побеспокоил — и всё же кое-как справился. К тому времени уже давно перевалило за час, когда девушке пристало находиться в доме парня, который даже не был её парнем.

— Мне, наверное, уже пора. Котёнок тоже уснул.

— Да.

Белый котёнок, похоже, вымотался, играя с ней, и теперь мирно сопел.

Оставлять её на ночь он, конечно, не мог, так что был даже рад, что она сама это сказала. Хотя на лице у неё и читалось лёгкое нежелание уходить.

Когда она один раз ходила домой, то, видимо, уже забрала все вещи, так что теперь направилась к двери налегке. У порога она остановилась и достала из кармана юбки телефон.

— Ничего, если мы обменяемся контактами? На случай, если что-то случится.

— А... да, конечно. Но... ты уверена? Ты ведь никому их не даёшь, да?

Он тоже достал телефон и задумался.

Разумеется, он не собирался делать ничего из того, что ей не понравится. И он прекрасно понимал, как удобно будет иметь её контакт, если с котёнком что-то случится, но...

— Мне кажется, ты тоже не из тех, кто станет делать плохие вещи, Цукисиро-кун, так что я не против. А в худшем случае я просто сменю контакт и заблокирую тебя.

— Понятно. Ну, даже если я начну всем рассказывать, что у меня есть твой контакт, мне всё равно никто не поверит.

— Скорее всего. К тому же у тебя всего-то два друга, так что особенно и не раскидаешь.

— Тут ты права. Ладно, давай обменяемся.

Старшеклассники в наше время почти не пользовались почтой — вместо этого они переписывались в мессенджерах. Но, глядя на Аю, у которой друзей не было вовсе, он заподозрил, что она даже не знает толком, как там обмениваться контактами.

— Эм... кажется, это делается вот так.

Опираясь на смутные воспоминания, Мицуки вывел на экран свой QR-код.

Немного наклоняя голову и путаясь, Ая всё же сумела его отсканировать, и обмен прошёл успешно.

— Значит, вот так и обмениваются по QR... То есть обычно все делают именно так.

Она настолько заворожённо смотрела на экран, что невольно возникал вопрос: неужели ей тоже, как обычной школьнице, когда-то хотелось обменяться контактами с кем-то? Скорее всего, она просто разглядывала его имя, которое только что добавилось в список.

На телефоне Мицуки, в свою очередь, появилось «Ичиносэ Ая», и он тоже уставился на это имя с каким-то странным чувством.

— Редко увидишь, чтобы у девушки профиль был совсем по умолчанию.

У мессенджера был значок профиля, но у Аи там стояла стандартная картинка.

Деталей он не знал — с девушками, если считать и Аю, он до сих пор обменивался контактами всего трижды. Но у Хиёри на аватарке стояло фото с Акирой, а у его матери — семейный снимок.

Так что профиль без изображения показался ему чем-то необычным, но самой Ае, похоже, было всё равно. Она просто убрала телефон.

— У меня не было повода этим пользоваться.

— ...Если хочешь, я могу стать собеседником.

— Пожалуйста, не относись ко мне как к бедному ребёнку. Я же сказала, верно? Я сама ни с кем не обмениваюсь контактами. Ну, тогда до завтра.

После этого, вежливо поклонившись, она ушла. Мицуки же закончил готовиться ко сну и чуть позже одиннадцати лёг в постель.

Он уже собирался заснуть, когда телефон вдруг зазвонил.

На экране высветилось её имя.

— Алло?

— Это Ичиносэ. С котёнком всё в порядке? Он не буянит?

Её голос — как колокольчик, особенно приятный, когда звучит так близко к уху, — заставил его сердце дрогнуть, но разговор оказался исключительно о котёнке, так что ни о какой сладкой атмосфере речи не шло.

— Подожди секунду, — усмехнулся он и, стараясь ступать как можно тише, подошёл посмотреть на котёнка. Тот крепко спал.

— Да, всё нормально. Спит себе спокойно.

— Понятно. Если что-то случится, обязательно свяжись со мной. Я постараюсь сразу быть на связи.

— Хорошо.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Они поговорили совсем недолго. После короткого обмена фразами он положил трубку.

К слову, он так и не спросил, во сколько она придёт завтра, но перезванивать почему-то не захотел.

— Наверное, не раньше первой половины дня, — предположил он и снова лёг в постель.

Это предположение разрушил звонок в дверь, который раздался ранним утром.

Мицуки подскочил от неожиданности, разбуженный этим размеренным электронным звуком.

«Чёрт, чёрт... Я, похоже, просто вырубился. Который час?»

— ...Семи ещё нет.

Увидев время на телефоне, он выдохнул так тяжело, что сам удивился.

«Ну и морока... В такую рань».

Кто мог прийти, он понимал и так. Медленно двинувшись к двери, он открыл.

— Доброе утро.

— ...Утро.

Несмотря на ранний час, на лице Аи, как всегда, не было и следа сонливости.

Наоборот, казалось, сегодня она даже чуть бодрее обычного.

Одетая не в форму, а в повседневную одежду, она особенно ярко смотрелась в утреннем солнце.

— Ещё только семь. Слишком рано.

— Уже семь. Ты выглядишь сонным. Не выспался?

— Я на диване отрубился.

На улице было холодно, так что он, пропустив внутрь явно недовольную Аю, позволил ей пока зайти.

Белый котёнок, бродивший по гостиной, увидел её и тут же прижался головой к её ногам, ласково потёрся о них и замурлыкал, будто ему было особенно приятно.

Ая, явно слишком уж привязавшаяся к нему — наверное, потому что очень любила животных, — с ласковой улыбкой мягко погладила его по голове. Вид у неё был до невозможности счастливый.

На мгновение Мицуки даже почудился над ней нимб, как у настоящей Святой, и, прикрыв рукой глаза, он выставил на стол игрушки для котёнка, которые купил вчера в магазине.

— Я хочу ещё немного поспать. Справишься пока поиграть с этим парнем?

— Не против, но... ты точно в порядке?

— Просто не выспался. Этот парень ночью вдруг начал бродить по комнате, я подумал, вдруг что-то случилось, вот и не спал. Под конец уже сам ничего не соображал.

Он широко зевнул и, пока бездумно моргал, Ая вдруг пристально на него посмотрела.

С её непроницаемым лицом он, будучи в полусонном состоянии, совершенно не понимал, о чём она думает.

— ...Что?

— ...Нет, просто выспись как следует.

Судя по всему, хотела она сказать что-то ещё, но взгляд уже снова вернулся к белому котёнку, и он не стал настаивать.

Прежде чем окончательно свалиться, он собрал остатки сил и протянул ей запасной ключ.

— ...Эм?

— С ним ты сможешь заходить и выходить, даже если я сплю... Ну, рассчитываю на тебя.

Не заметив, что Ая смотрит на него так, словно хочет что-то возразить, он шаткой походкой ушёл к себе в комнату и рухнул на кровать.

— ...Вот же, перед самым сном увидел то, чего видеть не следовало.

Стоило закрыть глаза, и перед ним снова всплыл её образ несколькими минутами ранее.

Её добродушная, тёплая, почти материнская, святая улыбка была столь разрушительно сильной, что казалась чем-то вроде запрещённого вещества — особенно опасного для того, кто и так не спал всю ночь. Она никак не хотела стираться из памяти.

— ...Ах, если бы меня вот так гладили по голове, пока я засыпаю... Наверное, мне бы приснился невероятно хороший сон.

Из-за таких совершенно невозможных фантазий он заснул далеко не сразу.

◇ ◇ ◇

Совершенно не подозревая о подобных фантазиях, Ая в гостиной пребывала в полном замешательстве.

— ...А?.. А?..

Впервые в жизни какой-то парень дал ей запасной ключ, и она совершенно не понимала, как к этому относиться.

Даже прекрасно осознавая, что никакого скрытого смысла тут нет, она всё равно не могла не нервничать.

Вообще-то она и не собиралась уходить домой до самого вечера.

Ещё вчера Ая специально вписала в список продуктов лишнее, собираясь без спроса приготовить здесь завтрак, обед и ужин — и для себя, и для Мицуки. Даже воспользоваться его ванной она уже морально решила, хоть ей и было неловко, да и совсем не хотелось.

Так что с самого утра она пришла к нему домой с намерением провести весь день рядом с белым котёнком.

И всё же он взял и дал ей запасной ключ — ключ, ничем не отличающийся от её собственного.

— Н-ну, когда он проснётся, я просто верну его... А пока подержу у себя...

Не то чтобы у неё совсем не было тоски по романтике. Когда она смотрела на влюблённые парочки, ей тоже казалось, что это красиво и приятно.

Но куда сильнее была её неприязнь и дискомфорт рядом с мужчинами, и потому она уже давно решила для себя, что никогда не влюбится. Она искренне верила, что само это чувство ей недоступно.

И уж к Мицуки она тем более не испытывала ни капли такого.

И всё же одного только запасного ключа хватило, чтобы сердце так переполошилось, и ей самой было противно от того, как крепко она сжимает его в ладони, боясь потерять, хотя пользоваться им вовсе не собиралась.

— ...Решено. Когда он проснётся, я просто швырну его обратно. Да. Именно так и сделаю.

Повторив это дважды, словно заклинание, она вдруг осознала кое-что ещё:

— А когда он вообще проснётся? В такой ситуации его надо будить? А если надо, то во сколько? Мне что, заходить к нему в комнату?

Она не думала, что он выкинет что-то странное, но бдительности всё же не теряла.

Войти в комнату к парню для неё по-прежнему было трудно.

Чем больше она об этом думала, тем сильнее росло раздражение, так что в конце концов она решила просто свалить всё на него и оставить как есть. Проголодается — проснётся сам. А до тех пор она играла с белым котёнком и больше вообще ничего не делала.

В итоге проснулся он уже после полудня, всё ещё полусонный, и то, что он, кажется, даже удивился, увидев её, будто успел забыть, только сильнее её разозлило. Она тут одна готовила ему еду и возилась с белым котёнком, а вернуть запасной ключ так и забыла. Наступил вечер, и тогда до неё донесли эту новость.

◇ ◇ ◇

После ужина они вдвоём играли с белым котёнком, когда Мицуки позвонила Хиёри.

— Мы нашли человека, Мицуки!

— Я понимаю, что ты рада, и это нам очень помогло, но ты бы хоть чуть-чуть потише. Я тебя и так слышу, у меня сейчас ухо лопнет.

— А, прости. Но важнее другое: как там котёнок? Всё хорошо?

— Не отмахивайся от моего уха словами «важнее другое». С ним всё нормально.

Оказалось, вчера и сегодня она вместе с Акирой расспрашивала людей, и один из друзей Хиёри согласился взять котёнка.

— У вас же в квартире нельзя держать животных, да? Я подумала, лучше решить вопрос как можно скорее. У этой подруги завтра свободно после обеда, так что я договорилась встретиться в том самом парке, где вы его нашли... Как тебе такой вариант?

Мицуки не смог ответить сразу лишь по одной причине: лицо Аи, слышавшей весёлый голос, льющийся из его телефона, заметно потемнело.

«Она не хочет с ним расставаться, да?»

За эти сутки Ая не раз улыбалась так наивно и по-детски искренне, как он раньше и представить себе не мог.

В отличие от Хиёри, она не была шумной, но всё равно умела изо всех сил показывать, как ей радостно.

И, видя это, Мицуки никак не хотел делать то, что фактически означало — отнять у неё белого котёнка.

— Эй, Мицуки? Ты меня слышишь?

— ...Слышу. Давай так и сделаем.

— Хорошо. Тогда позже скину подробности.

Но тянуть эту ситуацию вечно тоже было нельзя, так что он нехотя закончил звонок.

— ...Ты, наверное, всё слышала. Ему нашли нового хозяина.

— Похоже на то. Это хорошо. Мы всё равно не можем сделать больше, чем уже сделали, а если условия там лучше, чем здесь, то котёнок будет в безопасности. Нам остаётся только молиться, чтобы на этот раз ему попался хороший хозяин.

— Думаю, с этим всё будет в порядке. Это же подруга Хиёри.

— Не стоит так легко доверять людям.

Голос Аи прозвучал так тяжело, что пробирал до холода, и, сказав это, она сама сразу скривилась, словно уже пожалела.

Опустив глаза, она тут же склонила голову:

— ...Прости. За то, что говорю плохо о твоих друзьях, опираясь лишь на собственные мысли...

— Я понимаю, о чём ты думаешь, так что извиняться не нужно. Никогда не знаешь, что у людей на уме. Нельзя так легко всем доверять.

Доверять другим было самым трудным.

То, что Хиёри хороший человек, ещё не означало автоматически, что хорош и её друг, которого он даже не знает в лицо и по имени. На самом деле всё станет ясно только завтра.

Ая, наверное, просто переживала, что будет ужасно, если котёнка снова предадут.

В таком случае её слова были вполне естественными. У неё был свой взгляд на вещи, и винить её за него нельзя.

— ...У меня и правда ужасно острый язык. Прости, Цукисиро-кун. Позаботься о ней, пожалуйста.

Ая, улыбаясь с самоиронией, не дала ему даже вставить слово и, будто спасаясь бегством, поспешно ушла.

— ...Ты даже не попрощалась.

Она больше не увидит этого котёнка.

Именно так прозвучали для него её слова. Держа на руках белого котёнка, который жалобно щурил глаза и тихо мяукал, Мицуки только горестно пробормотал это себе под нос.

◇ ◇ ◇

На следующий день Ая не пришла к нему даже после полудня. И никакого сообщения тоже не было.

После того как она убежала вчера вечером, Хиёри прислала ему время встречи.

До неё оставалось уже совсем немного. Пора было выходить из дома.

Напоследок он обвёл взглядом комнату, проверяя, не осталось ли чего-нибудь от котёнка.

— Так... Порядок.

Белый котёнок, словно соглашаясь, высунул голову из коробки и мяукнул.

— Эй, не надо. Не высовывайся.

Но вместо того, чтобы спрятаться обратно, котёнок упрямо тянул мордочку наружу.

Он смотрел прямо на дверь её квартиры.

— А если тебя кто-нибудь увидит?

Как бы Мицуки ни пытался уговорить его залезть обратно в коробку, слова, конечно, не доходили.

— ...Ты, что ли, её запах чувствуешь?

Разумеется, ответа не последовало, но белый котёнок непрерывно шевелил носом.

Когда он подошёл прямо к двери её квартиры, котёнок замяукал, словно звал её.

Наверное, включился какой-то невероятный звериный инстинкт, и он понял, что она здесь.

— Тоже хочешь её увидеть, да?

Даже без ответа ему казалось, что он понимает это чувство. И уже только этого было достаточно, чтобы нажать на звонок.

— ...Да.

Голос за дверью был тёмным — то ли из-за вчерашнего, то ли из-за сожаления, что не смогла хотя бы попрощаться с ним как следует.

Он и без того ясно представлял себе её лицо. Поэтому выбрал способ, который точно заставит её выйти.

— Помоги. С ним вдруг что-то...

Он не успел договорить до конца — связь оборвалась, и, как и было задумано, Ая тут же выскочила из квартиры.

Похоже, она действительно страшно торопилась: дыхание у неё сбилось, волосы растрепались.

— Ч-что с котёнко... — А?..

Увидев, что белый котёнок у него на руках бодро мяукает, она в полном оцепенении широко раскрыла глаза.

— Я соврал, чтобы ты вышла.

— С-соврал?..

Наверное, потому что он окликнул её таким отчаянным голосом, силы мгновенно покинули Аю, и она буквально осела на месте.

Он переборщил. Чувство вины ударило с неожиданной силой. Не зная, что делать, он присел перед ней на корточки, чтобы их взгляды оказались на одном уровне.

— Ну-ну... мяу?

— ...Хмпф.

— Хмпф?

— Не говори таких идиотских вещей! Я и правда испугалась, что с ним что-то случилось...

Глаза Аи уже налились слезами, будто она вот-вот расплачется, и Мицуки, осознав свою ошибку, сразу опустил голову.

Он не хотел её ранить. Просто думал о ней. Но способов сделать это у него, наверное, было больше одного.

— Прости. Я не подумал как следует.

— ...Нет, это я виновата, что накричала. Эм... Ты уже идёшь?

— Ага. Пора. Поэтому я и решил — вдруг ты захочешь увидеть его в последний раз.

— ...Не особо.

— А этот парень, похоже, хотел увидеть тебя.

Даже когда он протянул ей белого котёнка, Ая изо всех сил отворачивалась.

Это было состязание на выносливость. Она явно намеревалась не поддаваться, но и у него отступать желания не было.

Он вытянул руки, сокращая расстояние, и тогда она всё-таки повернула лицо. В ответ раздалось радостное мяу.

— ...Вот как.

С этими словами на её губах тоже появилась слабая улыбка.

— Не видеть его, потому что слишком больно, — это тоже вариант. Но мне кажется, ты потом пожалеешь. К тебе он привязался сильнее всех. Думаю, ему тоже будет легче, если ты нормально попрощаешься.

— Держи, — сказал он и переложил белого котёнка ей на руки. Тот сразу лизнул её в щёку, словно пытался утешить плачущего ребёнка.

Она ничего не сказала — просто крепко-крепко прижала котёнка к себе.

— Если хочется плакать — можешь поплакать.

— ...Закрой рот и молчи.

— Есть, мэм.

Она метнула на него острый взгляд, и он послушно захлопнул рот. А сам только смотрел на неё — на девушку, которая изо всех сил прижимала к себе счастье, найденное посреди грусти, — столько, сколько им ещё позволяли эти минуты. После чего они направились в парк.

◇ ◇ ◇

— А, ты опоздал, Мицуки.

В итоге к назначенному времени он всё-таки не успел.

Хиёри, её подруга и, видимо, её родители уже махали им руками. Мицуки извинился за опоздание.

— Да ничего, ничего! Когда имеешь дело с животным, задержки — обычное дело, так что не переживай.

Подруга Хиёри простила его с улыбкой. Её родители тоже согласно кивнули.

— Это моя подруга, Ясухара Сидзуку.

— Эй, это что за скучное представление? Во мне ведь явно есть что-то ещё.

Услышав её имя, Мицуки нахмурился. Оно показалось ему знакомым, но он никак не мог вспомнить откуда.

— Ну ты и правда вообще другими людьми не интересуешься. Ты же каждый день слышишь её по школьному радио в обед, разве нет?

— Потому что твоё представление было скучным. Кхм. «А теперь — время обеда...» Ну, теперь что-то вспоминается?

— Если так, то вроде да, что-то слышал.

— Отлично! Я рада, что ты меня хоть так вспомнил.

— Нет, он не вспомнил.

Сидзуку, услышав его расплывчатый ответ, улыбнулась, расцветая прямо на глазах.

Раз уж она была подругой Хиёри, Мицуки чего-то в этом роде и ждал, но всё равно — перед ним стояла по-настоящему яркая, жизнерадостная девушка. Если подумать, он и правда часто слышал, как по радио во время обеда она что-то весело говорит и смеётся сама с собой.

— Ну что, перейдём к делу, Цукисиро-кун? Где «товар»?

— Не называй его «товаром»... Если ты про этого парня — вот он.

Чувствуя, что эта девчонка ну очень в стиле Хиёри, он открыл коробку, которую держал в руках, и показал белого котёнка.

— Ваа, какой милый! Мам! Пап!

С первого же взгляда глаза Сидзуку загорелись, и, подхватив белого котёнка на руки, она побежала к родителям.

Вид этой троицы, которая оживлённо и счастливо разговаривала, выглядел таким тёплым и надёжным, что Мицуки невольно подумал: им можно доверить котёнка.

— У семьи Сидзуку уже есть кошка, знаешь?

— Тогда точно всё в порядке?

— Она сама сказала, что не может просто пройти мимо, так что всё будет хорошо. И потом, это ведь куда надёжнее, чем отдавать тому, кто никогда раньше не держал кошек, верно?

Хиёри была права. Если бы котёнка взял неопытный человек, который потом не смог бы о нём позаботиться и снова выбросил бы его, всё это потеряло бы смысл.

Оставалось только довериться Сидзуку и её семье — и попросить об одном.

Он подошёл к ним троим и глубоко склонил голову.

— Пожалуйста, позаботьтесь о нём. Пожалуйста, сделайте его счастливым.

Перед тем как прийти сюда, он пообещал Ае, что как следует попросит об этом — чтобы котёнку больше никогда не пришлось чувствовать себя несчастным.

— Ага, положись на нас. Я потом покажу тебе в школе, как он счастливо выглядит на фото, так что жди.

На его плечо легла рука, и, подняв голову, он увидел, что все трое улыбаются ему по-доброму.

«Людям нельзя доверять» — он не считал слова Аи чем-то плохим. Напротив, был с ней согласен.

Ведь это был факт: прежний хозяин предал и бросил котёнка, которого, наверное, тоже когда-то любил.

И правда, не стоило так легко доверять другим.

Но, глядя на Сидзуку и её семью, он почему-то чувствовал, что может спокойно им его доверить. И, ещё раз глубоко поклонившись, проводил взглядом их машину.

— Ты нам очень помогла. Спасибо, Хиёри.

— Да не за что. В качестве благодарности меня вполне устроит тортик из магазинчика у станции.

— Да-да, понял я. Как-нибудь свожу тебя.

— Хм? Какая ты сегодня покладистая. Я думала, ты обязательно начнёшь ворчать.

— Потому что я правда благодарен.

— Угу, вот это правильный настрой.

Хоть Хиёри и стояла с видом важной особы, скрестив руки, и его это немного раздражало, он всё равно с самого начала собирался как-то её отблагодарить. Правда, было бы куда приятнее, если бы она сама об этом не напоминала.

— Кстати, Мицуки.

— ...Что такое? Чего ты вдруг ухмыляешься? Жутко.

Хоть и милая, эта улыбка всегда вызывала у него дурное предчувствие.

Они были знакомы всего несколько месяцев, но он уже успел понять: когда Хиёри так улыбается, обязательно случается что-нибудь неприятное.

И без того её было тяжело выдерживать, а в такие моменты — особенно.

— Ты так отчаянно просил... Я и не думала, что ты у нас такой страстный парень, Мицуки.

— ...Когда уже успеваешь привязаться, естественно хочешь, чтобы ему было хорошо. И потом, я не хочу, чтобы он больше когда-нибудь чувствовал себя одиноким.

— Понимаю-понимаю. Если тебе станет одиноко и захочется плюшевую игрушку, дай знать. Я с тобой по магазинам схожу.

— Ты просто будешь надо мной ржать, и всё.

— Конечно нет.

Хиёри радостно хлопала его по спине, но в её абсолютно ровном тоне не было ни капли убедительности. Он никак не мог ей поверить.

Помолившись, чтобы подобное будущее всё-таки не наступило, он расстался с Хиёри и вернулся домой. Первое, что бросилось ему в глаза, — пара незнакомых женских туфель, к которым он почему-то уже успел привыкнуть.

Он даже протёр глаза, но туфли Аи всё так же аккуратно стояли у входа.

«Э?.. Что вообще происходит?»

— С возвращением.

— Я... дома...

Ая, выглянувшая из гостиной, только сильнее нагнала ему головной боли.

Он ещё мог понять, что она воспользовалась запасным ключом и зашла внутрь. Но вот почему она всё ещё здесь, если у неё не было никаких дел, — это уже не укладывалось в голове.

— Как тебе новые хозяева?

— Выглядели хорошими людьми, так что, думаю, всё будет нормально.

— Ясно. Это хорошо...

Ая положила руку на грудь и с облегчением выдохнула.

То, как глубоко и тихо она вздохнула, ясно показывало, насколько сильно переживала всё это время.

— Ты что-то забыла вчера?

— Нет. Просто подумала, что, если займусь уборкой, мне будет спокойнее. И в каком-то смысле именно из-за меня тут всё испачкалось. Извини за вторжение.

Белая шерсть, хоть у этой породы она и не выпадала в огромных количествах, всё равно кое-где оставалась. Ая, похоже, как раз и занималась тем, что собирала её — в доказательство она показала ему липкий ролик, весь в белых волосках.

— Тебе не нужно было так переживать из-за уборки. Я бы и сам всё сделал, хотя, конечно, спасибо.

— Как ты можешь так говорить... когда здесь было такое состояние.

— В последнее время я стал осторожнее.

— Это я и так вижу. Но раз всё случилось по моей вине, я помогу.

Именно он решил устроить у себя временное убежище для котёнка, а благодаря этому ещё и сумел поесть любимую жареную курицу. Пусть недолго, но он успел провести счастливое время с Аей и белым котёнком.

Даже одного этого было достаточно, чтобы он, скорее, чувствовал к ней благодарность.

Но он знал: скажи он это вслух, упрямая Ая всё равно не послушает.

Так что он просто принял её помощь, чтобы хоть немного её успокоить, и сам тоже принялся отыскивать по комнате оставшиеся белые шерстинки.

Они, не говоря ни слова, собирали их в разных углах комнаты, когда вдруг до него донёсся тихий голос.

— ...Цукисиро-кун. Прости за вчерашнее. И спасибо за то, что ты сделал сегодня.

— Не понимаю, о чём ты. С чего это ты?

Он примерно догадывался, но не хотел раздувать из этого что-то большое, поэтому притворился, что не понимает, и продолжил смотреть вниз.

Сама Ая тоже говорила, не поднимая глаз.

— Я уверена, если бы не смогла с ним попрощаться, потом бы ужасно пожалела. Расставаться грустно, но ещё грустнее — не успеть сказать ничего.

Он не знал, что говорят в таких случаях, поэтому просто молча продолжал своё дело.

Подбадривать её казалось неправильным. Но и притворяться, будто он всё понимает, и стараться разговорить её — тоже было бы бестактно.

Ая, которая раньше вовсе не чувствовала себя одинокой даже без друзей, теперь сама прямо говорила, что ей одиноко.

И от этого ему было ещё труднее просто так открыть рот.

— Так что я правда очень тебе благодарна за то, что ты дал мне увидеть его ещё раз, Цукисиро-кун.

— ...Понятно.

Когда она благодарила его, сердце у него — по совершенно непонятной причине — обычно становилось таким же ясным и светлым, как небо в солнечный день.

Но не сейчас.

Глядя на Аю, которая изо всех сил пыталась держаться бодро и натягивала фальшивую улыбку, пряча под ней грусть и боль, он только мучительно ломал голову, что же с ней делать.

◇ ◇ ◇

С тех пор прошло какое-то время.

В школе начался период итоговых экзаменов. Дни стали суетливыми — по крайней мере, не для самого Мицуки, — но и это наконец закончилось.

Возвращаясь домой после последнего экзамена, он заметил Аю в том самом парке, где они нашли белого котёнка: она сидела на качелях и даже не раскачивалась.

С тех пор её настроение так и не поднялось.

Наверное, она старалась скрыть это, но её натянутая улыбка, которой она сопровождала каждый раз принесённую ему еду, была настолько мучительна для взгляда, что ему уже почти хотелось, чтобы она лучше вовсе не улыбалась, чем так делать вид, будто с ней всё в порядке.

Поэтому он и замешкался — окликать её или нет.

Может, лучше было бы просто сделать вид, что не заметил, и уйти домой. Иначе потом самому же станет тяжело.

Но внутри будто что-то тянуло его назад, не давая пройти мимо, и он всё же вошёл в парк.

— Качели, значит? Как ностальгично.

Он с напускной небрежностью сел на вторые, свободные качели.

— Опять ты?

— Давненько я не качался. Даже весело.

Проигнорировав её усталый взгляд, он начал потихоньку раскачиваться.

Пока он несколько минут развлекался, Ая продолжала сидеть, опустив голову, лишь тихонько поскрипывая цепями.

Было очевидно, что она в подавленном состоянии. И от этого Мицуки почувствовал себя ещё хуже и даже пожалел, что заговорил с ней. Он слез с качелей.

— Ох, весело было. После такого аж пить захотелось.

— ...Вот как.

— Схожу куплю что-нибудь. Ты что будешь?

— ...Не надо обо мне беспокоиться.

— Если так и будешь сидеть, сжав руки, они совсем замёрзнут. Считай, что это в благодарность за еду, которой ты со мной делишься, так что не переживай.

— ...Тогда какао, пожалуйста.

— Принято.

Он вышел из парка, купил в ближайшем автомате банку какао и банку кукурузного супа, после чего вернулся.

Решив, что у неё, наверное, замёрзли руки, он открыл какао, протянул ей и снова сел рядом.

— Спасибо.

Сделав глоток какао, она чуть заметно оживилась.

Понаблюдав за ней, он уже собирался отпить кукурузного супа, как вдруг Ая подалась вперёд.

— Кукурузный суп...

Похоже, сам факт существования такого супа из автомата был для неё в новинку — она смотрела на банку так пристально, что пить стало невозможно.

— ...Ты его никогда не пробовала?

— Нет. Если я хочу его пить, то...

— Знаю, знаю. Ты готовишь его сама. Уже слышал этот аргумент.

Выходит, кукурузный суп из автомата, который она никогда раньше не видела, показался ей настоящей диковинкой. И любопытство явно перевешивало.

— ...Я к нему ещё не притрагивался. Хочешь попробовать?

— Ч-что? Так же нельзя. Ты ведь уже купил мне какао.

— Когда на него так жадно смотрят, мне самому пить неудобно. Держи.

Но когда он протянул банку, Ая, в свою очередь, протянула ему своё какао.

— Тут уже немного меньше, чем было, но если тебя устроит обмен...

На этот раз замялся уже он.

Она уже пила из банки, а значит, невозможно было не подумать о том, что теперь это будет один и тот же край. Сама Ая, похоже, ничего такого не видела. А может, просто не поняла.

Если так, то дело, конечно, было не в том, что ему хотелось непрямого поцелуя, — просто отказаться было бы странно. Обменяться было логичнее. Совершенно точно дело было не в том, что его хоть чуть-чуть соблазняла мысль о непрямом поцелуе.

— Е-если тебя это устраивает, то меня тоже.

Ая с удивлением посмотрела на него, заметив, как жалко у него дрогнул голос, и они обменялись банками.

— Ого! А тут правда много зёрен кукурузы.

После одного только глотка ей в рот попало сразу много зёрен, и это её искренне удивило.

— Потому что это банка с крышкой. Из обычной, с кольцом, допить всё до конца невозможно. Слишком трудно, я всегда сдаюсь.

— О-о... А ты, оказывается, неплохо разбираешься.

— В холодное время часто его пью. Почему-то на улице он кажется вкуснее.

— ...Кажется, я понимаю. И правда вкусно.

Пока он смотрел, как она делает глоток за глотком, проглатывая суп, взгляд сам собой опустился на банку какао в его руке.

«Нормально же будет это выпить, да?»

Как бы он ни пытался не придавать значения, всё равно в голову лезли её губы.

«Нет, странно как раз колебаться. Не то чтобы она мне нравится, так что я просто должен выпить всё сразу!»

С таким решением он и сделал глоток — и какао почему-то показалось в несколько раз слаще обычного. А потом у него даже началась изжога.

Пока он сидел, морщась и мысленно простонав «у-у...», до него донёсся голос:

— ...Ты ничего не спрашиваешь.

— О чём?

— ...Почему я была в парке.

— А? Разве ты просто не дурачилась, радуясь, что экзамены закончились?

— К-конечно нет! Ты идиот, что ли?!

Было совершенно очевидно, что с таким мрачным лицом она вовсе не «дурачилась».

Но если бы он пошёл напрямую, атмосфера сразу бы потяжелела, так что он намеренно сказал глупость.

— Просто экзамены закончились, и мне больше нечем отвлечься. Вот я и начала всё вспоминать.

Обычно Ая всегда будто хотела что-то сказать, но глотала слова. А сейчас признание вырвалось у неё наружу, словно ей было уже невмоготу держать это в себе.

Наверное, ей и правда так сильно хотелось хоть чем-то отвлечься, что он решил просто дать ей выговориться.

— О нём?

— ...Да.

Он и без пояснений понял, о ком она говорит, и поднял взгляд к ещё светлому небу.

У неё, как и у него самого, была одна черта: она слишком уж обо всём переживала.

Говорить это было грубо, но даже если бы она тревожилась в два раза меньше, ни он, ни котёнок не оказались бы сразу в смертельной опасности. Она, по сути, сама мучила себя из доброты — и в этом было что-то почти до нелепого безрассудное.

Но сказать ей это сейчас означало бы добить, так что он не мог.

Из его рта вырвался белый пар, поднялся к небу — и растаял.

— Не думаю, что тебе нужно так сильно переживать. Уверен, он сейчас живёт счастливо.

В итоге всё, что он смог ей дать, — это банальное, ничем не подкреплённое утешение, которое мог бы сказать кто угодно.

— Я переживаю. У него обстоятельства так похожи на мои, что я не могу не думать — правда ли он счастлив...

Тихое признание Аи, её далёкий взгляд — всё это ударило его так, будто по телу прошёл разряд.

«Что... Ичиносэ тоже бросили родители? Поэтому она живёт там одна?»

Он жил один по своим причинам. Это был его собственный выбор.

Родители его не бросали. Более того — он не верил, что они могли бы это сделать, даже если бы стояли на пороге смерти.

Даже в то время, когда окружающие отвернулись от него, а сам он упрямо не слушал родителей и вёл себя безрассудно, они всё равно оставались рядом и молча наблюдали за ним.

Он прожил жизнь, в которой любовь родителей ощущалась слишком отчётливо. И потому считал высокомерием даже пытаться представить себе чувства ребёнка, которого бросили мать и отец. Так что просто не мог заставить себя что-то сказать ей.

— Прости. Я наговорила лишнего и только поставила тебя в неловкое положение.

Похоже, поняв, что сболтнула слишком многое, Ая криво улыбнулась.

«Она права. Ичиносэ только и делает, что добавляет мне новых поводов для беспокойства».

Но он не мог решить её проблему. Более того — не мог даже придумать, как именно ей помочь.

— Как ты и сказал, Цукисиро-кун, он, наверное, правда живёт счастливо. Так что я перестану об этом думать. Как бы я ни переживала, всё равно ничего не изменю.

— ...Да. Так будет лучше.

Его грудь болезненно сжалась от вида Аи, которая снова натянула храбрую маску и улыбнулась фальшивой улыбкой.

«Опять врёшь. Не улыбайся так — тебе не идёт».

В горле пересохло, и он залпом допил оставшееся какао.

Какао, которое ещё недавно казалось таким сладким, теперь вдруг стало невыносимо горьким.

◇ ◇ ◇

«Что я могу сделать для Ичиносэ?»

Этот вопрос оказался куда сложнее любых задач с итоговых экзаменов.

Хотя экзамены уже закончились, голова у него всё ещё крутилась вокруг этой проблемы, на которую не находилось ответа.

Но даже пожертвовав ради неё всеми выходными, он не смог придумать ничего стоящего.

Он уже почти решил сдаться. Вкус её еды не изменился, а значит, со временем она наверняка сама придёт в себя — он пытался убедить себя в этом.

Но стоило увидеть её натянутую улыбку, с которой она приносила ему свою обычную еду, как он понял: просто оставить всё как есть он не может.

Поэтому, не желая делать ей ещё больнее, он всё-таки начал действовать.

Нашёл в мессенджере имя Хиёри и позвонил. Она ответила почти сразу.

— Алло? Как необычно, что ты звонишь, Мицуки. Что случилось?

— Когда угодно. Но если у Ясухара есть свободное время, я хочу, чтобы ты пришла вместе с ней. У меня есть просьба к вам двоим.

Он специально назвал не только Хиёри, но и Сидзуку — нового хозяина белого котёнка, — потому что именно у неё можно было получить кое-что важное.

— Слушай, Мицуки. Вообще-то, когда о чём-то просят, обычно сами приходят к человеку, а не наоборот, знаешь?

— ...Понимаю, что прошу многого. Но мне нужен ещё и Акира, так что, пожалуйста, приведи и его.

— ...Хм, ладно. Спрошу у Сидзуку. Потом отпишусь.

Наверное, потому что в его голосе звучала непривычная серьёзность, она неожиданно легко согласилась.

Через некоторое время пришло сообщение: у Сидзуку свободно в любое время.

Когда он ответил, что чем скорее, тем лучше, они договорились встретиться во время первой же перемены на следующий день.

◇ ◇ ◇

— Я хочу контакт Ясухара. Пожалуйста, дай мне его.

И едва они вчетвером собрались, Мицуки с порога низко поклонился и выпалил именно это.

— Он подкатывает! Подкатывает! Этот Мицуки с самого утра так открыто клеится к девушке!

— Вы двое шумные. Заткнитесь. Я ни к кому не подкатываю.

— Это не считается «подкатывает»? Мне, честно говоря, впервые так прямо сказали такое, так что я немного удивилась.

— Прости, что удивил. Но мне правда очень нужен твой контакт, Ясухара.

— Э? Ты точно Мицуки? Это не кто-то другой под твоим лицом?

— Ты ничего странного не съел и не сошёл с ума?

— Цукисиро-кун вообще настолько проблемный тип, чтобы за него так переживать?

Сидзуку растерялась от его отчаянной просьбы, а Акира с Хиёри уже не шутя начали подозревать, что с ним что-то не так.

И неудивительно. Мицуки, который раньше никогда сам не пытался обменяться контактами с кем-либо, сейчас настойчиво просил номер девушки, которую видел всего один раз. Нормально, что они начали сомневаться в его здравом уме.

Но он был абсолютно серьёзен. Просто ему отчаянно нужен был её контакт — вернее, то, что можно было через него получить.

— Понимаю, что ставлю тебя в неудобное положение, но, пожалуйста.

— Хорошо.

— Если хочешь, в следующий раз я даже целую неделю буду угощать тебя обедом — стоп, правда можно?

Он сам удивился, что она так легко согласилась, и переспросил.

— Да, всё нормально. Давай обменяемся.

— Ты дашь его, хотя мы виделись всего один раз?

— Не переспрашивай столько раз. Это ты сам попросил.

— Это да, но...

Впервые в жизни он сам просил у кого-то контакт и теперь растерялся. Неужели всё действительно делается так легко и просто?

— Слушай, Сидзуку. Мицуки к такому не привык, вот он и теряется. Ему не даёт покоя мысль: правда ли ты готова так легко довериться ему и дать контакт?

— Не читай мои мысли с такой точностью.

Раздражало, что она попала в самую точку, но отрицать было бессмысленно.

— А-а, так вот в чём дело.

На лице Сидзуку появилось странное выражение. Такое, будто она одновременно и поняла его, и всё же не до конца.

— Это правда, Цукисиро-кун из тех, от кого не знаешь, чего ожидать. После спортивного фестиваля о тебе ведь полкласса гудело. Мол, опасный парень. Я и сама так думала, поэтому, когда ты появился в том парке, я удивилась.

— Ага... Я вообще ужасный человек. Мне же наплевать, что я разрушил единство класса.

— Но ты оказался из тех, кто первым извиняется за опоздание и так серьёзно кланяется из-за котёнка. Так что я не вижу проблемы в том, чтобы обменяться.

После того случая на спортивном фестивале Мицуки заранее приготовился к тому, что его будут видеть в плохом свете.

В классе его, может, и перестали откровенно травить так сильно, как прежде, но всё равно недолюбливали. Это была его ответственность, и раз уж он не собирался с ними сближаться, то и волноваться об этом не собирался.

Это была его собственная, начатая в одиночку битва. Его не волновало, что о нём думают. Он не собирался ничего объяснять и был готов нести всё сам.

Но улыбка Сидзуку, которая, достав телефон, протянула ему его так легко, вдруг немного облегчила тяжесть у него в груди.

Он тут же обменялся с ней контактами по QR-коду, вспомнив, как совсем недавно делал то же самое с Аей.

— Спасибо.

— Да не за что. Я ведь обещала, помнишь? Показать тебе фотки Удона.

— Не помню, чтобы ты давала такое обещание.

— Эй, давала же. Я сказала, что покажу тебе, как он счастливо выглядит. Забыл?

— Э?.. Удон? Ты же не хочешь сказать, что это имя того белого котёнка?

— Ага, именно. Я назвала его Удон, потому что он белый.

— Это не слишком уж в лоб? Неужели нельзя было придумать что-то ещё?

— По-моему, имя отличное. И Удону оно нравится, знаешь? Стоит позвать — он сразу откликается.

— Ну, раз так, значит, ладно. Тогда, если будут хорошие фото, отправь мне несколько. Мне самому хотелось бы снова его увидеть.

Если Удон счастлив, то, как бы жалко ни звучало это имя, возражать было уже трудно.

— Хорошо, секундочку, — сказала Сидзуку, начав искать фотографии. И, прежде чем он успел озвучить вторую свою просьбу, Хиёри сама спросила:

— Кстати, а в чём вообще заключалась просьба ко мне?

— После школы я хочу, чтобы ты пошла со мной по магазинам как моя девушка.

— Чего? Я вообще-то не собираюсь становиться твоей девушкой, Мицуки.

— Я знаю, не смотри на меня так страшно. Я хочу, чтобы ты сыграла мою фальшивую девушку.

— Что? В смысле? Ты что вообще собираешься покупать?

— ...Плюшевого кота.

Голос Мицуки, когда он отвернулся, от стыда стал ужасно тихим.

«Как же стыдно, хочется провалиться».

— Ты собираешься подарить его мне?

— Конечно нет! Хиёри, это же ты сказала, что если мне станет одиноко и я захочу плюшевую игрушку, то сходишь со мной за ней.

— То есть ты и правда заскучал и хочешь плюшевого кота?!

— Да, именно! Но одному идти покупать такое слишком стыдно, я не могу! Поэтому я хочу, чтобы ты прикинулась моей девушкой, тогда будет выглядеть так, будто это подарок тебе!

Он был уже на грани.

Даже если он и собирался купить плюшевую игрушку, она же не для него. Так почему ему всё равно приходится переживать такой позор?

Все трое разом расхохотались, глядя на него — красного и запыхавшегося.

— Мицукиччи такой странный, просто умора, — заявила Сидзуку, сходу прилепив ему какое-то дурацкое прозвище.

— Т-ты сходи с ним, Хиё, и подбери ему самого милого. Пф...

— Д-да, схожу. Мне его уже даже жалко стало. Пф...

— Не ржите, пока говорите, что вам меня жалко. И хватит молча хлопать меня по спине!

Акира с Хиёри действительно гладили его по спине, будто пытаясь успокоить, и от этого по телу бежали мурашки.

— Ладно, ты уже решил, где будешь покупать?

Когда все, наконец, отсмеялись, спросила Хиёри. В ответ он показал ей на телефоне магазин, который заранее нашёл в интернете и где, по описанию, был большой выбор.

Поскольку девчонки явно разбирались в таком лучше него, он и собирался спросить, нет ли у неё какого-то места получше.

— Тут недалеко. Может, поедем прямо сегодня после школы?

— Тебе удобно?

— Да. Я же не хочу, чтобы ты потом ночью плакал от одиночества. И вообще, чем быстрее, тем лучше, верно?

— Чёрт... Бесит, что я не могу тебя ударить, потому что сейчас сам прошу об одолжении.

— Что, собираешься распускать руки на девушку? Ты худший.

— После того количества словесных побоев, которые я уже получил от тебя, имею право.

Пока они препирались, как какие-нибудь младшеклассники, на телефон Мицуки пришло уведомление.

Отправителем была Сидзуку, с которой он только что обменялся контактами.

— Я отправила тебе фотографии. Посмотри потом дома.

— Спасибо, Ясухара.

— Можно просто Сидзуку. Мы же теперь друзья, Мицукиччи.

— ...А, да. Когда привыкну, попробую так звать.

«Мы что, уже стали друзьями? Хотя знакомы всего второй раз?»

Сидзуку, как и Хиёри, позволила называть себя по имени так легко и естественно, что он не успевал за происходящим.

Называть девушку, с которой только познакомился, по имени он не умел. По фамилии было куда спокойнее.

— Знаешь, если хочешь, я тоже могу сходить с тобой после школы.

— Нет, я, пожалуй, пас. Я не знаю, о чём с тобой говорить, и буду нервничать.

Он вежливо отказался от её доброго предложения.

Да, когда он гулял с Аей, тоже нервничал, но с ней было проще — не нужно было всё время изобретать темы для разговора.

Она сама была тихой, неразговорчивой, и потому можно было ограничиться необходимым и тем, что само по себе приходило в голову. А если бы он пошёл с Сидзуку, темы, без сомнения, придумывала бы уже она, а ему оставалось бы только поддакивать.

В этом, наверное, тоже было бы по-своему весело, и он, скорее всего, смог бы как-то продержаться, но пространства, где разговор должен течь без остановки, его по-настоящему выматывали — в них невозможно было расслабиться.

И потом, это девушка, которую он видел всего дважды. С Хиёри было проще.

— То есть ты хочешь сказать, что рядом со мной можно не нервничать?! Чтоб тебя, одинокая душа!

Хиёри, обидевшаяся на то, что её не посчитали девушкой, принялась колотить его в спину. Но именно из-за этих мальчишеских привычек и привычки обращаться с ним как с обычным парнем он и не нервничал рядом с ней.

Скажи он это вслух — она бы точно снова разозлилась, так что он молча терпел, выступая её грушей для битья.

И в итоге было решено, что после школы он отправится с Хиёри на «свидание».

◇ ◇ ◇

Магазин, который он нашёл, хоть и располагался не слишком далеко, пешком было не дойти, так что они поехали на поезде.

Большой город с высотными офисными зданиями и оживлённой торговлей. Магазин стоял на улице, усыпанной красивыми витринами, где постоянно сновали люди.

Внутри было полно покупательниц — в основном старшеклассниц и студенток, — а вот мужчин почти не наблюдалось.

Сотрудницы тоже все были женщинами, и, ослеплённый этой картиной, Мицуки ещё раз мысленно поблагодарил Хиёри за то, что она пришла с ним. Только мысленно.

— Как и положено магазину плюшевых игрушек — сколько же тут всего милого!

Неужели девушки и правда слабы перед милыми вещами? Хиёри, пришедшая лишь как сопровождающая, разглядывала всё вокруг с горящими глазами.

— Ты вела себя так, будто всё тут знаешь, а сама, выходит, тоже впервые?

— Я просто знаю, что этот магазин известный. В моём возрасте я не особенно поеду куда-то специально за игрушкой. Даже если захочу, куплю что-нибудь рядом с домом.

— ...А. Значит, если тебе такую подарят, ты в целом не против?

— Смотря кто дарит, но я была бы рада. Я люблю милые вещи.

— Значит, зависит от человека... — пробормотал он, подумав о кое о ком, кто сейчас был не в лучшем состоянии, и Хиёри тут же склонила голову.

— М-м? Ты же для себя её покупаешь, верно, Мицуки? Тогда почему задаёшь такие вопросы?

«Чёрт», — подумал он, мгновенно пожалев о своей оговорке.

Он просто хотел заранее получить совет от знакомой девушки, учитывая то, что собирался сделать потом, но вопрос, конечно, немедленно вызвал подозрения. Нужно было срочно выкручиваться.

— Неужели у тебя есть девушка, которая тебе нравится...

— Нет-нет. Просто увидел тут покупательниц и задумался.

Хиёри, которая вечно пыталась привязать всё к романтике, уставилась на него с горящими глазами, так что отвечать пришлось с максимально невозмутимым лицом.

Её круглые глаза подозрительно буравили его, но покерфейс он не сломал.

Стоило хотя бы на секунду отвести взгляд — и это автоматически означало бы, что он собирается купить игрушку девушке, в которую влюблён.

Это было бы правдой... но романтики там не было, а значит, этого следовало избежать любой ценой.

Пока между ними шла молчаливая битва, мимо прошли две девушки — кажется, студентки — и с улыбкой сказали:

— Какая милая парочка, стоят и смотрят друг на друга.

— Эх, вот бы и у меня была такая юность.

«Это чудовищное недоразумение», — подумали и Мицуки, и Хиёри, и одновременно отвели глаза.

— Боже. Из-за тебя меня ещё и не так поняли, Мицуки. У меня вообще-то есть Аки-кун, знаешь ли.

— П-план сработал. И вообще, у меня нет ни малейшего намерения отбивать тебя у Акиры и делать своей настоящей девушкой, так что расслабься.

— Ещё бы. Думаешь, я бы позволила тебе меня отбить? Раз уж так, по дороге обратно у станции ты угощаешь меня крепом.

— Мы ведь только приехали, а ты уже о еде. Растолстеешь.

— Зимой можно! Всё, пошли скорее искать то, что тебе нужно!

Он последовал за бодро зашагавшей вперёд Хиёри и сам тоже начал осматривать полки с плюшевыми игрушками.

Собаки, медведи, китовые акулы, садовые угри и ещё бог знает что — выбор был огромным, и всё выглядело мило. Некоторые игрушки даже уже были наряжены в костюмы Санты — всё-таки Рождество было совсем близко.

Даже для парня вроде него разглядывать всё это оказалось неожиданно приятно: он ловил себя на мысли «какая же милая штука», когда наконец наткнулся на отдел с плюшевыми котами.

— Тебе же кот нужен, да, Мицуки?

— Иначе бы мы сюда не пришли.

— Их тут много, но тебе какой-то конкретный нужен?

— Хочу, чтобы был как можно больше похож на Удона.

— Ты прямо по уши влюбился в Удона. Но всё же нельзя было придумать ему имя получше? Например, Дайфуку.

— Удон и Дайфуку недалеко ушли друг от друга. Хватит уже к еде всё сводить.

И вот, перебрасываясь такими словами, они нашли игрушку с мягкой, шелковистой белой шерстью — совсем как у Удона. Достаточно большую, чтобы она заметно смотрелась в комнате. Видимо, товар был популярным, потому что оставался всего один экземпляр.

— Решено. Беру этого.

— О, хороший. Милый, и обнимать его, наверное, очень приятно.

— Правда? Здорово, что нашёлся подходящий. Спасибо, что пошла со мной, Хиёри.

— Всё хорошо, если потом нормально отблагодаришь.

— Да-да. Тортик из магазинчика у станции, потом как-нибудь сходим втроём — ты, я и Акира.

— Ты ведь не пытаешься съехать с обещанного крепа на обратной дороге, да? Не выйдет, понял?

— Понял... Угощу как надо.

— Ура! Спасибо, Мицуки.

То, что она с такой милой улыбкой требовала награду, хотя ответственность за это недоразумение лежала на них обоих, казалось ему очень уж удобным для неё. Но он всё же был ей благодарен. И за недоразумение тоже чувствовал вину, так что собирался выполнить обещанное.

— А, кстати. Ты сообщил Ичиносэ-сан, что хозяин нашёлся?

Имя Аи прозвучало так внезапно, что по спине у него пробежал холодок, но ответил он с каменным лицом:

— Да. А что?

— Э? Серьёзно? Когда?

— На днях, когда мы втроём занимались в библиотеке перед тестами, помнишь? Я тогда увидел её и сказал.

— О, ты, оказывается, ответственный. Я просто подумала, что Ичиносэ-сан выглядела очень обеспокоенной, и ей, наверное, стало бы легче, если бы ты рассказал.

— Она ещё приложила руку к груди и сказала: «Это хорошо», — прямо заметно успокоилась.

«Ну, а это уже чистая ложь».

То, что он действительно ходил с Акирой и Хиёри в библиотеку заниматься, было правдой. И правда было то, что он видел там Аю. Вот только подходить он к ней не стал — просто смотрел на неё издалека, как она сосредоточенно склонилась над конспектами.

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Эй — ай! Не тяни меня за ухо!

— Это, по-твоему, объявление войны такой, как я, у которой и руку на грудь положить некуда?

— Эта фраза вообще не для того предназначалась, чтобы её так понимать! Я сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь!

Она тянула его за ухо со всей силы, так что капитулировал он сразу.

— Я так завидую Святой, — буркнула она, наконец отпуская.

— Что это за детский припадок... — устало пробормотал он, потирая ухо.

— Да потому что! Сколько бы я ни занималась, еле-еле не заваливаю, а Ичиносэ-сан снова первое место.

— Разве это не просто разница в объёме усилий? Ты, например, даже пока готовилась, почти всё время флиртовала с Акирой и не могла сосредоточиться.

— Потому что я ненавижу учёбу! Это вообще не весело!

— И поэтому ты срываешься на Святой?

— Поэтому я и завидую Ичиносэ-сан, которая может собраться и пахать!

Её добавление: «И фигуре тоже» — он просто проигнорировал.

Он был уверен: до всего, что у неё есть сейчас, она дошла благодаря усилиям, которые большинству и не снились.

Конечно, что-то могло быть дано ей от рождения. Но если бы она расслабилась и перестала работать, ни фигура, ни результаты не удержались бы на такой высоте. Он сам видел, как каждый день после школы она занималась в библиотеке, и потому думал именно так.

Вот только другие люди так не думали.

— Как и ожидалось от Святой — снова взяла первое место так легко.

— Повезло же быть гением. Можно вообще не стараться.

Потому что она — Ая. Потому что девушка по имени Ичиносэ Ая — это Святая. Люди просто навешивали на неё этот ярлык, будто всё само собой разумеется: раз Святая, то и первое место естественно. Хвалили её результат, но не её труд.

— В общем, в следующий раз постарайся хотя бы немного сосредотачиваться и работать, как Святая.

«Хотя из-за Удона ей, наверное, всё ещё было грустно, она всё равно продолжала стараться».

Вспомнив разговор, который у них был ещё до того, как вывесили результаты экзаменов, он подумал, что хотя бы сам должен суметь сделать что-то, чтобы похвалить её.

◇ ◇ ◇

— Ичиносэ. У тебя есть немного времени?

— Есть. А зачем...?

— Отлично. Я хочу кое-что тебе показать, так что заходи. На улице холодно.

Мицуки завёл Аю, пришедшую, как обычно, принести ему еду, к себе в комнату и усадил на диван.

Когда он сел рядом, она посмотрела на него подозрительным взглядом, словно спрашивая: «Что ещё ты задумал?»

В ответ он показал ей на телефоне фотографию Удона, которую только что прислала Сидзуку.

— Это его фотография.

От этих слов глаза Аи распахнулись так, будто она увидела что-то невозможное.

— Ч-что это?..

— Я попросил прислать мне снимок. Подумал, тебе тоже захочется посмотреть.

Он начал пролистывать многочисленные фото, и глаза её тут же оживились. Этого одного было достаточно, чтобы понять её настоящий ответ.

— Кстати, они решили назвать его Удоном.

— Удон... Неужели нельзя было придумать что-нибудь ещё?

— Вот и я так сказал. Но, оказывается, ему нравится это имя, и когда его так зовут, он сразу бодро откликается.

Пересказывая ей услышанное от Сидзуку с лёгкой усмешкой, он заметил, как у Аи несколько раз непроизвольно дрогнули губы в маленькой улыбке.

Решив, что ей наверняка захочется спокойно всё пересмотреть, он протянул ей телефон, а сам отошёл в свою комнату.

Из укромного места он достал бумажный пакет, в котором прятал купленную сегодня игрушку, сделал несколько глубоких вдохов...

«Ладно. План идеален».

Он снова и снова проиграл в голове, как именно будет ей это вручать, и вернулся в гостиную.

Когда он снова сел рядом на диван, Ая, до этого счастливо рассматривавшая фотографии, озадаченно наклонила голову, глядя на пакет у него в руках.

— Вот. Это тебе.

Он почти насильно протянул пакет, чуть грубовато, словно опасался, что иначе не сможет.

— Эм?..

— Для меня это просто лишний багаж, так что забирай.

Прежде чем она успела отказаться, он мягко опустил пакет ей на бёдра, где не было ничего лишнего.

Своим видом он ясно дал понять: «Теперь это твоё». И Ая, заметно тревожась, вынула содержимое из пакета.

— ...Можно открыть?

— Делай что хочешь.

Если честно, ему, как человеку, знающему, что внутри, было страшно неловко смотреть, как она открывает это прямо при нём. Хотелось, чтобы она распаковала подарок уже дома. Но в то же время он боялся — вдруг ей не понравится? Так что выбора не было, пришлось терпеть.

Время, за которое она аккуратно раскрывала красиво упакованный пакет — как настоящий подарок для девушки, — и наконец показала содержимое, тянулось для него подозрительно долго.

— ...Кот?

Держа игрушку обеими руками, Ая широко раскрыла глаза и в полном оцепенении прошептала что-то вроде:

— Что это значит?..

— Сегодня мне его передал Санта. Сказал отдать доброй девушке, которая живёт неподалёку и сделала счастливым брошенного котёнка.

— А?..

— Странный, правда? Сам мог бы отдать. И вообще, до Рождества ещё далеко. Какой же рассеянный этот Санта.

— Нет, странный тут ты. И эта твоя настолько очевидная ложь.

— Что, ты не веришь в Санту?

— Что значит «не веришь»?! Конечно, я знаю, что его не существует!

Он было подумал, что такая домашняя Ая до сих пор верит в Санту, но, к сожалению, с реальностью она всё-таки была знакома.

«Ну и ладно. Плану это не мешает».

Ая надула щёки, явно недовольная тем, что он делает из неё дурочку. И тогда он добавил к одной лжи другую.

— Ну ладно, с Сантой я соврал. На самом деле я выиграл это в игровом автомате. Но мне оно как-то совсем не подходит, так что я решил отдать тебе — в благодарность за всё, ну и как награду за то, что ты снова заняла первое место на экзаменах. Выбрасывать жалко.

Чтобы ложь звучала убедительнее, он наворотил поверх неё ещё одну ложь и прикрыл всё историей, которая звучала достаточно правдоподобно. Он ни за что не собирался говорить, что специально ездил покупать эту вещь вместе с Хиёри.

В конце концов это было единственное, что пришло ему в голову, чтобы хоть как-то её приободрить.

И всё же он не хотел, чтобы это превратилось в тягостную сцену благодарности, где она из вежливости заставляет себя радоваться и опять натягивает эту свою храбрую улыбку только потому, что так нужно. От такого ему самому стало бы только хуже.

Если уж ей суждено обрадоваться, пусть это будет по-настоящему. Естественно. А всё лишнее он лучше утаит.

«Ну и... каков результат?»

Ая уставилась на игрушку — чёрного кота с благородным выражением мордочки — и крепко сжала губы.

Её чувства всегда было трудно прочитать. Да, чем дольше они общались, тем чаще она показывала радость, злость, грусть и счастье, и ему казалось, что он начинает понимать, как меняется её обычно неподвижное лицо.

Но сейчас? Сейчас по её прямому лицу было почти невозможно понять, нравится ей или нет.

Если всё провалилось — значит, придётся придумывать что-то другое, вот и всё. Он именно так себя и успокаивал. И всё равно тревога не отпускала.

«Я в таком совсем не силён...»

До сих пор единственный раз, когда он дарил что-то женщине, был в детстве — матери. И он никогда не думал, что однажды окажется в положении человека, вручающего подарок девушке, которую все зовут Святой.

Хиёри уверяла, что та будет рада, но ведь Ая — не Хиёри.

Она вполне могла подумать: «Плюшевая игрушка? Я, вообще-то, уже в старшей школе».

Или, что ещё хуже: «Получить плюшевого кота от какого-то парня — жутко».

Чем больше он об этом думал, тем гуще становились самые мрачные сценарии, и в какой-то момент он не выдержал.

— В общем... он не то чтобы прям очень милый. Если тебе не нравится, я сам за ним присмотрю, так что можешь без стеснения сказать.

Он и не собирался заставлять её принимать то, что ей не по душе. Но стоило ему это произнести, как Ая резко повернулась к нему и с недовольством нахмурилась.

— Он очень-очень милый! Я тебе не позволю «приглядывать за ним»!

— О-о...

Он и правда опешил. Тихая Ая вдруг повысила голос так, как даже за себя саму раньше не повышала, да ещё и обхватила игрушку руками так, будто собиралась защищать её от него.

— Но он ведь не настолько уж милый, разве нет?

Он не смог купить того кота, которого сначала выбрал в магазине.

Потому что, как раз когда он нёс его к кассе, к нему подошли маленькая девочка, на вид едва из детского сада, и её мама.

Девочка, похоже, тоже хотела именно эту игрушку, а когда увидела, что других уже нет, расплакалась.

— Если хотите, можете взять его.

— ...Э? Правда?

— Да, всё нормально.

— Ой, мне так неудобно. Это ведь подарок вашей девушке, верно?

— Нет-нет. Я уже довольна тем, что увидела, какой мой парень добрый, так что, пожалуйста.

— Вот видишь, сестрёнка тоже так сказала. Поэтому я тебе его отдаю. Держи.

— Спасибо, братик! И сестрёнка тоже!

— Не за что. Только хорошо о нём заботься, ладно? Обещай сестрёнке.

— Да!

— Огромное вам спасибо.

— Всё в порядке.

Пока мать и дочь осыпали их благодарностями и уходили, Хиёри тихо спросила:

— Ты правда уверен, что всё нормально?

В тот миг он действительно колебался. Ему стоило бы просто проигнорировать плачущего ребёнка и забрать игрушку себе — точнее, для Аи. Ведь, вспоминая о ней, которая всегда ставила других выше себя, он должен был бы выбрать именно это.

Но почему-то ему казалось, что Ая не смогла бы по-настоящему порадоваться вещи, полученной ценой слёз маленькой девочки, на которых он просто закрыл глаза.

— Всё хорошо. Раз та девочка улыбается, значит, и так правильно.

— Это было слишком круто... Но, знаешь, именно в таких вещах ты и правда очень добрый, Мицуки.

— Вот как. Тогда помоги выбрать другого.

И в итоге он выбрал игрушку с чёрной шерстью — полную противоположность белому.

Та, прежняя, была скорее из милых-милых, а этот кот с его чуть важным, достойным выражением морды казался скорее красивым и серьёзным, чем просто милым. Поэтому Мицуки до последнего боялся, что Ае такое может не понравиться.

— ...Нет, он очень-очень милый.

Выходит, он всё-таки угадал с её вкусом, и от этого Мицуки искренне выдохнул с облегчением.

И в ту же секунду пожалел об этом.

Ая так бережно прижимала игрушку к себе, словно это был её ребёнок.

В этом образе было столько мягкости, нежности, какой-то материнской заботы. А её наивная, чуть детская улыбка на фоне этой красоты и милоты была такой убийственной, что он на мгновение даже забыл дышать.

Даже безо всякой влюблённости одно лишь осознание того, что именно он — и никто другой — стал причиной этого выражения на лице девушки, которую все зовут Святой, заставило сердце стучать вопреки его воле.

Хотя он и сам отлично понимал, насколько отстранённый у него характер, одного её вида хватило, чтобы его бросило в жар. Он приложил тыльную сторону ладони к щеке — она была горячее обычного, — и поспешно поднял взгляд к потолку.

«Чёрт. Не надо было смотреть. И ты тоже — не показывай мне такое лицо...»

Сколько бы он ни ворчал мысленно, остановить её, когда она, счастливая, прятала половину лица в плюшевом коте, он не смог.

Этот детский жест тоже был невероятно милым, и он с огромным трудом проглотил странный звук, едва не сорвавшийся с губ.

— ...Я рад, что тебе, похоже, понравилось.

С трудом выдавив только это, Ая подняла голову и тут же надела на лицо маску меланхолии, будто пряча радость.

— Я буду его беречь. ...Но разве я вправе получить такое, если на самом деле ничего не сделала?

— Неправда.

— Нет, правда. В конце концов именно ты заботился о нём, Цукисиро-кун, а новых хозяев нашли твои друзья. Я не сделала ничего.

— Это ты нашла Удона — брошенного и напуганного. И это благодаря тому, что ты так упрямо не хотела уходить оттуда, он сейчас живёт в новом доме. Всё случилось благодаря тебе.

— Но...

— Хватит.

Не в силах больше смотреть на то, как она колеблется, Мицуки наконец исчерпал своё терпение.

— Я же уже сказал. Благодаря тебе Удон сейчас живёт счастливо. И сколько бы ты ни переживала и ни мучилась, ты уже ничего не сможешь изменить. Так что хватит. Не изводи себя.

Он выпалил всё это разом, почти как отчитывая её, а потом только перевёл дыхание.

Похоже, решив, что её сейчас ругают, Ая вся сжалась и поникла плечами.

Лицо у неё потемнело, как у ребёнка, вот-вот готового расплакаться.

— Но если ты всё равно собираешься переживать...

Она подняла на него взгляд.

Может, ожидала услышать что-то вроде: «Ты совсем безнадёжна»?

Её тело едва заметно подрагивало.

И тогда он сказал ей прямо:

— Я буду показывать тебе фотографии Удона столько раз, сколько захочешь. Если скажешь, что хочешь его увидеть, я договорюсь о встрече. Так что просто скажи. Не натягивай на себя улыбку. Если уж улыбаешься — улыбайся мило. Натянутая улыбка тебе совсем не идёт.

Это был его собственный, эгоистичный идеал. Но именно такой он хотел её видеть.

Чтобы самому не превратиться снова в того, кем когда-то уже был.

Раньше он во всё бросался с жаром. В учёбу, в спорт, в помощь людям.

Но ничего хорошего это ему не принесло — только усталость и боль.

Поэтому он отрезал от себя все лишние связи, вытравил ненужные эмоции и просто решил отдохнуть от жизни.

И сейчас он не хотел, чтобы всё это рухнуло. А для этого ему совсем не хотелось, чтобы она оставалась раненой.

Потому что — сам того не замечая — она стала занимать в его мыслях слишком много места. Настолько, что стоило ей быть не в порядке, и он сразу начинал искать, что бы для неё сделать.

— ...Как грубо. А раньше ты меня так хвалил.

— Я не хвалю тебя, когда ты не милая. Хочешь, чтобы хвалили — улыбайся, как раньше.

— ...Не то чтобы мне хотелось, чтобы меня хвалил именно ты.

Ая спрятала лицо в плюшевом коте, будто пытаясь скрыть навернувшиеся слёзы.

А потом украдкой посмотрела на него.

— ...Впервые кто-то дарит мне подарок вот так.

— Странно. Я думал, таким, как ты, подарки сыплются каждый день, даже если ты просто стоишь на месте.

— Ты вообще кем меня у себя в голове представляешь?..

— Милой-милой Чёрной Святой.

— Да я не Святая... И вообще, что это ещё за Чёрная Святая? Не придумывай мне новых странных прозвищ.

— Ты язвительная, хитрая святая — вот и Чёрная Святая. Ну и ещё потому, что у тебя очень красивые чёрные волосы.

Когда он с видом победителя довольно ухмыльнулся, она моргнула, а потом вдруг рассмеялась.

— Что это за самодовольное лицо, будто ты только что совершил гениальное открытие?

— А по-моему, тебе очень идёт. Как тебе?

— Мне правда нравится больше, чем просто «Святая»... но всё равно это грубо, между прочим.

Ая тихо посмеивалась, и по ней было видно, что ей по-настоящему весело.

— Ненавижу, — сказала она как обычно, но глаза у неё при этом смеясь щурились, и ему совсем не было неприятно.

Когда она отсмеялась, из её груди вырвался мягкий, тёплый выдох.

— Просто... я обычно не принимаю подарки от людей, даже если их мне дают. Это страшно.

— Значит, всё-таки тебе их дарят.

— Их неожиданно суют мне незнакомцы или люди, с которыми у меня нет ничего общего. Разве это не сплошной ужас? Тут вообще нечем хвастаться.

— Это и правда жутко. Их намерения слишком очевидны. Но от меня ты это всё же берёшь?

— А у тебя есть скрытые мотивы?

— Есть. Но совсем не те, о которых ты подумала.

— Тогда я приму с благодарностью. Ты не страшный, Цукисиро-кун. И потом, мне было бы жалко этого малыша, если бы его выбросили только потому, что я отказалась.

Сказав: «Раз так, ничего не поделаешь», — она снова уткнулась лицом в плюшевого кота и посмотрела на него снизу вверх.

Её расслабленное, совершенно возрастное, по-детски невинное выражение лица было убийственно милым, а этот невольный взгляд снизу вверх добивал окончательно.

Сердце так переполошилось, что он поспешно отдёрнул руку, которая сама собой потянулась погладить её по голове.

— ...Даже если сейчас скажешь вернуть, не отдам.

— Я и не собираюсь.

К счастью, неловкости в нём она, похоже, не заметила и просто крепко прижимала игрушку к себе, будто не собиралась отдавать её никому.

Но даже этого одного было достаточно, чтобы взгляд сам собой к ней прилипал. Красивые девушки — опасные создания.

Сказать в лоб: «Я залип, потому что ты слишком милая», — было бы слишком стыдно, да и в ответ он получил бы только подозрительный взгляд. Куда удобнее было позволить ей и дальше ошибаться, поэтому он пожал плечами и сухо заявил:

— Я же сказал. Это благодарность за всё, чем ты меня кормишь, и награда за то, что ты каждый день так усердно занимаешься.

— ...Кстати об этом. Откуда ты вообще знаешь, что я учусь?

— Я тоже бывал после школы в библиотеке с друзьями.

«Ну, с Акирой и Хиёри я был там всего один день...»

В остальные дни он просто видел, как подавленная Ая заходит в библиотеку, и почему-то, будто притягиваемый чем-то, тоже шёл туда и незаметно наблюдал за ней.

— Значит, в школе заниматься всё-таки не стоит. Я оставалась там только потому, что после истории с Удоном не могла сосредоточиться дома, но, кажется, это была ошибка — ты меня увидел.

— Почему? Я же тебе не мешал заниматься.

— Я не хочу, чтобы обо мне думали как о человеке, который нарочно старается. Ты, наверное, так не подумаешь, Цукисиро-кун, но есть люди, которые скажут, будто я просто показушничаю, демонстрируя, как усердно учусь. Так что впредь, что бы ни случилось, буду заниматься дома.

— Просто не обращай внимания на таких людей. У них сердца грязные. И поздравляю с первым местом.

Похоже, она совершенно не ожидала похвалы, потому застыла, как каменная.

Пока он пытался понять, что с ней, выражение её лица вдруг немного расслабилось — и у него в груди снова всё подпрыгнуло.

— ...Спасибо, Цукисиро-кун. Мне стало легче.

— ...Вот как. Тогда хорошо. Да.

«Больше я уже не выдержу».

После того как за сегодня он покраснел уже слишком много раз, смотреть в глаза Ае, мягко улыбающейся ему, стало попросту невозможно. Он ответил коротко и отвернулся.

Его сердце было ясным, как небо после дождя.

◇ ◇ ◇

Хм, — вздохнула Ая, опускаясь на кровать и глядя на плюшевого кота, которого только что получила от Мицуки.

У него были чуть острые глаза и благородная мордочка — совсем не из разряда нарочито милых, как он и сказал. Но для неё он был невероятно, безумно очаровательным.

Одного взгляда на него хватало, чтобы губы сами собой расползались в улыбке.

— И куда же тебя поставить?..

Она оглядела свою комнату.

Комната была пустой и какой-то одинокой. В отличие от других девушек её возраста, она не собирала и не выставляла у себя ни безделушки, ни мягкие игрушки, ни вещи, связанные с увлечениями. Только самое необходимое. Скучное, безликое пространство.

Она и представить себе не могла, что когда-нибудь получит от Мицуки такую прелестную игрушку, и теперь совсем не знала, что с ней делать.

«На стол? Рядом с кроватью? Где ты будешь смотреться лучше всего?»

Пока она, не сводя с него глаз, мучительно думала, вдруг заметила кое-что.

К задней части игрушки на нитке был прикреплён ярлычок с логотипом.

В игровых автоматах она никогда не бывала, так что не слишком разбиралась, но ей почему-то сразу показалось: этот логотип совсем не похож на то, что связано с залами автоматов. Она сняла ярлычок и поискала его в интернете.

— Э?..

С изумлением сорвавшийся голос прозвучал, когда на экране открылся сайт магазина.

Это оказался вовсе не игровой автомат, а специализированный магазин плюшевых игрушек, и в описании говорилось, что он очень популярен у девушек.

«Зачем ты соврал?»

Ей страшно захотелось тут же позвонить и спросить, но она остановила себя.

Почему-то ей казалось, что он солгал именно затем, чтобы суметь вручить это ей.

Он, видимо, всё-таки раскусил её — то, как она, даже стараясь скрывать, всё равно не могла перестать переживать за Удона, чья судьба была так похожа на её собственную.

Иногда он бывал до странности наблюдателен.

«Раздражает... Но и правда — в тот момент я немного приуныла, а он меня спас».

Вот почему она была так счастлива, когда получила игрушку и когда её похвалили.

— И всё же не обязательно было тащиться ради этого в такой магазин.

Стоило представить его среди сплошных покупательниц, в смущении выбирающего для неё именно эту вещь, как лицо у неё вспыхнуло жаром, а сама она едва не рассмеялась.

Наверняка он не хотел, чтобы она узнала. Поэтому она сделает вид, будто ничего не заметила.

— Всё-таки он очень странный человек.

Вообще-то она совсем не собиралась с ним связываться.

В тот день, когда он впервые въехал в соседнюю квартиру, она почувствовала родство с этим мальчиком, который был примерно её ровесником.

Но когда увидела, какая у него счастливая, любящая семья, испытала зависть — и заодно невзлюбила его.

Почему он такой не похожий на меня, хотя мы оба живём одни?

Поэтому она и выстроила между ними стену. А когда выяснилось, что они ещё и учатся в одной школе, она и вовсе решила по возможности избегать его так, чтобы им не пришлось общаться вообще никогда. Даже если он заговорит первым, она намеревалась просто проигнорировать.

Она прекрасно знала, что мальчики часто проявляют к ней интерес, и потому всегда была настороже, опасаясь, что он воспользуется соседством как предлогом, чтобы сблизиться с ней. Но, несмотря на полгода жизни бок о бок, ничего подобного от него не было. Когда они сталкивались в доме, он даже не смотрел ей в глаза. Наоборот — отворачивался и старательно избегал её. Наверное, именно поэтому она немного ослабила бдительность.

Когда ей стало плохо и она оступилась на лестнице, спасая её, он поранился.

Это было ужасно.

Сам факт того, что она оказалась с ним связана. И больше всего ей было невыносимо, что она доставила кому-то неприятности, хотя изо всех сил старалась жить так, чтобы никому не мешать, — настолько, что ей хотелось как следует себя за это отругать.

Как бы там ни было, за то, что он спас её, нужно было отблагодарить, и она попыталась дать ему деньги.

Думала, этого будет достаточно. Но он отказался их брать.

Она уже была готова к тому, что он потребует чего-нибудь непристойного, но в ответ услышала лишь просьбу оставить его в покое.

Он и правда был человеком, которого она совершенно не понимала.

Она даже допускала, что он просто хочет сделать её должницей, а потом потребовать что-то безумное.

— ...Хотя, по словам Цукисиро-кун, всё это было лишь моим самодовольным домыслом.

И всё же тогда, чтобы разорвать возникшую между ними связь, она настояла хотя бы на том, что будет ухаживать за его раной. А раз у него пострадала ведущая рука, она начала носить ему еду, пока та не заживёт.

Она думала, что если вмешается настолько, чтобы ему уже не на что было жаловаться и нечего больше требовать, на этом всё и закончится...

— Но почему-то в итоге я сама и стала с ним разговаривать.

Хотя она уже понимала, что почти все её опасения на его счёт были напрасны, тревога всё равно до конца не исчезала.

— Я... то есть он ведь тогда внезапно... сказал, что я ему н-нравлюсь... Н-но ведь? Это же я просто сама всё не так поняла, да?! ...Но почему меня вообще так смутило слово, которое я уже тысячу раз слышала?.. Не понимаю.

Наверное, именно поэтому она и заговорила с ним — ради самой себя. Ну и потому, что его питание было настолько ужасным, что она просто не смогла смотреть на это спокойно. Видимо, именно так она и дотянула своё участие до сегодняшнего дня.

— ...Нет, это потому, что речь о Цукисиро-кун. Наверное...

Когда однажды он, косвенно, предложил ей стать друзьями, она почувствовала себя преданной.

Ей казалось, что он не смотрит на неё так. А в итоге что же — тоже хотел просто подобраться поближе?

Ей были неприятны мужчины, да и вообще впервые в жизни кто-то искренне предложил ей дружбу. Она просто не знала, как реагировать, ведь до этого к ней обычно приближались люди, пытавшиеся незаметно втянуться в её жизнь с какими-то своими целями.

Вот почему она снова подняла ту стену, которую однажды чуть приоткрыла, и отдалилась от него.

А потом это задело уже и его, и между ними возникла трещина.

Всё ведь, казалось бы, просто вернулось к тому, как было раньше. Но в груди у неё осталось какое-то странное, неуютное чувство.

И всё же, если бы всё оборвалось именно так, это стало бы лишь ещё одним доказательством того, что она не способна на столь сложную вещь, как отношения с людьми.

— И всё же Цукисиро-кун пришёл ко мне... даже ценой самого себя.

Было бы естественно, если бы ему надоела такая девушка, как она, и он не захотел бы с ней сближаться, но он всё равно приходил.

— Я была ра... н-нет, он просто очень добрый, вот и всё. Хотя вечно раздражает.

А потом — сегодня. Впервые в жизни её по-настоящему отчитали и при этом подарили подарок.

— ...Он первый человек, который ругал меня, глядя прямо в глаза.

До сих пор её ругали просто за то, что она существовала. Детство у неё было сплошной несправедливостью.

Поэтому, когда он повысил голос, ей стало страшно — слишком ясно всё это вспомнилось.

Но он смотрел ей прямо в глаза, а в мягком голосе звучала искренняя забота о ней, и уже через какое-то время страх исчез. В конце концов это и вовсе перестало ощущаться как ругань или гнев.

— Стоп. Я вообще-то думала, куда поставить этого малыша, а почему всё время думаю о Цукисиро-кун? Из-за тебя не могу решить. Не мешай. Ненавижу.

Она махнула рукой, словно пыталась прогнать его навязчивый образ.

Но стоило перевести взгляд на игрушку, как тут же перед глазами снова возникал он — вечно говорящий раздражающие вещи, но человек, которого она при всём желании так и не смогла возненавидеть.

— Наверное, это потому, что у этого малыша глаза немного похожи на глаза Цукисиро-кун. Вот почему он такой навязчивый.

Решив, что дело наверняка именно в этом, и понимая, что дальше думать бессмысленно, она в конце концов легла в постель, взяв игрушку в объятия.

И когда она улеглась с ней рядом, оказалось, что хотя у неё не было живого тепла, всё равно она ощущалась гораздо теплее, чем пустота рядом.

— ...Спокойной ночи.

Так, согретая мягким уютом, она и уснула — с едва заметным серпиком улыбки на губах.