Святая и разлука

Ая с момента начала весенних каникул уже три дня сидела дома без особых дел.

— А-я-я-я~ пойдём гулять~

Звонок в домофон. Стоило ей посмотреть на экран, как там показалась Хиёри, стоявшая слишком близко, так что её голову буквально обрезало по шею. Похоже, она пришла позвать её куда-нибудь выбраться.

Планов на сегодня у Аи, по сути, не было. Вернее, с тех пор как Мицуки уехал к родителям, у неё вообще не осталось ни назначенных встреч, ни поводов с кем-то видеться. Максимум сходить в супермаркет за продуктами. Свободного времени стало слишком много.

И всё же она немного колебалась. Дело было не в Хиёри. Иногда Ая по-прежнему не поспевала за её слишком уж бодрой энергией, но за время общения в школе уже понемногу привыкла.

Нет, причина была в ней самой. Ей всё ещё было немного страшно идти гулять без Мицуки. В школе, пока вокруг полно людей, ничего не случится. Но если выйти куда-то ещё, заранее ведь не узнаешь, куда тебя потащат и кто там окажется. Как когда-то раньше, там вполне могли быть незнакомые люди.

От одной этой мысли ей стало не по себе.

Но я ведь хочу подружиться и с Сибатой-сан тоже.

Ответив через домофон: «Подождите немного», Ая вышла из квартиры.

— Аяя! Давно не виделись!

— Мы не виделись всего три дня.

— Ну и холодная же ты.

Неужели она сказала что-то странное? Хиёри, ждавшая её у входа в дом, надула щёки, и Ая попыталась понять, в чём дело. Но так и не смогла. По ощущениям это было примерно как увидеться после обычных трёх выходных.

— Ты сказала «пойдём гулять», но куда именно?

— К Сидзуку домой. Я с ней договорилась.

— А мне правда можно? У меня ведь с ней ничего не было назначено.

— Я уже сказала Сидзуку, так что всё нормально. Она тоже ждёт тебя.

— Тогда, наверное, по дороге надо купить чего-нибудь к чаю. Она обрадуется торту?

— Какая ты вежливая~ Да хватит и чего-нибудь простого.

— Тогда вам, Сибата-сан, ничего не достанется.

— Но ведь когда говорят «чего-нибудь к чаю», сразу представляется торт, разве нет?!

— Какой резкий разворот...

— Н-не смотри на меня так!

Ая уставилась на неё холодным взглядом, словно собиралась прожечь дыру.

— ...Да, виновата. Я жадная, прожорливая и эгоистичная женщина.

— Пф.

Когда Хиёри низко склонила голову и призналась во всём, у Аи невольно сорвался смешок, а Хиёри, скрестив руки, обиженно отвернулась.

— Настоящая Аяя совсем не похожа на Святую.

— Это просто так меня называют. Когда я только поступила, я была всего лишь человеком, который хотел тихо сидеть в углу класса и никому не мешать, так что не жди от меня какой-то вашей идеальной Святой.

— С таким лицом не выделяться вообще невозможно. Уже через неделю все мальчишки только о тебе и говорили. Мол, у нас появилась невероятно милая девочка.

— Я, конечно, понимаю, что внешность у меня достаточно правильная... но когда на тебя смотрят как на красивую куклу на витрине, приятного мало.

— Какая уверенность.

— Мне это ещё до старшей школы много раз говорили. Только хороших воспоминаний с этим не связано.

Парни приставали, хотя ей этого не хотелось, а девочки либо объявляли её врагом, потому что она им казалась заносчивой, либо пытались использовать. От воспоминаний о средней школе до сих пор оставалась горечь.

— Аяя времён средней школы~ Наверняка тоже была милашкой.

— Внутри я тогда была такой же, как сейчас. Нет, даже хуже.

Внезапно выгнанная из дома, оставленная жить одной в квартире, не понимающая, как вообще теперь выживать. Конечно, у неё были условия, в которых хотя бы не приходилось беспокоиться о куске хлеба, и рядом был нанятый человек, который заботился о быте. Но даже при всём этом ночей, когда она в одиночестве плакала от страха и тоски, было не счесть.

Она так хорошо скрывала это от окружающих, что никто ничего не замечал, но внутри у неё тогда был полный хаос. Да и сейчас, хотя она уже понимала, что ничего не изменишь, временами всё равно думала: почему именно я? Наверное, именно поэтому Мицуки когда-то увидел её насквозь и начал называть Чёрной Святой.

И всё же благодаря ему, ставшему ей другом и оставшемуся рядом, ей теперь было куда легче, чем тогда.

— Каждый раз, когда я видела кого-то счастливого, я злилась на всех подряд и хотела наброситься.

— Ого. Да ты прямо настоящий злодей.

Ая в изумлении уставилась на Хиёри, которая, наоборот, весело засмеялась.

— ...Разве это не ужасно?

— Не ужасно. Зная тебя, Аяя, уверена, ты никого и пальцем не тронула.

— Это правда, но...

— Ты ведь просто завидовала, да? Тем, кто выглядел счастливыми. Ну и что? Даже мило, когда смотришь на них и кусаешь губу.

— Я не кусала губу... хотя пару раз кулак и правда сжимала.

— Аха-ха-ха. Совсем тебе не идёт, Аяя.

Она думала, что Хиёри скривится или отшатнётся, но та слушала её с улыбкой. И это была не беззаботность и не насмешка. Скорее, уважительное внимание.

— Значит, теперь тебе самой надо стать счастливой, Аяя. Такой счастливой, чтобы другие смотрели и думали: «Вот ведь как она счастлива». Давай мы с тобой ещё много раз будем гулять вместе.

При виде Хиёри, которая бодро показала большой палец и ткнула им в себя, хотя поза ей совсем не шла, на губах Аи сама собой расцвела улыбка.

— Ч-что это за поза такая?

— Думала, так ты засмеёшься. Когда ты со мной, я не дам тебе ходить с опущенной головой.

— П-перестань смотреть так решительно.

Она уже не могла перестать смеяться над Хиёри, которая широко улыбалась во весь рот. И правда, рядом с ней было весело. Когда не успеваешь за её темпом, она просто тащит тебя вперёд, и в итоге ты сама начинаешь улыбаться.

— Когда я рядом с вами, Сибата-сан, у меня будто силы прибавляются.

— Правда!? Я тебя люблю, Аяя~

— Не вешайтесь на меня. Так идти неудобно.

Хиёри, обхватившая её руками, так и повела Аю дальше к дому Сидзуку.

По дороге они зашли в кондитерскую и купили торт, а дом, к которому пришли, оказался обычным двухэтажным. На балконе сушилось бельё. Хиёри нажала на звонок, и Сидзуку почти сразу вышла им открыть.

— Ура-ура-ура! Добро пожаловать! Хиёри. Аяччи.

— Если это «ура-ура-ура» наоборот прочитать, получится почти «Ая-Ая-Ая».

— Точно. Так я что, гений, раз неосознанно скандировала имя Аяччи...?

— И как это делает вас гением?

— Во-о-от оно. Серьёзный ответ Аяччи. Всё по делу.

Ая лишь спросила то, что ей и правда было любопытно, но для Сидзуку это, видимо, уже считалось «ответочкой». Она и сама понимала, что её представления о норме немного расходятся с представлениями Хиёри и Сидзуку, и боялась, что её занудство может раздражать, но Сидзуку, похоже, было только веселее.

— Проходите.

— Извиняемся за беспокойство~

Хиёри вошла с такой естественностью, будто бывала здесь уже сто раз. Наверняка так и было.

— И ты тоже, Аяччи.

Обернувшаяся Сидзуку поманила её рукой. Но перед этим Ае нужно было кое-что сказать.

— Эм!

Из-за волнения голос прозвучал куда громче обычного, и Хиёри с Сидзуку удивлённо обернулись.

Мицуки она ведь сама заставила произнести слово «друг». Но теперь хотела сказать его уже сама. Потому что хотела подружиться с ними обеими. Конечно, было ужасно неловко так вдруг заорать, но теперь отступать было нельзя.

— Сибата-сан, Ясухара-сан... нет. Хиёри-сан, Сидзуку-сан. Пожалуйста, станьте моими подругами.

Она склонила голову и попросила. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось, будто оно сейчас выпрыгнет. Что, если они откажут? Ладони вспотели, в горле пересохло.

Никого она раньше так не просила. Да и вообще прежде никогда не хотела ни с кем дружить. Поэтому понятия не имела, как правильно это говорить, чтобы тебя и правда приняли как друга. Им не покажется это обузой? Не решат ли они, что она делает из этого слишком серьёзное событие? Молчание, пока она ждала ответа, было страшнее всего.

— Аяя.

— Аяччи.

На её плечи одновременно легли две руки, и она вздрогнула. Очень медленно подняв голову, Ая увидела, что обе смотрят на неё так, будто увидели нечто невероятное.

— Ты чего это вдруг такое говоришь?

— Да-да, Хиёри права. Мы же и так уже подруги.

— ...П-правда?

— Конечно правда. Ты что, Аяя, так не думала? Я в шоке.

— Я бы не приглашала тебя к себе домой, если бы мы не были подругами.

Ая в очередной раз убедилась, что ужасно плохо чувствует тонкости человеческих отношений. Так же было и с Мицуки. Она опять не заметила, что для них всё это уже давно решено и подтверждать пришлось вот так, напрямую.

— Хм. Думаю, за это нужна небольшая кара.

Хиёри приложила палец к подбородку и задумчиво объявила:

— Мне нравится. Давай разыграем Аяччи. Надо как следует вбить ей в голову, что мы подруги.

Сидзуку загорелась этой идеей, и в её золотистых глазах вспыхнул азарт.

— Я-я готова...!

Если она их задела, жаловаться уже не на что. Что бы они ни придумали, придётся принять. Но стоило ей затаить дыхание в ожидании, как Хиёри радостно хлопнула в ладоши, будто наконец решила.

— Наказание для Аяи будет... щекотка!

— Э? Так внезапно... ф-фуф.

Не успела она договорить, как Хиёри ткнула указательным пальцем ей в бок и стала быстро повторять это снова и снова.

— Поддерживаю!

— С-Сидзуку-сан тоже... а!

С другой стороны к делу подключилась и Сидзуку. Она прижала палец к противоположному боку Аи и, не отнимая, медленно повела вверх-вниз. Это уже было не просто щекотно. По спине пробежала дрожь, и изо рта сам собой вырвался какой-то странный звук.

— Значит, у Аяи щекотливый живот.

— Ты такая милая, когда извиваешься. Хочется тебя прямо съесть.

— П-пожалуйста, не говорите такого...

Она ещё могла бы вынести саму щекотку, но совершенно не выносила унижения. Уже одного того, что её трогают за тело, пусть и через одежду, было более чем достаточно. Хотелось, чтобы они просто остановились.

А пока она, стиснув зубы, терпела, Хиёри и Сидзуку всё шептали ей: «Мы же подруги». В их голосах не было ни капли давления, и от этого в груди у неё становилось тепло.

Похоже, вот так чувствуется счастье от того, что у тебя появились подруги.

Когда они наконец отпустили её и втроём вошли в дом, Ае предложили поиграть в комнате Сидзуку. Там были выставлены плюшевые игрушки, а у окна стояла клетка, и на жердочке внутри сидел белый какаду.

— Аяччи, это Широ. Поздоровайся.

— Здравствуйте, Широ.

— Коннитива.

— Он заговорил.

— Правильно? Он умница.

Когда Ая удивлённо выдохнула, Сидзуку с гордостью выпятила грудь. Рядом Хиёри как-то странно смотрела то на птицу, то на саму Аю.

— Аяя.

— Что?

— Я, кажется, только сейчас поняла, насколько у тебя огромная грудь.

— ...Ха?

Не успела Ая осознать, что вообще услышала, как Хиёри, сидевшая рядом, резко схватила её за грудь.

— Мягко! Обалдеть, так мягко!

— П-перестаньте вдруг делать такое...!

Хиёри сжимала её грудь ладонью, не переставая восхищённо трогать. Ая поспешно отбила её руку.

— Ах! Я так завидую. Она прямо идеальной формы!

— О боже. Хиёри, ты ужасна.

— Молчи, Сидзуку. Ты тоже завидуешь, я же вижу. У тебя в глазах написано.

— Ну... я бы соврала, если бы сказала, что нет.

— Тебе тоже нельзя.

Она мгновенно выставила руку в сторону потянувшейся Сидзуку, но та смотрела не на Аю, а на Хиёри.

— Хиёри. Раз уж начала, надо взять на себя ответственность.

— Да! Я возьму ответственность! Обязательно, Аяя!

— Я ничего такого не прошу. И вообще, о какой ответственности может идти речь? Это же просто моя грудь.

Зачем брать ответственность за грудь? Она совсем не понимала, как у них устроены мысли.

— Тогда давай потрогаем и в ответ.

— То есть вы хотите дать Аяччи потрогать нас, да?

— Вот именно. Раз уж мы без спроса тронули её, значит, теперь должны дать потрогать и нас. Разве не так?

— Ни за что. Мне не нужно такое разрешение.

На самом деле ей было немного любопытно. Рядом с собой у неё не было других девушек, так что сравнивать тоже было не с чем. Но говорить это вслух она, конечно, не собиралась.

— Вот как? А жаль. Я бы, например, хотела потрогать твою, Хиёри.

— Д-даже если ты так говоришь... ой, это неожиданно смущает.

Хиёри залилась краской, когда Сидзуку сказала это с невинной прямотой. Увидев их реакцию, Ая решила, что именно это ей и нужно.

— Тогда я тоже хочу потрогать.

— Что?

— Подождите. Это же я только что отражала атаку.

— Аяччи, нет. Я не это имела в виду.

Ая не понимала, почему Сидзуку говорит таким голосом, будто пытается её остановить. Почему смотрит на неё так, будто разочарована? И почему Хиёри смотрит на неё так завистливо? Причём особенно на грудь.

— Точно. Аяччи, может, тогда и Хиёри разыграем?

Пока Ая озадаченно склонила голову, Сидзуку тут же выдвинула новое предложение.

— Но она же уже раскаивается.

— Именно ради друзей такое и можно делать. По крайней мере, я так считаю.

Какую дистанцию и какие поступки между друзьями можно считать нормальными, Ая всё ещё до конца не понимала. Но если Сидзуку говорит, что для них троих так можно, значит, наверное, так и есть.

— В-в таком случае.

— О, ты согласна? Отлично. Тогда вперёд!

— П-погодите, вы двое... Я же сказала, что раскаиваюсь! Правда раскаиваюсь!

Они поймали Хиёри, которая попыталась убежать, и отомстили ей. Ая ещё немного сдерживалась и не могла разойтись в полную силу, но всё равно без конца тыкала указательным пальцем ей в бок. Смотреть, как Хиёри, визжа пронзительным голосом, страдает, оказалось очень весело.

Той ночью, уже лежа в постели и бездумно вертя в руках телефон, Ая вдруг получила звонок от Мицуки. С тех пор как они виделись в последний раз, прошло три дня. Она рефлекторно села. Хотя звонок уже поступил, она зачем-то поправила чёлку и только потом поняла, что смысла в этом никакого.

С чувством, будто её сейчас отругают за то, что она слишком долго не берёт трубку, Ая приложила телефон к уху.

— Алло?

— А, это Цукисиро. Я попал на телефон Ичиносэ-сан?

— Именно... но что это вообще за странный обмен репликами?

— Мы давно не разговаривали, вот я и подумал, что ты, может, уже забыла обо мне, Ая.

— Прошло всего три дня.

И тут в голове Аи внезапно вспыхнул вопрос.

Три дня ведь прошло и для Хиёри-сан с Сидзуку-сан тоже. Почему же с Мицуки-куном мне кажется, будто прошло гораздо больше времени?

Странно. Если уж совсем точно, с тех пор как она провожала его, не прошло и трёх полных дней. Иными словами, она видела его позже, чем Хиёри и Сидзуку. И всё же с ним это ощущалось как настоящая разлука.

— Только не говори, что и правда забыла.

— Как я могла забыть? Вы слишком уж навязчивый, Мицуки-кун.

— Навязчивый?

— Как карри, в который положили слишком много ру, и он стал густой-густой, почти липкий.

— Что за длинное и странное сравнение?

— Я вообще-то старалась его придумать. Какой вы злой.

— Старалась придумать... прости.

— Вы надо мной смеётесь.

— Нет же.

Это была явная ложь. По голосу и так было слышно, что он уже улыбается. А на лице наверняка у него сейчас то самое ехидное, раздражающее выражение, которое появляется, когда он её дразнит. Она и без того это знала.

Но всё равно мне стало легче.

Она немного боялась, что теперь, когда они стали друзьями, он начнёт вести себя как-то слишком уж осторожно и его отношение изменится. Но, похоже, этого не случилось. Она убедилась, что всё останется как раньше, а значит, пока можно было это ему простить.

— Так что, вам что-то нужно?

— А? Э-э... нужно ли мне что-то?

Голос Мицуки вдруг стал неуверенным, и он как-то смущённо замычал. Ая удивлённо ждала, но он всё не продолжал.

— Это настолько трудно сказать?

— Да нет... просто мне ничего не нужно.

— Не надо так церемониться.

В тот день он так долго её выслушивал. Если дело в этом, она и сама была готова выслушать его сколько угодно.

— Нет, правда не нужно.

— Тогда зачем вы позвонили?

— ...Наверное, просто захотел услышать твой голос. Или подумал, чем ты сейчас занимаешься.

— !

С тех пор как Мицуки уехал к родителям в первый же день весенних каникул, Ая всё время думала о том же самом. В тот вечер, когда она его проводила, ей уже хотелось услышать его голос, а вчера в какой-то случайный момент вдруг пришла мысль: интересно, что он сейчас делает?

Но позвонить первой означало бы будто признаться, что без него ей одиноко. Поэтому она не могла. Лишь бессмысленно включала и выключала телефон.

И вот мелькнула мысль, что, может быть, он чувствовал нечто похожее. От того, что только она одна переживала не это, в груди разлилось такое сильное счастье, что на лице сама собой расползлась глупая улыбка.

— ...Разве вам нельзя звонить, если нет причины?

Да что вы спрашиваете таким тревожным тоном? Конечно, можно!

— Н-ну... раз уж вы так настаиваете, я, пожалуй, позволю вам послушать мои истории. У меня, между прочим, полно всего, о чём я хочу вам рассказать, Мицуки-кун.

— Угу. Расскажи всё. И не спеша.

Ая рассказала ему о сегодняшнем дне. О том, что подружилась с Хиёри и Сидзуку. О том, как счастлива была снова поиграть с Удоном. О том, как весело они втроём болтали до самого вечера. И на всё это Мицуки откликался оживлённым голосом, поддакивал и внимательно слушал.

Снова это странное чувство. До сегодняшнего дня всё было ужасно скучно. Конечно, дома одной она оставалась уже бесчисленное количество раз, но время почему-то тянулось медленнее обычного, а занять себя было нечем. Она даже не понимала, как вообще раньше жила вот так.

Но сегодня всё было совершенно иначе. Днём она гуляла с Хиёри и Сидзуку. Ночью разговаривала по телефону с Мицуки. Было весело. Очень весело. И вот сейчас, кажется, веселее всего.

Время с Хиёри и Сидзуку тоже было приятным. Но сейчас счастье почему-то было ещё сильнее.

Что это вообще такое? Стоило не видеть его всего несколько дней, и ей уже становилось скучно. А после разговора меньше чем на час она была так счастлива. Неужели это и есть то изменение, которое приходит вместе с дружбой?

Тогда почему время с Хиёри-сан и Сидзуку-сан, которое дольше, совсем не похоже на время с Мицуки-куном?

Она настолько ушла в свои мысли, что разговор оборвался сам собой.

— Алло, Ая?

— А... простите. Я просто задумалась.

— Да ничего. Тебя в сон клонит?

— Нет, не в этом дело... Кстати, а чем вы там дома занимаетесь, Мицуки-кун?

— Да так, по магазинам с мамой хожу. И ещё сегодня Хиёри прислала сообщение, что вы трое вместе гуляете, так что мы немножко переписывались.

— Уже отправила... вот ведь быстрая.

Они сделали целую кучу снимков. Когда Ая сказала, что не хочет, чтобы их выкладывали в соцсети, Хиёри и Сидзуку радостно согласились. Но Хиёри предложила отправить фотографии Мицуки. Какой в этом смысл, Ая так и не поняла. А когда спросила зачем, даже Сидзуку с удивительной горячностью заявила, что он точно обрадуется. Ая до сих пор не была уверена, правда ли это.

— Эм... а насчёт фотографий. Что вы подумали?

— Ты там такая счастливая, когда играешь с Удоном. Очень милая. Прямо бесценная. Хочется вечно за тобой наблюдать.

Раз уж сама спросила, ей, конечно, было любопытно узнать его мнение. Но услышанный ответ оказался совсем не тем, к чему она была готова, и Ая рефлекторно схватилась за грудь. Ей не впервой было слышать, что она милая. Но от него она так и не могла к этому привыкнуть. Лицо сразу запылало.

— Я-Я уже хочу спать, так что пойду. Спокойной ночи.

— А? Подож—

Она сбросила звонок и рухнула на кровать. Уткнулась лицом в подушку и, совсем не в своём стиле, забарахтала ногами.

— ...Дурак вы, Мицуки-кун. Совсем не думаете, как я себя после этого чувствую.

Она всегда следила за своей внешностью не ради чужой похвалы, а чтобы её не называли назойливой и не смотрели как на бельмо на глазу. И всё же, хотя она вовсе не стремилась к комплиментам, услышать от него «милая» оказалось невыносимо приятно.

— ...Почему, когда Мицуки-кун говорит, что я милая, у меня так сильно колотится сердце?

Она и сама понимала, что думает о каких-то странных вещах, и от этого становилось ещё более стыдно. Подняв лицо с подушки, чтобы хоть немного остудить жар, Ая принялась обмахиваться ладонями. И тут телефон издал звук уведомления.

Кто это мог быть? Когда она провожала Мицуки к родителям, они с Юхи обменялись контактами, решив, что так будет удобнее. Кажется, Юхи даже сказала, что Ая сможет сразу пожаловаться ей, если её сын вдруг выкинет что-нибудь неприятное. Это обнадёживало. Сегодня же она обменялась контактами ещё и с Хиёри и Сидзуку, потому что ей захотелось разговаривать с ними и дома. И от этого она тоже была счастлива, ведь им можно доверять и не бояться, что её номер куда-то утечёт.

Людей, от кого могли прийти сообщения, стало больше. Но раз она только что говорила с Мицуки, больше всего ей хотелось верить, что это он. С лёгким волнением она посмотрела на экран.

В тот же миг все её сердце, и трепет, и возбуждение исчезли, будто время внезапно остановилось.

На экране высветилось имя её отца.

---

Накануне Хиёри прислала ему фотографию Аи, играющей с Удоном, и какую-то совершенно непонятную подпись: «Эй-эй, Мицуки-кун! Смотришь? Сейчас мы будем веселиться с Аяей!» Мицуки снова посмотрел на снимок и невольно улыбнулся.

Ая, мягко поглаживающая сидящего у неё на коленях Удона и счастливо улыбающаяся, была милой. Очень милой. С тех пор как фото пришло, он пересматривал его уже бесчисленное количество раз, и каждый раз от умиления у него вырывался вздох.

— ...А. Если Ая об этом узнает, точно сочтёт меня жутким. Это же отвратительно, раз за разом смотреть на фото своей подруги.

Никогда раньше он не интересовался девушкой настолько сильно. С утра ему хотелось её увидеть, ночью хотелось услышать её голос. С тех пор как он вернулся в родительский дом, было именно так. Наверное, всё потому, что всего несколько дней он не мог с ней видеться, но это всё равно казалось ненормальным. Вчера он вообще не выдержал и сам ей позвонил.

— Пусть и короче обычного, но всё равно было так весело.

Даже просто слушать её голос, не видя лица, было счастливо и приятно. Но ему всё равно хотелось слышать его, глядя прямо на неё.

— Я становлюсь всё жаднее и жаднее...

В родном городе у него не было друзей, а кроме походов по магазинам с Юхи делать было особенно нечего. Из-за этого свободного времени оказалось слишком много. Может, поэтому он и думал об Ае без остановки? В голову лезли совсем пустяковые вопросы: что она сейчас делает? что ела на ужин?

— ...Интересно, мне нравится Ая?

Часто говорят, что первая любовь случается ещё в детстве, например к учительнице или учителю противоположного пола, но к нему это совсем не относилось. Классный руководитель у него был того же пола, и ничего романтического он к нему не испытывал. Да он даже лица того учителя толком не помнил.

В начальной школе он, кажется, был популярен у девочек. На День святого Валентина ему дарили много шоколада, к нему часто подходили. Но ни к кому особых чувств у него не было. В средней школе и это сошло на нет, а когда одноклассники начали всерьёз интересоваться романтикой и постоянно о ней болтать, он так и не проникся и в разговоры не лез.

Поэтому он не понимал, можно ли то чувство, которое он испытывает к Ае, назвать любовью.

Конечно, как человек она ему нравилась. Как подруга он её очень ценил. Но если спросить, хочет ли он стать её парнем, он не знал, что ответить. Когда Акира спрашивал его, нравится ли ему Ая, Мицуки так и не смог дать внятного ответа.

Она милая. Добрая. С ней весело, и рядом с ней спокойно. И если бы она стала его девушкой, он бы счёл это огромной честью.

— ...Наверное, да. Наверное, она мне нравится.

Раз он сам об этом всерьёз думает, наверное, это и есть правда. Ни о Хиёри, ни о Сидзуку, ни о какой-либо другой девушке он никогда не думал подобным образом. Другого объяснения просто не находилось.

— Понятно... Значит, мне нравится Ая.

Стоило признать это и произнести вслух, как его накрыло диким смущением, хотя в комнате он был один. Всё тело будто потеряло покой. Даже сердце горело так сильно, что начинало болеть.

— Интересно, что бы она подумала, если бы я сказал ей... Может, мы бы смогли... встречаться.

От одной этой мысли он схватился за голову. Если бы сейчас в комнату вошла Юхи, она наверняка решила бы, что у сына поехала крыша. И всё же он не мог усидеть на месте и принялся ходить туда-сюда.

— Нет, невозможно. Я не смогу ей сказать. Точно не смогу.

Они ведь только-только стали друзьями. Он и сам давно уже об этом задумывался, но с тех пор как она произнесла это вслух, прошло всего несколько дней. Если мальчик, с которым она лишь недавно подружилась, вдруг признается ей, не станет ли это для неё просто обузой? Очень даже может. Все признания, которые были до этого, Ая отвергала.

— Если есть шанс, что после этого я даже другом ей быть не смогу, лучше ничего не говорить.

Он не станет жадничать. Есть её домашнюю еду, вести с ней обычные разговоры и смеяться вместе. Иногда куда-то ходить. Глядя на Акиру и Хиёри, он понимал, что быть больше, чем друзьями, наверное, куда счастливее. Но для него и того счастья, что было сейчас, уже хватало. То, как он радовался, когда она назвала его другом, когда впервые сказала его имя, было слишком сильно.

— Если я могу потерять даже это счастье... тогда мне достаточно того, что есть сейчас. Я просто спрячу эти чувства.

До этого момента он завис где-то посередине, сам не понимая, нравится ли она ему по-настоящему. Но теперь всё стало ясно, а значит, можно подумать, как общаться с ней дальше и не наделать лишнего.

— Мицуки!

— Уже иду!

С первого этажа его позвала Юхи. До возвращения в квартиру оставалось ещё несколько дней.

— Хочу поскорее увидеть Аю...

Подумав, что ждать ещё слишком долго, он спустился к матери.

Глубоко вдохнув, Мицуки нажал на кнопку домофона у двери Аи.

— ...Э? М-Мицуки-кун?

— Да, это Мицуки-кун.

— П-подождите минутку.

Он послушно ждал, уже предвкушая встречу. Через несколько мгновений дверь открылась, и на пороге появилась Ая. Лицо у неё было таким удивлённым, словно само его появление здесь казалось чем-то невероятным.

— Ч-что случилось?

— Я вернулся.

— Вернулись...? Но ведь ещё даже десяти дней не прошло.

— Я спросил у мамы, можно ли вернуться пораньше, потому что мне стало скучно, и она сказала, что можно. Сказала, чтобы я лучше шёл веселиться с друзьями.

Юхи, зная, что в средней школе у него почти не было друзей, очень радовалась всякий раз, когда он упоминал Аю, Акиру, Хиёри или Сидзуку. Она действительно была счастлива, что теперь у него аж четыре друга.

Наверное, поэтому и отпустила его без возражений. Хотя внутри ей, должно быть, было одиноко. Когда он уезжал, она этого не показала, но всё же ей было грустно. От этого он чувствовал себя виноватым. Прежний Мицуки, который изо всех сил старался не расстраивать мать, наверняка бы его сейчас отругал. И всё же он был ей только благодарен за то, что она его отпустила, и решил остаток весенних каникул провести как можно лучше и ради неё тоже.

— Я сначала хотел увидеть именно тебя, поэтому и пришёл сюда... Ты была занята?

Наверное, из-за того, что он наконец признал свои чувства, видеть её после нескольких дней разлуки было для него особенно радостно. Хотя ни одежда, ни причёска у неё не изменились, она почему-то казалась ему ещё привлекательнее, чем обычно.

Но сама Ая выглядела чуть мрачной. Может, она не рада его видеть? Или ей неприятно, что он пришёл без предупреждения, не сказав, что вернётся раньше срока? От этого ему стало тревожно.

— Нет, не в этом дело... А, точно. Раз вы вернулись, значит, уже с сегодняшнего дня мы снова сможем ужинать вместе.

Неужели ему показалось? Ая так быстро вернулась к своему обычному тону, словно ничего и не было.

— Кстати, насчёт ужина. Я думал сегодня заказать что-нибудь на вынос. Неудобно просить тебя внезапно готовить сразу после моего возвращения.

— Я не против. Я хочу есть вместе с вами, Мицуки-кун.

Я что, самый счастливый парень на свете?

Одного сознания, что она думает именно так, хватило, чтобы его буквально распирало от счастья.

— Я тоже хочу есть вместе с тобой, Ая... Давай тогда закажем на вынос и поужинаем вдвоём.

— И мне тоже?

— Ага. Я рассказал отцу о тебе, и он дал мне денег, чтобы я тебя угостил.

— О... правда не стоит. Мне неловко.

— Мама тоже сказала съесть что-нибудь вкусное, так что позволь мне угощать тебя без всяких стеснений. И вот это ещё она велела съесть вместе с тобой.

Он достал из сумки у ног контейнер с клубникой. Хорошая, дорогая клубника. Юхи вручила её ему со словами, что это надо непременно съесть вместе с Аей. И кроме этого, потом ещё должны были прийти по почте разные другие вещи.

— И-это правда можно...?

— Дома она всё время повторяла, как тебе благодарна, так что не переживай. Хотя, зная тебя, ты всё равно будешь переживать.

— Если вы это знали, надо было просто отказаться.

— А меня, наоборот, полностью устраивает возможность тебя угостить.

— Это уже какой-то семейный заговор.

Когда он ходил по магазинам с Юхи, та одна за другой выбирала подарки в знак благодарности для Аи и складывала их в корзину, а он не только не остановил её, но ещё и сам помогал выбирать. Конечно, говорить об этом Ае он не собирался. Наверняка надуется.

— Всё уже подготовлено, так что тебе остаётся только смириться.

— Гордиться тут нечем... хаа. Спасибо. Потом я ещё отдельно напишу Юхи-сан и поблагодарю.

— Какая ты прилежная.

— Когда что-то получаешь, благодарить вполне естественно. Разве вы не того же мнения?

— Тут не поспоришь. Но папа с мамой из тех людей, кто не придаёт этому особого значения, так что не надо из-за этого слишком напрягаться.

— Поняла. Постараюсь не делать из этого большое событие.

— Вот уж где точно не нужно стараться.

— Так всё-таки как? Ладно... тогда во сколько мне прийти?

— Дай подумать. Еду ведь не сразу привезут после заказа...

Они сверили время, удобное обоим, и договорились. После этого Мицуки решил сначала вернуться домой и разобрать вещи.

— Тогда до вечера.

— Я понимаю, что уже поздно спрашивать, но почему вы не вошли сразу, а просто позвонили?

Открыв свою дверь и вставив ключ, он вернулся за багажом, и тут Ая спросила это.

— Потому что хотел увидеть тебя как можно скорее.

— Я-ясно... Я тоже рада, что увидела вас раньше, чем ожидала...

Совсем не ожидая такого ответа, он чуть не выронил сумку, которую уже поднял. Щёки у Аи покраснели, взгляд беспокойно заметался в стороны. Это было так мило, что он непроизвольно уставился на неё, а она тут же спряталась за входную дверь. Видимо, смутилась.

И это тоже мило, подумал он, уже собираясь уходить, когда...

— С возвращением.

Спрятавшись за дверью, она только высунула лицо. От этих слов у него растроганно дрогнули губы.

— Я дома.

— Эта клубника такая сладкая. Настолько вкусная, что её даже немного жалко есть.

— Ого, и правда. Она сладкая даже без всего. Её и так достаточно.

— Такая сладость без сливок, сахара и сгущёнки — это уже какое-то чрезвычайное происшествие. Уровень сахара объявляет тревогу.

После того как они доели заказанную пиццу, Мицуки помыл клубнику, которую заранее охладил, и подал её Ае на десерт. Она не ела ягоды целиком, а откусывала понемногу, по половинке. В этом была вся Ая. Жуя, она прижимала ладонь к щеке и восторженно нахваливала вкус. Будто удерживала щёку, чтобы та не отвалилась от счастья. Это было так мило, что он едва не рассмеялся.

— Такую чудесную клубнику нечасто удаётся поесть, так что потом надо обязательно поблагодарить Юхи-сан.

— Уверен, если попросишь, она купит тебе хоть сколько угодно. Мне снова передать просьбу?

Юхи, похоже, действительно очень прониклась Аей. Даже после его возвращения домой она то и дело снова вспоминала о ней. «Вежливая, воспитанная, добрая, отлично готовит, да ещё и до невозможности милая», — вот как она описывала Аю. И, по мнению Мицуки, в этих словах всё было чистой правдой.

Он любил своих родителей, но прекрасно понимал, что сам вырос сыном необщительным и не слишком выразительным. А вот Юхи с людьми сходилась легко, поэтому Ая наверняка показалась ей настолько милой, что её так и хотелось баловать. И все эти подарки в благодарность наверняка были продиктованы не только признательностью, но и этим желанием тоже.

— Дорогие вещи и хороши именно тем, что их ешь редко.

— Ладно. Тогда и будем есть их редко.

— ...Именно редко, хорошо?

— Что-то ты подозрительная.

— Потому что это вы, Мицуки-кун. Вы можете начать покупать их слишком часто.

— ...Постараюсь не начать.

Ему ведь правда хотелось в знак ежедневной благодарности покупать ей всё, что она только захочет. Конечно, не за счёт родительских денег и только в тех пределах, которые не смутят её саму.

— Фуфу... это теперь такая вещь, ради которой надо стараться?

Ая весело ела клубнику. Но чем меньше ягод оставалось на тарелке, тем заметнее на её лице снова проступала тень. Даже во время пиццы улыбка у неё тоже несколько раз внезапно исчезала.

— ...Ая, что-то случилось?

— С чего вы так решили?

Её мрачное выражение держалось всего мгновение и тут же пропадало. Сейчас его уже не было. Поэтому Мицуки невольно подумал, неужели ей просто грустно от того, что клубники остаётся всё меньше. Если бы было так, он был бы только рад сразу отдать ей и свою порцию.

— Просто у тебя сегодня настроение как-то слишком часто меняется. С самого утра.

Печальное. Больное. Будто хочется убежать. Он и сам не мог подобрать точного слова, но это было именно такое тяжёлое, мрачное лицо. Днём ему казалось, что, может, он просто себя накручивает, но теперь видел это уже столько раз, что ошибиться было невозможно.

— Ничего не случилось... Хотя нет, вас таким не обманешь.

Он молча посмотрел на неё так, будто сразу раскусил эту попытку уйти от ответа, и Ая, словно сдаваясь, улыбнулась натянуто.

— Простите. Я заставила вас вытягивать это из меня.

— Ничего. Это не какая-то большая проблема. Просто на каникулах мне нужно один раз увидеться с отцом, и из-за этого я хожу в плохом настроении. Нехорошо, да? Я пыталась это скрыть, но у меня плохо получается.

— Тебе и не нужно это скрывать... Если тебе плохо, можно и выглядеть плохо. Ты не можешь отказаться?

— Невозможно. Как бы редко он ни появлялся, он всё равно мой родитель, и я всё ещё на его попечении. Я не могу отказаться.

— Понятно...

— К тому же в тот день, кажется, будет только отец, так что это ещё не самый худший вариант.

Она говорила, что это пустяки, но, значит, всё-таки ненавидела саму мысль об этой встрече. Иначе у неё не было бы такого лица. Но он ничего не мог сделать. Пусть они и друзья, он прекрасно понимал, что не имеет права влезать в чужие семейные дела. Он не может ни запретить ей идти, ни сказать её отцу, чтобы тот не виделся с дочерью. От собственного бессилия стало тоскливо.

Но если он сам сейчас скиснет, то только заставит её ещё больше переживать, поэтому хотя бы внешне постарался говорить как можно бодрее.

— Я уже говорил: если вдруг захочешь о чём-то поговорить, я выслушаю тебя сколько угодно.

— Это может занять очень долго, так что тогда вам придётся заранее запастись закусками, да?

Она ответила с улыбкой, как будто шутя, но по этой слишком натянутой улыбке Мицуки понял: на самом деле она этого не сделает.

Ещё совсем недавно он был счастлив уже от одной мысли, что она наконец начала на него опираться. Но стоило моменту по-настоящему наступить, и она опять всё пыталась утащить внутрь себя. Даже если ей больно, даже если тяжело, она всё равно будет скрывать это и разбираться одна. Такой уж она человек.

И чем же я тогда был так доволен? Тем, что мы стали друзьями? Тем, что она назвала меня по имени? Я не должен был успокаивать себя этим и решать, будто так всё и должно остаться.

Мысль о собственной трусости ударила его так сильно, что хотелось влепить себе самому кулаком.

Мне нужно право. Право быть рядом с ней и делать её счастливой, когда ей грустно. Когда ей больно. Когда ей одиноко. Право, чтобы она держала меня рядом с собой.

Даже если не как парня. Пусть как угодно. Лишь бы только можно было оставаться рядом.

Разве я не думал об этом всё это время? Я хочу сделать её счастливой. Тогда остаётся только одно. Сделать её счастливой.

— ...Не трусь, идиот.

Он уже всё решил. Какой бы формы это ни приняло, он станет тем человеком, которого она захочет видеть рядом с собой.

— Вы что-то сказали?

— Нет, ничего. Просто подумал, какие закуски тебе бы понравились. Может, эдамамэ?

— Это была шутка.

— Знаю.

— Хмф.

Наверное, решив, что он опять её дразнит, Ая надула щёки, но при этом выглядела уже чуть бодрее.

Если бы только можно, он бы хотел, чтобы она была счастлива всегда. А если силы вдруг покинут её, он хотел бы стать тем, кто вернёт ей улыбку.

— Ладно. Можешь доесть остатки клубники.

— Э? Но я ведь вовсе не выпрашивала.

— Всё нормально. Забирай всё.

— Что это с вами вдруг?.. Эй, тут же совсем чуть-чуть осталось.

Когда он подвинул к ней тарелку, она тут же недовольно указала на жалкие остатки ягод.

Но этого было достаточно. Пусть даже в такой мелочи, лишь бы только отвлечь её хоть немного.

— Раз уж сам предлагаете, тогда я съем, ладно?

— Угу.

Пока Ая с довольным видом уплетала последние ягоды, Мицуки под столом, так, чтобы она не заметила, сжал кулак и ещё раз закрепил свою решимость. Уже не просто «хочу сделать её счастливой».

Он обязательно сделает её счастливой.