Святая и День святого Валентина

— Слухи про Мидзукиччи уже совсем расползлись, да?

Готовясь к следующему уроку, Ая замерла, услышав слова Сидзуку.

— Ученики в этой школе и правда обожают слухи. Хотя сами ничего не знают.

По всей параллели сейчас ходил слух, будто на празднике Сэцубун Мицуки обошёлся с Аей грубо. Наверное, кто-то из тех, кто был на празднике, видел, что произошло уже после того, как они встретились с Акирой, Хиёри и Сидзуку. Хиёри с подругами всегда выделялись и притягивали к себе внимание, так что неудивительно, что люди заметили, как они втроём шумят вместе с детсадовцами.

А потом кто-то неверно понял увиденное и заявил, будто Мицуки душил Аю. С этого всё и началось, и теперь всё дошло до нынешнего состояния. Каникулы только закончились, а к ней с самого утра уже подходили и одноклассники, и ученики из других классов, обеспокоенно расспрашивая, всё ли с ней в порядке.

— Ты ведь каждый раз объясняешь, что это недоразумение, да, Аяччи?

— Разумеется. Цукисиро-кун не сделал ничего плохого. И всё же почему-то мне никто не верит.

— Ну, всё-таки это Мидзукиччи. Для тех, кто его толком не знает, такое недоразумение, наверное, неудивительно. Хотя на самом деле он добрый мальчик.

— Вот именно поэтому! Они ничего не знают о Цукисиро-куне, а всё равно позволяют себе говорить что попало!

Ударить девушку, да это худшее, что можно придумать. Я знала, что когда-нибудь он это выкинет. Он же страшный, да? Пусть ему ещё аукнется.

Отовсюду доносились слова, в которых осуждали Мицуки.

И всё же, когда Ая, беспокоясь за него, заглянула к нему, Мицуки спокойно спал, уронив голову на парту. Наверное, сказывалось то, что выходной у него был всего один день. Вчера вечером он ещё жаловался: «Хочу прогулять школу». Но неужели ему правда было всё равно, что за спиной о нём говорят такое?

— Это твоя настоящая натура, Аяччи? Обычно ты просто притворяешься?

— Мне кажется, любой бы разозлился, если бы о дорогом ему человеке говорили такое, хотя он ни в чём не виноват.

Если подумать, пострадавшим тут был именно Мицуки. Сама Ая тогда не знала, как вести себя с девочкой из детсада, и смогла лишь оставаться рядом. А Мицуки просто придумал способ, как помочь той влиться в компанию, и сам сыграл злодея. Если бы тогда Ая смогла сделать больше, Мицуки не оказался бы втянутым во всё это.

— ...Чего это ты ухмыляешься?

— Ничего. Просто подумала, что ты права, Аяччи.

Ая сожалела, что всё вышло по её вине, а Сидзуку смотрела на неё с улыбкой. Это выглядело жутковато, потому что ничего такого особенного Ая, как ей казалось, не сказала.

— Когда человеку, который тебе дорог, делают больно, это и правда злит. Человеку, который тебе дорог.

— Можно не повторять это столько раз? Такое чувство, будто я пытаюсь говорить круто. Стыдно.

— А-а, вот оно что.

— Да ничего там нет, — Ая склонила голову набок, не понимая, к чему ведёт Сидзуку.

— Кстати, мы с Мидзукиччи просто хорошие друзья. Ничего такого между нами нет.

— С чего вдруг ты заговорила об этом?

— Просто подумала, что лучше сразу сказать.

Даже услышав это, Ая не нашла, что ответить, и лишь нахмурилась.

Но если это не «что-то такое», тогда что же это за отношения? Они разговаривали так непринуждённо. И касались друг друга тоже слишком уж легко.

— С Мидзукиччи весело, но встречаться с ним я бы не стала.

— Даже несмотря на то, что ты приглашала его к себе домой?

— Ты и это знаешь? Просто Мидзукиччи купил игрушку для Удона, и я попросила его занести её.

— И всё равно ты впустила Цукисиро-куна к себе домой.

— А по-твоему, было бы вежливо попросить его принести игрушку, а потом сразу выставить за дверь, даже не дав посмотреть на Удона?

— Ну... вообще да, наверное...

— Не переживай, всё нормально. Мидзукиччи в основном только играл с Удоном и почти сразу ушёл. На меня он вообще почти не смотрел, совсем не интересовался.

Сидзуку, похоже, не лгала, и Ая вспомнила тот самый первый раз, когда сама пришла домой к Мицуки. Она ведь твёрдо решила не заходить запросто в дом к парню, но тогда зашла, потому что все мысли у неё были только о том, как обработать рану у него на запястье. И ещё потому, что от него не исходило ничего опасного.

Все те многочисленные признания, которые она получала раньше, сами собой сделали её осторожнее, но тогда она не чувствовала этого. Возможно, всё потому, что Мицуки, похоже, не проявлял интереса ни к Ае... ни, вернее, к Святой.

Если оглянуться назад, всё сходилось: попав к Сидзуку домой, Мицуки тоже почти не обратил внимания на милую Сидзуку. В конце концов, даже Ая, которая проводила с ним столько времени, ни разу не почувствовала, будто он собирается к ней приставать.

— Цукисиро-кун и тогда, когда защищал Удона, был с ним как наседка. Так что тебе не из-за чего расстраиваться.

— Что-то ты вдруг повеселела.

— В конечном счёте, это просто значит, что человечество не способно победить милоту котика.

— Гхах.

Ая думала, что, рассказав ей правду, скорее утешит, а получилось наоборот. Сидзуку схватилась за грудь, будто от боли. Из-за этого очертания её пышной груди стали ещё заметнее.

— Кстати, это не то чтобы я переживаю, но если у вас с Цукисиро-куном не такие отношения, то какие у вас тогда отношения, Ясухара-сан?

Отношения между Мицуки и Сидзуку. Если понять, что связывает этих двоих, тогда, возможно, Ая сумеет понять и собственные отношения с Мицуки. С её единственным во всём мире соседом.

И если существует что-то дальше этого, Ая хотела бы это узнать. Хотела узнать и попробовать общаться с Мицуки уже в этих новых отношениях.

— В каком смысле какие? Всё же очевидно. Мы с Мидзукиччи...

— Ичиносэ-сан, это правда, что какой-то парень по имени Цукисиро сделал с тобой что-то ужасное?

— Ты в порядке? Он тебя не ранил?

Как раз в тот момент, когда Сидзуку уже почти собиралась дать ей подсказку, подошли двое парней из её класса и перебили их.

Для этих двоих это был первый раз, но Ае уже до смерти надоел и этот вопрос, который ей задавали несчётное число раз, и то, что её снова прервали. Впрочем, раздражение она на лице не показала. Она должна была объяснить, что всё это недоразумение. Ради Мицуки.

— Что касается этого, то это было недоразумение. Мы просто выступали перед детсадовцами, а я сама добровольно ему подыграла. Так что никто меня не обижал.

— А... вот как?

— Да. Поэтому, если вы будете распространять странные слухи...

— Но это же Цукисиро, верно?

— А?

— Никогда не поймёшь, что у него на уме, вот он и жуткий.

— Ага, ага. Зная его, можно подумать, он и правда собирался душить Ичиносэ-сан.

— А может, он просто тайный извращенец, который хотел полапать Святую?

— Фу. Гадость.

Двое завелись, сами же раскрутили свои беспочвенные фантазии и от души расхохотались. Ая не понимала, что смешного в этих двоих с их вульгарным смехом. Её от них тошнило. Для Аи гораздо отвратительнее были перекошенные ухмылки этих парней, которые называли Мицуки мерзким.

— Как вы можете так говорить, когда вообще ничего не знаете о Мидзукиччи?

— Потому что это Цукисиро. Он жуткий как раз потому, что непонятно, что у него в голове.

— Ага-ага. Взять хотя бы то, как он на эстафете на спортивном фестивале шёл пешком. Совсем чокнутый.

— Разве было что-то такое?

— А, точно. Тебя же тогда не было, Ичиносэ-сан, так что ты не знаешь. На эстафете между классами он шёл пешком. Не знаю, из-за лени или почему, но причинить неприятности всему классу, знаешь ли, это уже перебор.

— Вот именно. Ему бы поучиться у Святой, которая даже после падения добежала до конца.

Ая этого не знала. Неужели именно из-за того случая Мицуки теперь так обсуждают?

— В любом случае тебе тоже стоит быть с ним осторожнее, Ичиносэ-сан. Мало ли что может сделать такой тихий, мрачный одиночка.

— Если что-то случится, скажи нам. Мы тебя защитим.

С какой это вообще позиции они всё это говорили?

— Спасибо за заботу. Но, как я уже много раз говорила, я не помню, чтобы Цукисиро-кун обращался со мной грубо, так что, думаю, прибегать к вашей помощи мне не придётся. Поэтому, пожалуйста, не волнуйтесь обо мне.

Удалось ли ей сейчас правильно улыбнуться по-святому? Ая и сама не знала, какое у неё сейчас лицо. Ей хотелось лишь одного: как можно быстрее убрать этих двоих с глаз.

— Прости. В этом есть и моя вина.

— А? Это ещё с чего? Ты что-то сделала?

Вечером Ая первым делом извинилась, придя к Мицуки домой.

Впрочем, Мицуки, сидевший на диване, лишь подозрительно посмотрел на неё. Похоже, всё, что произошло в школе, его совсем не волновало.

— В школе ведь всё стало как-то странно, да?

— А, это? Не то, о чём тебе стоит переживать, Ичиносэ, так что не переживай.

— Но я не могу. Получается, будто это я тебя втянула.

— Всё наоборот. Это я втянул тебя. Я даже рад, что в этот раз за спиной говорили не о тебе.

Мицуки, сцепив руки за головой, улыбнулся. Он снова ставил её на первое место, словно его собственные дела были неважны. У Аи защипало глаза.

— Тебя это не раздражает?

— Раздражает?

— Люди, которые разносят недоразумения. Люди, которые верят слухам. Люди, которые не верят, когда им объясняют правду. И... я тоже.

— А себя ты зачем туда приплетаешь?

— Потому что из-за меня у тебя уже не раз были неприятности. И раньше тоже.

— Эй, ты вообще понимаешь, сколько раз сама мне помогала, Ичиносэ? По сравнению с этим то, что случилось в школе, сущая ерунда.

— Но...

— Никаких «но». Да, эти люди, которые поднимают шум, меня раздражают, но я не считаю, что это твоя вина. И тебя раздражающей тоже не считаю.

— Даже если ты так говоришь...

— Я знаю. Знаю, что ты всё это время объясняла всем, что это недоразумение. А если они всё равно не верят, то остаётся только плюнуть и дать им болтать, что хотят. Мне было бы куда больнее, если бы ты сказала, что из-за этого больше не станешь со мной разговаривать.

— А?..

Щёки у него покраснели потому, что он дулся? Или потому, что злился? Перед лицом Мицуки, выражение которого можно было понять и так и эдак, Ая только ошеломлённо открыла рот.

В последнее время она и сама чувствовала, что слишком расслабилась. Они ведь решили не общаться снаружи. И всё же в детском саду она довольно много с ним общалась. Когда она была рядом с Мицуки, её бдительность слабела. С Мицуки было весело. Она выбрала удовольствие быть рядом с ним, и результат вышел именно таким.

Поэтому ей было грустно, но... чтобы больше не доставлять Мицуки неприятностей, Ая на мгновение всерьёз подумала, что им следует отдалиться. Если перестать общаться дома и снаружи, она больше не станет помехой, из-за которой страдают другие, как раньше. Но, похоже, это было невозможно.

— К тому же школьники тут все до одного идиоты, которые обожают сплетни. А я просто смотрю на них сверху и думаю: «Ну и дурак. Ну и идиот. Ну и болван».

— Это... весело?

— Очень даже. Особенно когда красавчик, которого облепили девчонки и который зовёт меня худшим на свете, с серьёзной миной несёт полную чушь. Жалкое зрелище.

— У тебя и правда своеобразный вкус.

— На удивление весело. В общем, тебе, Ичиносэ, может, и сложно это понять, но я по-своему даже наслаждаюсь, так что... слишком уж не переживай.

Если бы она и дальше так себя винила, Мицуки только сильнее бы мрачнел.

Поэтому пока Ая решила положиться на его доброту. В конце концов, ей самой тоже совсем не хотелось переставать с ним разговаривать.

— Поняла. Но я всё равно не перестану пытаться развеять это недоразумение.

— Ага, на это я и рассчитываю. Всё-таки лучше, когда можно жить спокойно. Пожалуйста.

— Положись на меня.

— Кстати, что у нас сегодня на ужин?

— Я думала приготовить оякодон.

— Курица! Уже предвкушаю...

Мицуки так радостно закачал плечами, что выглядел совсем по-детски, и у Аи невольно дрогнули губы в улыбке. Он и правда так любил курицу. Это было мило.

— Если бы тебя увидели сейчас, может, недоразумение насчёт тебя и развеялось бы... точно.

Ая достала телефон, открыла камеру и включила запись.

— А? Ты чего вдруг телефон на меня направила?

— Подумала, что стоит снять, какой милый Цукисиро-кун, когда радуется курице, а потом показать всем.

— Прекрати. Немедленно.

— А тебе не кажется, что план хороший?

— Чем именно? После такого я бы со стыда в школу не смог ходить.

— Вот как... А мне показалось, что идея отличная.

— Серьёзно, не делай ничего странного... эх.

Мицуки устало вздохнул. Это было немного грубо. А ведь она придумала всё это ради него.

— К тому же, если показать кому-то такое видео, это только породит новые странные слухи. Вроде: «Что вас связывает? Почему ты у меня дома?»

— И правда... Об этом я не подумала.

Если, пытаясь вытащить Мицуки из вихря слухов, бросить его в другой, получится только хуже. То, что она даже не сообразила такую простую вещь, означало одно: рядом с Мицуки её бдительность и правда слишком притуплялась.

— Так что удали это видео. Стыдно же.

— Я не стану поступать так расточительно.

— А?

— Это видео ещё может когда-нибудь пригодиться, так что я его оставлю.

— Нет-нет. Когда именно должен настать этот день? Удали.

— Не хочу.

— Удали.

— Ты слишком настойчив.

— Э... а... угу.

Он так упорно настаивал, что Ая невольно ответила чуть холоднее, чем собиралась. Но зато Мицуки сразу стих, будто его застали врасплох. Пользуясь этой паузой, Ая сунула телефон в карман брюк. Теперь Мицуки точно не сможет его отобрать.

— Ну что ж. Тогда я начну готовить ужин.

— ...Я и правда был неправ, что так настаивал?

Сбитый с толку Мицуки вызывал жалость, но удалять это видео Ая всё равно не собиралась. Она никому его не покажет. Скорее всего, смотреть его будет только она сама.

Ей удалось снять его таким милым. Значит, вполне можно иногда пересматривать запись и лечить себе душу.

Хи-хи. Моих сокровищ стало больше.

Надев фартук и убрав волосы назад, Ая уже не могла сдержать улыбку в уголках губ.

С тех пор прошло несколько дней, но слухи про Мицуки так и не исчезли.

Каждый раз, когда к Ае подходили с беспокойством, она объясняла, что это недоразумение.

Но верили ей редко. Более того, теперь уже расползлось новое, совершенно безосновательное толкование: будто он нарочно сделал всё это, чтобы потрогать Аю. Почему вообще всё идёт именно так?

— Эх...

— Что такое, Аяччи? Устала после физры?

Пока Ая раздражённо вздыхала, к ней снова обратилась Сидзуку.

— Ну... что-то вроде того.

— Хочешь, я сама уберу инвентарь?

— Не нужно. Ракеткой пользовалась я.

— Ладно. Тогда я пойду переодеваться первой.

— Да... постой, мы же не договаривались переодеваться вместе... не слушает.

После праздника Сэцубун Сидзуку стала чаще крутиться рядом с ней. Уже само по себе было удивительно, что Ая говорила с одноклассницей не как Святая, а как настоящая она. Но ещё удивительнее было то, что Сидзуку не выказывала ни малейшего недовольства. Её отношение явно отличалось от отношения остальных девушек.

Она и правда хочет со мной подружиться.

Почему-то от этой мысли в груди стало тепло.

Ая и сама знала, что слишком настороженно относится к людям. Может, в этом и правда не было необходимости, и на свете много тех, кто спокойно примет её настоящую и будет общаться с ней как обычно, как Мицуки и его друзья. Благодаря им Ая начала думать именно так.

Может, ей и правда стоит чуть внимательнее посмотреть вокруг. Думая об этом, она заметила, что в спортзале осталось уже совсем мало учеников. Если не убрать инвентарь сейчас, можно и самой задержаться. С ракеткой для бадминтона в руках она направилась в кладовую спортзала.

Сегодняшняя физкультура проходила совместно с классом Мицуки. Обычно классы сочетали иначе, но, похоже, на этот раз так вышло по школьным обстоятельствам. Подробностей она не знала. Парни играли в баскетбол и уже почти закончили уборку. Большинство ребят давно вышли из зала переодеваться. Краем глаза Ая заметила, что Мицуки всё ещё здесь.

Поговорить с ним она, наверное, всё равно не сможет, а если с ней заговорят другие парни, это будет только лишней морокой. Поэтому она постаралась ступать тише и быстро скользнула в кладовую. Ракетки для бадминтона лежали в самом конце, и она пошла туда.

— А.

Когда Ая убирала инвентарь, в кладовой раздался знакомый голос. Даже не оглядываясь, она уже знала, кто это, но всё равно посмотрела. И, конечно же, это был Мицуки. Похоже, он пришёл убрать тележку, доверху набитую баскетбольными мячами.

— Цуки...

Радость от того, что удастся заговорить с Мицуки, продлилась недолго. Это была школа. Более того, из-за расползающихся о нём нелепых слухов она не могла позволить себе ещё сильнее втянуть его в неприятности, и потому прикусила язык.

А я уж обрадовалась, что смогу поговорить с Цукисиро-куном.

Она знала, что должна быть твёрже, но всё равно чувствовала, будто упускает что-то важное. Мицуки, который делал вид, что не замечает её, наверное, тоже всё понимал. Это раздражало. Уйти первой? Или подождать, пока уйдёт он? Пока она размышляла об этом, перед глазами возникла шокирующая картина.

Дверь кладовой закрывалась. Хотя Ая и Мицуки всё ещё были внутри. Мицуки, услышав, как дверь захлопнулась, ошарашенно выдохнул: «А?» А следом раздался сухой звук поворачивающегося ключа.

— Эй, минутку. Я ещё здесь.

Мицуки закричал наружу и застучал в дверь. Но в ответ снаружи не донеслось ни звука. Неужели в спортзале уже никого не осталось?

Нет-нет. Сейчас не время спокойно это анализировать!

Ситуация была настолько нереальной, что у Аи сперва мелькнула мысль, что Мицуки слишком шумит, но тут она наконец пришла в себя и поняла: это как раз тот случай, когда паниковать стоило бы сильнее.

Потому что эта ситуация была...

— ...Серьёзно? Нас заперли?

Мицуки повернулся к ней, будто хотел убедиться ещё раз.

— ...Похоже на то.

Ая смогла лишь озвучить очевидный факт. Они посмотрели друг на друга. У неё вырвался сухой смешок, а Мицуки тут же схватился за голову.

— Погоди. Дай мне разобраться, что вообще происходит.

— А тут и разбираться не в чем. Нас просто заперли.

— Нет, быть такого не может, чтобы нас просто забыли в кладовой спортзала. Такое бывает только в выдуманных историях. В реальной жизни так не случается.

— Даже если ты так говоришь.

— Это... чей-то умысел?

— Что за глупости... Она и правда заперта.

Не обращая внимания на Мицуки, который стоял, сложив руки на груди, и нёс что-то нелепое, Ая сама попробовала сдвинуть дверь. Но дверь была плотно заперта и не поддалась.

— Почему ты такая спокойная?

— Наверное, если бы я была одна, то запаниковала бы... Но, глядя, как паникуешь ты, я почему-то успокоилась, — от её ответа на его любопытный вопрос Мицуки замер.

— ...Хе-хе-хе. Всё по плану.

— Ты чего это вдруг грудь колесом выпятила?

— Я специально так паниковал, чтобы ты сама не запаниковала, Ичиносэ. Фух, ну и хорошо.

— А?

— Говорят же, если один человек впадает в панику, второй поневоле успокаивается.

Он гордо улыбался, но, скорее всего, просто пытался скрыть неловкость. Наверное, ему стало стыдно, что только он один так растерялся.

— На самом деле нам просто нужно дождаться, пока кто-нибудь придёт. Паникой только силы потратим.

— Кто бы говорил.

— Акира после уроков наверняка заметит, что меня нет, и пойдёт искать. Так что давай просто расслабимся.

С шумным выдохом потянувшись, Мицуки вёл себя так, будто той паники минуту назад и не было. Он уселся на стоящий рядом козёл и явно настроился спокойно ждать. Глядя на него, Ая невольно задумалась, не был ли он и правда всё это время в какой-то мере притворщиком.

— Повезло. Урок можно прогулять.

Ая даже позавидовала тому, как легко Мицуки приспособился к происходящему.

— А я ведь впервые в жизни пропускаю урок...

— Ты из тех, кто и с простудой всё равно приходит в школу, Ичиносэ.

— Я должна следить за собой, иначе доставлю другим хлопоты...

— То есть тебе тяжело даже просто попросить показать тебе конспект?

— Потому что... это же неудобно для людей.

— Меня ни разу не просили, так что я не знаю.

— Зря я вообще спросила у тебя, Цукисиро-кун.

Любой другой на её месте, наверное, подумал бы, что можно просто попросить, что любой бы дал посмотреть, что в этом нет ничего особенного. Но для Аи даже такая мелочь казалась ужасной, стоило лишь представить, что о ней подумают. Она села на сложенные маты и обхватила колени руками.

Мицуки был прав. Как только он сам успокоился, теперь уже Ая почувствовала страшное беспокойство. Наверное, единственная причина, по которой она ещё не рассыпалась окончательно, заключалась в том, что он был рядом. Будь она одна, наверняка бы запаниковала, не зная, что делать. Жалкое зрелище.

— Если бы ты была в классе, нарочно не делала записи, а потом просила бы у кого-то конспект, тогда это было бы не просто неудобно, а раздражало бы. Но сейчас-то обстоятельства другие, так что тебе не о чем переживать. Обычно ведь именно ты показываешь записи другим, так что тем более всё нормально.

— ...Откуда ты знаешь?

— В моём классе тоже конспекты обычно просят у тех, кто хорошо учится. Я просто решил, что и у вас так же.

— Ты прав.

— Ну вот. Значит, если ты попросишь один раз, никто жаловаться не станет.

— Да это не... Хотя, может быть, ты и прав...!

Разве не только что она сама подумала, что, возможно, ей стоит посмотреть на всё чуть шире? Это ведь был хороший шанс. Возможность сделать шаг вперёд.

Та девочка, которая гораздо младше меня, смогла сделать шаг. Значит, и я смогу.

— Я попрошу у Ясухара-сан.

Из всех одноклассниц именно у Сидзуку было проще всего попросить, не переживая лишнего.

Наверное, поэтому это имя и сорвалось у неё с губ так легко. Но Мицуки почему-то довольно ухмылялся.

— Ты чего улыбаешься?

— Да просто редко услышишь, чтобы у тебя так легко с языка слетело чьё-то имя, Ичиносэ. Я рад, что ты, похоже, и правда начинаешь ладить с Сидзуку. Это потому, что она зовёт тебя Аяччи?

— Ч-что?!

Стоило Мицуки произнести её имя, и у Аи тут же запылали уши.

— Не поэтому. Просто мне с самого начала не нравилось собственное имя, вот и не люблю, когда его лишний раз произносят.

— А, вот как? Эм, прости...

— Не переживай. Просто Ясухара-сан будто видит меня такой, какая я есть, поэтому с ней легко общаться. Прямо как с тобой, Цукисиро-кун.

— Понятно. Мне приятно это слышать.

— Почему тебе приятно, Цукисиро-кун?

— Ну... как бы это... что-то такое. Трудно объяснить.

— И что именно?

Ая раздражённо посмотрела на Мицуки, который, схватившись за голову, при этом всё равно выглядел счастливым.

— В общем. Я просто рад, что у тебя в классе появился человек, с которым ты можешь нормально разговаривать.

— Это делает тебя счастливым? Хотя к тебе это вообще не относится?

— Делает. Мне и просто от того, что с тобой происходит что-то хорошее, радостно.

Ая так и не смогла до конца понять чувства Мицуки, который радовался и сиял, словно речь шла о нём самом.

— Ты и правда странный, Цукиси... апчхи.

Одновременно с тем, как по спине пробежал холодок, у Аи вырвалось чиханье. Сразу после физкультуры тело у неё было тёплым, но теперь, когда она перестала двигаться и прошло время, похоже, её всё-таки пробрал холод.

— Если подумать, тут и правда стало холодновато.

— Да.

Стоило ей осознать холод, как чувство, будто тело мёрзнет всё сильнее, резко обострилось. Ая подышала на руки, пытаясь успокоить дрожь. Было бы хорошо, если бы это помогло, но, к сожалению, ничего не изменилось. Она начала тереть обеими руками плечи, стараясь разогреть себя трением, и только молилась, чтобы время прошло чуть быстрее.

— ...Если хочешь, можешь надеть мою куртку.

— Не хочу. Тебе ведь тоже холодно, Цукисиро-кун.

— Такой холод я спокойно выдержу. На прошлом уроке я носился как бешеный, так что во мне ещё полно жара.

Мицуки снял куртку, и под ней остались короткие рукава, но, увидев его руки, слишком тонкие для парня, Ая не смогла до конца ему поверить.

— Вот видишь?

— Будь у тебя толстая прослойка жира, ещё ладно, но слышать это от такого тощего ростка фасоли, как ты...

— Кажется, я не хочу слышать это от человека, который сам сейчас дрожит без остановки.

— Ничего не поделаешь. Когда пот высыхает, тело остывает. Обычная физиология.

— Пот... вроде не пахнет.

— Не надо проверять это на запах... И вообще, я отказываюсь не потому, что боюсь запаха.

— Наверное... и не грязная она тоже.

— Я и не из-за грязи отказываюсь.

— Тогда всё нормально. Держи.

— Ух ты. Не бросай её так.

Ая поспешно вытянула руки к куртке, летевшей в неё. И всё-таки поймала.

— Почему ты так упорно хочешь, чтобы я её надела? У тебя какой-то фетиш?

— Нет. Просто я не могу спокойно смотреть, как ты мёрзнешь.

— Не думаю, что выгляжу настолько жалко.

— Просто надень. Если из-за этого простудишься и потом придётся пропускать школу, снова придётся просить у кого-то конспект. Тебе ведь этого совсем не хочется, да?

— Это так, но...

Он был прав. Выйдя отсюда, она как раз собиралась обратиться к Сидзуку, но если можно обойтись без этого, лучше обойтись. Если так, то её тревожило лишь одно: не замёрзнет ли сам Мицуки. Но, наверное, и эту тревогу лучше было пресечь на корню.

— ...Ладно. Тогда я одолжу её ненадолго. Но если тебе самому станет холодно, сразу скажи, хорошо?

— Ага-ага.

— Ты хоть вообще понимаешь?.. Честное слово.

Недоверчиво вздохнув из-за слишком уж беспечной манеры Мицуки, Ая всё же надела его куртку поверх своей. Раз уж одолжила, надо носить. Пусть сам Мицуки и был худым, он всё равно крупнее неё, так что куртка оказалась на размер больше.

— Ну как? Стало хоть немного теплее?

— Да. Тепло. Спасибо.

— Вот и хорошо.

Почему-то от довольной улыбки Мицуки сердце Аи вдруг сильно ударило в грудь. Странно. Положив ладонь на грудь, она и правда почувствовала, как бьётся сердце. Словно только что закончила тяжёлую тренировку.

— Что такое? Задумалась?

— Э... А, нет. Ничего...

Оказывается, она сама не заметила, как уставилась на него, и, когда он заговорил, поспешно отвела взгляд и попыталась сделать вид, что ничего не случилось. Почему-то её вдруг охватил жгучий стыд.

— Интересно, сколько уже прошло времени.

— Отсюда часов не видно.

В спортзале часы были, но единственное окно в кладовой выходило наружу, так что посмотреть на них было невозможно. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как их здесь заперли. Рядом с Мицуки она совсем перестала следить за временем.

Если подумать, я ведь сейчас наедине с Цукисиро-куном...

Это было то же самое, что и у него дома, так что она уже привыкла оставаться с ним вдвоём. Или должна была привыкнуть. И всё же стоило добавить одно условие, что это маленькая кладовая спортзала, как почему-то внутри становилось не по себе. Хотя они не делали ничего необычного.

— О, нашёл ракетку для пинг-понга. И мячик.

Пока Ая мучилась от смутного волнения, Мицуки вообще не подавал виду, что хоть как-то осознаёт ситуацию, и просто принялся играть с найденной ракеткой. Наверное, ему стало скучно. Он подбрасывал мячик на ракетке и набивал его. Получалось у него неплохо, ронял он редко.

— Ты в средней школе играл в настольный теннис?

— Не-а, в баскетбол.

— Для баскетболиста ты неплохо справляешься.

— Я давно, когда ездил в поездки, часто играл.

— Хм-м.

— Давно не брал в руки, но тело всё помнит.

Лёгкий ритмичный звук подпрыгивающего мячика тихо разносился по кладовой. Его было приятно слушать.

— Тоже хочешь попробовать, Ичиносэ?

— Да. Всё равно тут нечем заняться. А если подвигаться, холод будет переносить легче.

— Тогда держи.

— Спасибо...!

Мицуки по-доброму протянул ей ракетку, которой только что играл, и, когда Ая потянулась взять её, их пальцы соприкоснулись. В тот миг тело Аи вздрогнуло, будто её ударило током.

— Э... что такое?

— Н-ничего. Спасибо.

Она так резко отдёрнула руку, будто отвергала его, что сама же его и испугала.

Они всего лишь коснулись ладонями. Не то чтобы это было неприятно, но от собственной реакции стало так неловко, что она, лишь бы он не начал расспрашивать, тут же принялась набивать мячик.

Но из-за внутреннего смятения долго удерживать ритм у неё не получалось.

Ух... что со мной такое. Совсем не могу успокоиться.

— Если сосредоточишься, получится дольше.

— Как будто это не из-за тебя.

— А? Это что, моя вина?!

Уже некоторое время ей становилось трудно дышать. Чтобы прийти в себя, Ая глубоко вдохнула. И снова. И снова. После нескольких таких вдохов сердце наконец успокоилось и вернулось к привычному ровному ритму. Тогда она попробовала снова и на этот раз действительно сумела долго набивать мячик.

— О, а ты тоже неплохо умеешь, Ичиносэ. Есть опыт?

— В первый раз. Но раньше я ведь гоняла воланчик в бадминтоне, так что просто действую по ощущению.

— В этих двух видах спорта и правда есть что-то похожее. Только в бадминтоне сложнее, потому что волан летит куда непредсказуемее.

— Поэтому в пинг-понге я сильнее.

— Хе... апчхи.

Как раз когда у неё всё пошло гладко, громкое чихание Мицуки сбило её с ритма. Рука дёрнулась, мячик улетел в неожиданную сторону, а сам Мицуки шмыгнул носом.

— Значит, тебе всё-таки холодно, Цукисиро-кун?

— Нет. Просто пыль в нос попала. Тут вообще пыльно. Уборщикам стоило бы лучше работать.

— Кто бы говорил, у тебя в комнате такой бардак... не об этом речь. Не строй из себя героя, пожалуйста. Я верну тебе куртку. Нет, лучше сам теперь надень мою.

— От такого предложения я вынужден отказаться.

— Хмф... какой же ты упрямый.

В его голосе чувствовалось полное нежелание отступать. Наверное, даже если бы она сняла куртку и силой попыталась её вернуть, он бы всё равно не согласился. Это была не просто доброта, а скорее вошедшая в привычку готовность жертвовать собой. Мицуки и правда был тем типом парней, которые слишком уж ставят других выше себя. И Ая, успевшая узнать его получше, знала это.

Говоришь, что мне можно на тебя полагаться, а сам ведь точно такой же, да?

Именно потому, что они были похожи, Ая понимала, как заставить его затихнуть в такой ситуации. Своим собственным самопожертвованием. Если она сделает что-то безрассудное, Мицуки не сможет и дальше упрямиться. Так же, как и она сама.

Правда, для этого ей придётся быть готовой к последствиям. Но оставить всё как есть и дать ему простудиться она тоже не могла. Если он всё-таки заболеет, она, конечно, будет за ним ухаживать, но ей и видеть его страдания не хотелось. К тому же, если Мицуки способен на такое, значит, и она тоже должна смочь.

— Цукисиро-кун... пожалуйста, сядь вот сюда.

— Зачем?

— Просто. Садись.

Она указала на мат, на котором он сидел раньше, и Мицуки, всё ещё не понимая, что происходит, медленно опустился на него.

— А теперь закрой глаза.

— Э? Что? Что ты собираешься со мной делать?

— Просто сделай.

— Жутко.

Ая наклонилась к нему ближе и, слегка надавив тоном, добилась своего. Продолжая ворчать, Мицуки всё же закрыл глаза. Убедившись, что веки у него и правда плотно сомкнуты, хоть он и заметно напрягся, Ая обошла его сзади и опустилась так, чтобы быть с ним примерно на одном уровне. Мицуки, похоже, почувствовал её присутствие. Его спина напряглась.

— ...Я не собираюсь делать ничего болезненного.

— Э... что...

Она протянула руки и обняла его за талию, тесно прижавшись к нему всем телом.

— Ч-ч-что... то есть что ты делаешь?

Наверное, Мицуки смутило то, что теперь всё вышло наоборот по сравнению с детским садом. В голосе его сквозило полное замешательство.

— Н-не поворачивайся.

Сделать такое с человеком противоположного пола, да ещё и с Мицуки, было настолько смело, что у неё, казалось, сейчас вспыхнет всё лицо. Щёки полыхали. Она не хотела, чтобы он это увидел.

И будто услышав её мысли, Мицуки, который только что ещё пытался двигаться у неё в руках, внезапно застыл.

— Н-ну... часто ведь говорят, что, когда люди соприкасаются телами, становится теплее, верно? Но чтобы кожа к коже — это уже, ну... так что я подумала, что такой вариант тоже подойдёт.

— Н-но всё равно... эй, отпусти меня.

— Если отпущу, ты ведь сразу убежишь, да?

— Но... ты понимаешь, в каком мы положении? Это по многим причинам плохо.

— Я и сама это понимаю.

Парню и девушке, которые даже не встречаются, сидеть вот так, спрятавшись от чужих глаз и ещё и прогуливая урок, было совсем нездорово. Ая это понимала. Но другого способа заставить упрямого Мицуки послушаться она просто не придумала. Чтобы он не вырвался, она крепче сомкнула руки и ещё плотнее прижалась к нему.

— Просто знай: во всём виноват ты, потому что был таким упрямым. Если бы ты сразу взял куртку, до этого бы не дошло...

— Но всё равно это... Ай, не ёрзай. У меня сейчас мозги отключатся.

— Это ты сейчас жалуешься?

— Я вообще-то ради тебя говорю.

— Ради меня?

— Я не то чтобы... совсем не против, когда... касается... это не...

Мицуки недовольно что-то пробурчал, но Ая так и не поняла, о чём он. Если он будет сидеть спокойно, пока она сама не двигается, то и она сможет.

— ...Тепло?

— ...Да.

На этом разговор оборвался.

Ты даже не просишь вернуть куртку.

Если бы ему эта ситуация и правда была неприятна, Мицуки наверняка бы сказал. Но он молчал.

Тогда, в детском саду, когда Мицуки обнял её, Ая почувствовала и спокойствие, и счастье.

Неужели и ты сейчас чувствуешь то же самое, Цукисиро-кун?.. О чём я вообще думаю...

Тишина этого беззвучного пространства сводила её с ума. Она понимала, что это странно, и всё же тихо прислонилась щекой к спине Мицуки. Его спина была широкой и крепкой, температура тела росла, а от этого приятного тепла совсем не хотелось отрываться.

Какое же неприличие я творю.

Почему она вообще делает это? Ей самой происходящее было за пределами понимания. Всё это было странно. Настолько странно, что ей уже начинало казаться, будто это какая-то болезнь. До ушей донёсся гулкий стук изнутри груди. Нет, неясно, был ли этот звук только её. У Мицуки он тоже слышался.

Вокруг должна была быть тишина. И всё же почему-то здесь было невероятно шумно.

Сколько вообще им оставаться в таком положении? И сколько уже прошло? Ая чувствовала, что вот-вот лишится рассудка. А может, уже лишилась.

— Эй, Мицуки! Ты там?

Снаружи раздался стук в дверь, а следом чей-то голос, звавший Мицуки.

— Аяччи! Ты тоже там?

И голос, звавший уже её.

— Это голоса Акиры и Сидзуку. Они пришли нас искать. Эй, Ичиносэ, уже хватит... Ичиносэ?

— Хе...

— Слушай, Акира с Сидзуку уже тут, так что, наверное, стоит отпустить... Ты в порядке?

— А... д-да... ты прав...

Конечно, нельзя было позволить кому-то увидеть их в таком виде, и Ая наконец разжала руки. Её беспокоили широко распахнутые глаза Мицуки, но тело так горело, что ей было не до этого. Она даже взглянуть ему в лицо не могла и лишь отвернулась.

— Прости, но можешь сам им ответить?

— А, да. Эй! Мы с Ичиносэ здесь, так что скорее откройте дверь!

— О, Мицуки. Погоди секунду!

Почти сразу дверь распахнулась, и Ая с Мицуки наконец выбрались из кладовой.

— Аяччи!

— Ясухара-сан...

— Слава богу. Вы всё не возвращались, я уже начала волноваться... эй, ты в порядке? У тебя всё лицо красное.

Сидзуку крепко обняла её, но мысли Аи всё ещё путались, и голова не соображала.

— И ты тоже, Мицуки. Когда я вернулся из туалета, тебя не было, я сперва подумал, что ты уже ушёл переодеваться, но в классе тебя тоже не было.

— Я и сам не ожидал, что такое вообще случится.

— Ага, ну ещё бы. Ненормальная история. На всякий случай я сказал учителю, что ты в туалете ведёшь смертельную битву с больным животом.

— Спасибо. Но как вы вообще догадались заглянуть в кладовую? Я был уверен, что искать меня, конечно, пойдёт Акира, но не думал, что ты и правда найдёшь меня без единой подсказки.

— А, это. Без информации я бы тоже не догадался, но эти типы ухмылялись, поминая твоё имя, так что я их прижал, и они всё выложили.

Акира указал на двух парней. Судя по хмурому виду Мицуки, он не знал, кто это такие, но оно и неудивительно. Это были те самые одноклассники Аи, которые совсем недавно заявляли, что защитят её, если Мицуки вдруг что-нибудь ей сделает. Инициатива ненужная и совершенно лишняя.

— ...А. Это они мне уборку навязали.

— Сказали, что всё специально. Мол, из-за слухов о тебе. Похоже, решили проучить тебя за то, что ты трогал Ичиносэ-сан. А заодно и её сюда втянули. Ну и что тут скажешь.

— ...Значит, Ичиносэ-сан и правда была там.

Оба парня смотрели на неё, вытаращив глаза. Больше всего Ае хотелось прямо здесь высказать им всё, что думает. Мицуки не сделал ничего плохого. Так что пусть перестанут творить всякую чушь по отношению к нему. Но после того, что произошло между ней и Мицуки совсем недавно, сил на это уже не оставалось.

— ...Ну почему именно сейчас? Святая тоже должна чувствовать атмосферу. Как же она бесит.

Даже в полубессознательном состоянии уши, похоже, всё равно ловили слова, которые ей слышать совсем не хотелось. И только от этой одной фразы всё её тело напряжённо отвергло происходящее.

Ведь Ая столько старалась, чтобы, будучи Святой, никогда не услышать ничего подобного. А если ей говорят это даже теперь, когда она Святая, то где тогда её место?

От этой мысли стало трудно дышать. Зрение поплыло, изображение задрожало.

— Да вы совсем уже обнаглели!

Как раз в тот миг, когда она почти была готова расплакаться, её буквально остановил громкий голос Мицуки, голос, которого она никогда прежде у него не слышала.

Её взгляд сам собой метнулся к нему. Он шагнул к тем двоим раз, другой и схватил их за воротники.

— Вы втянули Ичиносэ во всё это, а теперь ещё и называете её раздражающей? Не говорите такие эгоистичные вещи!

— Ч-чего ты вдруг орёшь? Жуткий.

— Что хотите, то про меня и говорите, и делайте со мной что хотите. Но не впутывайте других. Надо что-то — идите прямо на меня. Я вас выслушаю, ясно?

— Да хоть бы и так, ты всё равно испортил всё классу на спортивном фестивале.

— Ага, да. Не знаю, ты перед Святой выпендриться хочешь или что, но это бесит. Отпусти уже.

— Гх...

Не найдя, что ответить, Мицуки досадливо стиснул зубы и медленно отпустил воротники парней. Лишившись опоры, его руки сжались в кулаки, будто в них застряла вся эта злость.

По одному только его виду Ая понимала: он сорвался так исключительно ради неё. Значит, ей совсем не о чем расстраиваться. Потому что сейчас она была счастлива. Счастлива оттого, что он сказал всё это ради неё.

— Знаете, Мицуки вовсе не раздражающий.

— Тебе-то что? Не лезь.

— А я полезу. Двое на одного — это уже трусость, слабаки.

— А?

— Вы, наверное, думаете, что Мицуки такой же, как вы, но это не так.

— И чем же он отличается? Такой же.

— Совсем другой. Да, в тот день Мицуки поступил смело, но вы не такие. Вы жалкие, раз действуете у него за спиной.

— И что в этом такого?

— В том, чтобы действовать исподтишка, я сама по себе ничего плохого не вижу. У меня рядом есть человек, который тоже неловко так делает. Но всё, что делаете вы, до ужаса жалко. Вы цепляетесь к Мицуки, даже не зная правды. А сверх того ещё и не извинились перед Ичиносэ-сан за то, что втянули её в свою эгоистичную историю и назвали её помехой. Слишком уж жалко.

— ...! Почему ты так встаёшь на его сторону?

— Потому что он мой друг, разумеется. Вы правда думаете, я буду молча смотреть, как с Мицуки обращаются так, хотя он ни в чём не виноват?

— Гх...

— Эй. Пошли.

Не выдержав того непостижимого ужаса, который прятался в улыбке Акиры, двое парней чуть ли не бегом покинули спортзал.

— Акира... спасибо.

— Я просто давно хотел это высказать. Хотя всё равно недоволен. В них ни капли раскаяния не было. Может, догнать их и заставить лизать мне ботинки?

— Они испачкаются, так что не надо.

— Думаю, ты прав.

В ответ на слова Акиры, который уже вновь оскалился в ухмылке, будто совсем другой человек по сравнению с недавним собой, на лице Мицуки появилась слабая улыбка.

— Ладно, быстро переодеваться. До конца перемены почти не осталось.

Когда Ая посмотрела на часы, оказалось, что урок уже давно закончился. Звонок, наверное, звенел, но сама она, видимо, всё это время была настолько не в себе, что даже не услышала. Стоило лишь вспомнить об этом, как тело снова обдало жаром.

— Ага. Но перед этим, Ичиносэ.

Даже несмотря на то, что сейчас ей было неловко смотреть ему в лицо, Мицуки всё равно подошёл к ней.

— Прости. Это из-за меня тебя втянули в эту дурацкую историю.

Похоже, Мицуки всерьёз считал, что Аю заперли в кладовой по его вине. Он виновато отвёл взгляд.

Но это было неправдой. Мицуки вообще не нёс за это никакой ответственности. По крайней мере, здесь сейчас всё это прекрасно понимали.

Так что сейчас было не время стесняться или избегать его взгляда. Она должна была сказать ему всё прямо.

— Ты не сделал ничего плохого, Цукисиро-кун. Виноваты именно те двое.

— Верно. Мидзукиччи ни в чём не виноват.

— Вот именно. И ещё... я была очень рада, что ты так разозлился ради меня. Спасибо.

— Хм, вот как... Хотя итог всё равно вышел не особо хороший.

— Неправда. Ты меня спас.

— Понятно. Ладно, мы пошли. А ты тоже иди переоденься и согрейся.

То ли ему стало неловко, то ли ещё что, но Мицуки поспешил выйти из спортзала вместе с Акирой.

Глядя ему вслед, Ая приняла решение.

— Я решила. Я помогу Цукисиро-куну.

До сих пор с Мицуки ничего не случилось, но просто стоять в стороне и смотреть она больше не могла.

— Помочь ему... У тебя есть план?

— Не уверена, что сработает... но идея есть.

— Понятно. Ну, если я чем-то могу помочь, скажи.

— Спасибо.

Я сделаю это. Я больше никому не позволю тронуть Мицуки.

— Ну что, теперь точно переодеваться?

— Перед этим у меня к тебе просьба, Ясухара-сан.

— Какая?

Она повернулась к Сидзуку, которая смотрела на неё с любопытством и чистой непосредственностью.

Просить о чём-то Ая по-прежнему не умела, но если она отступит даже перед такой мелочью, то уже никогда не сможет измениться. Нужно было набраться смелости.

— Я хотела бы попросить у тебя конспект с прошлого урока...

---

— Вот, Аки-кун. С Днём святого Валентина.

— Ого! Спасибо!

— Я сделала их не такими сладкими, как ты любишь, Аки-кун.

— Спасибо, что всё так продумала. Спасибо, Хиё. Люблю тебя.

— И я тебя люблю!

— Можно я одну прямо сейчас съем?

— Конечно!

Обеденный перерыв четырнадцатого февраля.

Мицуки, как обычно, проводил это время в классе, жуя булку и глядя, как перед ним разворачивается привычная приторная сцена между Акирой и Хиёри. С самого утра все парни в школе ерзали, гадая, достанется ли им шоколад, а девушки весело обсуждали, кому собираются его дарить. Но для Мицуки это был просто ещё один будний день. Он не ожидал шоколада ни от кого, а потому хотя бы ради атмосферы купил в комбини себе шоколадный круассан.

— Это что? Ничего себе!

— Это шоколад, намазанный на лист для спринг-роллов.

— Хруст просто затягивает, и при этом они не слишком сладкие, так что я мог бы их съесть целую кучу. Вкусно!

Хотя свой бэнто Акира уже доел, теперь он с удовольствием уплетал шоколадные рулетики. Глаза у него довольно сощурились, и Хиёри облегчённо вздохнула.

— Я рада, что тебе понравилось, Аки-кун.

— Конечно, я рад. Хиё приготовила это, думая обо мне.

Мицуки прекрасно знал это чувство. Ая ведь тоже каждый день готовила ужин, думая о нём. И это делало его счастливым. Он каждый день ел с благодарностью.

— Жди, что я подарю тебе в ответ.

— Хорошо!

Хиёри, кивнув с лучезарной улыбкой, тут же протянула ему ещё один маленький свёрток, в котором, наверное, тоже был шоколад.

— Вот. Это и тебе, Мицуки. Шоколад в знак дружбы.

— Точно можно?

— Конечно. Буду ждать, что ты подаришь мне в ответ.

— Так вот в чём твой настоящий расчёт.

Из-за легкомысленного подмигивания Хиёри его радость тут же уменьшилась наполовину, но всё равно он был благодарен и за это. Это был его первый шоколад за сегодня. И, возможно, последний.

— Ладно. Поищу какой-нибудь хороший магазин. Всё-таки мне надо... подготовить подарок в ответ.

— А-а, вот как.

— Что это за многозначительный тон?

— Ничего~ Просто тебе ведь есть ещё кому готовить подарок в ответ, кроме меня, да?

— Понятно. Ты уже что-то узнала?

— Не уверена. Она ведь дала мне это не сегодня. Сказала, что дала тогда, потому что я выглядел мрачным и ей хотелось меня приободрить.

— Но Ичиносэ-сан... нет, Аяя, она ведь и правда очень старалась, когда их делала.

— Вот я и думаю. Надо ли мне готовить ответный подарок? Или это я сам себе напридумывал, а если принесу что-то в ответ, ей будет только неудобно? Может, она вообще не вкладывала в это ничего, связанного именно с сегодняшним днём.

Ещё до начала февраля Мицуки уже получил от Аи домашний шоколад. В тот момент он совсем не связывал его с сегодняшней датой, но, наслушавшись с утра разговоров о шоколаде, волей-неволей начал об этом думать.

Не связано ли это совсем никак с самим днём? Или всё-таки связано, хотя бы чуть-чуть? И что ему теперь делать с ответным подарком?

— А ты сам чего хочешь, Мицуки?

— Как бы там ни было, мне хочется что-нибудь приготовить в ответ. Она ведь сделала их, потому что решила, что я был не в духе, и хотела со мной помириться.

— Тогда просто сделай так, как тебе самому хочется.

— Верно. Аяя тоже обрадуется.

— Да... ты права.

— Если хочешь, могу тебе что-нибудь посоветовать.

— Ты просто сама хочешь сладкого, Хиёри.

— Ой-ой. Раскусил.

Увидев беззаботно улыбающуюся Хиёри, которая почесала затылок и рассмеялась: «Аха-ха», Мицуки только вздохнул. Если совсем не придумает, что купить в ответ, тогда попросит её помочь.

— А, вот вы где. Эй, Мидзукиччи! Хиёри и Акираччи тоже тут.

— Сидзуку? Что случилось?

— Вопрос к тебе, Мидзукиччи. Какой сегодня день?

— День святого Валентина, разве нет?

— Верно. Тогда в награду держи шоколад.

— Э? Правда? Спасибо.

— Мы же хорошие друзья, Мидзукиччи. Вот, и для Акираччи тоже.

— О. Спасибо.

Сидзуку вручила ему и Акире квадратные коробочки, аккуратно обёрнутые бумагой.

— Спасибо, Сидзуку. И за то, что ты для Аки-куна тоже приготовила.

— Я и с Акираччи тоже хорошие друзья, так что это просто спасибо за всё. Для Хиёри у меня тоже кое-что есть, но это я тебе потом отдам.

— Фуфу. А у меня для тебя тоже есть. Потом обменяемся.

— Ура! Давай!

Тёплая сцена, как Хиёри и Сидзуку делят свою радость и дают друг другу пять, выглядела очень мило.

Глядя на два подаренных ему шоколада, Мицуки почувствовал, как его переполняет странное глубокое чувство. В старшей школе дарить шоколад на День святого Валентина вроде бы должно было быть чем-то очень тесно связанным с романтикой.

Но, возможно, не всегда.

Даже без влюблённости. Даже без каких-либо романтических чувств. Может, настоящая суть Дня святого Валентина как раз в том, чтобы без лишних церемоний дарить шоколад в знак дружбы даже человеку противоположного пола.

Какой прекрасный день.

Обычно Мицуки не делал ничего, что делало бы его популярным у девушек. Скорее, его чаще считали жутким или мрачным. И всё же он получил шоколад от Хиёри и Сидзуку. Он был счастлив. Нужно будет как следует постараться с ответными подарками.

— Э... Ичиносэ-сан!?

Как раз когда он внутренне воодушевился, с другой стороны класса раздался громкий голос. Он обернулся и увидел, что в классе действительно стоит Ая.

— Почему Святая пришла в этот класс...?

Мицуки не мог вспомнить, чтобы с начала старшей школы Ая хоть раз заходила в их кабинет. Вокруг тут же поднялся шум.

Ему и самому было любопытно, зачем она пришла, но если он сейчас заговорит с ней, всё может снова вылиться в какой-нибудь странный слух. Почему-то то, что на празднике Сэцубун он обнял её, уже превратилось в историю, будто он сделал это нарочно, чтобы её потрогать, и теперь его называли зверем. Извращенцем. Хотя у него и в мыслях такого не было.

Я больше не хочу, чтобы из-за очередного недоразумения пострадал кто-то ещё, как тогда, когда нас заперли в кладовой спортзала. Лучше просто сделаю вид, что её нет.

Но не успел он отвернуться, как встретился глазами с Аей. Она тут же улыбнулась и направилась прямо к нему. Сидзуку сдвинулась в сторону, освобождая ей место.

— Цукисиро-кун.

— А, да.

Тон её голоса, а может, сама манера речи. От Аи исходила какая-то особая официальность, совсем не похожая на то, как она обычно обращалась к нему дома, и Мицуки невольно выпрямил спину.

— Вот. Пожалуйста, прими это.

— Эм.

Совсем как тогда. Ая протянула ему маленький бумажный пакетик, и Мицуки широко раскрыл глаза. По виду пакета и по сегодняшней дате нетрудно было догадаться, что Ая вручает ему что-то на День святого Валентина.

Домашний шоколад он уже получал. Порция, которую она дала ему тогда, вполне могла и не иметь отношения к празднику. И сегодняшнее угощение тоже, возможно, вовсе не было признанием в любви или чем-то подобным. Но всё равно он был по-настоящему счастлив получить от неё подарок.

— Или, может быть, ты не знаешь, какой сегодня день, Цукисиро-кун?

— Знаю. День святого Валентина.

— Вот именно. Если от своей возлюбленной ты ничего не получил, тогда, пожалуйста, прими это от меня.

— А... да. Спасибо. Возьму.

Мицуки осторожно принял пакетик и положил его на парту. Ая всё это время сияла безупречной улыбкой. Значит, сейчас она играет роль Святой.

Но почему именно здесь?

Он был искренне рад, что Ая приготовила для него что-то на День святого Валентина. Уголки губ уже почти поползли вверх в широкой улыбке, но его всё равно не отпускал вопрос, почему она решила вручить это ему прямо в классе.

Неужели нельзя было дождаться, пока мы вернёмся домой?

Пусть даже они стояли в углу класса. Подарок от Аи на День святого Валентина. Да ещё у всех на глазах. Мицуки просто не мог представить, что после этого вокруг останется тихо. С того самого мгновения, как Ая вошла в кабинет, на них были устремлены взгляды одноклассников. А ещё со всех сторон доносился приглушённый шёпот.

— ...Святая дарит шоколад на День святого Валентина?

— И кому? Этому самому Цукисиро?

— Что у них вообще за отношения?

— Да ладно, быть такого не может.

— Ичиносэ-сан, тебе что, нравятся такие парни?

— И вообще, что у этого Цукисиро за реакция? Ему Ичиносэ-сан что-то вручает, а он даже не радуется как следует.

Те самые одноклассники, которые не проявили к нему никакого интереса, когда он получил шоколад от Хиёри и Сидзуку, теперь вдруг ловили каждое его движение в разговоре с Аей.

Из толпы один из парней подошёл к Ае.

— Эм, Ичиносэ-сан. Можно спросить?

— Если это вопрос, на который я могу ответить.

— Почему ты дала это кому-то вроде Цукисиро?

— Что значит «почему»?

— Просто странно же дарить что-то в такой день человеку, который был так жесток с тобой.

— Не думаю, что вас касается, кому, когда и где я что-то дарю. И в первую очередь Цукисиро-кун никогда не был со мной жесток.

— Но весь класс же на твоей стороне, Ичиносэ-сан, так что не нужно врать. Просто скажи нам правду.

— Я с самого начала говорю вам только правду.

— А, понял. Это Цукисиро велел тебе так говорить, да? И это ты ему тоже только потому даришь, что он приказал, верно?

После этих слов Мицуки услышал, как некоторые девушки в классе зашептали: «А-а, точно», «Ну да, он худший», «Просто мусор».

Ну вот. Я же знал, что всё закончится именно так.

Он прекрасно понимал, как к нему относятся в классе. Знал, что его недолюбливают из-за того, что он не бежал на эстафете спортивного фестиваля, и уже смирился с тем, что о нём будут говорить всё что угодно.

Но они ведь понятия не имели, что чувствует Ая. Он и сам не знал, почему получил от неё подарок, но не хотел, чтобы кто-то говорил вещи, способные ранить её. Ему показалось, будто только что поднявшееся настроение рухнуло вниз.

— Будьте добры, заткнитесь уже. А если не можете, я сама вам рты зашью.

При этих словах в классе воцарилась полная тишина. Никто не мог поверить, что такое могло прозвучать из уст Святой. Наверное, все были потрясены. Даже в глазах тех, кто наблюдал издали, читался настоящий шок.

— Ч-чего это с тобой вдруг...?

— Вдруг? Разве вдруг? Я всё это время объясняю вам, что это недоразумение, но мне никто не верит. Никто даже не слушает. С меня хватит. Бесит.

Похоже, это и правда был крик её души.

— Я ещё раз как следует всё объясню. Здесь и сейчас. Вы понимаете? Все эти дурацкие слухи, которые вы распускаете, — недоразумение. Цукисиро-кун не обращался со мной грубо. Цукисиро-кун не делал мне больно.

Ая говорила всё быстрее, будто совсем забыла о том, что должна оставаться Святой.

— Вы хоть раз своими глазами видели, как Цукисиро-кун обращается со мной грубо? Видели, как я плачу после того, как он сделал мне больно?

— ...Нет. Но так ведь говорили те, кто был на волонтёрстве.

— Так им просто показалось, разве нет?

— Да, но... это же Цукисиро, так что от него не знаешь, чего ждать. Ичиносэ-сан, ты, наверное, просто не обращаешь на него внимания, вот и не знаешь, но он ведь нарочно не бежал эстафету на спортивном фестивале.

— И что?

— А?

— Какое это имеет отношение к делу?

— Это же ужасно, разве нет? Из-за него у класса развалилась сплочённость, и результат испортился. Жалко же тех, кто старался изо всех сил. У Цукисиро вообще нет человеческого сердца.

— Я понимаю, как вы и весь этот класс смотрите на Цукисиро-куна, но, пожалуйста, не думайте, что я чувствую то же самое. Потому что это не так.

После этих слов несколько человек в классе неловко отвели глаза.

Какая же ты крутая, Ичиносэ.

Пусть она и была Святой, сейчас она делала всё это ради него. После такого о ней могли начать шептаться, что она назойливая и что её недолюбливают. И всё же она кричала так ради него. От этого у него аж защипало глаза.

— В тот день Цукисиро-кун меня спас. Со стороны, возможно, и казалось, будто со мной обращаются ужасно, но на самом деле он меня спас. И понять, что чувствует спасённый человек, может только сам спасённый. Так что посторонним лучше держать свои ненужные мнения при себе. Если у вас вообще есть сердце.

Высказав всё до конца, Ая наконец замолчала, и больше никто в классе не решился что-либо добавить.

Он не знал, до скольких людей дошли её слова и насколько поняли её чувства. Всё это происходило только в этом классе. Даже после того, как она дошла до такого, наверняка ещё найдутся люди из других классов, которые снова начнут нести всякую чушь. А этот класс, возможно, просто затаился, пока Ая стоит перед ними.

— ...Ичиносэ. Спасибо.

И всё же он был благодарен ей за то, что она сделала.

— Я наконец сказала всё, что хотела сказать. Мне самой тоже стало легче.

Он мог лишь молиться, чтобы Ае, которая сейчас выглядела такой спокойной, не пришлось потом из-за этого столкнуться с чем-то неприятным. Но, видя, как она сама выглядит удовлетворённой, он тоже постепенно успокоился, и на губах у него снова появилась улыбка.

— За то, что ты сделала сегодня в обеденный перерыв, спасибо ещё раз.

Вечером Мицуки вновь поблагодарил Аю, когда она пришла к нему домой.

— Фуфуфу. До них наконец дошли мои слова.

Хотя всё это произошло лишь в обеденный перерыв, к концу учебного дня по школе уже успела разойтись и осесть правда о том, что случилось на празднике Сэцубун. В этой школе слухи действительно распространялись с пугающей скоростью. Интересно, кто тут главный разносчик.

Похоже, Ая была счастлива уже от того, что люди наконец-то начали ей верить, тогда как раньше никто её не слушал.

— Кхм, получилось, да?

— Кхм.

Наверное, из-за того, что всё завершилось удачно, Ая была в особенно хорошем настроении и смотрела на него с гордой улыбкой.

— Но тебе правда было нормально сделать это вот так?

— Меня это не волнует. Я больше не могла спокойно слушать, как о Цукисиро-куне говорят такие вещи.

— Я бы пережил.

— Нет, не пережил бы. А если бы случилось что-то вроде той истории в кладовой спортзала? Тогда всё закончилось без беды, но так ведь будет не всегда.

— А, да. Ты права.

Пока она, словно отчитывая его, тыкала в него пальцем, Мицуки только неловко кивал.

Несколько дней назад после совместной физкультуры с классом Аи их заперли вдвоём в кладовой спортзала. Виновниками оказались парни из её класса. Похоже, они решили проучить его за то, что он коснулся её.

Мицуки был в ярости оттого, что они втянули в это ни в чём не виноватую Аю и ещё и ранили её словами, назвав помехой. В тот момент он накричал громче, чем когда-либо в жизни. В этом смысле он и правда невольно сделал Ае больно, и грудь у него до сих пор сжималась.

Но если спросить, причинили ли ему тогда физическую боль, ответ был бы: вовсе нет.

Тогда, чтобы согреться, Ая прижалась к нему сзади, почти как если бы обняла. Видимо, она решила, что если поделиться теплом тела, станет хоть немного теплее. И действительно, холод отступил... нет, скорее, вместе с внезапно подскочившей от смущения температурой его тела он стал переноситься куда легче.

А главное, поскольку Ая старалась увеличить площадь соприкосновения как можно сильнее, он запомнил в первую очередь то, как её грудь прижималась к его спине. И если сейчас он начинал вспоминать это слишком отчётливо, то снова чувствовал себя странно, так что старался не думать. Но та мягкость уж точно не причиняла ему боли.

А... нет. Если сейчас это вспомню, взгляд опять сам туда поползёт.

Он закрыл глаза и помассировал пальцами переносицу.

— Ты устал?

— Нет, просто разминаюсь. Чтобы не затекло.

К счастью, тогда и после того случая тоже, хотя его взгляд и теперь иногда соскальзывал на её грудь, как сейчас, он всегда умудрялся скрыть это. Если бы Ая узнала, что парень перед ней смотрит на свою подругу с похотливыми мыслями, она, наверное, испытала бы отвращение. Как мужчина, он обязан был прятать подобные грязные мысли, которые неизбежно у него возникали.

Трагическая мужская природа... Стоп. Почему я вообще так думаю об Ичиносэ? Раньше это было скорее... я замечал, конечно, но мне было в общем-то всё равно. Хм?

— Чего ты так мрачно вздыхаешь?

— Да вот думаю, что подарить тебе в ответ.

Он же не мог сказать: «Я тут смотрю на тебя с непристойными мыслями», так что и прикрылся первым, что пришло в голову.

— А. То есть Сибата-сан и Ясухара-сан, да?

— И тебе тоже, Ичиносэ. Почему ты себя из этого списка вычёркиваешь?

— Мне ничего не нужно.

— Так не пойдёт. Я тебе тоже что-нибудь подарю.

— Правда ничего не нужно.

Ая сказала это так легко, словно всерьёз считала, что никакой ответный подарок ей не нужен.

— Я приготовила это только потому, что хотела вот так немного всех всполошить. Если бы не это, ничего бы и не делала.

— ...Вот как?

То есть, другими словами, если бы не этот шум, он вообще ничего от неё не получил бы. Услышав это, он почему-то оказался задет куда сильнее, чем сам ожидал, хотя с самого начала ни на что и не рассчитывал.

— ...Ну да, наверное. Уже само по себе чудо, что я вообще что-то получил от Хиёри и Сидзуку. Да и не найдётся девушек, которые захотели бы что-то мне дарить.

— Ты что-то неправильно понял. Дело не в том, что я ничего не готовлю, потому что не люблю тебя.

— Не надо меня утешать. Я и так знаю, как ко мне относятся люди. Сегодня в классе ведь наговорили всё, что только можно.

— Ты вообще ничего не замечаешь. И потом, я же сказала, что со мной всё иначе. Я не приготовила ничего заранее просто потому, что не знала, как вообще поступают в День святого Валентина.

— В каком смысле?

— За всю свою жизнь я ни разу ничего не дарила в этот день человеку противоположного пола, так что всегда считала, что ко мне это не имеет никакого отношения. Все вокруг так серьёзны, все девушки так стараются, чтобы их чувства дошли до адресата. Для них это важный день, но для кого-то вроде меня он ничего не значит. Разве не было бы грубо что-то готовить просто так?

Ая слабо усмехнулась, будто смеясь над самой собой. Он был парнем. В День святого Валентина он всегда был скорее тем, кто получает, а не тем, кто дарит. Ему трудно было даже представить, о чём в этот день думают девушки.

Но ведь если даришь что-то тому, кто тебе дорог, это не значит, что наслаждаться этим можно только будучи влюблённым. Если бы существовало такое правило, он сам не получил бы сегодня никакого шоколада и не смог бы порадоваться этому дню.

— Но в этот раз благодаря всей этой суматохе у меня появилась возможность что-то тебе вручить в знак благодарности за всё, что ты для меня делаешь. Так что, по крайней мере, в этом смысле всё вышло к лучшему.

— Тогда я тем более обязан что-нибудь подготовить тебе в ответ.

— Не нужно об этом переживать.

— Нет. Я сделаю.

— Какой же ты упрямый... Разве это не пустая трата денег?

— Потому что я был рад получить что-то именно от тебя.

Он понимал, что так думать неправильно, и ему было немного стыдно сравнивать. Хиёри и Сидзуку были его дорогими друзьями. И всё же сильнее всего он обрадовался именно подарку от Аи.

— П-понятно... Ну... это... я рада... что тебя порадовало именно то, что дала тебе я.

Наверное, потому что он сказал это слишком уж прямо, Ая слегка покраснела и, не зная, куда деть руки, начала неловко перебирать пальцами перед собой. От её по-настоящему милого вида уголки губ Мицуки сами собой приподнялись.

— Э-эм... тогда... насчёт ответного подарка... буду ждать, хорошо?

— Ага. Я правда как следует подумаю.