Эпилог

---

— Слышал уже? Говорят, тот Мита извинился перед Святой. Сказал, мол, прости, что распускал странные слухи и заставил тебя чувствовать себя неловко. И за то, что было в медпункте, тоже голову склонил.

— Понятно.

На следующий день после того, как Мицуки, он же тот самый «Парень с кровавым носом», вызвал Миту на разговор, Акира пересказал ему это во время обеденного перерыва. Судя по всему, услышал по дороге из туалета. Мицуки лишь кивнул, придерживая щёку, которая до сих пор ныла.

— Честно, я ещё со вчерашнего дня гадал, чем всё кончится, но так хотя бы полегче.

— Ага. Спасибо, что помог.

Слух о том, что они с Аей ходили гулять вдвоём, уже было не исправить. Это ведь правда. Но вот с полностью выдуманными сплетнями ещё можно было что-то сделать. И если разобраться хотя бы с ними, то Ае станет чуть реже приходиться терпеть неприятные взгляды и разговоры.

Поэтому он и решил поговорить с Митой. Хотел добиться, чтобы именно тот, кто всё это растрепал, сам сказал: произошло недоразумение. Чтобы Мита не узнал его сразу и не сбежал от разговора, Мицуки даже уложил волосы так же, как в тот день, когда они гуляли с Аей.

Впрочем, с самого начала он не особенно рассчитывал уладить всё словами. Конечно, было бы идеально, если бы Мита просто выслушал просьбу. Но, зная его вспыльчивый нрав, Мицуки понимал: на это надеяться трудно.

Поэтому план у него был другой. Вывести вспыльчивого Миту из себя, заставить его первым пустить в ход кулаки, а затем, имея на руках запись от Акиры, надавить на него и принудить сделать как нужно.

Сначала он всё объяснил Акире, получил его согласие, а потом пошёл в бой.

— Поздновато, конечно, но прости, что мог втянуть тебя во всё это.

— Да брось. Это была твоя просьба, так что всё нормально. К тому же Хиё была счастлива, что смогла вместе со Святой делать сладости, так что считай это и моей благодарностью за то.

— Ну тогда хорошо.

Раз Мита сам пошёл извиняться перед Аей, значит, хотя бы задумался и признал: она перед ним ни в чём не виновата. Мицуки надеялся, что не сразу, но со временем и сплетня о том, будто она крутит парнями, тоже сойдёт на нет.

— Но чем больше я это слушаю, тем сильнее меня бесит всё, что нёс этот Мита. Давай покажем видео учителю и устроим ему хорошую взбучку. Меня злит уже одно то, что моего друга ударили.

— Не надо, всё нормально. Мита мне тоже не нравится, но обещание я сдержу. Если из-за того, что я его нарушу, у него начнутся новые проблемы, это будет уже лишним. И потом... я ведь сам однажды в гневе больно задел девушку. Не могу слишком уж сурово его осуждать. А эту боль пусть лучше запомню как напоминание больше так не делать.

На спортивном фестивале Ая пострадала, и тогда, поддавшись злости, Мицуки без пощады ранил девушку словами. В каком-то корне он, возможно, не так уж отличался от Миты. Потому он и не собирался жаловаться на полученный от него удар.

Но становиться таким же в том смысле, чтобы причинять девушке боль из злости, он не хотел. Поэтому решил впредь быть осторожнее.

— Мне всё равно не нравится.

— Потерпи уж.

Глядя на Акиру, который стоял, скрестив руки и явно всё ещё злился, Мицуки криво улыбнулся. К тому, что его могут ударить, он был готов заранее, но всё равно радовался, что Акира так сердится за него. И в то же время чувствовал себя виноватым, что заставил его так переживать.

— Нет, серьёзно, тебе обязательно было так страдать ради неё? Зная тебя, ты ведь наверняка ей вообще ничего не сказал.

— Она меня ни о чём не просила. Не хочу, чтобы это выглядело так, будто я делаю ей одолжение.

— И тебя это правда устраивает?... Кстати, а след от удара ты как объяснил?

— Сказал, что мы дурачились и мне случайно локтем прилетело.

— Не прикрывайся моим именем без разрешения... А она что?

— Только устало сказала: «Да вы, я смотрю, и правда близки». Наверное, решила, что я полный идиот.

— ...Как ни посмотри, Мицуки, в этой истории ты один в минусе.

— Ничего подобного. Я хоть немного, но уменьшил количество раз, когда ей приходится чувствовать себя неловко. Для меня этого уже достаточно.

— И всё-таки почему ты для неё заходишь так далеко?.. Ещё пару дней назад сам же из-за неё голову ломал.

— Я же вчера сказал, разве нет?

Пусть способ и получился трусливым, даже саморазрушительным, но если другу плохо, ему просто хотелось что-нибудь сделать и решить проблему.

К тому же виноват в истории с Митой был и он сам.

После той сцены в медпункте, где Мита признался Ае и получил отказ, по дороге назад Мицуки случайно подслушал разговор.

— Мита-сэмпай после того, как Святая его отшила, вообще в ужасном настроении. В групповом чате такое понаписывал... И что она некрасивая, и что раздражает.

— Наверное, был слишком уверен в себе. Всё-таки и лицо у него норм, и в бейсболе хорош.

— Ну да. Но, если честно, отчасти понятно, почему про Святую так говорят. Она милая, конечно, но ничьи признания не принимает и вечно стоит на пьедестале... По правде говоря, в ней не так уж много обаяния.

— Это да.

Два парня, только что закончившие клубные занятия, оживлённо болтали у шкафчиков с обувью.

Мицуки неприятно резануло то, что они так легко рассуждают о ней, ничего толком не зная. Поэтому он и вмешался, рассказал им, что на самом деле произошло в медпункте. Но слух пошёл дальше, чем он ожидал, и в результате неловко стало уже и ей самой.

Так что теперь он просто собрал тот хворост, который сам же когда-то и поджёг.

— Потому что мы друзья.

— Друзья... Значит, ты всё-таки решил для себя так это назвать.

— Ага. Я услышал её историю, потом внутри себя пришёл к компромиссу и решил думать именно так.

Пусть Ая и дальше считает его просто соседом. Сам он решил общаться с ней как с другом, как и раньше.

Этого хотела она сама, а у него больше не осталось ни прежних тревог, ни колебаний. Отстраняться он тоже больше не собирался.

— Ясно. Тогда, наверное, не подкопаешься. Но знаешь, за такое ты вполне мог бы попросить у неё хоть какую-то награду. Объяснил бы всё честно.

Нет, этого он просить не мог. На этот раз им удалось снова вернуться к нормальным отношениям лишь потому, что Ая ошибочно решила, будто разозлила его. Было бы совсем не странно, если бы ей надоело его поведение и она просто отдалилась. Чем больше он об этом думал, тем сильнее его пробирал холод от одной только мысли о том будущем, которое вполне могло случиться.

Ему было достаточно уже того, что этого удалось избежать и что теперь они снова могут, как раньше, по-глупому препираться. К тому же он ещё и сам решил считать её другом. Попроси он у неё чего-то большего, и небеса его точно накажут.

— Ей ничего знать не нужно. Я её тайный защитник в тени.

— Тайный защитник в тени? У тебя что, фаза восьмиклассника проснулась?

— Это секрет.

— Что это вообще такое? Расскажи.

Акира схватил его за плечи и затряс из стороны в сторону, но Мицуки всё равно не собирался ничего выдавать.

Не то чтобы он хотел показаться крутым. Просто в тот миг его самого накрыл такой стыд, что повторять это вслух уже не хотелось.

— Вот, если хочешь, пока ждёшь.

После ужина, прежде чем встать мыть посуду, он протянул ей контейнер, наполненный разными сладостями.

Ая, которая всегда послушно ждала, пока он закончит с посудой, посмотрела на него с недоумением.

— Что это?

— Я подумал, что с сегодняшнего дня заведу набор сладостей. Ты тоже можешь брать их сколько хочешь, Ичиносэ.

— Хм...

Голос у неё был странный, наполовину озадаченный, наполовину неуверенный, но взгляд уже прилип к сладостям. Похоже, ей действительно стало интересно.

Придумать способ её порадовать оказалось непросто. Конечно, можно было бы купить что-нибудь дорогое. Но тогда она наверняка стала бы стесняться, а заодно ещё и насторожилась бы, не задумал ли он чего.

Вот он и решил начать с простого: приготовить для неё сладости, не слишком дорогие, но способные порадовать. Он всё ещё не знал, гарантированно ли это вызовет у неё улыбку. Однако она, прежде почти не знакомая с такими вкусностями, ела их с удовольствием, и на лице у неё уже расплывалась улыбка. Этого было более чем достаточно, чтобы открыть у себя «лавку сладостей Цукисиро».

— Тогда я возьму вот это шоколадное печенье с кусочками... Ох. Внутри оно мягкое и влажное, а снаружи хрустит. Такое странное ощущение... очень вкусно...!

Похоже, и такое печенье она ела впервые, так что необычная, не совсем как у обычного печенья, текстура её искренне тронула.

— Ещё хочешь? Или другое попробовать?

— Нет, на сегодня хватит. Завтра ещё съем. Не хочу, чтобы они закончились слишком быстро.

— Как только закончатся, я пополню запас, так что можешь не стесняться.

— Да я не стесняюсь. Просто хочу есть по одному в день. Хочу каждый день ждать этого с удовольствием.

Говорить он этого не собирался, но всё это он вообще-то приготовил только для неё и сам есть не планировал. Так что она могла брать сколько захочет. Но когда она так мило объяснила свою причину, заставлять её он уже не стал.

— Интересно, что бы выбрать на завтра... Их так много, что сложно решить.

Она рассматривала сладости с такой серьёзностью, будто ребёнок перед школьной поездкой выбирает, какие вкусняшки купить на свои карманные деньги. И от этого на душе становилось тепло.

Потом он протянул ей ещё кое-что.

— И вот это я тоже взял напрокат.

— ...Ты запомнил.

В его руке был DVD с продолжением фильма про зомби, который она хотела посмотреть.

Когда она в прошлый раз позвала его посмотреть продолжение вместе, он подумал, что «просто соседи» так не делают, и оттолкнул её. Он прекрасно помнил, как тогда она чуть заметно расстроилась. Наверное, потому, что не знала, когда теперь сможет увидеть продолжение того, что так её заинтересовало.

Он взял этот диск напрокат, чтобы порадовать её. Потому что друзья смотрят фильмы вместе... Нет, не поэтому. Дело было вовсе не в том, соседи они или друзья. Ему самому хотелось ещё раз посмотреть фильм вместе с ней. Потому что, сидя рядом с ней, он мог по-новому наслаждаться даже тем, что уже видел не раз.

— Давай выберем день и посмотрим вместе.

— ...Да. Я очень жду.

С засиявшей улыбкой, похожей на цветок в полном расцвете, она прижала к себе диск, на обложке которого красовался жуткий зомби. Красавица с таким светлым лицом и страшилище, покрытое шрамами, рядом выглядели настолько нелепой парой, что Мицуки невольно усмехнулся. Как ни крути, смотреть на неё ему никогда не надоедало.

Пусть бы эти весёлые дни продолжались вечно.

Наблюдая, как она, оживлённо читая синопсис, спрашивает: «А когда посмотрим?», он невольно подумал именно об этом.

◇ ◇ ◇

— Слушай, поздновато, конечно, но... когда ты ходила к Хиёри, ты ведь, случайно, не одна там кухню прибрала перед уходом?

— Я же была у неё в гостях. Разве не естественно прибраться перед тем, как уйти?

— ...Ха-а.

— Ты чего вздыхаешь?!

— Да нет, просто подумал, что это очень по-ичиносэвски. Я, например, перед уходом никогда не убирался в комнате у Акиры. Стараюсь хотя бы не устроить свинарник, но мусор всегда оставляю ему.

— То есть ты хочешь сказать, что я тепличная девочка, которая не знает элементарных правил? Ненавижу тебя.

— Да не это я имел в виду. С точки зрения хозяина дома, по-моему, твои действия как раз очень похвальны.

— Вот именно, вот именно.

— Хотя я бы не сказал, что тут есть чем так уж гордиться.

— Му-у.

— Даже если ты надуешь щёки... ха-ха.

Лёжа в постели после того, как переоделась ко сну, Ая невольно улыбалась, вспоминая их разговор за ужином.

Как же хорошо, что теперь они снова могут болтать вот так же, как прежде.

Конечно, иногда он говорил вещи, которые действовали ей на нервы. Но зато и она могла свободно отвечать ему тем же, и удовольствие от таких разговоров всё равно перевешивало раздражение.

Когда она думала, что разозлила его, именно этого ей и не хватало.

Может, поэтому их разговоры так легко всплывали в памяти. Странная история.

— Кстати, тебе понравилось?

— Понравилось, конечно, но... если честно, с Сибатой-сан общаться утомительно. Если уж с кем и проводить время, то с Цукисиро-куном лучше всего.

— О-о. Вот как.

Она просто честно ответила на его вопрос, но потом её не покидало ощущение, что с ним что-то не так. Он упрямо повторял: «Н-ничего», но было ясно, что дело точно не в этом.

И вообще, если говорить о том, что её беспокоило, одна вещь уже какое-то время не выходила у неё из головы.

Та самая фотография, где он с таким счастливым видом играет с Удоном. Она до сих пор ярко стояла у неё перед глазами. Всего лишь одно незначительное фото, и всё же стоило ей вспомнить, что снимала его Сидзуку, как грудь наполнялась каким-то непонятным чувством.

Сама она ведь тоже ходила с ним гулять. Нельзя же винить его за то, что он играл с Сидзуку. Да и вообще, с кем ему проводить время, решать только ему.

Головой она это прекрасно понимала. И всё же оставалась какая-то часть её самой, которая никак не могла с этим до конца согласиться.

Она открыла на телефоне папку с фотографиями. Среди снимков, которых там было даже не десять, она снова нашла тот кадр, что официант сделал в тот день, когда они гуляли вместе. И он, и она там были с такими лицами, какие не могли бы показать никому другому. У него щёки покраснели, но он хотя бы смотрел в камеру и даже показал «мир». У неё же всё вышло куда хуже: она даже улыбнуться толком не смогла, да и её пальцы, сложенные в знак «V», беспомощно свисали вперёд.

Тогда их приняли за парочку, и от такого стыда ей хотелось провалиться сквозь землю. Будь она собой обычной, она наверняка тут же всё бы объяснила и поправила это недоразумение. Но почему она не смогла? Причина была совершенно ясна. Рядом с ним она уже не могла оставаться такой, как всегда.

Они не были в подобных отношениях. И всё же именно с ним она сильнее всего теряла привычную настороженность. Поэтому, когда окружающие неправильно поняли их связь, она и растерялась так сильно. Подумать только, со стороны они выглядели вот так, хотя у неё не было ничего подобного и в мыслях.

Вдобавок она наложила на них образ той ласковой пары, почти не старше их самих, которая проводила время в том же месте, и от этого её реакция вышла совсем уж чрезмерной.

Я совсем не милая, да?..

Даже пересматривая фото сейчас, она думала то же самое. Как ни глянь, на счастливую парочку они там совсем не походили.

А вот он, играя с Удоном, улыбался так широко... И от мысли о том, было ли ему действительно весело и тогда, когда он гулял с ней, грудь вдруг болезненно кольнуло. Она переживала о вещах, которые прежде никогда бы её не задели. И это тоже было очень странно.

— Кстати, Хиёри ещё шлёпала меня по спине и говорила, что ты был злой и жуткий. У тебя тогда настроение испортилось?

— Нет, думаю, Сибата-сан просто неправильно поняла.

Тогда она и правда попыталась отмахнуться именно так, но, как Хиёри и сказала, настроение у неё тогда было откровенно скверным.

И ведь раздражало её не столько то, что он просто играл с Сидзуку. Но почему-то именно в тот момент она необъяснимо сильно разозлилась.

— Неужели я и правда такая вспыльчивая и быстро завожусь?

Нет, такого быть не должно. До сих пор она никогда не закипала настолько, чтобы чувствовать настоящую злость. Да и раньше, если ей что-то не нравилось, она старалась просто принять это как данность, не доводя до гнева. По-настоящему сердиться она начала только после встречи с ним.

— Это всё ты виноват, Цукисиро-кун. Всё из-за тебя.

Из-за него она заводилась и начинала огрызаться там, где прежде просто бы пропустила всё мимо ушей. Наверное, за то время, что они каждый день повторяли одно и то же, он сам её изменил.

— Всё опять стало каким-то сложным...

Чем больше она об этом думала, тем сильнее путались мысли.

Почему ей так неприятно оттого, что он играл вместе с Сидзуку?

Хотелось, чтобы кто-нибудь просто сказал ей ответ, но положиться было не на кого. Однако если и дальше всё время из-за этого терзаться, чувства могут вылезти наружу, так что она решила выдвинуть гипотезу и на этом успокоиться.

Что это ревность.

— Нечестно, что ты один играешь с Удоном, Цукисиро-кун. Я тоже хочу с ним играть.

Наверное, она просто так сильно ему позавидовала, что рассердилась: он играл с Удоном один и даже ничего ей не сказал. Стоило подумать об этом так, и всё встало на свои места. С груди словно сняли тяжёлый камень.

— В наказание за это в следующий раз тебе придётся очень много поиграть уже со мной.

Ая всё ещё не знала ни настоящей причины своей ревности, ни названия тех чувств, что уже начали прорастать в ней к Мицуки.

Конец