Святая и волонтёрство

После ужина Мицуки со вздохом мыл посуду.

И как он вообще до такого докатился? Нет, он прекрасно понимал, что сам во всём виноват, так что жаловаться было не на кого.

И всё же. Это было слишком тяжело.

— Ты воду зря льёшь.

— А?.. Ой. И правда.

Ая, которая, как ему казалось, спокойно сидела в гостиной, уже стояла рядом и указывала на кран.

Мицуки потянулся выключить воду, но тут же опомнился:

— Погоди. Я же ещё пену не смыл. Значит, всё нормально.

— Ты так говоришь, а руки у тебя вообще не двигаются. Если моешь, то мой. А если нет, то просто тратишь воду зря.

В школе Аю все звали Святой за её доброту ко всем, и сегодня она, как всегда, была Святой даже по отношению к планете. Вот только с Мицуки, как и всегда, оставалась строгой. Впрочем, раз она была права, спорить он не мог. Мицуки быстро домыл посуду.

Ая наблюдала за ним, держа в руке снеки, которые он сам ей купил. Сегодня, похоже, ей хотелось именно длинных картофельных палочек. Время от времени она с хрустом откусывала по кусочку, и на лице у неё появлялась такая довольная улыбка, что и смотреть было приятно.

Похоже, она уже совсем освоилась у меня дома.

Краем глаза поглядывая на Аю, Мицуки подумал именно об этом.

Вечно вежливая Ая обычно вела себя сдержанно. Пока Мицуки не брал первый кусок, к ужину она никогда не притрагивалась, а двигалась так осторожно, будто старалась лишний раз не мешать.

Но что теперь? Стоит себе и ест снеки прямо из пачки. Для Мицуки и её обычная, сдержанная сторона была хороша, но то, что теперь она могла вести себя у него так свободно, радовало его ещё сильнее. Особенно когда у неё загорались глаза и лицо светлело от счастья.

— У тебя опять руки остановились.

— Да-да.

Стоило ему засмотреться на Аю, как тут же прилетел колкий окрик. Счастливое выражение на её лице к этому моменту уже исчезло, уступив место привычному спокойствию и собранности.

Странно, но в последнее время даже её полное отсутствие обаяния кажется мне милым.

Поначалу, когда они только начали так общаться, придирки Аи казались ему и приятными, и чуточку назойливыми. Но в какой-то момент он стал ловить себя на том, что ему хорошо всякий раз, когда она что-то такое говорит. Это была вовсе не та улыбка, от которой кто угодно потерял бы голову. Скорее, наоборот, совершенно не обаятельная. И всё же теперь она казалась ему милой.

И почему?

Ответ так и не пришёл.

— Чего это у тебя лицо такое кислое?

— Да вот думаю, почему мне в последнее время так приятно, когда ты меня отчитываешь, Ичиносэ.

— Фу... жутко.

— Могла бы и не говорить так прямо.

— Но это же правда... получать удовольствие от того, что тебя пилят. Мне бы от такого точно было плохо, так что, по-моему, ты просто странный, Цукисиро-кун.

Может, поэтому Ая и жила всё время настороже, так, что её даже Святой прозвали?

— Если бы это был кто-то другой, мне бы показалось, что меня просто долго и нудно пилят. Но это же ты, Ичиносэ.

И ведь нечто подобное случилось как раз сегодня. Вот почему Мицуки с самого вечера так тяжело вздыхал.

— Значит, ты просто привык. Мне вот тоже не было неприятно, когда меня поправлял человек, который обо мне заботился.

— Это тот самый человек, который учил тебя готовить?

— Да. Она была очень строгой, так что меня постоянно поправляли. Но я чувствовала, что всё это ради меня, поэтому благодарность всё равно была сильнее раздражения. Впрочем, хватит обо мне. Раз с посудой ты закончил, иди сюда.

Стоило ему подумать, что сегодня она на редкость разговорчива, как Ая тут же оборвала тему, подошла к столу, за которым они всегда ужинали, и уселась на своё обычное место. Слова «вообще-то это мой дом» Мицуки проглотил и, закончив на кухне, сел напротив. Когда они оказались лицом к лицу, Ая посмотрела ему прямо в глаза и спросила:

— Ну и что случилось?

— А?

— Ты всё время где-то витаешь. И вздыхаешь без конца. Если хочешь, я хотя бы выслушаю тебя.

Говорила она, как всегда, немного свысока, но, наверное, по-своему всё же беспокоилась.

— В эту субботу ведь праздник Сэцубун, да?

— Праздник Сэцубун... А. Ты про мероприятие в детском саду?

— Ага.

Праздник Сэцубун, как и следовало из названия, был мероприятием, связанным с Сэцубуном, которое ежегодно проводил детский сад при председателе правления их старшей школы. Но для старшеклассников вроде Мицуки это было, по сути, совершенно чужое событие, рассчитанное в первую очередь на малышей. Обычно им там делать было нечего, однако...

— Я буду участвовать в этом празднике Сэцубун.

— Ты, Цукисиро-кун, вперемешку с малышнёй, будешь изо всех сил швырять в они бобы?.. Фуфу.

Представив себе совершенно нелепую картину: старшеклассник Мицуки среди маленьких детей, во всё горло орёт «Они вон!» и бросается бобами в они, Ая отвернулась и злорадно рассмеялась.

— Кто сказал, что я там буду вместе с ними бобы кидать?

— А я ошиблась?

— Конечно ошиблась.

Мицуки и сам чуть не расплакался, едва представил себе, как занимается такой ерундой.

— А я-то уже собиралась сказать: «Ну, веселись».

— Ты просто издеваешься.

— Вовсе нет. Неужели ты думаешь, что я могу думать о таких ужасных вещах с таким лицом?

Ая посмотрела на него с безупречно серьёзным видом.

Но Мицуки уставился в ответ, так что вышло почти что состязание в гляделки, и вскоре заметил, как у неё чуть задрожали губы. Ещё через мгновение Ая уже не выдержала, уголки её губ поползли вверх, и она рассмеялась.

Мицуки ткнул в неё указательным пальцем.

— Вот видишь. Издеваешься.

— Но... просто... представить, как ты, Цукисиро-кун, среди малышей во всё горло орёшь «Они вон!», так не к месту... фу... фуфу.

— Ты всё ещё смеёшься?

— Если уж на то пошло, роль они тебе куда больше подходит.

Что так, что так, от слов Аи, которая совершенно без раскаяния продолжала весело смеяться, Мицуки только обиженно надулся.

— Ну да, ну да. Роль они мне подходит как нельзя лучше. Вообще-то именно её я и буду играть.

— Не дуйся так... Стой, в каком смысле?

— В прямом. Я и правда буду играть они.

— И как же так вышло?

— Волонтёрство.

Оказывается, праздник Сэцубун в детском саду устраивали каждый год в субботу, ближайшую к самому Сэцубуну, и от каждого первого класса туда отправляли помогать по два-три человека. На прошлой неделе, когда праздник был уже на носу, классный руководитель спросил, не хочет ли кто записаться. Видимо, в классе Аи тоже об этом говорили.

— А ведь точно. Теперь вспомнила, классный что-то такое говорил про набор помощников.

— Неожиданно слышать такое от тебя, Ичиносэ. Ты же обычно всё, что говорит учитель, слушаешь очень внимательно.

— Мне это было неинтересно, вот я и пропустила мимо ушей. Я не умею обращаться с маленькими детьми. Мне с ними некомфортно.

Похоже, даже про сам праздник Сэцубун она вспомнила с трудом, так что интереса у неё и правда не было совсем. По её тону это было заметно сразу.

— Поэтому-то и удивительно. Что ты, Цукисиро-кун, вдруг собрался туда волонтёром.

— Я похож на человека, который по собственной воле будет участвовать в чём-то подобном?

— Ни капли.

— Вот и я о том. Мне вовсе не хочется тащиться туда, где мне даже неинтересно.

— Тогда почему ты участвуешь?

— Учитель велел.

— Ээ... Ну и плохой же у них выбор. Они явно выбрали не того человека.

— Жестоко, конечно, но от всей души с тобой согласен. С выбором они и правда промахнулись.

— А отказаться ты не мог?

— Не мог.

В его голосе звучало столько обречённости, что Ая озадаченно наклонила голову.

— Сегодня ведь было довольно тепло, да?

— Да. Для этого времени года.

— Ну вот. На дневном уроке я после обеда разомлел, захотелось спать, я задремал, учитель разозлился. В наказание участие стало обязательным. Короче, жуть. Шмыг.

Не будучи до конца уверенным, уместно ли тут это слово, он после объяснения притворился, будто всхлипывает. В ответ Ая помолчала секунду и безжалостно произнесла:

— Так ты сам виноват, разве нет? А я уж подумала, случилось что-то серьёзное. Только зря время тратила, слушая тебя. Иди теперь и работай там как следует в знак раскаяния.

— Жестоко. Неужели у тебя не найдётся для меня хоть словечка утешения?

— Не найдётся. В них нет нужды.

— Гх... ну да. Сам виноват, тут ничего не поделаешь. Только всё равно совсем не хочется. И как мне вообще общаться с малышами?

— Но ты же, Цукисиро-кун, будешь играть они. С ними тебе общаться и не понадобится, верно?

— По идее, да: парни должны быть они, а девушки присматривать за детьми. Но сказали, что всё может поменяться в зависимости от того, сколько парней и девушек придёт в сам день.

Он и сам не думал, что до этого дойдёт, но если все пришедшие окажутся парнями, то роли они и сопровождающих распределят уже между ними.

— Тогда почему бы тебе не потренироваться улыбаться? Хотя, раз ты будешь они, Цукисиро-кун, это, наверное, и не нужно.

— Почему ты так уверена, что я обязательно буду они?

— Скорее я не понимаю, почему ты вообще переживаешь.

— Теперь мне окончательно ясно, как именно ты меня видишь, Ичиносэ. И, к сожалению, ты права.

Из-за острого взгляда, доставшегося ему от матери, его уже не раз принимали за человека, который сердито зыркает, хотя он просто смотрел. Так что Мицуки и сам хорошо понимал: малышей такой взгляд наверняка распугает. Участь они была ему практически предначертана.

— Но мало ли что будет в сам день. Давай потренируемся? Ну же, давай.

— Не могу же я вот так, по команде, внезапно взять и начать улыбаться...

Улыбаться было совершенно не с чего, так что по щелчку он бы всё равно не смог.

И всё же потренироваться не помешало бы. На всякий случай. Если вдруг его назначат присматривать за детьми, он хотя бы не доведёт их до слёз. И не получит потом ещё и нагоняй от классного руководителя за то, что воспитатели из детсада пожаловались: он расплакал ребёнка.

Мицуки прищурился, приподнял уголки губ и выдал самую лучшую улыбку, на какую был способен. В голове он представлял себе приветливого, доброго старшего брата. Если он не будет выглядеть страшно, то, наверное, дети хотя бы не расплачутся на месте.

Хе-хе. По-моему, получилось довольно неплохо. Ну и каков вердикт?

Полный уверенности, он перевёл взгляд на Аю и увидел, что та побледнела.

— Ии... — почти как вскрик, сорвалось с её губ.

— Я так, на всякий случай, уточню. Что это за реакция?

— Реакция человека, которому жутко и страшно.

— Ясно.

Мицуки тут же опустил улыбку и вернул лицу обычное выражение. Скрестив руки на груди, он кое-что для себя понял. Это было безнадёжно.

— Если бы я вообще умел натягивать улыбку как надо, то, наверное, не был бы таким изгоем в классе.

— У тебя, Цукисиро-кун, это было жутко ещё до того, как это можно назвать натянутой улыбкой. Просто жутко. Даже мне, которая знает, какой ты на самом деле, стало не по себе. Если бы это увидел ребёнок из детского сада, он бы точно расплакался.

— Сама же велела мне потренироваться, а теперь только и сыплешь жестокостями. Такими темпами первым расплачусь здесь именно я.

— Разве это не к лучшему? Зато теперь ясно, что тебе прямая дорога в они, и тренироваться больше не придётся.

— Ну и ладно. Тогда уж я пойду до конца. Постараюсь расплакать каждого ребёнка без исключения.

— Да-да. Именно такой настрой и нужен.

Сказав это немного раздражённым тоном, Мицуки, уже почти ожидавший такого исхода, увидел, как Ая прикрыла рот рукой и захихикала. Глаза её сузились, она выглядела искренне довольной. Вообще-то его это должно было злить, но в ней было что-то такое, что сводило всё раздражение на нет, и он невольно прощал ей всё.

Ей и правда всегда весело, когда что-то случается со мной. Ну и характер. «Чёрная Святая» ей подходит идеально.

Пока речь не шла о чём-то серьёзном, Мицуки придерживался теории: если Ае весело, значит, всё не так уж важно, что бы ни случилось с ним самим. Поэтому даже в такой ситуации он вполне мог смотреть на неё и получать удовольствие.

И тут их взгляды встретились.

В ту же секунду улыбка исчезла с лица Аи, а сама она вдруг стала как-то отстранённо себя вести. Время от времени она украдкой поглядывала на него, но взгляд у неё метался беспокойно.

— Н-ну... дети из детсада, наверное, хотя бы не расплачутся.

— М? Это ещё что вдруг?

— Просто... мне кажется, что с той улыбкой, которая у тебя сейчас, им, наоборот, было бы спокойно.

— А? Я сейчас улыбаюсь?

Пока Ая не сказала, он и сам этого не заметил. Но даже когда он коснулся лица, проверить, всё равно не понял, что именно за улыбка у него получилась. Жаль, нельзя было использовать её как образец. Плечи у него поникли, а Ая посмотрела на него усталым взглядом.

— Почему ты даже не понимаешь, улыбаешься ты или нет?

— Потому что мне с тобой весело, Ичиносэ. И в такие моменты я не думаю о том, улыбаюсь ли вообще.

— Ч-что?..

— Может, дело в том, что я рядом с тобой, и потому улыбка сама появляется.

— ...Ты меня, случайно, не за какого-нибудь смешного персонажа принимаешь?

— А я неправ?

— Неправ.

Похоже, та Ая, которую видел Мицуки, и та Ая, которой она считала себя сама, были совсем разными людьми.

— Самого себя и правда труднее всего понять, да?

— Не поддразнивай меня. Мне это не нравится.

Мицуки усмехнулся, глядя на Аю, которая надула щёки. Её реакции, такие понятные и прямолинейные, можно было наблюдать бесконечно.

— Кстати. А та улыбка как тебе?

— На проходной балл тянет. Но даже если ты будешь улыбаться очень по-доброму, с таким характером популярности тебе всё равно не видать.

Ая обиженно отвернулась, скрестив руки. Наговорила всё, что хотела, а теперь, похоже, надулась лишь потому, что он чуть-чуть ей возразил.

Формально он получил проходной балл, но Мицуки как-то не верилось, что сумеет улыбнуться так же, если рядом не будет Аи. Он молча вгляделся в неё, стараясь запечатлеть этот образ в памяти, чтобы потом в любой момент его вспомнить.

Ладно, потом придётся её задобрить, но, кажется, с этим праздником Сэцубун я всё-таки справлюсь.

И вот наступил день самого праздника Сэцубун. Вызванный с самого утра, ещё сонный Мицуки потёр глаза и широко зевнул.

И тут его со всей силы хлопнули ладонью по спине.

— Эй-эй, соберись уже и зажгись! А то произведёшь плохое впечатление!

— Ты хоть силу рассчитывай, дура.

— Это кого ты дурой назвал, дурак?!

Хлопнула его, конечно же, Сибата Хиёри.

Девушка его друга Акиры и одна из немногих, с кем Мицуки мог без церемоний обмениваться и колкостями, и откровенно грубыми репликами.

Стоило ему высказать совершенно справедливую претензию по поводу силы удара, от которого спина наверняка уже покраснела, как Хиёри тут же возмущённо вскинула руки. Как и всегда, она была яркой, прямой и полной энергии девушкой.

Не в силах угнаться за её утренней бодростью, Мицуки снова сгорбился, едва его насильно выпрямили.

— И так у меня сегодня вообще-то должен был быть выходной, а тут ещё и в детсаду торчать в школьной спортивной форме. Настроение умирает окончательно. И никакого отгула за это не дадут, так что на этой неделе у меня выходной всего один.

— Если будешь так ворчать, дети тебя не полюбят.

— И не надо. Я сегодня пришёл с твёрдым намерением расплакать здесь каждого ребёнка.

— А? То есть ты, наоборот, очень даже мотивирован... в каком-то смысле?!

Когда он оказался в самом детском саду, выяснилось, что его опасения, будто все волонтёры будут одни парни, не оправдались: девушек оказалось даже больше. А значит, роль они за Мицуки закрепилась окончательно.

Заявление, сделанное им с таким видом, будто после этого он обязательно доложит Ае, что довёл всех детей до слёз, сильнее всего удивило его друга Акиру. Наверное, потому, что выглядел Мицуки при этом абсолютно безжизненно и немотивированно.

К слову, причина, по которой Акира и Хиёри тоже участвовали как волонтёры, была предельно простой. Акира пришёл посмеяться над Мицуки, которого заставили участвовать против воли, а Хиёри — потому что хотела провести время с Акирой. Ни в ком из них не было ни капли волонтёрского духа, но для самого Мицуки присутствие друзей всё равно было большим утешением.

К тому же они были куда бодрее и надёжнее, чем он сам.

— Понимаю, почему ты так загорелся, Мицуки. Если бы ты вот так посмотрел прямо на меня, я бы тоже решил, что ты на меня уставился с угрозой.

— Понятно. То есть ты так воодушевился, потому что наконец-то сможешь применить в деле своё главное достоинство, — добавила Хиёри.

— Этот номер уже был недавно, так что хватит с меня.

Ответил он без всякого энтузиазма, и Акира с Хиёри переглянулись в недоумении, дружно наклонив головы.

Аю уже успела как следует пройтись по его взгляду, так что Мицуки совсем не хотелось, чтобы в день самого мероприятия его ещё и друзья до смерти этим замучили. Впереди его и так ждали и физическое, и моральное истощение. Нужно было хотя бы немного беречь силы.

— Доброе утро, вы трое!

Как раз когда он особенно серьёзно задумался о необходимости экономить даже остатки своей энергии, сзади раздался бодрый голос. Обернувшись, он увидел свою знакомую, Ясухару Сидзуку. Вообще-то она была подругой Хиёри, но после того как стала новой хозяйкой брошенного котёнка, которого Мицуки с Аей нашли, они тоже успели хорошо сдружиться.

— О, доброе. Сидзуку, ты тоже тут!

— Ага! Я так рада, что вы все тоже пришли!

Хиёри и Сидзуку с криком «Йес!» обменялись хлопком ладонями. Как всегда, смотреть на то, как хорошо они ладят, было приятно. Пока он наблюдал за этой парочкой, Сидзуку повернулась к нему, и они встретились взглядами.

— С добрым утром, Мицукитти.

— Ага, доброе.

— Как-то непривычно видеть тебя на таких мероприятиях, Мицукитти. Что стряслось?

— Учитель велел, вот участие и стало обязательным. Вообще не хотел сюда идти...

— И что же ты натворил, Мицукитти?

Он уже собирался ответить на её серьёзный вопрос, что просто задремал на уроке, но в комнате, где им велели ждать начала, прежде чем выйти, вдруг раздался чей-то голос.

— А? Даже Святая здесь?!

Мицуки машинально повернулся на звук — и действительно увидел Аю. Она тоже была в спортивной форме, на лице привычная улыбка Святой, а в ответ кому-то, кто подошёл к ней заговорить, звучало мягкое:

— Доброе утро.

Не имея ни малейшего представления, что Ая тоже будет участвовать в волонтёрстве, Мицуки просто остолбенел.

— Похоже, Ичиносэ-сан тоже в итоге пришла, — пробормотала Сидзуку. Судя по всему, даже она, ученица из того же класса, не знала об этом.

Мицуки тут же захотел окликнуть Аю и сказать, что она могла бы хотя бы предупредить, но вокруг неё уже успела собраться толпа, так что подойти он не мог.

Ладно, дома поговорю. Вне дома у нас всё равно негласное правило особо не разговаривать. И всё же она могла бы сказать. Как всегда, ничего мне не рассказывает.

С этими мыслями Мицуки смотрел издалека на Аю, которая с искусственной улыбкой стояла в самом центре толпы.

---

На следующий день после того, как Мицуки сказал ей о своём участии в празднике Сэцубун, Ая пришла в учительскую и сообщила классному руководителю, что тоже хочет участвовать. Ей сразу дали разрешение. Когда она услышала об этом празднике в классе, то пропустила всё мимо ушей: она не умела обращаться с маленькими детьми и ничуть не интересовалась подобным.

Но если участвует Мицуки — это уже совсем другое дело.

Не то чтобы ей хотелось создать с ним какие-то особые воспоминания. Просто её тревожило, сумеет ли он вообще нормально справиться с такой волонтёрской работой. Если Мицуки улыбался естественно, улыбка у него выходила очень хорошей. Из-за резкого взгляда у него складывался несколько пугающий образ, и вот этот контраст... нет, подходящих слов она всё равно не находила, но Ае такая улыбка очень нравилась. Хотя, когда он спросил её напрямую, от смущения она сумела выдавить только, что это «проходной балл».

Вот только его натянутая улыбка была по-настоящему, до дурноты, ужасной. Насильно растянутые вверх уголки губ дёргались, а острые глаза совсем не улыбались, так что вид у него получался попросту жуткий.

Если такое увидят малыши, потом ещё какое-то время будут жить с травмой.

Чтобы этого не случилось, она и решила участвовать. Хотела защитить детей, хотя и не очень понимала, чем именно сможет помочь.

Раз уж я, девушка, тоже участвую, шанс, что Цукисиро-куна назначат присматривать за детьми, станет меньше. К тому же, даже если это Цукисиро-кун, ему, наверное, всё равно будет больно, если дети расплачутся просто из-за его улыбки. А это уже как-то жалко. Хотя... немного посмотреть на такое мне всё же хотелось бы. Надеюсь, случится что-нибудь, из-за чего Цукисиро-кун растеряется и покажет мне что-нибудь интересное.

Вот так она здесь и оказалась.

Видимо, из-за того, что вчера она ему ничего не сказала, Мицуки теперь издалека довольно хмуро на неё поглядывал. Наверняка думал что-то вроде: Могла бы хоть предупредить. Но ведь она специально ничего не сказала, потому что хотела его удивить. И то, что сюрприз удался на славу, её очень радовало. Ей самой стало интересно, каково это — удивлять кого-то, так что она бы с удовольствием прямо сейчас пошла к Мицуки, но люди вокруг, будто нарочно, окружили её плотным кольцом.

К тому же вне дома они и сами старались не разговаривать слишком много, так что Ая просто терпела.

— И Святая тоже здесь?

— Не уверена, что смогу быть особенно полезной, но всё равно надеюсь на вашу поддержку.

— Ичиносэ-сан, да вам даже просто постоять достаточно, и дети уже к вам потянутся. Вы же Святая.

С улыбкой на лице Ая отвечала им так же вежливо, хотя на самом деле ей вовсе не хотелось, чтобы дети к ней тянулись. В отличие от Мицуки, она прекрасно умела улыбаться через силу. Делала это слишком долго, так что давно привыкла.

Хотя на деле это ужасно утомляет.

Ей не хотелось жить такой жизнью, где приходится улыбаться, когда совсем не хочется. Но в то же время ей всё ещё было страшно оказаться для окружающих просто помехой, тихо сидящей в углу класса и не способной даже натянуть нормальную улыбку.

От этого противоречия в самой себе Ае становилось тягостно.

Ей не нравилась шумная повседневность жизни Святой. Но вместе с тем мысль о том, что эта жизнь вдруг исчезнет, заставляла её думать о том, как на неё посмотрят окружающие. Стоило отказаться от одного — и она обрела бы свободу, но отпустить ни то, ни другое не могла. И правда, хлопотный у неё характер.

— Простите, пропустите. А, вот ты где, Ичиносэ-сан.

— Сибата-сан.

Пока Ая в очередной раз уставала от самой себя, через толпу к ней протолкалась Хиёри. На лице у той сияла дружелюбная улыбка. От такой милой улыбки любой бы потерял бдительность, но Ая знала: Сибата Хиёри умеет скрывать за этим лицом хитрую, чёрную натуру.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Ты что, избегаешь меня?

— Ничуть.

Конечно, отвечая ей сверкающей натянутой улыбкой, Ая просто не позволяла той вторгнуться в пространство, которое она сама вокруг себя очертила.

— Делать шоколад в тот раз было очень весело. Хотя ты была страшная, Ичиносэ-сан.

— Не припоминаю, чтобы делала что-то, из-за чего меня можно было бояться.

— Опять начинаешь~ У тебя тогда было очень страшное лицо. Хотя я была даже рада, потому что мне показалось, что я увидела настоящую тебя.

— Не понимаю, о чём вы, Сибата-сан.

Не желая, чтобы настоящая она, скрытая за маской Святой, оказалась раскрыта, Ая с надутым видом отвернулась, стараясь этим дать понять, что продолжать разговор не собирается.

— Ой-ой, неужели ты меня возненавидела?

— Я вас не ненавижу...

Это и правда было так. Она не ненавидела Хиёри, просто ей было с ней трудно. Та то без промаха давила на слабые места, то пыталась подобраться поближе и подружиться. Второе, конечно, было приятно, но у Аи имелся собственный ритм. Для человека, у которого вообще нет друзей, такой напор со стороны Хиёри мог вызвать только настороженность.

— Правда? Значит, я тебе нравлюсь?

— И это не так.

— И ещё таким серьёзным тоном?!

Ая просто пока сама не понимала, как именно относится к Хиёри. Если всё и дальше пойдёт так, не вмешиваясь, это тоже было бы нормально, но вместе с тем ей хотелось всё-таки стать с ней подругами, если получится. В конечном счёте было ясно одно: чтобы понять, чем всё закончится, времени понадобится ещё немало.

— Уф... Но я не сдамся. Я обязательно подружусь с тобой, Ичиносэ-сан!

— Ха.

— Какая вялая реакция! Слишком вялая!

Даже когда Хиёри, ткнув в неё пальцем, торжественно заявила об этом, Ая так и не смогла найтись с ответом. За энергией Хиёри она явно не поспевала, так что, если та и правда хотела с ней подружиться, ей стоило понять: без подстройки под чужой темп дело не пойдёт.

Надеясь, что парень Хиёри, Акира, поскорее придёт и заберёт её отсюда, Ая перевела взгляд на Мицуки и остальных — и тут увидела вещь, которая ей совсем не понравилась.

— Ого~ значит, тебя заставили участвовать в наказание за то, что ты задремал, Мицукитти. Аха-ха. Жесть.

— Что-то я не чувствую, чтобы меня этим утешали.

— А я тебя и не утешаю.

— Неужели ни одной девушки рядом не найдётся, которая была бы ко мне добра?

Это была сцена, где Мицуки и Сидзуку разговаривали весело и совсем по-свойски. Сидзуку стояла к нему слишком близко. А может, желая его утешить, она ещё и непринуждённо похлопывала его по плечу. Мицуки, похоже, ничуть не возражал, лишь молча позволял ей делать, что вздумается.

Почему-то от того, как дружно они смотрелись, Ая почувствовала раздражение. Ни он, ни она не делали ничего плохого. И всё же...

— ...Это я первой с ним подружилась.

Слова сами сорвались с губ, и Ая растерялась.

Почему, видя, как эти двое ладят, она так портится в настроении? Почему ей хочется разорвать расстояние между ними, когда Сидзуку так легко касается Мицуки? У неё ведь нет на это никакого права. И всё же в голову лезло только это.

Я тоже хочу поговорить с Цукисиро-куном.

— ...А. Так вот оно что.

Кажется, она наконец поняла хотя бы немного. Ая сама сдерживалась, хотя ей тоже хотелось поговорить с Мицуки. И в то же время завидовала Сидзуку, которая могла без оглядки на место и чужие взгляды просто подойти и заговорить с ним.

Эту проблему легко было бы решить, просто присоединившись к ним. Достаточно сделать несколько шагов и преодолеть каких-то пару метров. Но ноги Аи не двигались.

Было страшно. Страшно, что, если она внезапно влезет к Мицуки и остальным, когда те весело разговаривают, на неё посмотрят с раздражением.

Я даже заговорить с ним не могу, не думая о месте и чужих взглядах... Так кто мы с Цукисиро-куном друг другу?

Ощущая между собой и Мицуки какую-то невидимую границу, Ая впервые задалась этим вопросом. Для неё он был всего лишь соседом. В последнее время ей начало казаться, что «всего лишь сосед» — это уже не совсем точно, но других слов, чтобы правильно обозначить их отношения, она так и не находила.

Похоже, Мицуки тоже уже не считает её просто соседкой. Но сам он так и не сказал ей, кем она для него является.

И при этом ещё умудряется нести какую-то бессмыслицу про «заметь уже». Хоть намекнул бы тогда.

Пока она кипела внутри, в комнату вошла воспитательница из детского сада и начала объяснять, как всё будет происходить.

Но слова почти не доходили до сознания Аи.

Праздник Сэцубун начался.

Как и говорил заранее Мицуки, парням достались роли они: надеть цветные маски, гоняться за детьми и получать в ответ летящие бобы. Девушкам же велели присматривать за детьми и время от времени играть с ними.

Ая была потрясена.

— Га-га-гааааа!

Не только Мицуки, который с красной маской на лице размахивал руками и орал что-то, больше похожее на крик вороны, пытаясь напугать малышей. Больше всего её поразил сам накал страстей среди детей.

— Получай, они!

— Эй... погодите. А где у вас бобы?

— Голову ему срубить! Если голову отрубить, они исчезнет!

— Меня не бейте. Не бейте этим мечом. Бобы кидайте.

— Молчи! Заткнись! Сейчас будет! Дыхание воды!

В руках у окруживших Мицуки детей были вовсе не бобы, а что-то вроде поролоновых мечей. И всё это время ими его нещадно избивали. Остальных они как положено забрасывали бобами, и только Мицуки со всех сторон осаждали мальчишки с мечами, гоняя и колотя без передышки. Всё выглядело настолько жалко, что Ае даже стало его жаль.

— Чёрт. Вы ещё запомните это. Я вас заставлю пожалеть.

Бросив вполне типичную прощальную угрозу, Мицуки начал отступать от мальчишек. Что даже Мицуки загнали так, что он решил спасаться бегством, наглядно говорило о том, насколько ужасающими были эти дети из детсада. У Аи от одного взгляда по спине побежали мурашки.

— Не убегай!

— Не убегааай!

Мальчишки, радостно размахивая мечами, ринулись за ним следом. Мысленно пожелав Мицуки удачи, Ая огляделась вокруг. Все были заняты своим делом, все улыбались. И только она одна стояла в стороне от этого шума, совершенно лишняя.

И что я вообще делаю?

Тратить драгоценный выходной на волонтёрство. А теперь ещё и просто без толку стоять. Раз уж она сюда пришла, нужно хотя бы сделать хоть что-то, и, думая об этом, Ая медленно пошла по территории детского сада. С Мицуки она поговорить не могла, так что в итоге просто бродила одна. Что она вообще тут делает? И зачем сама сюда пришла?

Как раз когда у неё вырвался особенно тяжёлый вздох, краем глаза она заметила девочку. Та сидела на корточках, сгорбившись, так что лица было не видно, но по длине волос и юбке ошибиться было невозможно.

Поблизости никого больше не было. Ае стало любопытно, что она делает одна, но она не знала этого ребёнка и не представляла, как правильно к ней подойти. С одной стороны, можно было бы просто пройти мимо. Но если девочка, к примеру, поранилась, а потом выяснится, что Ая её видела и ничего не сделала, осадок всё равно останется.

Её настроение и так было испорчено после того, как она увидела, как легко Сидзуку трогает Мицуки. Не хватало ещё ранить себя самой ещё сильнее.

Я же сама решила участвовать. Значит, хотя бы это должна сделать. Не хочу, чтобы меня считали бесполезной обузой.

Натянув свою фирменную улыбку, Ая подошла к девочке.

— Привет.

Когда она заговорила мягким голосом, девочка повернулась.

Наверное, ей не понравилось, что к ней внезапно обратились, потому что она уставилась на Аю пустым, безжизненным взглядом.

— Ты не пойдёшь бросать бобы в они-сана?

— Нет.

— Но ведь ты в детском саду.

— Мама сегодня на работе и дома её нет, вот меня просто здесь и оставили.

Сказав это холодным голосом, девочка снова села на корточки и принялась веточкой что-то чертить на песке. Что-то круглое.

— Если хочешь, давай вместе пойдём бросать бобы?

— Нет. Мама сказала не играть с незнакомыми людьми.

— Ты молодец, что так хорошо слушаешь маму. Но если рядом с тобой будет ребёнок из этого же детского сада, то разве это уже не нормально?

— Нет.

Девочка надулась и отвернулась, и Ая искренне почувствовала раздражение. Она отметала всё, что ей говорили, и не собиралась слушать ни слова. Своенравная. Трудная. Наверное, именно поэтому её и оставили сегодня в детском саду. Сама виновата.

Но Ая знала. Очень хорошо знала, каково ребёнку, когда родители не обращают на него внимания, потому что сама росла именно так.

— ...К тому же я только недавно сюда пришла, поэтому у меня ещё нет друзей, — тихо пробормотала девочка.

Она перестала водить веточкой по песку, будто силы окончательно иссякли, и обхватила колени руками. Такая маленькая. Глядя на неё, Ая невольно видела собственное отражение.

С самого детства всё всегда было так. Родители относились к ней как к помехе и просто не замечали, а рядом не было никого, с кем можно было бы подружиться. Она жила каждый день в полном одиночестве. И, прожив так сама, Ая уже не могла просто оставить эту девочку одну. Поэтому она тоже присела. Просто села рядом, оставаясь около неё.

Что в таких случаях вообще говорят? Что можно сделать, чтобы человеку стало легче? Ответа у Аи в голове не было, так что сделать она ничего не могла. И ничего не делала.

Но хотя бы побыть рядом она была способна.

— А ты никуда не пойдёшь, сестрёнка?

— Здесь такая большая территория, я устала ходить. Можно я немного тут отдохну?

Девочка чуть смущённо кивнула.

— Спасибо.

Может, это было и преувеличением, но Ая всё равно удерживала на лице улыбку.

И что теперь делать?

Она так круто решила остаться рядом, но время тянулось мучительно медленно. Девочка молчала, так что о чём думает, было не понять, а у самой Аи не находилось даже темы для разговора. Она просто бессмысленно смотрела в небо.

— А, вот ты где.

Пока она бездумно глядела в чистое, без единого облачка голубое небо, перед ней возник они. Судя по красной маске, это был Мицуки. Сняв маску, он показал лоб, покрытый потом.

Затем Мицуки нервно огляделся по сторонам и спрятался за игровой конструкцией. Оттуда он высунул лицо и посмотрел на Аю.

— Спрячь меня.

— А?.. Что с тобой вдруг?

Она не успела договорить, как Мицуки уже нырнул за укрытие и исчез из виду.

Через несколько секунд послышался топот множества ног. Появились те самые мальчишки, которые гнались за Мицуки. До этого их было трое, а теперь уже пятеро.

— Эй, сестрёнка вон там. Куда красный они убежал?

Один из мальчиков, всё ещё держа в руке тот самый поролоновый меч, которым до этого лупил Мицуки, указал им на Аю и заговорил с ней сверху вниз. И в тот момент Ая всё поняла. Значит, от этих детей Мицуки и спасался бегством. Конечно, можно было бы выдать, где он прячется, и с удовольствием посмотреть, как его снова забьют. Но даже для Мицуки это было бы уже слишком.

К тому же ей совсем не нравилось смотреть, как его безнаказанно колотит кто угодно, кроме неё.

— Он убежал вон туда. Крича: «Уааа, спасите!»

— Эй! Они убежал туда!

— За ним!

— Я ему точно голову отрублю!

— Спасибо, сестрёнка!

— Не убегааай!

С криками поддержки мальчишки помчались в ложном направлении, куда она указала. В этом смысле дети были поразительно честны.

Когда вокруг наконец стало тихо, Мицуки осторожно выглянул, проверяя обстановку, и выбрался из укрытия.

— Это кто тут орал «Уааа, спасите»?

— Вообще-то такие слова полагается говорить, когда ты эффектно выходишь из укрытия.

— Легко тебе говорить, когда тебя этим мечом не били. Он, конечно, из поролона, но если им со всей силы попасть, больно будь здоров. Серьёзно. Даже детская сила — это всё равно больно.

— И это ты, который так гордо собирался расплакать здесь всех детей?

— Эти сопляки... я их никогда не прощу.

Того самого Мицуки с дьявольским выражением лица и дух простыл. Перед ней стоял обычный незрелый старшеклассник, жалующийся с приподнятыми бровями.

— И правда нелегко тебе пришлось.

— Ещё как. Они меня били со всей дури, а по дороге ещё и друзей себе набирали. Это был натуральный ад. Вот кто тут настоящие они.

— Разве не прекрасно, что ты так популярен?

— В каком месте прекрасно? И вообще, мне вовсе не нужна популярность у мелюзги.

— Конечно. Ты ведь из тех мальчиков, которым хочется быть популярными у девушек.

— А?

— Ты же весь засуетился, когда Ясухара-сан к тебе приблизилась. И без слов всё видно. Разве не здорово? И у детей популярен, и у Ясухара-сан.

— Я не суетился. И у Сидзуку я тоже не популярен. Что это с тобой вдруг? Ты злишься из-за чего-то?

— С чего бы мне злиться?

— Просто у тебя вид какой-то недовольный.

Значит, раздражение, которое она почувствовала, увидев, как Сидзуку так легко касается Мицуки, всё-таки отразилось у неё на лице.

— Сестрёнка и братик ссорятся? Вы не ладите? — тревожно спросила девочка, переводя взгляд с одного на другого. Видимо, напряжение, которое внезапно повисло между ними, её напугало.

Что я вообще творю?

Она наконец-то смогла поговорить с Мицуки — и сразу ляпнула лишнее. Она вовсе не хотела говорить это вслух. И уж тем более не хотела пугать маленького ребёнка. Теперь, когда она успокоилась, Ае стало неловко и стыдно, и больше всего на свете ей захотелось просто уйти отсюда.

Но первым зашевелился Мицуки. Вместо того чтобы уйти, он присел на корточки так, чтобы быть с девочкой на одном уровне, и положил руку ей на голову.

— Прости, что мы тебя так внезапно напугали, но мы с этой сестрёнкой вовсе не ссоримся. Для нас так препираться — совершенно обычное дело, так что мы не в плохих отношениях. Наоборот, мы очень хорошие друзья.

— Врёшь. Мама с папой тоже говорили, что они хорошие друзья, когда ссорились, а потом всё равно разошлись...

— Вот как... Наверное, это одиноко.

— Мне не одиноко. У меня есть мама.

— Понятно. Ты очень любишь маму, да?

— ...Но если бы папа тоже был рядом, я была бы счастливее.

— Да. Наверное, так и было бы.

Мицуки мягко гладил по голове девочку, которая, прикусив губу, вот-вот могла расплакаться. На лице у него было такое доброе выражение.

Как бы он ни ворчал, Мицуки всегда оставался добрым. Именно из-за этой доброты он и казался Ае таким ослепительным. А вот она сама сразу же захотела сбежать.

Ты и правда замечательный, Цукисиро-кун.

Пока она щурилась на него, Мицуки подошёл к ней и тихо прошептал на ухо:

— Ты всё это время была здесь с этой девочкой?

— !

Тёплое дыхание у уха защекотало кожу, и Ая вздрогнула. По какой-то причине этот жест показался ей ужасно постыдным, и она поспешно отстранилась. Мицуки недоумённо склонил голову. Его недогадливость выводила из себя, и Ая сердито прищурилась, но он тут же снова сократил расстояние.

— Если ты отодвигаешься, я не смогу сказать тебе по секрету.

— Т-ты можешь просто говорить потише и отсюда. Со слухом у меня всё в порядке, необязательно шептать мне прямо в ухо.

— Ну да, тоже верно. Тогда спрошу ещё раз. Эта девочка что, не собирается бросать бобы?

В ответ на его вопрос Ая пересказала, что девочка говорила: не пойдёт, потому что у неё нет друзей.

— Понятно.

Выслушав всё, Мицуки подошёл к девочке и закрыл лицо маской они.

— Сходи принеси бобы. А я позволю тебе кинуть в меня сколько захочешь.

— Не хочу. Бросать в тебя бобы, братик, совсем не весело.

— Кх... И правда говорит всё, что думает.

Наверное, он хотел сказать: если принести бобы, можно сколько угодно бросать их в него, в они. Но его добрейшее предложение было безжалостно проигнорировано, и плечи у Мицуки поникли. После этого он жестом поманил Аю поближе. Та, на всякий случай, тоже подошла.

— Иди сюда, Ичиносэ. Встань здесь.

Она послушно встала перед ним. Со стороны они, наверное, смотрелись так, будто выстроились по росту. Вот только что он вообще собрался делать?

— Эм... И что именно ты...

Не успела она договорить, как руки Мицуки вытянулись из-за её спины и скрестились у неё на шее.

В позе, которая слишком уж напоминала объятие, температура её тела мгновенно подскочила.

— Ха-ха! Настало время мести этим соплякам. Эй, ты, маленькая, вон там!

— Ч-чего?

— Беги и зови своих друзей. Живо.

— Друзей?

— Именно. Сегодня здесь все дети — союзники, и цель у вас одна: победить они. Так что беги и зови их. Я сейчас ей отомщу.

— Я тут вообще ни при чём.

— Просто не повезло оказаться рядом. Если не приведёшь помощь, этой сестрёнке придётся несладко.

— Несладко?

— Да. Она превратится в они, а дети, которые захотят от неё избавиться, будут кидать в неё бобы.

Похоже, Мицуки хотел изобразить ситуацию, будто Аю взяли в заложницы. Видимо, и руки вокруг её шеи он обвил ради того, чтобы со стороны это выглядело как удушение.

Но. Но ведь! Как ни посмотри, это же похоже на то, что меня обнимают...

Если бы руки Мицуки действительно сжимали её крепко, если бы было больно или тяжело дышать, Ая, возможно, и смогла бы воспринимать всё именно так. Но в его руках вообще не было силы. Наоборот, она отчётливо чувствовала, как осторожно он следит, чтобы не причинить ей ни малейшего неудобства. Мицуки, наверное, совсем не это имел в виду, но её голове упорно хотелось думать только о сладком, будто её обнимают.

— Ку-ку-ку. Ну как? Тебе её не жалко? Не хочешь спасти эту сестрёнку?

— Нет.

— А?

Девочка равнодушно покачала головой. Если смотреть с её стороны, её просто без предупреждения втянули в какую-то непонятную ситуацию. Естественно, она ответила именно так. Для неё Ая вовсе не была кем-то дорогим, подругой она ей тоже не стала. Да и что ей до того, что случится с этой старшеклассницей?

И всё же от того, что девочка не задумалась ни на секунду и не попыталась хотя бы сделать вид, Ае стало чуточку грустно. Хотя она и сама ничего для неё не сделала. Рядом послышался отчаянный шёпот Мицуки:

— Что теперь делать?

Похоже, он растерялся, потому что девочка повела себя совсем не так, как он ожидал.

— ...Ичиносэ, ты тоже её попроси.

— Хя!

Слова, прошептанные прямо в ухо, снова вырвали из неё странный звук. Сгорая от стыда, Ая прикрыла рот ладонью.

— ...Ты чего?

— Н-ничего...

— ...Правда? Тогда рассчитываю на тебя.

Почему Мицуки всегда делает с ней только то, что её унижает? И вообще, чего именно он хочет добиться, она совершенно не понимала. Слова просто не шли.

Тогда, как будто поторапливая её, Мицуки начал нарочито кашлять.

— Кхм.

Невозможно. Я не смогу так бездарно играть, как Мицуки.

— Кхм.

Невозможно. Стыд побеждает. Хоть обычно ей и приходилось играть роль так называемой Святой, это было совсем другое.

— Кхм.

Какой же он настырный.

— Кхм.

Да ну его. Всё равно уже всё пошло наперекосяк.

Постепенно это его «кхм» начало откровенно действовать ей на нервы, и Ая, отбросив стыд, протянула руку к девочке.

— П-пожалуйста... помоги мне. Я не хочу становиться они.

— Не знаю...

Похоже, даже это её выступление на пределе сил не тронуло девочку.

— Если не приведёшь помощь поскорее, когда я стану они, первой я поймаю именно тебя!

— Л-ладно. Пойду позову.

Её уже успели унизить и Мицуки, и Сидзуку, которая так запросто трогала Мицуки, и эта девочка со своим совершенно не обаятельным характером. Ей всё было не по душе, так что голос сам стал жёстче, и девочка, нехотя поднявшись, пошла в сторону, откуда доносился шум.

— ...Тебе не кажется, что пугать её — уже перебор?

— Сказал тот, кто сам всё это начал.

— Гх.

Ая ткнула Мицуки локтем в живот.

— Слушай. Постарайся собрать как можно больше друзей, желательно с мечами!

— Эй, ты... Не говори лишнего.

— Это не лишнее.

— Ха... Ну и ладно. Придётся смириться.

И правда. Даже если девочка приведёт обратно тех самых мальчишек, что гонялись за Мицуки, и они снова начнут его избивать, он сам на это напросился. Сам посеял — сам и пожинай.

Как раз когда Ая фыркнула, к ним навстречу подошёл они в синей маске, обогнав девочку. Он заметил Мицуки, снял маску и скрестил руки на груди. Это был Акира, который теперь с любопытством наклонил голову.

— А чего это ты её сзади обнимаешь?

Услышав от Акиры этот совершенно естественный вопрос, Ая наконец остро осознала, в каком сейчас положении находится. Она совсем не хотела, чтобы кто-то увидел её вот так, но её увидели. Стыд снова захлестнул её с головой. Будто его тоже током ударило, Мицуки тут же отдёрнул руки, и Ая наконец освободилась, но успокоиться не могла. Только беспокойно ерзала.

— Я... не обнимаю её.

— Да нет, кто угодно скажет, что ты именно обнимаешь.

— Нет. Я её просто душил.

— А? Так звучит ещё более странно.

Сняв маску, Мицуки подошёл к Акире, и они принялись спорить. Щёки у Мицуки заметно покраснели.

— Ты ведь мимо девочки только что проходил, да?

— Ну да. И что?

— Я тут кое-что придумал. Эта девочка говорит, что ей неинтересно и она не хочет участвовать в празднике, но, по-моему, на самом деле ей хочется кидать бобы.

— И с чего ты так решил?

Мицуки на мгновение покосился на Аю, а потом тут же отвёл взгляд.

— Быть сильной и делать вид, что ты сильная, — это ведь не одно и то же. Когда человек делает вид, что ему всё нипочём, это обычно значит, что на самом деле он хочет сказать обратное, просто не может и потому врёт, изображая стойкость. Эта девочка очень похожа на одну мою знакомую... вот я и подумал, что если стану они, в которого все дети сразу начнут швырять бобы, то она, может, тоже включится и сможет повеселиться.

— Понятно. То есть ты решил сам стать злодеем. Но если этой девочке и правда совсем неинтересно кидать бобы?

— Нет, ей наверняка интересно. Она ведь рисовала в песке бобы. Если бы ей было всё равно, она бы не стала рисовать их столько, разве нет?

— М-м... Это бобы? По-моему, это просто кружочки.

То, что девочка чертила веточкой на песке, Мицуки считал бобами для Сэцубуна. Ая даже не подумала об этом. Для неё это и правда были просто кружочки. Акира тоже присел ближе, вгляделся и озадаченно промычал.

— Ладно, с рисунком как-нибудь потом. Но зачем тогда нужно было душить Ичиносэ-сан?

— Я сделал из Ичиносэ заложницу. Если есть заложник, сразу появляется чувство общей цели: надо спасать. Для злодея — самое то.

— Для детского воображения и правда должно сработать.

— Вот именно. Теперь всё зависит от того, наберётся ли та девочка смелости их позвать.

— Тогда я тоже помогу. Позову Хиё и Сидзуку.

— Если рядом будут те, кто создаст шум и поднимет всех на уши, дети только сильнее разойдутся. Рассчитываю на тебя.

— Само собой. Но что это с тобой вдруг, Мицуки? Ещё недавно еле живой ходил.

— Ну, это всё-таки волонтёрство. Иногда можно и так, разве нет?

— Хе-хе. Ну да. Как удачно я спросил у Хиё, где ты, и в итоге влез в такой интересный план.

— М? Ты что-то хотел?

— Да нет, просто подумал: всё ли у тебя в порядке, раз тебя так жёстко там гоняли.

— А. Ну я ещё не отказался от идеи отомстить тем соплякам, так что всё в порядке.

— Только не перенапрягайся. Ладно, я тогда прямо сейчас пойду к Хиё. Увидимся.

Помахав рукой, Акира побежал в ту сторону, куда ушла девочка.

Наконец у Аи появилась возможность поговорить с Мицуки. Она подошла к нему.

— Значит, вот о чём ты думал.

— Н-ну да.

Когда Ая заговорила, Мицуки ответил, заметно суетясь и избегая смотреть ей в глаза.

— П-прости. Что вот так, ничего не сказав, сделал это.

— Это...

От того, насколько её впечатлил придуманный Мицуки план, она почти заставила себя не думать о главном. Но факт, что Мицуки держал её в объятиях, снова настойчиво всплыл в памяти. Как бы упорно он ни твердил, что просто душил её, Ая всё равно не могла так это воспринимать. Не получалось у неё переключиться.

Наверное, и Мицуки был в том же положении. Поэтому он так отчаянно оправдывался перед Акирой, весь красный, и поэтому до сих пор не мог посмотреть ей в глаза.

— Н-ну... Это ради той девочки, так что я не против.

— Д-да. Нам потом придётся повторить... рассчитываю на тебя.

— ...! Л-ладно. Иди сюда.

Когда девочка вернётся, им придётся снова разыгрывать ту же сцену. Ая об этом совершенно не подумала, и теперь, если не держать себя в руках, ноги подогнутся сами собой — ей казалось, что она прямо сейчас рухнет на месте.

— И ещё... насчёт того, что мы говорили раньше. Я вовсе не суетился.

— О чём это ты?

— О том, что Сидзуку ко мне прикасалась. Сидзуку просто из тех, кто со мной близко общается, вот такое и бывает... Но ты сама посмотри на меня сейчас. Разве у меня есть хоть какой-то запас, чтобы ещё и из-за этого смущаться?

С пылающим лицом Мицуки всё так же избегал её взгляда. Он и без того был на пределе, и на что-то ещё места в нём явно не оставалось.

— Но ведь это потому, что тут я, да? Будь на моём месте Ясухара-сан, тебе было бы приятнее, чем со мной.

— Если уж ты так ставишь вопрос... то я в таком состоянии именно потому, что это ты, Ичиносэ.

— А... а.

Когда Сидзуку хлопала его по плечу, даже если Мицуки и смущался, он не краснел так и не выглядел настолько растерянным. А сейчас всё было совсем иначе. Значит, Ая для Мицуки действительно была кем-то особенным, кем-то более особенным, чем Сидзуку... Стоило этой удобной мысли мелькнуть в голове, как сердце Аи тут же громко застучало, будто предупреждая её. Настолько громко, что ей даже почудилось, будто Мицуки сейчас всё услышит, если она не прекратит думать дальше.

— В-вот они!

— Эй! Всеобщий любимец, красный они, здесь! Ну же, скорее!

— Где ты, они-сааан?

— Сейчас я тебя зарублю!

Выслушав объяснение от Акиры, Хиёри привела за собой большую толпу детей, словно сопровождая ту самую девочку. Их было далеко не десять.

— Они вернулись... Слушай, а не многовато ли их?

— Ты сам этого добивался.

— Кх... Тут и возразить нечего.

— Вижу, ты уже смирился.

— Хаа...

Из груди Мицуки вырвался тяжёлый вздох, видимо, он уже представлял, как его снова будут избивать малыши — теперь ещё и с добавкой из летящих бобов.

— Га-ха-ха! Беги! Беги скорее!

— Эй, тут ещё один они!

Акира, весело хохоча на бегу, привёл вместе с Сидзуку ещё и новую партию детей.

— Вот же... Ладно, придётся делать.

Надев маску они, Мицуки снова превратился в красного они.

Шире разведя руки, Ая приготовилась к тому, что Мицуки снова её «обнимет».

— Давай. Если уж собираешься... душить меня за шею, делай это откуда угодно.

— Почему ты такая мотивированная?

— Ради той девочки. Так что скорее.

Раз девушки уже вернулись, продолжать спектакль нужно было немедленно. Конечно, видеть её в объятиях Мицуки было стыдно и перед Акирой, и перед Хиёри, и даже перед Сидзуку. Но выбора не оставалось. Ей просто нужно было это вытерпеть.

Мицуки осторожно протянул руки и скрестил их у неё на шее. Да, именно так. И тогда было так же. Ей не было неприятно. Она просто растерялась. Но быть в руках Мицуки не было неприятно. Напротив, это почему-то давало чувство защищённости.

Как она и думала, после слов Акиры Мицуки тоже стал это осознавать. Между ними теперь явно было больше расстояния, чем в прошлый раз. Да и движения у него стали неуклюжими.

Поэтому Ая сама чуть подалась назад, всей спиной прижимаясь к нему и сокращая этот зазор до нуля.

— ...Необязательно так плотно прижиматься.

— Так будет правдоподобнее. Раз уж что-то делать, нужно делать как следует. Иначе дети не смогут по-настоящему повеселиться, разве нет?

Да, всё именно так. Это было всего лишь представление. Она прижималась к нему вовсе не потому, что хотела быть ближе к Мицуки. Просто так было нужно ради спектакля.

— Вот он! Они!

— Погнали!

— Все! Бросайте в этого Мицуки... то есть в этого они! И не сдерживайтесь!

— Он взял сестрёнку в заложницы... какой ужасный!

— Готовься!

Навстречу подбежали дети, и Мицуки крикнул им:

— Ну давайте, сопляки!

Вокруг всё загудело, а Ая по-прежнему оставалась в кольце его рук. Наверное, поэтому ей и было так спокойно.

Фуфу. Почему-то мне... так радостно.

Ая изо всех сил старалась скрыть улыбку, которая сама собой поднималась на губы, надеясь, что её никто не заметит.

А дальше всё пошло вот как: Мицуки, которого закидали бобами и односторонне избили поролоновыми мечами, сбежал, а Аю отважные дети торжественно «спасли».

Теперь праздник Сэцубун уже закончился, и Ая вместе с Хиёри наблюдала за тем, как дети играют во дворе. Среди них были и Мицуки с Акирой.

— Может, по нему и не скажешь, но Мицуки вообще-то отлично умеет заботиться о людях. Просто его часто неправильно понимают из-за того, что в обычное время он строит из себя такого равнодушного крутого парня.

— Это правда.

Среди толпы детей, которых сейчас гонял Мицуки, играя с ними в догонялки в роли они, хотя до этого и так набегался до изнеможения, была и та девочка, с которой Ая познакомилась. Теперь на её лице сияла радостная улыбка.

После того как праздник Сэцубун закончился, две девочки позвали её: «Пойдём играть с нами». Сначала она, кажется, колебалась, но, когда Мицуки мягко подтолкнул её в спину, радостно отозвалась коротким «угу» — и побежала.

Правда, вскоре вернулась, взяла Мицуки за руку и уже сама позвала его:

— Братик, ты тоже идём.

В отличие от Аи, которая так ничего и не смогла для неё сделать, именно Мицуки создал для неё возможность войти в их круг и теперь играть вместе со всеми. Наверное, именно поэтому девочка к нему и привязалась. Она упрямо тащила его за собой, не отпуская, а Мицуки, не в силах отказать, до сих пор оказывался втянут во всё это снова и снова.

— И всё же я удивилась. Не знала, что у вас с Мицуки такие отношения. Вы давно уже встречаетесь?

— Мы не встречаемся.

— После такого страстного объятия? Вы были прямо как мы с Аки-куном.

— Объятия?.. Не перекручивай мои слова, пожалуйста. Я просто изображала заложницу, которую душат.

— Разве это похоже на правду, если ты при этом улыбалась такой счастливой улыбкой?

— Я улыбалась потому, что Цукисиро-кун выглядел таким жалким.

— Ну это да. То, как Мицуки в одну калитку избивали дети, было очень смешно.

— Правда ведь? Разве тут можно было удержаться и не рассмеяться?

Стоило ей только вспомнить это сейчас, как уголки губ сами поползли вверх.

— Нет-нет, не пытайся так сменить тему.

— Какая же ты настойчивая. Я вовсе не пытаюсь сменить тему.

И правда. То, что губы сами собой поднимались даже сейчас, было связано вовсе не с воспоминанием о том, как её держал Мицуки.

— Но тебе ведь не понравилось, как Сидзуку трогала Мицуки, да?

— ...Почему ты так решила?

— Потому что у тебя было очень неприятное лицо. Наверное, это можно назвать хмурым взглядом. Ты смотрела на них обоих с таким выражением, какого у обычной Ичиносэ-сан и не представишь. Вот я и забеспокоилась, поэтому сказала Мицуки, что ему стоит сходить тебя проверить.

Когда Мицуки появился перед той девочкой, было похоже, что он кого-то искал. Значит, это потому, что Хиёри ему сказала, и он искал Аю.

— ...Похоже, я доставила тебе хлопоты.

— Да я просто чуть-чуть волновалась. Ты куда-то ушла одна, и мне не хотелось, чтобы ты опять потерялась.

— За это... мне и правда очень жаль, что тогда доставила всем столько хлопот...

— Аха-ха. Да я шучу, шучу. Даже если ты потеряешься, Ичиносэ-сан, мы все вместе тебя найдём. Так что не переживай.

Хиёри весело рассмеялась, будто ей и правда было совершенно всё равно, что тогда, во время первого посещения храма в новом году, Ая отбилась от Мицуки и остальных, потерялась и доставила всем неудобства.

— Почему ты такая добрая?

— Добрая?

— Разве обычно не сочли бы старшеклассницу, которая заблудилась, просто обузой и лишней проблемой?

— Я так не думаю, потому что ты для нас дру...

— Эй-эй-эй! О чём это вы тут всё это время так увлечённо шепчетесь?

Как раз когда Хиёри собиралась что-то сказать, словно нарочно её перебивая, в разговор влезла Сидзуку.

— Эх. А я ведь уже почти собиралась добить её последним ударом. Не мешай.

— О? Собиралась показать фирменный приём?

— Конечно нет. Ну и чего ты тут тогда?

— Ну-у~ Я увидела, как вы с Ичиносэ-сан так весело разговариваете, и подумала, что это выглядит здорово. Вот и захотела тоже к вам присоединиться. Если, конечно, не помешаю.

— Не пытайся подобрать остатки после меня, сама с ней говори. Хотя, Сидзуку, не думаю, что вы с ней так уж хорошо поладите.

— Эээ!? Почему!? Я что, что-то сделала Ичиносэ-сан?!

— Вспомни хорошенько, что сама творишь.

— Да я ничего не делала! Правда же, Ичиносэ-сан?

— Это верно. Мне ты ничего не делала. Напрямую.

— Видишь! Ну и напугала ты меня!

Сидзуку схватила Хиёри за плечи и принялась трясти.

— Меня сейчас укачает, перестань!

— Ай!

Даже получив от Хиёри лёгкий щелчок по голове, Сидзуку всё равно широко улыбалась. Хиёри смотрела на неё устало, но уголки губ у неё тоже приподнялись.

— Ладно, через Хиёри, похоже, не выйдет. Придётся налаживать отношения с тобой напрямую. Так что ещё раз. Очень приятно, Аятти.

Ая, которая до этого ни разу не сталкивалась с Сидзуку вот так лицом к лицу, хотя они и учились в одном классе, невольно выпрямила спину, встретившись с ней взглядом. А тут ещё и протянутая правая рука, и это совершенно незнакомое прозвище — голова пошла кругом.

— А? Аятти? Ты меня слышишь?

Перед её глазами замахала рука, и Ая заставила себя сосредоточиться. В голове сразу возник один-единственный вопрос.

— Что значит «Аятти»?

— Это твоё прозвище, Ичиносэ-сан.

— П-прозвище, вот такое... Но звучит так, будто мы с тобой очень близки.

«Святая» тоже в каком-то смысле было прозвищем, но ей оно не нравилось, и своим она его никогда по-настоящему не считала. Так что впервые её назвали прозвищем, которое явно происходило от её собственного имени и относилось именно к ней, и как на это реагировать, она совершенно не знала.

— А мне нравится. Прозвище. Я тоже должна что-нибудь придумать — точно. Буду звать тебя Аяя.

— Правда? Я ведь хочу, чтобы мы с тобой всё больше и больше сближались. А прозвища для этого — лучший способ.

Глядя на оживившихся Хиёри и Сидзуку, Ая не успевала за ними, но почему-то в груди у неё стало тепло и мягко.

Хиёри и Сидзуку видели в ней Аю, а не Святую.

Может быть, с этими двумя у неё и правда получится подружиться. Хиёри по-прежнему была ей тяжела, Сидзуку по-прежнему раздражала, но... как и Мицуки, они заставляли её чувствовать то, чего она никогда прежде не испытывала. И именно поэтому Ая впервые подумала о таком.

— Вы трое чего тут делаете?

— А, Мицукитти! Слушай, слушай! Мы только что дали Ичиносэ-сан прозвище — Аятти.

— Хмф... Аятти, потому что в имени Ая, да?

Мицуки, подбежав, мельком посмотрел на неё. Впервые он произнёс её имя вот так, и, хотя обращался вовсе не к ней, сердце Аи всё равно дёрнулось.

— Неплохое прозвище.

— Это что ещё за тон такой?

Сидзуку надула щёки в ответ на то, как Мицуки насмешливо усмехнулся.

— Да нет, я просто подумал, что с твоим чувством называния у тебя всё как всегда. Вспомнить хотя бы белого кота по имени Удон.

— Мне нравится Удон, так что всё нормально.

— Это точно. Удон — вообще мимо. Надо было назвать его Дайфуку.

— Очень не хочу слышать такое именно от тебя, Хиёри.

Только Ая решила, что, может быть, с Сидзуку у неё всё же получится поладить, как тут же снова почувствовала раздражение: та, выражая недовольство, хлопнула Мицуки по спине. Нужно было заставить её прекратить. Ая положила руку ей на плечо. Чуть сильнее, чем следовало.

— А, прости, Аятти. Мы просто немного увлеклись. Ты ведь не знаешь, да? Удон — это...

— Знаю. Это имя кота, который сейчас живёт у тебя дома, Ясухара-сан.

— А? Откуда ты знаешь?

Чувствуя непонятное раздражение оттого, что её оставили в стороне, Ая сказала это вслух. Глаза Сидзуку округлились. Что и говорить, она была потрясена. Даже голос стал громче.

— Да. Потому что котёнка тогда первой нашла именно я, а не Цукисиро-кун.

— ...Правда?!

Чувствуя себя почему-то обделённой, Ая сказала это ещё раз. Сидзуку ошарашенно расширила глаза и, конечно же, была не на шутку удивлена.

— Да. И спасибо тебе, что ты так хорошо заботишься об Удоне. Только смотри, не перекармливай его, каким бы милым он ни был.

— Ты даже это знаешь?! Да сколько вообще ты знаешь?!

— Знаю. Потому что Цукисиро-кун всегда показывает мне фотографии Удона.

— Да ладно?!

Сидзуку с таким видом посмотрела на Мицуки, будто требовала подтверждения. Тот, похоже, совсем не ожидал, что Ая возьмёт и сама всё это выдаст, и только растерянно кивнул.

— Э? Э? Так Мицукитти и Аятти близки?

Сидзуку схватилась за голову, и в глазах у неё прямо закружилось. Реакция была вполне естественной. В школе Ая почти не показывала, что как-то связана с Мицуки, так что удивляться тут было нечему.

— Да. Мы о-очень близки. Я, например, знаю, что его любимая еда — караагэ. Или что он ужасно слаб в «Концентрации». Или что у него, на удивление, хороший вкус в подарках. Я о Цукисиро-куне знаю куда больше. Значит, мы ведь близки, да?

Фыркнув, Ая с гордо поднятой головой и улыбкой победительницы заявила это Сидзуку. Да, она знала про Мицуки много.

— Ясно... Ты и правда много о нём знаешь.

— Я знаю Цукисиро-куна уже довольно давно.

Ей никак не удавалось скрыть приятное чувство оттого, что она знает о Мицуки вещи, которых Сидзуку не знает.

— ...Эй, может, хватит? Это неловко. И насчёт «Концентрации» — это не я плох, а у тебя просто память ненормальная, Ичиносэ. Я у тебя и в «Старую деву» много раз выигрывал, — сказал Мицуки, прикрывая рот рукой и явно смущаясь.

Ах, перестаралась.

Стоило ей взглянуть на Мицуки после того, как она так разошлась и начала чуть ли не хвастаться им, как щёки тут же заполыхали. Сидзуку и без того наверняка не знала, как реагировать на то, что Ая выставляет напоказ, как много знает о Мицуки, а она сама ещё и увлеклась из-за ощущения собственного превосходства. Обстановка стала какой-то странной. Неловкой.

— А... В-в любом случае, зачем ты пришёл, Мицуки?

— А, да. Некоторые девочки сказали, что тоже хотят поиграть с Ичиносэ, вот я и пришёл тебя позвать.

— Р-раз так, давай быстрее. Нехорошо заставлять их ждать.

Не желая упускать такой удобный шанс сбежать, Ая ткнула Мицуки в спину и поспешила туда, где её ждали девочки. Сзади до неё донёсся шёпот Хиёри и Сидзуку.

— Э? Аятти, случаем, не нра... Мицукитти?

— Я же говорила, со стороны так и выглядит.

— Серьёзно?!

От неожиданно громкого голоса Сидзуку Ая обернулась, и обе девушки тут же неловко замахали ей руками, будто их поймали на месте.

Что значит «нра...»?

Эти едва слышные слова были для Аи совершенно бессмысленны.

— Уф... Я сегодня просто выжат досуха.

На обратной дороге из детского сада Ая нагнала Мицуки, который должен был уйти раньше неё, и в итоге они решили пойти домой вместе. Убедившись, что поблизости нет никого из других школьников-волонтёров, они остались только вдвоём. Так можно было говорить без всякой оглядки.

Шедший рядом Мицуки безвольно свесил руки, всем своим видом показывая полное изнеможение. Раз уж Ая, которая шла своим обычным шагом, всё равно догнала его, хотя он вышел раньше, значит, устал он и правда до предела.

— У тебя ведь была большая популярность. Сегодня ты хорошо постарался.

Пока Ая играла с девочками, к мальчишкам, которые до этого односторонне атаковали Мицуки, когда он был красным они, присоединились и другие дети, так что Мицуки всё это время не прекращал двигаться ни на секунду. Его заставляли бегать, брать детей на руки, катать на спине, а под конец кто-то даже забирался к нему на плечи.

— Это была не популярность, а скорее новый интересный аттракцион. Они просто делали со мной всё, что хотели.

— Но всем же было так весело с тобой играть. Глаза у них прямо сияли. А некоторые дети даже плакали и говорили, чтобы ты не уходил домой раньше них, разве не так?

Именно потому, что Мицуки играл с ними в полную силу, не жалея себя, так много малышей к нему и привязались. Даже у той девочки, с которой познакомилась Ая, когда она бегала с ним, в глазах наконец появился настоящий свет. А ведь сначала они были совсем пустыми.

К тому же, несмотря на все его жалобы, самой Ае казалось, что Мицуки тоже веселился по-своему. Наверное, именно это детей к нему и тянуло.

— Я просто рад, что меня наконец отпустили.

— Ну да, конечно. А перед уходом ты вообще-то был на грани слёз.

— Это я просто был переполнен чувствами от того, что наконец сумел расплакать тех сопляков.

— Да-да, поздравляю. Ты добился своей цели.

— Это правда!

Стоило ей ответить как попало, и Мицуки сразу полез в оправдания. Неужели ему так не нравилось, когда ему напоминали, что он чуть не расплакался? Ая же считала, что для мальчика вполне нормально плакать, если ему одиноко.

Глядя на то, как Мицуки сейчас старательно держится, она невольно подумала, что он не так уж отличается от самих детей. Может быть, именно поэтому он и умел с ними ладить.

— ...Сегодня ты был правда замечательный, Цукисиро-кун.

— Ч-чего? Что это вдруг?

Мицуки, который до этого сердито бурчал себе под нос «Но это правда», резко остановился.

— Да так. Просто я совсем ничего не смогла сделать для той девочки, а ты сумел заставить её улыбнуться. Вот я и подумала, что ты удивительный.

— Это не моя заслуга. Она сама постаралась и сама набралась смелости позвать остальных. Так Акира сказал. По его словам, она тянула к ним руку, хотя ей было страшно. Так что я ничего не сделал. И вообще, всё получилось только потому, что первой её нашла ты и осталась рядом с ней, Ичиносэ. Если бы к ней подошёл я, она бы просто испугалась и убежала.

— Наверное, так и есть.

— Эй.

— Фуфу.

Раз он и сам прекрасно это понимал, Ая решила, что сказал он это в порядке самоиронии, и потому просто согласилась. В ответ Мицуки недовольно приподнял брови.

Видимо, ему хотелось услышать что-нибудь вроде «Да нет, это не так». Но Ая не собиралась этого говорить. Потому что сама так не считала.

— Мне кажется, ты была для той девочки очень важным человеком. Когда я был маленьким, ко мне никто так не подходил, так что, честно говоря, я до сих пор не понимаю, как вообще надо общаться с маленькими детьми. Поэтому я и не смог бы заставить её улыбнуться так, как она улыбалась сегодня. Спасибо, что пришла. И от её имени тоже.

Если бы Мицуки тогда не подошёл, день для той девочки так бы и закончился. Она просто просидела бы там до самого конца, так и не увидев света в её глазах. А потом, может быть, выросла бы почти такой же, как нынешняя Ая, которой почти не с кем открыться. Хотя у той девочки всё же была мама — то, чего у самой Аи не было.

Но то, что всё не кончилось именно так, было несомненной заслугой Мицуки.

— Я просто подошёл к тебе, потому что хотел спрятаться, так что благодарить меня не за что. И потом, я и правда думаю, что ты была для неё важным человеком. Иначе она бы не позвала тебя играть, разве нет? Для доказательства: она ведь не позвала ни Хиёри, ни Сидзуку. Наверное, уже одного того, что ты просто была рядом, ей было достаточно, чтобы почувствовать себя счастливой.

— ...Если так, то я очень рада.

— Можешь быть в этом уверена. Я-то по собственному опыту знаю, что рядом с тобой спокойно.

— И что это должно значить?

Мицуки с поднятым большим пальцем указал на самого себя, и Ая не удержалась от улыбки. Похоже, он пытался её подбодрить, но сделал это как-то неуклюже. В конце концов, может быть, только он один и считал так.

И всё же. Даже если это был только Мицуки, ей было приятно слышать это именно от него.

— Как бы там ни было, ты когда-нибудь станешь хорошим отцом, Цукисиро-кун.

— В моём случае для начала надо вообще найти себе пару.

— И то верно.

С тех пор как они стали вот так общаться, Мицуки в чём-то исправился, но прежний Мицуки жил с ужасным режимом питания и совершенно не хотел даже убираться в своей комнате — за ним и раньше глаз да глаз был нужен. Это был не первый раз, когда Ая подумала: девушке, которая начнёт с ним встречаться, наверняка придётся нелегко.

— Думаю, любой девушке, если только у неё не будет настолько же великодушного сердца, как у меня, придётся трудно.

— Кхе-кхе!

Едва Ая честно высказала своё мнение, как Мицуки вдруг закашлялся, будто чем-то подавился.

— ...И с чего это ты кашляешь?

— Да ничего...

Когда она заглянула ему в лицо, Мицуки отвёл взгляд, словно пытаясь скрыться. Щёки у него слегка покраснели, и Ая вопросительно наклонила голову. Что это с ним? Мицуки бормотал что-то совсем бессвязное, вроде «Без задней мысли... без задней мысли...», но понять это было невозможно.

Оставив Мицуки, который уже ушёл в собственный мир, Ая представила, что будет, если у него появится девушка. Наверное, это будет заботливая, добрая и умеющая ухаживать за другими девушка. Милая девушка, которая честно говорит, когда хочет, чтобы о ней позаботились. Для кого-то вроде Аи там, пожалуй, просто не оставалось места.

— Ты говоришь «великодушная», но сама-то довольно строгая, Ичиносэ.

— Хмф. Это потому, что ты сам меня до такого доводишь, Цукисиро-кун.

— То есть ты это осознаёшь.

Раздражённая вызывающей улыбкой Мицуки, Ая толкнула его локтем.

— Замолчи.

Стоило ей надуть щёки, и Мицуки вдруг рассмеялся. Да так, что на глазах у него выступили слёзы.

Глядя на него, Ая почувствовала, как на душе становится легче.

Если у Мицуки появится девушка, потеряет ли Ая своё место рядом с ним? И закончатся ли тогда эти весёлые, тёплые моменты?

Ая эгоистично подумала, что совсем не хочет, чтобы этот день когда-нибудь пришёл.