Святая, свалившаяся с небес
Святая свалилась с неба.
«Это случилось сразу после начала послеобеденных занятий, когда я вляпался в такую неприятную историю».
Цукисиро Мицуки, вспомнив, что кое-что забыл, возвращался в класс и столкнулся с Ичиносэ Аей — девушкой, жившей в соседней квартире и с которой он до сих пор не перекинулся даже приветствием.
Это произошло на лестничной площадке: Мицуки смотрел вверх, а Ая — вниз.
«А она и правда милая».
На миг его взгляд невольно к ней прилип.
Если бы нужно было описать Ичиносэ Аю одной-единственной фразой, лучше всего подошло бы: «святая, шагнувшая из вымысла в реальность».
Её кукольно правильные черты были прекрасны, но при этом сохраняли юную мягкость. Кожа, за которой она явно тщательно ухаживала, была белой, как снег. А в противовес ей — длинные до пояса, поразительно чёрные волосы, блестевшие, словно сам космос.
Мало того что её считали красавицей, по слухам, она ещё и прекрасно училась, и в спорте была сильна, при этом оставалась скромной, не зазнавалась и отличалась добрым характером.
«Не зря её зовут Святой».
Мицуки учился в другом классе и подробностей не знал, но даже по одним слухам она казалась ему идеальным сверхчеловеком.
О том, что они живут в одном доме, да ещё и в соседних квартирах, он никому не рассказывал.
Ая была популярна. Настолько популярна, что друзья рассказывали ему, как бесчисленное количество парней — вне зависимости от класса и возраста — признавались ей, а она безжалостно всем отказывала.
Мицуки, не понимавший, как можно влюбиться в девушку просто потому, что она милая, совершенно не хотел иметь с Аей ничего общего. Они почти не виделись, а если и сталкивались случайно, просто проходили мимо, старательно не встречаясь взглядами. Ая вела себя так же, и ни у кого из них не было желания сближаться.
Но если смотреть глазами парней, запавших на Аю, то его положение, без сомнения, казалось завидным.
Он снял эту квартиру только потому, что отсюда было удобно ходить в школу пешком, да и свободная она как раз была. О том, что рядом живёт Ая, он тогда не знал. Было бы ещё той морокой, если бы ему начали завидовать или даже ненавидеть за такую ерунду.
Поэтому Мицуки решил: никому ничего не говорить и дальше жить так, никак с Аей не пересекаясь.
Так он и собирался поступить. И сейчас тоже хотел просто пройти мимо. Он был уверен, что и Ая сделает то же самое.
Но в Ае было что-то не так, и это невольно привлекло его внимание.
Она тяжело дышала, а на лице застыло болезненное выражение. Белые щёки пылали багрянцем.
Держась за перила, она покачивалась из стороны в сторону и выглядела так, будто вот-вот упадёт.
Кто из них тогда вскрикнул: «А»? Он даже не успел понять. Ая потеряла опору и полетела прямо на него. Застигнутый врасплох, Мицуки ничего не успел сделать и в итоге с грохотом рухнул спиной на пол коридора, приняв на себя её падение.
Из него вырвалось жалкое:
— Гхе…
Обед, который он недавно съел, чуть не пошёл обратно, и он в панике заставил себя проглотить подступивший ком.
«С Аей всё в порядке?»
Поднявшись, он сразу же проверил её состояние.
К счастью, упала она только примерно с середины лестницы, да и Мицуки смягчил удар, так что, похоже, не пострадала.
Но ей по-прежнему было явно плохо, дыхание оставалось рваным. И было видно, что щёки у неё горят не потому, что она только что навалилась на парня.
— Я тебя трону… У тебя жар.
Убрав с её лба чёлку, он осторожно приложил ладонь к открывшейся коже.
Она была очень горячей.
Как он и думал, у Аи была простуда.
— …Не… трогай меня… пожалуйста.
— А, да. Извини.
Пусть и тихо, но в её голосе явственно прозвучал отказ. Облегчённо выдохнув хотя бы оттого, что она в сознании, Мицуки тут же отдёрнул руку.
— Ты шла в медпункт?
— …Да.
— Сама дойдёшь?
— …Да.
«Тогда слезла бы уже с меня поскорее».
Ая заёрзала у него на груди. Двигалась она вяло, словно тело плохо её слушалось. Каждый раз, когда она шевелилась, Мицуки ощущал через форму мягкость женского тела и потому отвёл взгляд.
Он понимал, что, наверное, должен был бы подать ей руку. Но Ая только что сама сказала ему не прикасаться. Скорее всего, ей было бы неприятно, если бы парень, с которым она едва знакома, к ней лез, так что он просто продолжал ждать, пока она поднимется сама.
— …Прости, что доставила хлопоты.
— Да не переживай. Просто иди уже.
Мицуки отмахнулся от Аи, которая коротко поклонилась ему. Медпункт отсюда был совсем близко. Раз она сказала, что дойдёт сама, можно было бы и оставить всё как есть, но почему-то он никак не мог перестать беспокоиться из-за её нетвёрдой походки.
«А если она снова упадёт?»
Стоило ему об этом подумать — и опасение тут же сбылось.
Ая споткнулась и начала заваливаться вперёд. Мицуки быстро вытянул руку, схватил её за ладонь и потянул к себе.
«Успел».
С облегчением выдохнув, он посмотрел на Аю. Та, видимо, уже ждала нового падения и потому стояла, зажмурившись.
— Ты точно в порядке? Может, мне позвать учителя?
Он считал, что хотя бы это будет нормально. Но воля у Аи оказалась твёрдой.
— Я… в порядке… так что… оставь меня в покое.
Её холодный голос словно прямо говорил: «Не подходи».
— Говоришь, что в порядке, а по тебе так не скажешь.
Разумеется, Мицуки вовсе не хотел ввязываться во что-то, связанное с Аей. И всё же —
— …Прости…
Наверное, подумав, что он разозлился из-за её резкого тона, Ая дрожащим, почти плачущим голосом извинилась.
«Чёрт. Я ведь и правда не собирался во всё это лезть».
— Ладно, я тоже заранее извинюсь. Моя вина.
С этими короткими словами Мицуки подхватил Аю — одной рукой под спину, другой под колени.
То, что обычно называют «нести на руках как принцессу». Вышло немного неуклюже, но даже у такого новичка, как Мицуки, получилось — вероятно, потому, что Ая была худенькой и миниатюрной.
Похоже, жар уже сказывался всерьёз, потому что Ая никак не отреагировала. Хорошо, что не сопротивлялась, но плохо, что от неё нельзя было ожидать хотя бы того, что она обнимет его за шею. Не имея выбора, Мицуки крепче прижал её к себе, чтобы не уронить.
Чтобы удерживать её всем телом, он снова остро ощутил и её сладкий запах, и мягкость, присущую только девушке, но постарался не зацикливаться на этом. В ладони он нащупал что-то странное, но тоже проигнорировал и поспешил в медпункт.
Объяснив ситуацию находившейся внутри школьной медсестре, он уложил Аю на свободную койку.
На этом, казалось бы, всё, что мог сделать Мицуки, заканчивалось. Ему было неловко просто стоять и смотреть на её болезненное лицо, поэтому он развернулся, чтобы уйти, — и вдруг почувствовал, как кто-то слабо потянул его сзади.
Обернувшись, он увидел, что тонкие белые пальцы вцепились в край его формы у пояса. Его взгляд скользнул от её запястья по руке вверх — и встретился с глазами Аи.
— …Подожди, пожалуйста.
Раз уж ей было больно даже говорить, значит, она остановила его потому, что хотела что-то сказать?
«Да какая разница».
Даже если сегодня что-то и произошло, завтра и дальше ничего уже не будет. Это первый и последний раз, когда он вообще имел с Аей дело.
Значит, у него не было ни обязанности, ни причины становиться к ней добрее. Он осторожно высвободил свою руку, стараясь не причинить ей боли, и пальцы Аи неожиданно легко разжались.
— Больным надо спокойно лежать. Поправляйся.
Бросив эту сухую фразу, он сразу вышел, нарочно не обернувшись на то, как за его спиной Ая будто ещё хотела что-то сказать.
Всё равно после этого они больше никогда не будут связаны.
Если бы её состояние ухудшилось из-за того, что он просто ушёл, он бы потом не смог нормально спать. Но теперь, когда она у медсестры, можно было успокоиться.
— Хорошо ещё, что в медпункте не было других учеников.
С этой мыслью, уже понимая, что теперь точно опоздает и его наверняка отругают, Мицуки медленно направился обратно в класс.
— Слышал, что случилось со Святой?
— Слышал.
Он кивнул и спокойно ответил, продолжая есть хлеб. Так, будто ничего особенного не произошло.
В понедельник во время обеденного перерыва Мицуки ел вместе со своим единственным другом в классе — Тадокоро Акирой.
— Даже ты слышал, Мицуки? Хотя шумиха была знатная.
«Ну да, неудивительно», — подумал Мицуки.
В пятницу он отнёс Аю в медпункт. К вечеру, должно быть, от одноклассниц уже разошлась новость, что Святая слегла с простудой, и тут и там можно было услышать обеспокоенные голоса.
Судя по всему, до самого обеда она вела себя как обычно. На уроках поднимала руку, отвечала, а на физре двигалась не хуже, чем кто-нибудь из спортивной секции.
Но, похоже, всё-таки перегрузила себя, потому что прямо перед началом послеобеденных занятий классный руководитель заметил, что она бледная, и отправил её в медпункт.
— И всё-таки кто бы мог подумать, что даже Святая может простудиться.
Шум поднялся не только из-за беспокойства за Аю. Как и сказал Акира, всех поразило, что идеальный сверхчеловек, Святая, тоже может заболеть.
— Глупости. Простудиться может любой.
Какой бы совершенной и талантливой ни была Ая, это ведь не значит, что она вообще не болеет.
На улице в последнее время похолодало, а если добавить к этому усталость, заболеть мог кто угодно.
— Ну ты и вступаешься за неё, Мицуки.
— В смысле «ну ты»?
— Ну как же? «Мне нет дела до других людей» — разве не твой жизненный девиз?
— Я ничего такого своим девизом не объявлял.
И всё же в словах Акиры была доля правды.
Мицуки мало интересовали другие люди. Он предпочитал одиночество и не чувствовал, что ему прямо-таки нужны друзья. Если его куда-то звали, он отказывался, а если с ним начинали говорить, отвечал уклончиво, лишь бы поскорее закончить разговор.
Поэтому в классе он держался особняком.
— Только не говори мне… ты что, запал на неё? На Святую?
— Даже не думай. Люди сами по себе утомляют, так с какой стати мне ещё и встречаться со Святой?
— Скучный ты. Неужели не считаешь её милой?
— Даже если и считаю…
Как и все, он считал Аю милой девушкой. Но, в отличие от остальных, никаких романтических чувств к ней не испытывал. Вот и всё.
Акира, самодовольно ухмыляясь своей раздражающей физиономией, ткнул в него палочками.
— А с девушкой, между прочим, здорово.
— Слышал это уже миллион раз. И не тычь в людей палочками.
— Совсем-совсем не хочется завести девушку?
— Ни капли.
— Ну хотя бы представь, каково было бы, будь Святая твоей девушкой.
— Не буду.
Что ждёт его в будущем, он, конечно, не знал. Но на данный момент Мицуки никогда в жизни даже не хотел заводить девушку, и словами Акиры его было не пробить.
— Между прочим, полно парней, которые делают Святую своей девушкой хотя бы в мечтах, раз уж в реальности это невозможно.
— Не понимаю, что в этом весёлого. Жутковато.
Многие парни пытались превратить эту фантазию в реальность и всё время к ней лезли. Но для самой Аи это, должно быть, лишь раздражение: её без спроса делают чьей-то девушкой в собственных мечтах, а потом это ещё и сказывается на отношениях в реальности.
— Ты прямолинейный парень. Обычно люди хотя бы в мечтах хотят понежничать, раз уж в жизни это невозможно.
— Не повторяй дважды, что это невозможно в реальности. Тебя ещё прирежут, парень-с-девушкой.
— Но ведь и правда невозможно, разве нет? Святая всем отказывает.
— Раз уж ты это знаешь, должен понимать, что мне тем более нет никакого смысла на неё западать. Вот сам подумай: допустим, Святая, как сейчас, простудилась, и мне пришлось бы о ней заботиться. По-твоему, она была бы рада?
Акира прекрасно знал, что Мицуки ужасен и в готовке, и в стирке, и вообще во всём, что касается домашнего хозяйства.
Мицуки не мог толком сварить даже обычную рисовую кашу, так что заботиться о больном человеке для него было попросту невозможно.
— Я бы тоже не хотел, чтобы ты обо мне заботился… Я бы предпочёл девушку.
Этот способ согласиться его немного задел, но, по крайней мере, в невозможный сценарий Акира, вероятно, больше не полезет.
Глядя, как тот морщится, воображая невесть что, Мицуки скомкал обёртку от хлеба. И в очередной раз порадовался, что никто не знает: именно он отнёс Аю в медпункт.
«Кто-то стоит».
Он ведь решил, что больше никогда не будет связываться с Аей. Но после школы это решение рассыпалось.
Вернувшись домой, Мицуки увидел у своей двери девушку в той же школьной форме — и сразу спрятался за угол. Ая, стоявшая с опущенной головой, его, похоже, не заметила, и он выглянул, пытаясь понять, что она здесь делает.
«И что она просто так стоит?»
Он подождал немного, но Ая и не думала уходить, так что, собравшись с духом, окликнул её:
— Ты квартирой ошиблась.
От его внезапного голоса плечи под роскошными чёрными волосами дёрнулись, и Ая резко уставилась на него.
— Я тебя ждала.
Услышав её тихий голос, Мицуки поднял глаза к потолку и медленно закрыл их.
«Так я и знал».
Он примерно догадывался, зачем она его ждёт.
На самом деле Ая приходила к нему ещё вчера вечером. Раздался звонок, Мицуки взглянул в экран домофона и, увидев Аю, от неожиданности сделал вид, будто его нет дома. Из беспокойства он всё же посмотрел на её лицо, но открывать не стал.
Ая тогда почти сразу ушла, однако с тех пор его не покидала мысль, чего она вообще хотела.
«Серьёзно, что ей нужно?»
Цвет лица у неё уже полностью восстановился, в школе она вела себя как обычно, и от этого у него будто ком из горла исчез — стало легче. Но она всё так же молча смотрела на него пустым взглядом, и угадать её мысли было невозможно.
— Не помню, чтобы я кому-то обещал, что меня можно ждать.
— Если не хотел, чтобы я ждала, не надо было вчера притворяться, что тебя нет дома. Я ведь тоже не хотела ждать.
Голос у неё был ровный, да ещё и его притворство она, как оказалось, заметила, хотя он был уверен, что это прошло мимо неё. Мицуки запаниковал и ляпнул:
— Откуда ты зна—
— Значит, всё-таки ты. Я, видишь ли, всё время наблюдала, потому что не хотела растягивать это надолго. Но сколько ни ждала, ты так и не вышел, вот и подумала, что ты, наверное, притворяешься, будто тебя нет… Худший ты человек.
Похоже, Ая, которую он уже счёл давно ушедшей, всё это время ждала либо у его двери, либо у входа в дом.
— И сколько ты ждала?
— Часа три, наверное. Было холодно.
— Раз уж было холодно, надо было идти домой. Ты ведь ещё не до конца выздоровела.
То есть она простояла там с тех пор, как небо было ещё оранжевым, и до самой темноты.
— И вообще, ждать три часа — это уже жутковато.
— Разве это не твоя вина?
— Это я ещё и виноват?
Ему стало немного не по себе. Но ведь это естественная реакция — не хотеть иметь ничего общего с самой популярной Святой в школе, разве нет?
Пока Мицуки об этом думал, ему протянули коричневый конверт.
— Это в благодарность за пятницу.
— Только не говори, что и вчера ты приходила именно за этим.
— Именно. Просто возьми уже.
Она что, злилась? Для благодарственного подарка конверт всучили ему на удивление резко. Мицуки заглянул внутрь — там лежала купюра в десять тысяч иен с лицом Фукудзавы Юкити¹.
— Не могу это взять.
Он не помнил, чтобы сделал что-то, достойное такой суммы, и вернул конверт назад.
— Значит, мало? Тогда сколько ещё таких добавить?
— Дело не в сумме. Убери кошелёк. И не свети деньгами на людях — это опасно.
— Тогда что мне дать, чтобы ты был доволен?
— Ничего не нужно. Я не сделал ничего такого, за что мне следовало бы платить.
«Это ведь я помог тебе, хотя ты сама сказала оставить тебя в покое. Я делал это не ради награды и уж точно не собираюсь принимать плату».
— И вообще, можешь отойти?
— Не уйду, пока ты это не возьмёшь.
— Какая же ты упрямая… И ты мне мешаешь.
Он собирался передать это косвенно. По крайней мере, хотел.
Но в то же мгновение лицо Аи застыло.
— П-прости… — дрожащим голосом извинилась она, и Мицуки поспешно исправился:
— Нет, я просто хотел сказать, что благодарить не обязательно.
Он не понимал почему, но только что явно сделал ей больно.
Стоило лишь раз взглянуть на её глубоко опечаленное лицо — и это становилось очевидно.
— Правда, не переживай об этом.
Он не знал, что говорить в таких ситуациях. И прежде чем успел подумать, Мицуки поступил самым худшим образом — попытался сбежать.
Нужно просто открыть дверь, зайти внутрь и захлопнуть. Так он и собирался выкрутиться.
— П-подожди…
Но этот план сорвался, когда Ая схватила его за запястье. Точнее, он не смог довести задуманное до конца, потому что по телу будто ударил ток боли.
— Ч-что случилось?
Он присел прямо в коридоре, и по самому воздуху чувствовалось её потрясение.
— Ничего, — ответил он, хотя прекрасно понимал, что в эту ложь она не поверит.
На его лице слишком явно проступила боль, да и сама Ая едва коснулась его, просто пытаясь остановить. К тому же у него на лбу выступил пот — догадаться о причине было нетрудно.
— Извини.
Как он и ожидал, Ая закатала рукав его формы, открыв худое для парня запястье, которое успело налиться синевато-фиолетовым.
— …Это ведь из-за меня, да?
«Чёрт. А я думал, что сумел скрыть… Хуже всего, что она это заметила».
Услышав, как тяжело прозвучал её голос, Мицуки пожалел, что всё-таки проговорился.
Боль в запястье появилась ещё в пятницу вечером. Он решил, что это из-за того, что Ая днём всей тяжестью рухнула прямо на него. Тогда он ещё мог держать вещи в руке, да и боль была тупой, ноющей.
Поэтому он ничего не стал делать. Но боль так и не прошла — наоборот, только усиливалась.
— Это не твоя вина, так что не делай такое лицо, будто вот-вот расплачешься.
— Но… точно. Нужно в больницу. Пойдём в больницу.
— Не надо. Само пройдёт.
Мицуки и сам об этом думал, но если бы у него потом появилась заметная повязка, шансы, что Ая всё заметит, резко возросли бы. А если бы она заметила, то наверняка начала бы винить себя, поэтому он так и не пошёл.
— Это не твоя вина. И вообще… мне даже… не больно.
Желая хоть как-то изменить выражение лица Аи, которая до боли закусывала губу от чувства вины, Мицуки стиснул зубы, пересилил боль и поднялся, опираясь на руку.
— Видишь? Всё нормально. И это не твоя вина. Так что оставь меня в покое.
Подробностей он не знал, но не думал, что там перелом. В худшем случае — ушиб или растяжение.
Винить её он не собирался и не хотел, чтобы она из-за этого переживала, поэтому постарался закончить разговор на этом.
— Я не хотела в это лезть, но и сделать вид, что ничего не случилось, я тоже не могу.
Сказав это, Ая вдруг распахнула дверь в квартиру Мицуки.
— Я обработаю твою руку. Прошу прощения за вторжение.
— Ты хотя бы сначала предупреди, а потом открывай… Я уж подумал, что-то случилось.
Наверное, она и правда спешила. Ая потянула его за здоровую руку.
— …Можно я всё-таки откажусь?
— Нет. Или ты предпочитаешь, чтобы я вызвала скорую?
— Из-за обычного ушиба или растяжения никто скорую не вызовет.
Но по виду Аи можно было подумать, что если он и дальше будет упираться, она и правда позвонит. Так что Мицуки пришлось смириться с тем, что сопротивление бесполезно.
— Только потом не говори, что я тебя не предупреждал, когда увидишь ад.
Ая ответила ему лишь пустым взглядом, но, похоже, смысл поняла быстро.
Когда они вошли в гостиную, её взору сразу открылось поистине катастрофическое зрелище — пол был завален так, что пройти было почти невозможно.
— Тебя что, ограбили?
Журналы, одежда и прочие вещи валялись под ногами, так что её растерянность была вполне понятной.
— Если бы это было ограбление, уже давно поднялся бы шум, — спокойно отозвался Мицуки, будто всё здесь было совершенно нормально.
Семья у него была довольно обеспеченной, поэтому родители выбрали эту квартиру за удобное расположение и хорошую безопасность. Для одного человека 1LDK² было довольно просторным, и поначалу он привыкал к нему не сразу. Но с тех пор как одновременно с поступлением в старшую школу начал жить один, Мицуки прекрасно освоился и позволил себе расслабленную жизнь.
Вот только убирался он крайне редко.
— Здесь так… гря…зно.
— А? Что ты сказала?
— Ничего. Я просто подумала, что тут, наверное, очень-очень… тяжело жить.
«Пытается смягчить, а в конце всё равно добавила».
Услышав колючие слова из уст Святой, Мицуки ушам своим не поверил, но она быстро перевела тему.
— Дом есть дом.
— Разве не ты только что назвала это адом?
На это Мицуки промолчал и сел на диван.
«Вот бы она уже ушла домой».
Ая обвела комнату ошарашенным взглядом и время от времени даже тихо издавала звуки отвращения.
— Есть чем охлаждать ушиб?
— Нет.
После того как он бросил спортивную секцию, держать дома что-то для подобных травм больше не было смысла. Максимум — простудные таблетки и бинты.
— Ты вообще нормально живёшь?
— С тех пор как начал жить один, я ни разу не болел.
— Это такая язвительность?
— Просто констатация факта.
— Понятно. Значит, ты из тех, кто язвит, даже сам этого не замечая.
Почему-то эта колючая Ая производила на него совсем иное впечатление, чем та Святая, которую он видел в школе.
— Я ненадолго вернусь к себе. А ты пока сходи в ванну.
— Ты ещё вернёшься?
— Это ведь моя вина.
Ая пристально уставилась на него. Что должен был означать этот острый взгляд?
Если постараться, его можно было бы принять за пристальный, взволнованный взгляд, но Мицуки был совершенно уверен, что это не так, так что сердце у него билось вовсе не из-за этого. Просто напрягало, будто его допрашивали.
— И даже не думай снова делать вид, что тебя нет дома.
Похоже, вчерашнее она всё ещё помнила. Бросив напоследок эту фразу, Ая слегка пошатнулась и вышла из комнаты.
— Ну, для начала схожу в ванну.
Пока что он сделал, как она сказала, и пошёл готовить себе ванну.
Купаться Мицуки обычно долго не любил, но в этот раз, вымывшись куда тщательнее обычного, он снова сел на диван.
Делать было нечего, ему стало скучно. Он включил телевизор, но ничего интересного не шло, и почти сразу выключил.
От тепла его разморило, и, тупо уставившись в никуда, он незаметно задремал. Разбудил его звонок в дверь. Глянув на часы, он понял, что прошло уже два часа, а за окном стемнело.
— Она и правда вернулась…
«Лучше бы это был сон».
Зевая, он поплёлся к двери и увидел Аю, чьи волосы колыхал ночной ветер.
Когда электрический свет ложился на её блестящие чёрные пряди, они будто превращались в космос, окутывающий звёзды в ночном небе, — и сияли так ярко, что невольно притягивали взгляд.
У него едва не сорвалось, что она красивая, но Мицуки вовремя сдержался. Говорить такое было слишком неловко.
— Безрассудно открывать, даже не посмотрев, кто пришёл.
— Я знал, что это ты.
— Даже так это всё равно опасно…
«И ведь верно. Но в случае со Святой, пожалуй, переживать особо не о чем. А если бы у неё и были дурные намерения, вряд ли она вообще стала бы переживать о подобном».
Ая недовольно посмотрела на неисправимого Мицуки.
— Ясно. Ты, Цукисиро-кун, и правда тот ещё язва.
Мицуки замер, увидев, как она надула щёки. Удар был неожиданным.
Ая слегка наклонила голову набок.
— Что такое?
— Да так… Просто удивился, что ты запомнила моё имя.
— После всего, что только что сказала? Мы же соседи, естественно, я запомнила. У меня, знаешь ли, не такая уж плохая память.
Ничего не поделаешь — она явно обиделась, будто он её за дурочку держит. Раньше они не общались, и Мицуки, в отличие от Аи, вовсе не был знаменитостью. Неловкость этого трудно было выразить словами.
— Хотя твоё имя я всё равно не знаю, — добила она его одним ударом, и он всё понял.
«Ну конечно».
Они обменялись парой обычных реплик, но главной целью оставалась его травма.
Перекинувшись несколькими словами в прихожей, Ая вошла и сразу принялась за дело.
— Болит?
— …Довольно сильно.
Теперь, когда всё уже раскрылось, делать вид, будто ему не больно, смысла не было, и он ответил честно. На самом деле боль была ощутимой. Настолько, что целый день он почти не мог пользоваться ведущей рукой.
«И сидит так близко…»
Обматывая его руку бинтом, Ая, кажется, сама этого не замечала, но подошла настолько близко, что их колени соприкасались.
— Ты ловко это делаешь. Потому что состоишь в санитарном комитете?
— Я просто хочу быть уверена, что смогу выжить сама и ни от кого не зависеть.
То ли училась, то ли тренировалась — но обращалась с повязкой Ая действительно умело. Обрабатывала всё осторожно, внимательно и точно.
— И вообще, откуда ты знаешь, что я в санитарном комитете?
— Ты знаменитая.
После того как Ая вступила в санитарный комитет, её и начали звать Святой. Очень красивой её считали и раньше, но именно тогда к ней прилипло это прозвище.
Началось всё с забавного слуха: мол, если она сама обработает рану, та заживёт в мгновение ока. Имя быстро прижилось. На собственном опыте Мицуки уже убедился, что сейчас это совсем не так, но в школе, похоже, действительно находились люди, которые принимали эти слухи всерьёз и даже нарочно калечили себя, лишь бы приблизиться к Ае.
«Если такие и правда существуют, то им бы не к Ае, а в больницу».
— Вот как. Мне, впрочем, всё равно.
То ли из-за равнодушия, то ли из-за сосредоточенности, Ая ответила сухо, даже не поднимая глаз.
Глядя на её серьёзность, Мицуки невольно задумался, с чего она вообще так старается ради него.
Обычно, учитывая риски, ни одна девушка не стала бы заходить в квартиру едва знакомого парня лишь затем, чтобы обработать ему ушиб. С её внешностью ей следовало бы куда больше заботиться о собственной безопасности.
И всё же раз она делала это для него, значит, и правда сильно переживала.
К тому же, возможно, ей было чуть спокойнее из-за того, что сам Мицуки относился к ней равнодушно.
«Наверное, она чувствует слишком сильную ответственность. Но заходить так далеко всё равно не обязательно».
Закончив, Ая положила ладонь поверх аккуратно наложенной повязки. Рука у неё была маленькой и прохладной. Может, у неё вообще температура тела низкая. Прикосновение казалось приятно холодным, но самому Мицуки, напротив, показалось, что его жар только усилился.
— Всё.
— Спасибо.
Как бы там ни было, на этом их связь с Аей действительно должна была закончиться.
— Вот, поешь.
— А? Что это?
Едва Мицуки подумал, что неплохо бы уже наконец отправить её домой, как перед ним поставили контейнер с карри. И не только его: словно из волшебного кармана, из сумки Ая достала ещё и рис, салат, и даже ложку. Он не смог скрыть растерянности.
— Это тебе на ужин. Одной рукой ты ведь всё равно не приготовишь, верно? Впрочем, не похоже, чтобы ты и обычно готовил.
Взгляд Аи скользнул в сторону кухни.
Мицуки готовить не умел и почти никогда не готовил себе сам, в основном покупал бэнто или ел где-нибудь снаружи.
Поэтому на кухне не осталось почти никаких следов готовки — лишь мусор от коробок из-под бэнто и стаканчиков лапши быстрого приготовления. Видимо, Ая всё это увидела и приготовила ужин для него.
— Мне правда можно это есть?
— Если тебе не нравится, что это приготовила я, могу забрать обратно. Не стесняйся.
— Я не настолько привередливый, так что… можно?
— Я так и думала. Я бы ушам не поверила, если бы ты сказал, что ты чистюля, живущая в такой помойке. Серьёзно, как вообще можно довести комнату до такого за какие-то несколько месяцев?
— Ты ведь обязательно должна вставить лишнее замечание, да?
— Извини, что я такая языкастая.
— Почему это ещё ты огрызаешься…
С досадливым видом Ая открыла ему крышку. Видимо, это следовало понимать как: «Ешь уже».
До него тут же донёсся аппетитный аромат, и голод мгновенно дал о себе знать.
Он не знал, насколько хорошо Ая готовит, но блюдо точно не выглядело провалом. Скорее наоборот — выглядело очень вкусно. Даже словно слегка сияло.
Он судорожно сглотнул. Мозг буквально приказывал скорее начать есть.
И всё же рука, державшая ложку, не двигалась.
— Чего застыл? Я туда яд не подмешивала.
— Да я не об этом переживал.
— Тогда о чём? Только не говори, что подумал, будто я стану кормить тебя с ложечки. Ни за что. Скорее уж в нос тебе это запихну.
— Я даже ничего не сказал, а ты уже наговорила такого… Ты и правда жестокая.
Мицуки только устало вздохнул, глядя на Аю, которая сама что-то себе надумала и теперь смотрела на него с подозрением.
— Я не про это. Просто удивился, что ты умеешь готовить.
— Мне приходится жить одной, так что—
— Ладно-ладно. Спасибо за еду.
Поняв, что сейчас начнётся лекция, от которой у него уже и так начинали болеть уши, Мицуки решительно оборвал разговор и отправил в рот первую ложку карри.
Карри, в котором ярко ощущался вкус аккуратно нарезанных овощей, был заметно сладковатым — вероятно, именно так предпочитала сама Ая.
Мицуки в целом спокойно ел острое, и ему вкус показался немного пресноватым, но стоило заесть всё белым рисом, как это перестало иметь значение. Для человека, который предпочитает есть карри именно с рисом, сочетание было идеальным. К тому же там было и его любимое мясо — курица, так что остановить ложку он уже не мог.
— Это потрясающе. Что это вообще такое?
— Карри.
— Это не «просто карри». Это безумно вкусно.
— Я уже это слышала… Я готовила наспех, но рада, что тебе понравилось.
— Ичиносэ, ты и правда сама это приготовила?
— А кто ещё?
— Ну да, логично.
То, что она обработала ему руку, уже само по себе казалось невероятным. А уж то, что к этому добавилась ещё и её домашняя еда, и вовсе ощущалось настолько нереальным, что Мицуки всерьёз задумался, не ударился ли он головой в тот момент, когда Ая придавила его на лестнице, и не снится ли ему всё это до сих пор.
Тот факт, что впервые в жизни он ел домашнюю еду, приготовленную девушкой его возраста, и этой девушкой оказалась именно Ая, только усиливал ощущение нереальности.
— Если тебе больше нравится что-то готовое, я могу сходить и купить.
— Нет, домашнее куда лучше. Я выбираю это.
— …Тебе настолько нравится?
— Очень вкусно.
Еда из кафе и ресторанов в широком смысле тоже могла считаться «домашней», но до настоящего домашнего вкуса ей было далеко.
Для Мицуки, который давно не ел по-настоящему домашней еды, готовка Аи оказалась идеальным ужином, лучшим за долгое время. Да и вообще, даже без всяких скидок, готовила она действительно очень хорошо.
Словарный запас у него был небогат, и потому свои впечатления он выражал одними и теми же словами. Но когда он скосил на неё взгляд, то увидел на лице Аи улыбку — и рука его замерла.
Улыбка Святой, которую Ая носила в школе и которой одаривала всех без разбору, всегда казалась ему какой-то ненастоящей.
Но сейчас было иначе. Он не мог толком объяснить чем, но в том, как её розовые губы мягко изогнулись, чувствовалось: сейчас она и правда улыбается.
Похоже, даже Святой было приятно, когда хвалят её стряпню.
«Вот, значит, как она улыбается».
Если подумать, с тех пор как Ая поселилась по соседству, прошло уже несколько месяцев, и за всё это время они ни разу по-настоящему не общались. Наверное, это был первый раз, когда он увидел её настоящую улыбку.
— Чего уставился? Жутко.
Он сам того не заметил, как засмотрелся. Выражение лица Аи тут же вернулось к обычной, почти непроницаемой маске, и она сердито посмотрела на него. Мицуки отвернулся.
«Милая, но не милая. Особенно когда рот открывает».
За то, что он так пялился, ему, конечно, было неловко. Но ведь он смотрел не с какой-то похотливой рожей. Могла бы и простить немного — при её-то красоте.
— Да ничего. Просто подумал, долго ли ты ещё собираешься здесь сидеть.
Он не назвал милую-но-не-милую Аю милой. Да и не были они в таких отношениях, чтобы говорить подобное. Стоило ему сказать то, что было у него на уме, как лицо Аи снова напряглось — так же, как у двери совсем недавно.
— …Я тебе мешаю?
— Я не это имел в виду.
После того как она была к нему так добра, назвать её помехой язык не поворачивался. К тому же тихая, маленькая Ая была полной противоположностью шумным людям, которых Мицуки терпеть не мог, так что сама по себе она его не раздражала. Хотя и правда заставляла нервничать, и ему хотелось поскорее отправить её домой.
Но стоило ему покачать головой, как выражение её лица, на котором прямо читался страх услышать, что она мешает, мгновенно исчезло, даже без паузы.
«Она действительно ненавидит, когда ей говорят, что она мешает. Интересно, почему».
Наверное, Ае было безразлично, что о ней думает Мицуки. Это легко читалось по её беспощадно колючему языку. Да и ему самому, в общем, было всё равно.
Значит, само слово «мешать» для Аи несло какой-то неприятный смысл.
«Не хочу снова видеть такое лицо. Надо быть осторожнее».
Ему и самому не хотелось причинять девушкам боль ради удовольствия, но и становиться излишне добрым с Аей он тоже не собирался.
И всё же причина, по которой он так подумал, была проста: ему это не нравилось. Было неприятно держать рядом человека, которому плохо, к тому же ещё и в такой неловкой ситуации.
— Просто мне неловко есть одному.
— То есть ты предлагаешь поесть вместе?
Мицуки криво усмехнулся, глядя на Аю, которая уже успела отодвинуться на самый край дивана, словно настороженная кошка.
Вообще-то такую реакцию стоило проявить куда раньше. Хотя сам он, разумеется, и не думал к ней приставать.
— Не это я имел в виду.
— Я поняла. По тебе же видно. Тебе просто неловко есть одному.
— Если поняла, зачем ещё и переспрашивать? Я ведь с самого начала именно это и сказал. Ты что, настолько мнительная?
— На всякий случай. Если бы ты и правда меня приглашал, мне пришлось бы ответить. Отказать.
Вся эта ситуация возникла исключительно по необходимости. Ни у одного из них не было к другому особых чувств, и никто не собирался использовать это как повод для сближения.
Так что она и сама должна была понимать: совместный ужин — вообще не вариант.
— От разговоров с тобой у меня уже желудок сводит.
— А мне от твоих слов только раздражение растёт.
— Тогда иди уже домой.
— Не беспокойся, уйду сразу, как ты доешь. Хотя, пожалуйста, постарайся есть достаточно быстро, чтобы не подавиться.
— Я смакую. Дай мне поесть в своём темпе. А контейнеры я потом сам вымою и верну, так что можешь спокойно идти домой.
Пусть Ая и была раздражена, единственной причиной оставаться дольше он всё равно видел именно это. И раз уж ему хотелось, чтобы она скорее ушла, а ещё было неловко всё полностью сваливать на неё, он так и сказал — но в ответ Ая лишь фыркнула.
— Серьёзно думаешь, что сможешь нормально их отмыть одной рукой? По тебе же видно, что ты даже обычно посуду не моешь. Слушай. Когда дело касается мытья посуды—
Вдруг разболтавшись, Ая принялась читать ему целую лекцию о мытье посуды. Каким средством пользоваться, какой губкой — она объясняла всё так живо, что Мицуки просто перестал слушать.
«Да она прямо как опытная домохозяйка. Только маленькая и слишком юная».
Глядя, как оживлённо она об этом говорит, он невольно решил, что и в остальных домашних делах она, скорее всего, тоже хороша.
Представив, как однажды будущий муж Святой окажется объектом её гнева даже из-за одной-единственной пылинки, он мысленно помолился за этого бедолагу и щёлкнул языком.
— Спасибо за еду.
— Тогда я пойду.
Конец наступил до смешного внезапно. Ая быстро собрала вещи и вышла.
Добраться до своей квартиры ей было делом нескольких секунд, но уже стемнело, так что Мицуки всё же вышел проводить её.
— Полный покой. Обещай, хорошо?
— Понял я, не обязательно повторять это тысячу раз, — кивнул он Ае, которая строго подняла указательный палец.
Он и сам не собирался перенапрягаться, пока его ведущая рука толком не двигалась.
«Да и вообще, обещания ничего не значат. Мы же всё равно больше не будем иметь друг с другом дел».
Но слова, которыми Ая ответила Мицуки, думавшему именно об этом, стали для него шоком.
— Я приду завтра в то же время. Так что даже не думай снова притворяться, что тебя нет дома.
— Я об этом впервые слышу.
— Потому что я впервые это говорю.
— Тебе не нужно приходить.
— Буду приходить, пока всё полностью не заживёт.
Иными словами, она собиралась прийти и послезавтра, и после-послезавтра. Забота была до неприличия навязчивой.
— Не обязательно заходить так далеко.
— Обязательно. Это моя вина. И потом, я не хочу оставаться у тебя в долгу.
— А я вообще не думаю о каком-то долге.
— Мужчинам доверять нельзя.
Судя по тому, как буднично это прозвучало, раньше у неё уже бывал похожий опыт.
Сближаться с красивой девушкой, сделав ей одолжение, — вполне обычная тактика для непопулярных парней. Мицуки даже слышал, как в классе это обсуждали как один из способов завести с ней знакомство.
— Можешь не верить, но мне правда всё равно. Было бы лучше, если бы я сам был сильнее и сумел нормально тебя поймать, вот и всё.
В вымышленной истории он бы красиво спас героиню, и дальше всё плавно перешло бы в роман.
Но реальность была не такой. Мицуки, который давно жил себе в удовольствие и заметно ослаб физически, не столько спас её, сколько просто не смог ничего сделать, в итоге сам оказался под ней, ещё и травму заработал — а Ая теперь чувствовала себя ему обязанной.
«Если ещё раз об этом подумать — зрелище было и правда жалкое».
Он криво улыбнулся — и вдруг заметил, что щёки Аи слегка покраснели.
— Что такое?
— Н-ничего. До свидания.
Ая поспешно отвернулась и хлопнула дверью.
— И что это было?
Вернувшись в гостиную, где до сих пор едва уловимо витал запах Аи, он так ничего и не понял и только наклонил голову.
«Странная она. Настроение меняется слишком резко».
Мицуки не знал об Ае ничего. Поэтому всё, что он о ней думал, строилось лишь на слухах.
Святая, добрая ко всем, скромная, и та, рядом с которой уже просто приятно находиться.
Но реальность отличалась. Она не просто добрая — она ещё и беспощадно колючая. И скромной её тоже не назовёшь. Находиться рядом с ней было утомительно и сбивало с толку. И никакого счастья он от этого не чувствовал.
И вот теперь эта загадочная Святая собиралась с завтрашнего дня снова ходить к нему домой.
— Ну и морока… — пробормотал он, совсем упав духом.
«И что мне теперь делать с завтрашнего дня?»
На следующий день Ая пришла ровно в обещанное время, Мицуки впустил её в комнату, и она точно так же, как накануне, принялась обрабатывать его руку.
— И правда нужно мотать бинт?
— А почему ты спрашиваешь?
— Слишком заметно.
Утром Акира удивился, а одноклассники весь день косились на него с подозрением.
Акиру — единственного, кто спросил напрямую — он сумел обмануть, соврав, будто потянул руку, когда держал что-то тяжёлое. Акира после этого только рассмеялся. Но для Мицуки, который не любил выделяться, целый день под чужими взглядами оказался просто удушающим.
— Меня это не касается.
Не задумываясь ни на секунду, Ая с силой потянула бинт.
— Ай-ай-ай…
— Ой, извини. Кажется, я случайно потянула слишком сильно.
— Почему ты стала настолько хуже всего за один день?!
Куда подевалось её вчерашнее замечательное мастерство? Сегодня всё было куда грубее.
— Может, теперь ты хоть немного усвоил урок?
— Я не понимаю, о чём ты.
Смысла вопроса он не уловил, и даже когда Ая недовольно надула щёки, посыл так до него и не дошёл.
— Утром ты ведь избегал меня, разве нет?
После этого он покопался в памяти и вспомнил.
Это случилось в школе. Выйдя из туалета, Мицуки столкнулся с Аей, которую со всех сторон окружили ученики, направлявшиеся в другой кабинет. Взгляд Аи упал на его ведущую руку, и Мицуки рефлекторно юркнул обратно в туалет. Он даже вслух пробормотал: «Туалет».
Наверное, Ая хотела просто убедиться, что он действительно соблюдает её вчерашнее предписание о полном покое.
Но, поскольку он настолько явно её избегал, она разозлилась и теперь грубо тянула бинт в качестве урока.
«Она что, нарочно? Ну и ужасный человек».
— Такая мелкая месть делает тебя довольно скверной личностью.
— Кто бы говорил.
— Ничего не поделаешь. Стоит тебе обратить на меня внимание — и будто все вокруг тоже начинают на меня смотреть.
Здесь, дома, где никто их не видел, он ещё мог спокойно иметь с Аей какую-то связь. Всё равно скоро это закончится. Но в школе, по крайней мере у себя в голове, Мицуки по-прежнему твёрдо решил держаться от неё так же далеко, как и раньше.
— Не придумывай странных формул.
— Но это правда… Извини, что проигнорировал тебя.
— Ты правда так думаешь?
— Ну и подозрительная ты.
— По тебе не видно раскаяния. Мужчины умеют только красиво говорить.
Она пристально смотрела на него своими прекрасными глазами, будто допрашивала.
— Правда. Я и сам знаю, каково это, когда тебя игнорируют.
Он посмотрел ей прямо в глаза, чтобы она не могла отвернуться, и веки Аи медленно опустились.
Значит, она всё-таки поверила. В подтверждение этого на столе уже выстраивались контейнеры с едой и сегодня.
— …Хотя, даже если я это сказала, это не значит, что я хотела, чтобы ты вообще меня избегал. Мне просто стало любопытно, вот я и посмотрела. В следующий раз постараюсь не смотреть. Раз ты вроде бы действительно отдыхаешь, то всё в порядке, пока будешь продолжать в том же духе.
— Мне самому хочется побыстрее поправиться, так что можешь не сомневаться.
Чем дольше всё это тянется, тем дольше будут продолжаться его дни с Аей. Ради них обоих лучше было отлежаться и закончить всё хотя бы на день раньше.
— Но, если тебе любопытно, делай что хочешь. Это всё равно продолжится, пока я не поправлюсь, так что я подготовлюсь.
В конце концов, это лишь ненадолго. Если Ае так будет спокойнее, то, возможно, проще просто молча терпеть, пока она не убедится окончательно, а потом вернуться к прежним отношениям без всяких хвостов.
Но, когда он решил так, на лице Аи появилось сложное выражение.
— «Подготовлюсь» звучит чересчур громко.
— Имея дело с тобой, без этого никак.
Разумеется, дело было даже не столько в самой Ае, сколько в реакции окружающих, если его увидят рядом с такой популярной Святой. Но объяснять это он не собирался. Не было никакой нужды хвалить её за милую внешность.
— Не вини меня потом, если пожалеешь.
— И что ты собираешься сделать?
На его усмешку Ая, похоже, сама сказавшая это в шутку, только недовольно скривилась и ничего не ответила.
Зато он наконец узнал, что лежит в бумажном свёртке, который всё это время его интересовал.
— Это крокет.
— Внутри спагетти по-наполитански.
— Обалдеть!
Он и сам не ожидал, что так воодушевится. Но дело было не только в том, что он любил крокеты. Просто Ая приготовила их с настолько красивой золотистой корочкой, что они выглядели куда лучше, чем те, которые когда-то делала дома его мать.
Крокеты вообще блюдо непростое. Мать Мицуки готовила неважно и часто их сжигала, так что со временем в доме всё чаще стали просто покупать готовые. Поэтому Мицуки искренне считал, что домашние крокеты — это почти недостижимый уровень, а тут Ая ещё и умудрилась засунуть внутрь наполитан.
— Это легко есть одной рукой.
Как и сказала Ая, крокет был завернут в бумагу, которая, видимо, не пропускала масло, так что держать его было удобно.
Ещё вчера ему с трудом верилось, что Ая с её колючими словами и беспощадным языком — та самая Святая, о которой все говорят как о доброй ко всем. Но, сталкиваясь с такими мелкими проявлениями заботы, он начинал верить всё больше.
— А, точно. Подожди секунду.
Сказав это Ае, которая ещё и питьё ему налила, он поднялся со своего места.
Он протянул ей журнал, который Акира отдал ему и который он специально приготовил ещё вчера ночью, когда Ая ушла. Глаза Аи удивлённо расширились, и она перевела взгляд с журнала на Мицуки и обратно.
— Ты ведь и сегодня останешься здесь, пока я не доем?
— Так и собиралась.
— Тогда почитай это. Убьёшь время.
— А?
Из её горла вырвался растерянный звук, будто воздух сам вышел наружу.
— Если не хочешь, можешь телевизор посмотреть.
— …Что ты задумал?
Мицуки честно ответил на её колючий, настороженный взгляд:
— Ты всё время смотришь на меня, пока я ем. Не знаю почему, но это чтобы ты так не делала.
Когда он ел такую вкусную домашнюю еду, уголки губ сами собой расслаблялись — и Ая это уже несколько раз видела.
Она, может, и старалась делать вид, что просто бросает косые взгляды, чтобы он не заметил, но это было слишком очевидно.
Видимо, Ая была в себе слишком уверена, потому что, едва её раскрыли, щёки у неё слегка покраснели.
— Ну, думаю, скучно просто сидеть рядом и ничего не есть, так что убивай время как угодно. А я хочу спокойно насладиться этой безупречной едой до последней крошки.
Некоторые, возможно, посчитали бы, что взгляд красивой девушки — уже награда. Но для Мицуки это было лишь помехой.
Подойдёт ли Ае сёнэн-журнал, он не знал. Но модных журналов у него всё равно не было, так что он надеялся, что хотя бы это её развлечёт.
Когда он украдкой проверил, что она будет делать…
Ая уставилась на журнал, потом нерешительно взяла его в руки.
— …Попробую почитать.
Возможно, чтобы скрыть слабый румянец, она подняла журнал почти до самого носа, выглядывая поверх него одними глазами. От этого зрелища у Мицуки на миг перехватило дыхание.
Журнал и Ая совершенно не сочетались. И всё же её смущение будто растворяло сам журнал на заднем плане, делая её до смешного милой.
Однако уже в следующую секунду её лицо снова вернулось к почти непроницаемой обычной маске.
— Что-то не так?
— А, нет. Просто постараюсь есть быстрее.
— Не спеши. Было бы ужасно, если бы ты подавился.
— …И правда.
Он был сбит с толку этой странной переменой, но, как только Ая вернулась к своему обычному состоянию, он снова почувствовал: ненавидеть её у него не выходит.
Сев обратно, на небольшом расстоянии от неё, уже тихо читающей журнал, он откусил крокет.
Он успел немного остыть, но Мицуки с удовольствием жевал наполитан, слушая хруст корочки. Возможно, потому что Ая следила за питанием, вкус был довольно лёгким, но сочетание мягкой лапши и хрустящей оболочки оказалось лучше, чем он ожидал, и первый крокет закончился в мгновение ока.
— Как вкусно.
— Спасибо.
— Если бы такое продавали в ресторане, это был бы абсолютный хит.
— Не думаю.
— Я бы ходил каждый день.
— Тогда твоё питание стало бы слишком несбалансированным, и мне пришлось бы попросить тебя уйти.
— Какой злобный хозяин заведения.
Тон у неё всё ещё оставался сухим, но на губах уже играла улыбка. То ли от облегчения, то ли потому, что она увлеклась журналом. Наблюдая за ней краем глаза, Мицуки потянулся ко второму крокету.
От жирной еды его обычно тянуло в сон или начинало мутить, но крокеты Аи не вызывали ничего подобного. Когда он, весь в довольном настроении, доел, рядом раздалось тихое, очень милое:
— Кя…
Мицуки отнял руки от еды и посмотрел в её сторону.
Щёки Аи, покрасневшие будто яблоко, и поспешно захлопнутый журнал сказали ему всё сами.
— Что такое?
— В-вот это!
Она показала ему страницу, на которой рука героя касалась груди героини. Видимо, Ая слишком смутилась, наткнувшись на одну из тех случайных сцен — а может, «счастливых развратных инцидентов», — какие часто встречаются в вымышленных историях.
— И что с этим не так?
— Н-ничего.
Похоже, к таким вещам у неё совсем не было иммунитета. Ая смутилась до слёз, ерзала и не знала, куда себя деть.
«Кажется, я начинаю понимать, почему она всем нравится».
Мицуки никогда не понимал парней, которые влюбляются только потому, что кто-то красивый.
То, что Ая милая, было фактом. Но для него она была лишь Святой, на которую можно смотреть издалека, — этого вполне хватало.
И всё же её нынешняя реакция, пусть, возможно, и слишком невинная для современной старшеклассницы, была по-девичьи очаровательной. Ничего удивительного, если такое тронет чьё-то мальчишеское сердце.
— Если тебе не нравится, можешь не читать.
— Я-я так и сделаю.
Забыв даже сказать, что уже доел, он машинально дал ей этот совет, и Ая послушно перелистнула страницу.
В результате у Мицуки образовалось свободное время.
Но тут рядом снова раздался вскрик, и Ая снова сделала то же движение, что и раньше.
Похоже, на следующей странице была примерно такая же сцена.
«Серьёзно, и что мне теперь с этим делать?!»
Когда Ая посмотрела на него влажными, полными укора глазами, Мицуки криво усмехнулся и незаметно сам почувствовал, как у него смягчается лицо.
«Милая».
— Спасибо тебе за всё. Вот. Это за еду и всё остальное за последние несколько дней.
Несколько дней спустя запястье Мицуки полностью зажило.
За это время, благодаря самоотверженному уходу Святой, боль исчезла без следа, и Ая с облегчением смотрела, как он снова уверенно держит палочки.
— Причиной была я, так что благодарить не нужно. И денег я не возьму.
— Кто бы говорил.
Полное выздоровление означало, что дни лечения подошли к концу. Чтобы потом не было лишних недоразумений, он попытался сунуть ей конверт с одной из своих запасённых купюр Фукудзавы Юкити, но Ая тут же оттолкнула его назад.
Видимо, вспомнив собственный поступок, она виновато опустила глаза, так что он решил не настаивать.
Похоже, хотя бы немного он сумел донести до неё: когда тебе просто протягивают деньги, это не помогает, а только создаёт проблемы.
— Ты и правда меня очень выручила. Спасибо.
— …За тот случай скорее благодарить должна я. И прости, что из-за меня ты получил травму.
— Да всё нормально, я ведь уже сказал. Для этого и были все эти несколько дней. Кстати, давно хотел спросить: у тебя самой точно ничего не болит, Ичиносэ?
После того как она столько о нём заботилась, было бы нечестно, если бы вдруг выяснилось, что сама Ая тоже тогда пострадала.
Тревога рассеялась только после её кивка.
— Раз с тобой всё в порядке, Ичиносэ, значит, я могу считать, что пожертвовал запястьем не зря. Так что больше не извиняйся за это, ладно?
— …Хи-хи. Что это вообще такое?
Эта её улыбка была другой — не той, что появлялась от облегчения, а мягче. И эта новая, ещё незнакомая улыбка оказалась ничуть не менее очаровательной, так что Мицуки почувствовал, как у него снова теплеют щёки.
— Н-ну, в общем… Если тебе плохо, оставайся дома и не ходи в школу. Будет морока, если ты опять перенапряжёшься и всё станет серьёзно. В следующий раз я тебя уже не спасу.
— То есть «следующего раза» не будет?
Не слишком-то ему веря, Ая посмотрела на него подозрительно, и он сам невольно задал вопрос:
— Ты сейчас не думаешь случайно, что я использую всё это как повод сблизиться с тобой?
Похоже, попал в точку — взгляд у Аи тут же заметался.
— Не переоценивай себя.
— Н-ничего не поделаешь! Со мной ведь всегда именно так. Вообще-то странный здесь именно ты, Цукисиро-кун.
— Как ни крути, Ичиносэ, ты милая и красивая, но только и всего.
С точки зрения Аи, к которой постоянно клеились, странным, наверное, и правда выглядел именно Мицуки. Но за эти несколько дней в его сердце ничего не шевельнулось, так что ничего не поделаешь.
«Хотя милой я её всё-таки считаю. Так что не хочу, чтобы меня называли странным».
Почему-то, глядя на Аю с её раскрасневшимися щеками, он и правда думал, что она милая. Значит, какая-то мальчишеская часть в нём всё же ещё жива.
— Если ты всё время так насторожена, то почему бы просто не начать игнорировать их с самого начала? Разве не утомительно разбираться с каждым по отдельности?
— …Всё не так просто.
— Значит, тебя это всё-таки утомляет.
— А…
Он и раньше смутно это чувствовал, но теперь окончательно понял: даже у Святой есть вещи, которые её тяготят.
«Иначе она не была бы такой колючей».
Он понял это, глядя, как Ая, случайно проговорившись, поспешно закрывает рот ладонью. Ей явно не хотелось, чтобы он это услышал, и она тут же бросила на него укоризненный взгляд.
— Не переживай, никому не скажу.
— …Ненавижу тебя.
— Ну вот и хорошо. Так и говори прямо.
— …Просто чтобы ты знал: это было не для практики. Я серьёзно.
— …Если хочешь, я могу научить тебя, как отшивать людей. Не смотри в глаза, отказывай всем подряд — и к тебе не будут лезть.
Почему-то она и правда успела его невзлюбить, так что он предложил ей ровно ту тактику, которой и сам пользовался каждый день.
Он пытался быть любезным, но эффект получился обратный — Ая лишь посмотрела на него с усталым недоумением.
— Даже если ты меня этому научишь, с чего ты взял, что я стану это применять?
— Если бы могла, тебя бы, наверное, уже давно не называли Святой.
— Ты и правда одна сплошная язвительность. Ненавижу тебя.
Похоже, само прозвище «Святая» ей не нравилось. Когда Ая, словно надувшись, отвернулась, Мицуки подумал:
«Чёрная Святая. Острая на язык, задиристая и коварная, прячущаяся под маской святой… Да, это имя ей подходит куда лучше».
Порой её слова и правда раздражали, но если узнать настоящую Аю, то она оказывалась просто обычной девушкой.
Это ничего не меняло — и всё же почему-то Мицуки почувствовал себя так, словно узнал о ней тайну, которой не знает больше никто, и уголки его губ сами собой приподнялись.
— В любом случае, я не собираюсь связываться с тобой без причины, так что можешь не переживать. Всё будет как прежде. Ничего.
Когда он произнёс это, широко разведя руки, Ая лишь натянуто и неловко улыбнулась.
В ту ночь, лёжа в постели с закрытыми глазами, Мицуки вспоминал прошедшие несколько дней.
Всё началось так внезапно — эти дни, когда за ним ухаживала Святая. Многое успело случиться.
Они спорили, она навязывала ему свои нелепые требования. Он злился, раздражался.
Так что теперь уж точно. Правда. Ему даже стало легче от мысли, что больше не придётся с ней возиться.
И всё же где-то в глубине души было чуть-чуть жаль, что он больше не попробует её восхитительную домашнюю еду и не увидит ту очаровательную улыбку.
— Ха. И чего это меня потянуло на сентиментальность? — насмешливо пробормотал он, смеясь над собственной глупостью.
Да и кто вообще поверил бы ему, если бы он кому-то всё это рассказал.
К тому же они обещали друг другу: всё, что произошло, останется их тайной. Даже если теперь между ними и чувствовалась некоторая неловкость, рассказывать об этом кому-то он не собирался. Слишком уж много зависти это вызвало бы.
«Она просто соседка, с которой у меня больше никогда не будет ничего общего».
Уговаривая себя именно так, он спрятал удивительно приятные дни, проведённые с Аей, в самую глубину памяти — и запер их там.
Примечания
1. На банкноте в десять тысяч иен изображён Фукудзава Юкити — выдающийся мыслитель и просветитель эпохи Мэйдзи.
2. 1LDK — тип квартиры, где одна отдельная комната сочетается с общим пространством гостиной, столовой и кухни.