Святая и парень с кровью из носа

— Это и это в порядке. А вот этого уже осталось мало.

После уроков Ая была в медпункте и проверяла запас расходников.

Вообще-то это не входило в её обязанности как члена санитарного комитета, но учитель, полагаясь на её добросовестность, попросил помочь, и отказаться у неё не вышло.

— Фух. Кое-чего и правда почти не осталось.

Наверное, всё, что закончилось или подошло к концу, пополнят во время зимних каникул.

Чтобы другим ученикам не пришлось страдать, когда им что-то понадобится, Ая тщательно записывала всё, чего не хватает. Как только она передаст этот список учителю, который сейчас был на совещании, работа будет закончена. Сегодня ей даже не нужно было самой идти что-то покупать, поэтому Ая просто спокойно занималась делом, стараясь не шуметь.

Она не знала, кто именно это был, но, похоже, во время пятого урока одному ученику прилетело в лицо футбольным мячом, после чего его привели сюда обработать травму. Перед тем как уйти на совещание, учитель сказал, что он до сих пор спит на койке за занавеской.

Вот бедняга. Судя по всему, крови было много.

В пакете лежала целая куча пропитавшейся кровью марли, и от одного взгляда на неё становилось не по себе. Наверняка ему было больно, и, раз уж он отдыхал, будить его совсем не хотелось.

Только она подумала, что лучше поскорее закончить и подождать учителя уже в коридоре, как дверь медпункта отъехала в сторону. Решив, что учитель, наверное, вернулся, Ая подняла голову и увидела стоявшего на пороге ученика. Должно быть, он тоже пришёл обработать травму. Ая его знала. Он часто получал мелкие повреждения и нередко заглядывал в медпункт.

— Простите, но учителя сейчас нет, так что, наверное, быстрее будет просто пойти домой. Если можете обработать это сами, пожалуйста, сделайте так.

— Ничего страшного. Я рад, что здесь именно ты, Святая.

— Вам что-то от меня нужно?

Хотя в школе её и называли Святой, сама Ая это прозвище не любила. Но оно уже прилипло, и потому, задавая вопрос, она автоматически надела на лицо улыбку Святой.

— Я люблю тебя. Давай встречаться.

Ничуть не растерявшись от внезапного признания, Ая лишь вздохнула про себя: Опять...

Наверное, потому что приближалось Рождество, в последнее время подобные признания сыпались одно за другим.

Наверное, стоило бы радоваться тому, что кто-то испытывает к ней такие чувства, ведь всю жизнь ей твердили, что она только мешает. Но встречаться она ни с кем не собиралась. Да и вообще, о нём самом она знала только то, что это парень, который вечно травмируется. Для неё он был чужим человеком. Никакой симпатии к нему не возникло, и не только к нему одному. С остальными было точно так же.

Поэтому ответ у неё, как и всегда, оставался тем же.

— Простите.

Не выходя из образа Святой, она отказала ему, ясно давая понять, что не собирается впускать его в свою жизнь.

— Тогда давай хотя бы начнём с дружбы.

— Я, если честно, не очень понимаю, что вообще такое друзья. Что они делают и с какого момента можно назвать кого-то другом? Так что я не могу строить отношения, которых даже не понимаю, тем более с человеком, о котором ничего не знаю.

Даже если бы она и согласилась с ним дружить, встречаться с ним в итоге всё равно бы не стала.

Пусть даже он оказался бы невероятно обаятельным и все вокруг твердили бы ей, что она многое теряет, он подошёл к ней с задней мыслью. Что бы он ни делал, она всё равно видела бы в этом попытку заставить её в него влюбиться, а значит никогда не смогла бы по-настоящему его полюбить. Даже понимая, что все его поступки нацелены на то, чтобы она ответила ему взаимностью, Ая хотела жить отдельно от всего этого.

— Так я же и говорю: сначала подружимся, чтобы ты смогла узнать меня получше.

Хотя хвастаться было нечем, признавались ей уже много раз. Обычно, получив отказ, люди сразу уходили. Иногда встречались особенно тяжёлые случаи, когда начинали рыдать прямо на месте, но по большей части всё заканчивалось для Аи с минимальным стрессом.

Вот только этот парень уходить не собирался. Он был настойчивым, и это уже начинало раздражать.

— Не нужно так настораживаться из-за одной только дружбы.

По шипам в его голосе Ая поняла, что он начал злиться, потому что не получил желаемого ответа.

Если он собирается так себя вести, лучше бы просто исчез. Ну и морока.

Ая ведь отказала и Мицуки, когда тот окольным путём предложил подружиться. И всё же она невольно сравнила их. В отличие от этого парня, Мицуки не начал раздражаться на полпути и не пытался ставить свои чувства выше всего. Он до конца уважал её собственную волю.

Дружить она не собиралась ни с кем, но человеку вроде Мицуки, который способен думать не только о себе, а и о других, она всё же могла доверять.

— Что бы вы ни говорили, я не хочу с вами дружить.

— Почему это?!

— Потому что мне этого просто не хочется. Мы закончили? У меня ещё есть работа.

Она дала понять, что её чувства не изменятся, стараясь при этом не разрушить свой образ Святой.

Этого должно хватить, чтобы он понял, подумала она и уже собиралась вернуться к работе, как он схватил её за руку сзади.

Вздрогнув, Ая обернулась и обнаружила, что он стоит совсем рядом.

— Это что за тон, только потому что у тебя симпатичное лицо? Я даже после ухода из клуба нарочно таскался в медпункт с травмами, лишь бы увидеть тебя.

— Б-больно... Отпустите.

— И почему ты, когда здесь бываешь, ни разу сама не обрабатываешь мои раны? Я вообще-то терплю боль, потому что хочу, чтобы ты до меня дотронулась, понимаешь?

Он говорил всё это, сжимая её руку с такой силой, которой она никак не смогла бы сопротивляться. Но от этих слов Ае не становилось ни капли теплее. Она просто не знала, что делать с подобным признанием, и ей было страшно. Ей было неприятно, что о ней думают в таком ключе. Ей было просто жутко.

К тому же вообще-то оценивать серьёзность травм и обрабатывать их обязан учитель, а не члены санитарного комитета. Да и даже если бы это входило в её обязанности, теперь ей не хотелось бы прикасаться к нему ни за что.

Но сейчас было не время для таких презрительных мыслей.

— Да ладно тебе, что в этом такого? Разве не все сначала дружат, а потом проводят время вместе?

Хватка на её руке стала ещё сильнее, и у Аи сами собой навернулись слёзы.

— Х-хорошо...

Сейчас ей оставалось только подыграть. Согласиться на словах, а потом отказать уже позже.

Ей просто хотелось, чтобы он отпустил её. Хотелось, чтобы он исчез из её поля зрения хотя бы на секунду быстрее.

И вот, уже готовая уступить этой грубой силе, хотя ей было так, так противно, в тот самый миг, когда она собралась кивнуть, закрытая занавеска с силой распахнулась.

От неожиданности глаза Аи широко раскрылись. Должно быть, парень тоже опешил. Он уставился в ту сторону, откуда появился третий человек, с совершенно ошарашенным видом.

Он только что понял, что в месте, которое считал занятым лишь ими двумя, находится ещё кто-то. Ничего удивительного, что он растерялся.

Но больше всего удивило Аю не это. Вообще-то она знала, что здесь есть ещё кто-то.

И всё же она никак не ожидала, что это окажется Мицуки. Видимо, раздражённый тем, что его разбудили посреди приятного сна, Мицуки коротко бросил, не вынимая марлю из обеих ноздрей:

— Шумите.

После этих слов парень, будто разозлившись на помеху, грубо отпустил руку Аи и широким шагом направился к Мицуки.

— Не лезь не в своё дело.

— Вы шумите. Я тут мирно спал, а вы орёте, как идиоты. Тебя не учили вести себя тихо в палате?

— Ц... Ублюдок...

От совершенно неприкрытого высокомерия Мицуки у парня дёрнулись брови. Выглядело так, будто он вот-вот схватит его за воротник, и Ае стало тревожно просто смотреть на это. И всё же сам Мицуки вовсе не изменился в лице. Он сидел на койке и снизу вверх смотрел на него острым взглядом.

Конечно, она понимала, что после того, как тебя выдернули из приятного сна, вполне можно быть не в духе.

Но обязательно ли из-за этого сразу лезть в ссору?

Как ни посмотри, в габаритах Цукисиро-кун явно уступает.

Рост Мицуки вообще-то был таким, которому Ая могла бы позавидовать, но этот парень был ещё чуть выше. И не только выше, но и крепче. Даже сквозь школьную форму было видно, что телосложение у него куда мощнее, чем у Мицуки, который для парня скорее был худощавым.

Если дело дойдёт до драки, очевидно, что Мицуки точно проиграет.

Ая никак не могла понять, откуда у него такая бесстрашность перед противником, которому он явно не ровня.

— Я так и знал, что где-то тебя видел. Ты же тот самый тип, что выпендривался на спортивном фестивале, да? Ха. Ненавижу таких, как ты, без капли страсти. Так что отвали, как тогда.

Парень, ещё секунду назад просто сверливший Мицуки взглядом, вдруг начал нести какой-то бессвязный бред.

— Да плевать мне, нравлюсь я тебе или нет.

Хотя Ая ничего не понимала, Мицуки, кажется, понял. Впрочем, ему было всё равно.

— И кстати, та самая «страсть», о которой ты трепался, это вот та мерзкая речь, что была у тебя минуту назад? По-моему, если такое выслушивать, то можно только остыть. У меня вот, например, от тебя мурашки пошли. И ещё затошнило.

Скривившись, Мицуки даже сделал вид, будто его сейчас вырвет. Он смотрел на парня с откровенным презрением.

— Это не так!

— Ещё как так. Спроси у Ичиносэ.

Внезапно втянутая в этот бессмысленный разговор, Ая не смогла сразу ничего сказать.

Мне было страшно. Мне совсем не понравилось. Это было жутко. Я его ненавижу.

Она хотела сказать так много, но стоило вспомнить силу, с которой он только что сжал её руку, как внутри всё сжалось, и слова застряли в горле. К тому же она не могла позволить себе сказать что-то необдуманное, что навредило бы Мицуки.

Похоже, парень принял её молчание за опровержение слов Мицуки и самодовольно усмехнулся.

— Видишь? Если вкладываться по-настоящему, можно и чувства человека изменить. Я подружусь со Святой и проведу с ней Рождество. Раз понял, не путайся под ногами.

— ...Да какой же ты беззаботный идиот. Она вообще-то плачет.

От слов Мицуки Ая поспешно стёрла с глаз выступившие слёзы.

Хуже не придумаешь. В школе она всегда особенно следила, чтобы никто не видел, как она плачет, и терпела, что бы ни случилось, а Мицуки почему-то всякий раз это замечал.

Она тут же вытерла глаза, стараясь не выглядеть так, будто выпрашивает сочувствие. Но чем больше она их тёрла, тем сильнее, казалось, подступали новые слёзы, и потому Ая опустила голову, стиснув зубы, чтобы скрыть это.

В мире, где тебе никто не поможет, нужно уметь защищать себя самой, иначе не выжить.

Поэтому Ая всегда старалась не отступать перед другими, но сейчас ей впервые захотелось, чтобы кто-то её спас. Хотя человек, который мог это сделать, здесь был только один.

И в такие моменты Мицуки почему-то всегда всё понимал.

— Ты доволен? Довёл девушку, которая тебе нравится, до такого состояния.

— ...Заткнись.

— По её лицу и так видно. Она тебя боится и отвергает.

— Ц... Хватит уже...

Парень схватил Мицуки за воротник, и лицо Мицуки, который только что вслух сказал за Аю то, что она сама не могла произнести, впервые исказилось.

Ему, похоже, было больно. А потом он закрыл глаза, будто приготовился к удару.

Прежде чем Мицуки успел пострадать, Ая метнулась к ним и склонила голову перед парнем.

— Простите. Я не собираюсь сейчас ни с кем встречаться.

На этот раз она сказала это как следует. Не как Святая, а как Ичиносэ Ая. Ради собственных чувств и ради того, чтобы защитить Мицуки.

— И дружить с вами я тоже не собираюсь. Ни сейчас, ни когда-либо вообще.

Наверное, потому что она сумела смотреть ему прямо в глаза и сказать это без дрожи, парень ещё какое-то время сверлил её взглядом, словно хотел что-то добавить, но, увидев, что она не отводит глаз, грубо оттолкнул Мицуки за воротник и вышел из медпункта.

Оставив после себя только раздражённое цыканье и буркнутое:

— Вот же морока.

— Эгоистичный придурок до самого конца.

Ая вздохнула, глядя на кашляющего Мицуки, который тайком показал двери средний палец. Ну и спаситель. Даже в такой момент не может обойтись без детских выходок.

— И зачем было так делать, лезть в ссору?.. Я благодарна, что ты меня спас, но лучше бы ты просто оставил всё как есть. Я уже привыкла к подобному, и... я больше не хочу, чтобы ты из-за меня получал травмы.

Общаться с Мицуки Ая начала именно после того, как он спас её, когда она упала с лестницы, и сам при этом пострадал.

И теперь она вовсе не жалела, что связалась с ним. Да, он говорил раздражающие вещи и делал утомительные вещи, но так или иначе с ним ей было весело. Они даже начали вместе ужинать.

Но это было другое. Ая не хотела, чтобы Мицуки страдал из-за неё.

И всё же Мицуки произнёс это так, будто речь шла о чём-то совершенно обычном.

— Да ничего страшного, если я поранюсь. Ты же меня потом подлатаешь.

Конечно, если Мицуки пострадает из-за неё, Ая обработает его раны.

Когда мне вот так доверяют, даже немного неловко.

Беззаботный ответ Мицуки, будто он видел её насквозь, вызвал в груди у Аи какое-то неописуемое чувство, и из её ног словно разом ушли все силы.

---

Увидев, как Ая бессильно опускается на пол, Мицуки поспешно вскочил с койки.

— Ты в порядке?

— Д-да... Просто из-за тебя я расслабилась.

— Это ещё почему из-за меня?

Он так и не понял, за что его только что обвинили, но всё равно помог Ае сесть на койку.

Присмотревшись, он заметил, что её тело чуть заметно дрожит. Всё было очевидно: ей было страшно. Когда тебя хватает за руку парень, которому ты не можешь противостоять ни силой, ни комплекцией, слёзы навернутся на глаза, какой бы упрямой и острой на язык ты обычно ни была.

Раздражение на того парня, который довёл Аю до такого состояния, снова вспыхнуло в нём, и одновременно он подумал, что хорошо, что сам оказался тогда в медпункте.

После того как он прогулял шестой урок, Мицуки крепко спал, и тут его разбудил громкий голос.

Ещё не до конца проснувшись и не понимая, что происходит, он посмотрел в сторону занавески. Разумеется, увидеть он ничего не мог. И всё же по голосам было ясно, что там как минимум парень и девушка, и, похоже, шло признание.

Тот парень нёс откровенно односторонний и довольно нелепый бред. Мицуки уже начал сочувствовать девушке, которая это выслушивала, как вдруг узнал её голос. Это была Ая, чей голос в последнее время он слышал всё чаще.

Он не знал, почему Ая оказалась в медпункте, но, вновь сочувствуя её невезению, понял, что ситуация резко пошла под откос.

В голосе Аи зазвучала боль. И всё же требования того парня не становились мягче.

Игнорировать это дальше было уже невозможно. Когда Мицуки распахнул занавеску, он увидел слёзы, выступившие в глазах Аи, и его просто взбесило.

Да, Ая не была ни его девушкой, ни даже подругой, которую он мог бы так назвать.

Но и спокойно смотреть, как какой-то тип доводит до слёз Аю, которая всегда о нём заботится, он тоже не мог.

Вот почему он наговорил тогда всё это, вообще не думая о последствиях, а в итоге получилось так, что склонять голову пришлось именно Ае, хотя она вообще ни в чём не была виновата.

— Как вспомню этого типа, так сразу бесит.

Отодвинув в сторону мысль о том, что спасение вышло не слишком ловким, Мицуки постарался выставить виноватым исключительно того безымянного парня, словно добиваясь согласия Аи.

Вот только сама Ая, которой было страшнее всех, лишь сохраняла вежливую улыбку и ничего не говорила.

— При мне можешь говорить то, что думаешь на самом деле.

— Не могу. Он ведь всё-таки меня любил.

Иными словами, Ая, похоже, считала, что даже если её довели до слёз, жаловаться нельзя, если это сделал человек, который её любит.

А мне она, между прочим, вечно говорит, что ненавидит. Хотя, наверное, Ичиносэ знает, что я не смотрю на неё как на девушку, так что это не считается.

Мицуки устало вздохнул, поражаясь тому, как отчаянно Ая старается быть Святой, которую должны любить все.

— Если ты даже слова упрёка не скажешь после того, как тебя довели до слёз, тобой просто будут пользоваться.

— И что с того? Если это выдержу я одна, на этом всё и закончится.

— Даже так всему есть предел. Да, этот парень тебя любил. Даже я это понял просто по тому, что услышал. Но это ещё не значит, что ему можно делать с тобой всё, что он захочет. Тем более вы с ним даже не встречаетесь.

То, что произошло только что, Мицуки считал самым отвратительным видом поведения: попыткой задавить другого силой. Он, например, даже если бы они были парой, никогда бы и не подумал решать что-то насилием.

И всё же Ая молчала. Вернее, не то чтобы не хотела говорить, скорее слова просто не выходили. Она несколько раз открыла и закрыла рот.

Он не знал, что именно так сковывает Аю, но видел одно: ей больно.

И потому Мицуки хотел хотя бы перестать видеть это выражение на её лице.

— Знаешь, я сам ещё ни разу по-настоящему не влюблялся, так что не очень понимаю, как это вообще. Но вот друг мне рассказывал, что признаться кому-то — это, оказывается, требует немалой храбрости.

Если подумать о том, что будет, если тебе откажут, можно ведь уже и друзьями не остаться. Это ужасно страшно. Но чувства, которые становятся всё сильнее, подавить невозможно — так говорил Акира, вспоминая, как признавался своей девушке, Сибате Хиёри, и расписывая это как великий подвиг, хотя Мицуки его об этом вообще-то не спрашивал.

— У каждого есть кто-то, к кому он относится серьёзно. И я не думаю, что над такими чувствами правильно смеяться.

Скорее всего, тот парень просто всерьёз купился на какой-нибудь дурацкий слух вроде: «если Святая обработает тебе рану, всё сразу заживёт», а потом окончательно поехал не туда.

Но с другой стороны, это означало и то, что к Ае он относился действительно серьёзно.

— Но то, что ты чувствуешь, — это твоё дело. Тебе не обязательно думать о том, что ты Святая или что кому-то нравишься. Если ты и правда ничего не чувствуешь — это одно. Но мне кажется, иногда нужно всё-таки выпускать наружу то, что у тебя на душе. Ты сейчас выглядишь так, будто тебе больно.

Мицуки не смеялся над тем парнем. Но право чувствовать что угодно принадлежит в первую очередь тому, кто всё это получает на себя.

Тем более что Ае только что наговорили кучу эгоистичной чуши и ещё здорово напугали. Никто бы не осудил её, если бы она дала отпор.

— Я никому не расскажу, — добавил он.

Ая немного подумала, опустила глаза, а потом снова посмотрела на него слабым взглядом.

— ...Мне можно сказать, что я его ненавижу?

От этого внезапного взгляда снизу вверх Мицуки на секунду растерялся, но тут же заметил тревогу, мелькавшую в её глазах, и кивнул.

— Говори. Можешь сказать. Я его тоже ненавижу.

— Я... я ненавижу... таких грубых людей.

И будто наконец выпуская всё, что копилось внутри, Ая начала выговариваться.

— И вообще, почему я должна встречаться с человеком, который пытается меня к чему-то принудить? У меня нет никаких планов, но с тобой я бы всё равно ни за что не провела Рождество. И вообще, мне всё равно, считаешь ты меня милой или нет. Это раздражает. Ненавижу тебя.

Именно потому, что Мицуки так часто слышал от неё «ненавижу», он сразу понял: обычно Ая не показывала своё отвращение настолько открыто. Сейчас же она выпускала наружу всё без остатка. Она несколько раз провела рукой по тому месту на руке, за которое её схватили, словно смахивала пыль, и тихо бросила:

— Грязный.

Да она, похоже, и правда всё это долго терпела. Ну, Ичиносэ вообще не из тех, кто будет жаловаться вслух.

— Всё нормально. «Ты не милая» — это просто то, что говорят такие жалкие неудачники, как он, когда проигрывают. Так что можешь не слушать. Ты милая.

Он сказал это, чтобы успокоить Аю, которая сжала свои бледные ладони в кулаки и, казалось, вот-вот начнёт топать ногами. Но от его слов её щёки, и без того раскрасневшиеся от злости, запылали ещё сильнее.

— Я и без тебя это знаю.

С надутым видом Ая скрестила руки на груди и отвернулась.

— Как и ожидалось от Ичиносэ-сан, которая прекрасно осознаёт собственную прелесть.

— Не твоё дело. Это вообще ты сказал.

— Но ведь это правда.

Аю называли Святой именно потому, что она была до нелепого хороша собой.

Спорить с этим Мицуки и не собирался. Он сказал это просто потому, что действительно считал её милой, но, похоже, только сильнее вывел из равновесия.

— Я, я вообще не понимаю, о чём ты. Просто помолчи.

Он хотел её подбодрить, а в итоге только подлил масла в огонь. Мицуки слегка пожалел, что ляпнул лишнее.

Какое-то время, выполняя её просьбу, он и правда молчал, и постепенно настроение Аи вроде бы пришло в норму.

— Но тебе всё равно надо осторожнее выбирать, с кем ссориться. Он был крупным.

— Ничего не поделаешь, я разозлился. К тому же, если бы я всерьёз взялся, то победил бы.

Он попытался сделать вид, будто говорит это серьёзно, но Ая лишь устало посмотрела на него.

— И это говорит мальчик с окровавленным носом и марлей в ноздрях?

— «Мальчик с окровавленным носом» — это уже жестоко... О, похоже, кровь наконец остановилась.

Мицуки вытащил марлю и сунул её в пакет, в котором и без того уже скопилась немалая куча окровавленных тампонов.

— Кстати, как вообще можно умудриться получить футбольным мячом прямо в лицо?

— А ты откуда знаешь?

— Сэнсэй сказал.

— А, ну тогда ясно.

— Так что, ты встал на ворота или вроде того?

— Нет, у меня как раз был перерыв.

— А?

— Не моя очередь была, вот я сидел и о чём-то думал. И тут в меня прилетел мяч. Когда я его заметил, он уже был прямо перед лицом. Увернуться я просто не успел, ну и вот...

Что бы мне сделать, чтобы увидеть улыбку Аи? В последнее время Мицуки всё чаще и чаще думал именно об этом. С тех пор как они начали вместе ужинать, прошло уже несколько дней, но он так и не сумел сделать для неё ничего в ответ.

Как и обещал, свою долю за продукты он начал платить, но кроме этого не сделал ровным счётом ничего, и это заметно его тревожило.

Именно поэтому во время короткой паузы на уроке он так глубоко ушёл в свои мысли, что не заметил, как мяч, который одноклассник пнул во время игры, на полной скорости влетел ему прямо в лицо. Из носа тут же пошла кровь, учитель отправил его в медпункт, там же быстро оказали помощь. Боль была вполне ощутимой, так что Мицуки решил прогулять следующий урок и уснул на койке. Так всё и привело к нынешней ситуации.

— Получить травму, даже не участвуя в игре? Ну ты и растяпа.

— Да это просто несчастный случай.

Впрочем, если благодаря этому он смог оказаться рядом, когда у Аи случилась беда, то, пожалуй, это можно было считать благословением в несчастье.

Наверное, его невозмутимый ответ показался Ае забавным, потому что она прикрыла рот ладонью и тихонько рассмеялась.

Его, конечно, раздражало, когда над ним смеялись, но раз уж напряжённое выражение, не сходившее с её лица всё это время, наконец смягчилось, он решил сегодня это простить.

Ичиносэ и правда чаще всего смеётся именно тогда, когда что-то случается со мной. Самая настоящая Чёрная Святая.

Глядя на повеселевшую Аю, Мицуки вдруг кое-что пришло в голову.

Пока он думал: Лучше бы, конечно, не калечиться всякий раз только ради её развлечения, дверь медпункта резко отъехала в сторону.

— Эй, ты там живой, Мицуки? Я принёс твои вещи... А?..

Весело окликнув его, внутрь вошёл Акира, держа в руках школьную форму Мицуки и его сумку.

Однако, видимо, он был уверен, что застанет друга одного, поэтому, заметив Аю, застыл на месте прямо с поднятой для приветствия рукой. Несколько раз перевёл взгляд с Мицуки на Аю и обратно, а потом, словно что-то себе домыслив, резко притих.

— Э-э... кхм... я вам не помешал?

— Да нет, не помешал ты ничему.

— Тогда я просто оставлю вещи тут. Бывай.

То, что он оказался в медпункте наедине с Аей, которая в тот же миг вновь надела на лицо улыбку Святой, ещё совершенно ничего не значило. Скорее уж непонятно было, что именно в присутствии Акиры могло натолкнуть на такие мысли.

И всё же, не задав ни единого вопроса, Акира почти бросил вещи рядом, будто спасаясь бегством, и поспешно вышел, с силой захлопнув за собой дверь.

У меня очень нехорошее предчувствие, что он понял всё совершенно не так. Надеюсь, это потом не выльется в проблемы.

Дома, где они могли оставаться наедине, Мицуки общался с Аей нормально, но стоило им выйти наружу, как оба старательно вели себя так, будто друг друга почти не знают. Во-первых, они учились в разных классах и не имели поводов пересекаться. Во-вторых, если бы кто-нибудь узнал, что Ая готовит ему ужины, то люди точно начали бы завидовать, а там и до лишней головной боли недалеко.

Чтобы этого избежать, они вели себя так, будто живут в совершенно разных мирах. Но сейчас уже ничего не поделаешь.

Даже сам Мицуки не предполагал, что всё обернётся именно так.

Так что, мысленно велев Акире не болтать об этом никому, он постарался не зацикливаться на бессмысленности такого предупреждения, ведь самого Акиры здесь уже не было.

— Ладно, надо переодеться.

Он доверял Акире и знал, что тот не из тех, кто ради развлечения будет распускать чужие секреты, так что решил не накручивать себя. Но стоило ему начать снимать спортивную куртку, чтобы переодеться, как Ая широко раскрыла глаза и поспешно отвернулась.

— П-почему ты вдруг начал раздеваться?!

— Ну, не хочу же я идти домой в спортивной форме.

— Д-даже так... хотя бы переоденься там, где я не увижу...

Голос Аи был таким тихим, что казалось, ещё немного — и он совсем растворится.

— У меня под ней вообще-то ещё футболка.

Разумеется, брюки он и сам собирался менять так, чтобы Ая этого не видела, но он никак не ожидал, что она так разволнуется уже из-за одной только куртки. Она мотала головой, крепко зажмурившись, будто твёрдо решила вообще не смотреть, а её уши ярко покраснели. И это при том, что Мицуки был не голый по пояс, а в футболке.

— Э-это неважно. В любом случае, если собираешься переодеваться, делай это вон там.

Замахав рукой, как будто прогоняя его, Ая юркнула за занавеску и плотно её задёрнула, чтобы ничего не видеть снаружи.

— ...Слушай, а какой смысл прятаться тебе? Если кто-нибудь войдёт, пока я штаны меняю, это же будет проблема.

Он сказал это, но признаков того, что Ая собирается выйти, не было, так что Мицуки быстро переоделся.

Чем я вообще занимаюсь, спокойно подумал он, переодеваюсь в медпункте, где в любой момент кто-нибудь может увидеть мои трусы.

Тем не менее он ловко справился.

С облегчением снова оказавшись в форме, он поправил одежду и окликнул Аю:

— Кстати, я слышал, тебе опять стали часто признаваться. Это из-за того, что приближается Рождество?

— ...Думаю, да. Хотя ты наверняка скажешь, что я опять слишком высокого о себе мнения.

— Говорят, под Рождество всем вдруг особенно хочется вторую половинку, так что, наверное, поэтому. У меня в классе тоже один такой есть.

Во время обеда Акира без всякой просьбы со стороны Мицуки сам сообщил ему, что число парней, признающихся Ае и получающих отказ, заметно выросло. Тогда Мицуки лишь рассеянно подумал: Нелегко ей, пока Акира ворчал о том, что все, похоже, отчаянно хотят провести своё первое школьное Рождество с понравившейся девушкой. Но если такое, как сегодня, будет продолжаться и дальше, разве не устанет даже Ая, которая, казалось бы, к этому привыкла?

— ...Мрачно всё это. Я вообще-то и так Рождество не люблю. Ничего в нём весёлого нет.

Поскорее бы оно закончилось, — донёсся до него её тёмный шёпот.

Он не знал, сказала ли она это потому, что её раздражали все эти приглашения под предлогом Рождества.

Или же потому, что сам праздник её попросту не интересовал.

Но если её изматывали бесконечные признания, разве он не мог как-то это решить? Мицуки уже почти открыл рот, чтобы предложить идею, но тут же закрыл его.

Почему-то говорить такое девушке, которая стоит за занавеской и которой он не видит, было неловко.

Но обсудить это всё равно пришлось бы, если не сейчас, то через несколько дней.

И, возможно, сейчас, когда они не видят лиц друг друга, говорить было даже легче, чем если бы они стояли напротив.

— ...Если тебе тяжело, то... может, проведём Рождество вместе? И сочельник, и сам день тоже.

Провести Рождество с девушкой — одно только это заставляло Мицуки остро осознавать, что речь идёт о представительнице противоположного пола. Он не думал, что святая ночь существует исключительно для пар, но именно таким этот день делало общество. И, наверное, именно поэтому Ае стало признаваться куда больше людей.

Неужели Ая, которая всем отказывает, действительно согласится провести такой день с ним, человеком, который даже не её парень?

Хотя, задав вопрос, он и должен был волноваться, не окажется ли это для неё проблемой, молчание Аи затянулось, и Мицуки, не выдержав, заговорил дальше:

— Е-если ты скажешь, что у тебя уже есть планы, то им ведь придётся отступить, верно?

В тот самый момент, когда он подумал, что звучит как какой-то навязчивый тип, не умеющий принять отказ, занавеска приоткрылась, и из-за неё высунулась одна лишь голова Аи.

— М-мне правда можно?

Сделавшись похожей на черепаху, втянувшую конечности в панцирь, Ая спросила это очень робко.

— А, да. Если так я смогу стать твоим тайным телохранителем, пользуйся на здоровье.

— Н-нет, я не об этом. Просто это ведь праздник, и мне стало интересно... правда ли будет нормально, если кто-то вроде меня проведёт его с тобой, а не с твоими друзьями или семьёй?

— К несчастью для тебя, у меня тоже никаких планов нет. Так что я просто подумал, что было бы здорово, если бы ты, Ичиносэ, что-нибудь приготовила. То есть я не пытаюсь тебя заставить или что-то такое. Можем и заказать готовую еду, и торт я куплю, и...

У него никак не получалось спросить это красиво. Пока он лихорадочно думал, не говорит ли какую-то ерунду, ладони неприятно вспотели.

— Ну... в общем... эх, не могу подобрать слов. Короче, я просто хочу отблагодарить тебя за всё, что ты для меня делаешь.

Смущённо проговорил Мицуки. Сам он толком не понимал, почему так цепляется именно за это.

В отличие от прошлого года, когда он провёл праздник с семьёй, в этом году он собирался остаться один. Возвращаться в родительский дом он не хотел, а хотя Акира с Хиёри и звали его к себе, становиться третьим лишним на их первом Рождестве как пары ему тоже не хотелось, поэтому он отказался. Где-то в глубине души ему и правда было бы приятно поесть домашнюю еду Аи, но всё-таки это было Рождество. О таком он уж точно не смел мечтать.

И потому ему самому казалось странным, что он изо всех сил пытается подобрать слова, которые могли бы её заинтересовать.

— Е-если так... это и правда стало бы хорошим предлогом всем отказывать.

Он уже решил, что затянувшееся молчание Аи означает лишь то, что его отчаянная настойчивость её оттолкнула, но, похоже, ошибся. Слегка кивнув, Ая приняла приглашение. И вот теперь уже сам Мицуки никак не мог это осознать.

Погоди, серьёзно? Я и правда проведу Рождество с Ичиносэ?

Предложил это именно он. И именно он так упрямо пытался её уговорить.

Но по-настоящему представить, что в итоге будет проводить Рождество с Аей, он всё равно не сумел. Вернее, сам факт того, что Рождество ему предстоит провести со Святой, девушкой, которой все восхищаются, потрясал так сильно, что просто взять и принять это было сложно.

Ая, чьи щёки слегка покраснели, будто ей было неловко по какой-то причине, с озабоченным видом спросила:

— Н-но как мне теперь всем отказывать?

— Н-ну... кто его знает? Об этом я ещё не думал. Ичиносэ, сделай так, как тебе самой будет проще.

— Какой же ты эгоист.

Ая была совершенно поражена тем, что Мицуки предложил идею, но не придумал никакого конкретного плана. Вот только самому Мицуки было уже не до этого.

— ...Вот как. Значит, в этом году я не буду одна.

Потому что он увидел, как Ая, чуть слышно пробормотав это, улыбнулась счастливой улыбкой, и у него перехватило взгляд.

От одного этого зрелища в груди становилось тепло, и Мицуки едва сумел проглотить странное сдавленное «нгх», которое уже было готово сорваться с губ. А затем, закашлявшись, будто поперхнулся, он вдруг ощутил на себе ледяной взгляд.

Ая смотрела на него так холодно, словно той недавней улыбки вообще не существовало.

— К-кстати, Ичиносэ, а что ты вообще делала в медпункте?

Почувствовав, что этот взгляд будто видит насквозь всё его раздражающе непонятное волнение, он поспешил перевести тему. Будто только сейчас вспомнив, Ая вышла из-за занавески.

— Точно. Я же проверяла запасы. Нужно закончить до возвращения учителя.

Ая снова засуетилась, переходя по медпункту то туда, то сюда и продолжая свою работу.

— Похоже, дел много. Может, помочь?

— Не нужно. Если ты, Цукисиро-кун, начнёшь мне помогать, у меня, скорее всего, только прибавится работы.

— Ну и ладно.

Он предложил это из добрых побуждений, а она даже не посмотрела в его сторону и сразу отказала.

Наверное, в словах Аи и правда была доля правды, но Мицуки всё равно остался недоволен и с размаху плюхнулся на койку, раскинув руки и ноги.

Увидев это, Ая посмотрела на него так, словно спрашивала: И что ты вообще творишь?

— ...Ты разве не идёшь домой?

— Думаю, ещё немного посплю.

— Если хочешь спать, необязательно делать это здесь. Можешь спокойно поспать у себя дома.

— Жестоко ты это говоришь, член санитарного комитета. Вообще-то я раненый.

С широченной ухмылкой, до ужаса раздражающей, бросил он. Ая тут же надула щёки и нахмурилась.

— Делай что хочешь. Ненавижу тебя, Цукисиро-кун.

Отомстив раздосадованной Ае, Мицуки довольно ухмыльнулся.

В привычном «ненавижу» уже не было и следа того отвращения, которое слышалось в её голосе раньше, и Мицуки, не сумев стереть с лица довольную улыбку, закрыл глаза.

Сонливость давно исчезла, но как раз в тот момент, когда он уже собрался притвориться спящим, чтобы остаться в медпункте подольше...

— ...Спасибо. За то, что спас меня.

Услышав этот внезапный шёпот, Мицуки снова открыл глаза и посмотрел на Аю.

Но она на него не смотрела. Лишь её красивые, блестящие чёрные волосы покачивались, словно волнующееся ночное море.

Ничего не ответив, Мицуки просто перевернулся на бок и сделал вид, что спит. Он решил, что Ая сказала это только потому, что была уверена: он уже уснул.

Точно. Раз Рождество, значит, надо будет ещё и подарок ей выбрать.

Пока Ая не закончила свою работу, Мицуки так и оставался в медпункте, думая уже о новой проблеме — рождественском подарке.

И, наверное, только сегодня ему можно было позволить себе проводить Аю до дома, идя позади почти как сталкер.

Всё-таки совсем недавно она пережила по-настоящему страшный момент. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.