Подружиться со святой?

Прошло несколько дней с тех похожих на сон, но совершенно реальных дней со Святой — точнее, с Чёрной Святой. Жизнь Мицуки вернулась к прежнему беспечному и эгоистичному течению, и день за днём он жил без особых перемен.

Впрочем, в его повседневности всё же появилось одно маленькое дополнение.

— Что это ты купил?.. Погоди, это что, твой ужин на сегодня?

— Не заглядывай, извращенка.

Этим дополнением были разговоры с Аей.

Мицуки, решивший больше с ней не связываться, сам вовсе не собирался заводить с Аей беседы.

Он думал, что и Ая настроена так же, но стоило им встретиться в доме, как она легко кивала ему, а в редчайших случаях, вроде нынешнего, даже сама заговаривала.

В школе, даже если они случайно пересекались, оба просто проходили мимо, будто незнакомы, но здесь, где их никто не видел, Мицуки всё же отвечал.

— Честно, даже удивительно, что ты не заболеваешь, питаясь одной такой дрянью.

Когда он поспешно спрятал за спину пакет с лапшой быстрого приготовления и снеками, только что купленный в супермаркете, брови Аи чуть сошлись.

Если бы Мицуки умел готовить, он бы готовил. Вкусно поесть он любил.

Но, как и мать, всё, что у него не получалось, не получалось безнадёжно.

— Ты ведь и сам усвоил это в прошлый раз, разве нет? Одни болеют, даже если питаются как следует, а другие не болеют, даже если едят что попало. И вообще, прежде чем переживать о питании, тебе бы самой сначала есть побольше. Ты была такой лёгкой, что я удивился.

При своём маленьком и хрупком телосложении Ая и правда оказалась куда легче, чем выглядела. В некоторых местах у неё, конечно, было всё, что полагается девушке, но руки и ноги оставались тонкими, так что Мицуки невольно начал тревожиться, достаточно ли она вообще ест.

Он сказал это лишь потому, что не хотел, чтобы она снова слегла и попала в неприятности, но тело Аи вдруг задрожало. Её маленькие белые руки сжались в кулаки, а взгляд стал таким, будто она вот-вот бросится на него.

— Т-ты... ты и правда до невозможности грубый!

— Я ведь не говорил, что ты тяжёлая.

— Дело не в том, тяжёлая я или лёгкая! Дело в деликатности! Ненавижу тебя!

Похоже, лезть не в своё дело всё-таки не стоило.

Ая, разозлившаяся сильнее, чем когда-либо прежде, стремительно ушла.

— ...Вообще-то заглядывать в чужие покупки — тоже не верх деликатности, — пробормотал он.

Но в пустом коридоре это прозвучало уже слишком поздно.

Они расстались не в лучших чувствах, но той же ночью снова встретились.

Он как раз залил лапшу кипятком и ждал положенные три минуты, когда раздался электронный звонок в дверь. Удивившись, кто бы это мог быть в такой час, он глянул на монитор — и увидел красивую девушку с красивыми чёрными волосами.

— Что-то случилось?

После того как ещё совсем недавно она так злилась, Мицуки не мог представить, чтобы Ая пришла просто так. Неужели жаловаться?

Когда он открыл дверь и спросил, Ая, всё ещё, похоже, сердитая, одарила его недовольным взглядом.

Он на миг растерялся, куда смотреть: вместо привычной школьной формы на Ае была домашняя одежда, которую он раньше не видел.

Пока он молчал, Ая ненадолго отвела взгляд, а потом протянула к нему обе руки.

— Я приготовила слишком много, так что, если хочешь, возьми.

Она держала контейнер, до краёв наполненный мясом и овощами.

Неужели пришла, чтобы поделиться с ним?

— Если ты просто приготовила лишнего, могла бы ведь съесть это завтра, разве нет?

— По-моему, сейчас ты должен просто молча взять. У тебя и так рацион ужасный.

Не найдя, что возразить, он опустил взгляд на контейнер в своей руке.

Наверняка Ая принесла еду, потому что беспокоилась о том, как он питается.

А держалась так резко, скорее всего, потому, что, скажи она это прямо, он почувствовал бы себя обязанным.

Похоже, считая свой план безупречным, Ая даже выглядела немного самодовольной.

«После того, что было днём, я тебя насквозь вижу».

Будь прошло больше времени, Мицуки, возможно, и поверил бы ей. Но за этот короткий срок он уже научился видеть насквозь эти простые мысли Аи. Потому, глядя на содержимое контейнера, он на мгновение задумался.

Честно говоря, он был очень рад снова поесть её стряпню, но можно ли вот так просто принять это?

— ...Мне правда можно это съесть?

— Мне будет легче, если ты съешь. Я ведь приготовила слишком много.

Похоже, она твёрдо решила держаться версии с «приготовила лишнего».

— Тогда с благодарностью приму.

В таком случае, наверное, лучше просто подыграть ей и взять.

Довольная, Ая кивнула, слегка поклонилась и, решив, что дел больше нет, повернулась спиной.

Когда её маленькая спина уже отдалялась, Мицуки кое-что вспомнил и окликнул её:

— Подожди.

Ая обернулась с пустым, ничего не выражающим взглядом, и тогда Мицуки сказал:

— Подожди здесь, — после чего поспешил обратно в свою комнату.

Пускай для начала ноября на улице было ещё тепло, он не мог вечно держать девушку под ночным небом. Осторожно поставив подарок от Аи на стол, он открыл холодильник, достал кое-что оттуда и вернулся наружу.

Ая послушно стояла там же, где и прежде.

— Держи. В знак благодарности.

— Это... пудинг?

— Купил к десерту. Бери.

— Мне неловко. Ты ведь сам его, наверное, ждал?

— Ничего. Мне куда приятнее есть твою стряпню, Ичиносэ. Да и просто брать что-то мне тоже не по себе.

Он почти насильно вложил его ей в руку. Ладонь у неё оказалась холоднее, чем раньше — наверное, она успела озябнуть, — и у него на миг ёкнуло сердце, но Ая была слишком смущена, чтобы это заметить.

Пусть она и выглядела слегка растерянной, сочетание красивой девушки и пудинга делало Аю особенно милой.

Он сам не заметил, как начал видеть в ней кого-то младше её настоящего возраста, и, когда на его губах сама собой появилась улыбка, Ая наконец это уловила и надула щёки.

— Почему-то мне кажется, что ты думаешь о чём-то неприятном.

— Ничего подобного, ничего.

Неужели это был подозрительный взгляд из-за того, что она всё ещё дулась за сегодняшний день?

— Извини за дневное. Это не совсем извинение, но считай таковым.

— Меня это не задело, так что всё в порядке. И вообще, слышать такое от доходяги вроде тебя — это уже само по себе смешно.

— То есть ты всё-таки продолжаешь дуться, да?

Ая, сделав вид, будто не поняла, резко отвернулась, а потом тихо пробормотала:

— ...Точно мне можно это взять?

Чтобы ни у кого из них не возникло странного чувства долга, лучше было оставить всё в равновесии.

Так же, как и он сам, она ничего не ждала взамен, и, когда Мицуки кивнул, губы Аи тронула едва заметная улыбка.

Опустив взгляд на пудинг, она смягчилась. Похоже, сладкое ей нравилось.

— ...Спасибо.

— А... да. Нет, тебе спасибо.

Улыбнувшись ему, Ая заставила Мицуки поспешно отвести взгляд. В груди от этого стало как-то щекотно.

— Кстати, ты так внезапно пришла, что я уж подумал: либо жаловаться собралась, либо случилось что-то.

Желая успокоить это странно щекочущее чувство в груди, он сказал именно это.

— Я не помню, чтобы стала настолько назойливой соседкой, чтобы ходить к тебе жаловаться. Это только закончилось бы ссорой и разозлило бы меня. И потом, даже если бы у меня были неприятности, я бы не стала полагаться на тебя.

— А, да... ясно.

— Тогда до свидания.

К тому моменту, когда он уже успел пожалеть, что вообще пытался скрыть своё смущение, Ая окончательно вернулась к своей привычной, совсем не милой манере.

Зато благодаря этому сердце Мицуки наконец успокоилось, хотя провожать её теперь было почему-то досадно.

— Чёрт, размокла...

Вернувшись в комнату и заглянув на кухню, он тоскливо вздохнул.

Среди всей этой внезапной суматохи он совсем забыл, что в это время как раз заваривал лапшу быстрого приготовления.

Лапша уже окончательно размякла, бульона стало меньше, и даже без пробы было ясно: вкус будет ужасным. Если бы не жаркое от Аи с мясом и овощами, сегодняшний день кончился бы совсем печально.

— Выходит, это и из-за Ичиносэ, и благодаря Ичиносэ... Но всё равно вкусно.

Пробормотав это, он сравнил отвратительную размокшую лапшу с превосходным мясом и овощами, приготовленными Аей.

До сих пор он воспринимал её домашнюю еду просто как часть лечения и особо об этом не задумывался, но сегодня всё было иначе.

Она приготовила это, подумав о нём.

Он не считал, что тут замешаны какие-то особые чувства, но Мицуки показалось, что насытился не только его желудок — но и сердце.

— ...Ты что делаешь?

— Жду, когда ты вернёшься.

На следующий день после уроков Мицуки, сразу ушедший домой, стоял, привалившись к двери своей квартиры, и дожидался, пока Ая вернётся.

Он просто хотел вернуть ей вымытый контейнер.

— Вчерашнее тоже было очень вкусным, спасибо, — сказал он и протянул контейнер Ае, которая смотрела на него с подозрением.

— Ты действительно как следует его вымыл.

— Разумеется. Было бы невежливо просто съесть и вернуть как есть.

Он перемывал его чуть ли не снова и снова — лишь бы она осталась довольна и ни к чему не придралась. Жалоб ему не хотелось.

— И это ты рассуждаешь о вежливости? Только и умеешь, что язвить.

— Тебе не кажется, что ты ко мне слишком строга?

— Это верная оценка и верное восприятие.

После этой колкой реплики Мицуки мог лишь вздохнуть.

Как ни посмотри, а язвительной и грубой здесь скорее была сама Ая. Даже сейчас, вместо того чтобы сделать это уже у себя дома, она прямо у него на глазах проводила подушечкой пальца по донышку контейнера, проверяя, не осталось ли грязи.

«Меня это не устраивает. Хотя, впрочем, какая разница».

Хуже всего было то, что она, похоже, делала это совершенно неосознанно, и именно поэтому ему особенно хотелось указать ей на это. Но он сдержался — он боялся, что в ответ получит в несколько раз более жёсткую колкость.

— Ну, на этом всё.

— Да. До свидания.

Больше говорить было не о чем, дело было сделано, и они разошлись.

Но спустя несколько часов, в то же время, что и вчера, Ая снова пришла.

— Держи.

Чёрные волосы, покачнувшиеся чуть ниже линии его взгляда, задвигались вместе с рукой, когда Ая протянула контейнер.

— Ты опять приготовила слишком много?

— Да. Так что бери, пожалуйста.

Он принял контейнер, но вес в руках показался ему подозрительно внушительным.

То, что она испытывает к нему какие-то чувства, было совершенно невозможно. Скорее уж, думал он, она испытывает к нему неприязнь. Мицуки не был настолько глуп, чтобы утешать себя удобными фантазиями. Наверное, она просто беспокоилась о нём.

Но стала бы она заходить так далеко лишь из-за этого?

— Сегодня мне нечего дать тебе взамен.

— Я же не из жадности это делаю. И ничего взамен не жду.

— Но мне всё равно можно это взять?

— ...Если тебе это в тягость, я перестану.

Даже если что-то делают из доброты, тому, кто это получает, порой кажется, будто на него давят.

Похоже, Ая думала о том же, поэтому и опустила взгляд с виноватым видом.

«Ах да... она просто по-настоящему добрая».

Именно эта поза заставила Мицуки подумать об этом, и он сам не заметил, как уже качал головой. Глаза Аи распахнулись чуть шире.

— Нет, я благодарен. Это правда очень помогает.

Если бы было можно, Мицуки, полностью очарованный стряпнёй Аи, с радостью попросил бы её готовить ему хоть каждый день — даже за деньги.

Просто ему не нравилось, когда всё получалось односторонне. Хорошо было только тогда, когда выгода была у обоих.

Потому-то он и колебался, принимая это в ситуации, когда сам ничего не мог дать в ответ, но всё же решил позволить себе слабость.

— Я с благодарностью возьму, но ты сама точно не внакладе, Ичиносэ?

— Если ты переживаешь о деньгах, то не надо. Мне нравится готовить, и для меня это не в тягость.

— Нет, я не об этом... и погоди, а что стало с «слишком много приготовила»?

Как он и думал, Ая не случайно делала лишнее — она изначально готовила порцию именно для Мицуки.

Он узнал об этом благодаря её оговорке, но беспокоило его вовсе не это.

— Н-ничего. Забудь, что я сказала. Я просто рада, что мне не приходится думать о том, как бы не приготовить лишнего.

Мицуки так и не понял, что именно пыталась сказать Ая, отчаянно размахивая руками, словно желая всё тут же исправить.

Но, наверное, лучше было не копать дальше — настолько отчаянно она пыталась всё замять, что это уже даже выглядело жалко.

— Ладно, успокойся. Я ничего не слышал.

— Угх... Т-тогда... что ты хотел спросить?

— Ну... об этом немного неловко говорить, но я подумал: не создаст ли тебе проблем с парнем то, что ты так хорошо ко мне относишься?

Таких очаровательных девушек, как Ая, немного.

А значит, её парень наверняка очень ею дорожит.

Разве ему не станет неприятно, если он узнает, что Ая, пусть и без всяких особых чувств, носит домашнюю еду парню из соседней квартиры? И разве это не приведёт к трещине в их отношениях, последствия которой ударят и по самому Мицуки? Вот о чём он думал.

В этот момент ему было всё равно, что будет с ним самим, лишь бы Ая не пострадала, но он не хотел становиться причиной её печали.

— Это не доброта, я просто отдаю тебе лишние гарниры. И потом, у меня нет парня.

— Вот как? Это неожиданно, но я рад.

— Почему неожиданно?

— Ну, казалось бы, у такой популярной девушки он должен быть.

— По-моему, я отказала уже всем.

— Но ведь мог быть кто-то из другой школы.

Если судить хотя бы по слухам, признаний Ая получала столько, что не пересчитать и на обеих руках.

Мицуки думал, что ничего из этого не срабатывало как раз потому, что у неё уже есть замечательный парень, но, похоже, ошибался.

— Во всём мире у меня нет никакого парня, и заводить я его не собираюсь.

Такой Ая была совсем не похожа на Святую — обычная девушка из плоти и крови. Но в школе всё было иначе.

Там её звали Святой, и особенно сильно по ней сходили с ума парни, осыпая её вниманием.

— Да и вообще, я плохо лажу и с парнями, и с девушками.

Немного жаль, ведь если бы захотела, она наверняка могла бы выбрать любого, кого пожелает, но если ей самой некомфортно, тут ничего не поделаешь.

Сам Мицуки романтикой не интересовался, так что совать нос в чужие дела и не собирался.

— С парнями ещё ладно, но и с девушками тоже?

— Всё не так просто. В зависимости от места и обстоятельств они порой бывают даже сложнее.

Похоже, даже у Святой были свои тайные трудности. По помрачневшему лицу Аи Мицуки не мог и представить, насколько они серьёзны.

— Вот такая ситуация. Не знаю, о чём именно ты переживал, но можешь не волноваться насчёт любовных драм. От одной только мысли меня мутит, и даже будь у меня парень, я бы не шастала запросто в дом к другому.

Похоже, мужчин Ая и правда недолюбливала — это чувствовалось в каждом её слове.

— И потом, такой, как я, всё равно никого не смогла бы сделать счастливым.

В её меланхоличном, самоуничижительном бормотании слишком ясно слышалось, что о себе она высокого мнения не имеет.

— А я счастлив, между прочим.

— ...Вот уж неожиданно. Я-то была уверена, что ты меня терпеть не можешь.

— Я тебя не ненавижу. Скорее уж, ты мне нравишься.

— ...А? — Ая растерянно вскрикнула, широко распахнув глаза. По её белоснежным щекам медленно разлился румянец.

— Ч-что ты такое вдруг говоришь?

— Просто честно высказываю свои чувства.

— Т-ты хочешь сказать... ты... ко мне?..

Мицуки лишь склонил голову набок, глядя на запинающуюся и смущённую Аю.

— На всякий случай: я не шучу. Ты мне нравишься, потому что я искренне считаю тебя хорошим человеком.

Ая, которая беспокоилась о нездоровом образе жизни соседа, с которым едва ли даже перебрасывалась парой фраз, и ещё к тому же делилась с ним едой, была неисправимо доброй и хорошей. Порой она бывала хлопотной, но ненавидеть её Мицуки никак не мог. Даже если это было не в романтическом смысле, тёплые чувства к ней у него всё равно были.

— Ч-что? Так вот что ты имел в виду? Я уж испугалась, что ты, может быть, неправильно что-то понял, Цукисиро-кун.

— Неправильно понял... А, в смысле, будто бы я люблю тебя в романтическом смысле?

— Да. Если у тебя есть такие чувства, я прямо сейчас всё это заберу обратно, так что отвечай. Ты ведь ничего не перепутал?

— Нет. Это невозможно.

— Да, невозможно.

На этот ответ, не оставлявший ни малейшего пространства для иной трактовки, он мог только согласиться.

Хотя Ая, похоже, романтикой не интересовалась, всё же было бы естественнее, если бы такие выдающиеся люди, как она, и сходились с кем-то столь же выдающимся.

Даже допустить мысль, что идеальный сверхчеловек Ая может испытывать чувства к Мицуки — мастеру беспечного и нездорового образа жизни, — было бы просто невежливо.

— Раз понял, тогда, пожалуйста, бери это и иди.

Похоже, она испытала облегчение оттого, что гарниры удалось отстоять.

— Значит, ты всё-таки мне немного доверяешь?

— Не то чтобы доверяю. Просто раз у тебя нет ко мне романтического интереса, с тобой проще иметь дело.

— Значит, ты и сама понимаешь, насколько популярна.

— Когда тебе признаются столько раз, хочешь не хочешь, а осознаешь это. Даже такой посторонний человек, как ты, так думает, так что это естественно. Я не настолько тупая, чтобы не понимать, что красива, и не замечать, какими взглядами на меня смотрят.

— Надо же. И ты хочешь сказать, что я не такой?

— Да. Именно поэтому мне не нужно держаться с тобой настороже.

Выходит, именно с ним она и показывала своё настоящее лицо.

— Между прочим, я тоже парень. На всякий случай.

— Цукисиро-кун... парень? Пф.

Почему-то она даже фыркнула. Это раздражало.

— Вот перестанешь быть таким доходягой, тогда и говори.

— Эй, не смотри на меня так, будто я какой-то жалкий зверёк.

Весело хихикнув, Ая, кажется, и правда искренне забавлялась.

— Кажется, мы заболтались. Увидимся завтра.

— Завтра тоже принесёшь что-нибудь?

— Я не собираюсь вмешиваться в твою жизнь, но и закрывать глаза на то, как нездорово ты живёшь, тоже не могу.

Она ткнула в него кончиком указательного пальца, будто говоря: «Сам виноват, между прочим».

— Так что я просто делаю то, что хочу, для собственного успокоения, чтобы избавиться от этого неприятного чувства. А ты, Цукисиро-кун, просто молча доедай остатки и не думай лишнего. И чтобы без глупостей — это не значит, что я хочу с тобой дружить или что-то в этом роде, так что не воображай.

— Ты могла и не предупреждать. Я и не собирался.

«Я считаю её хорошим человеком, но не настолько, чтобы заходить дальше и становиться друзьями. Того, что есть сейчас, вполне достаточно».

Так они и общались лишь как соседи — Ая ради собственного душевного покоя, а Мицуки ради того, чтобы есть её вкусную еду.

— Всё, что я к тебе чувствую, Ичиносэ, — это благодарность. Я даже перед сном сложу ладони и помолюсь в сторону стены, за которой живёшь ты.

— Пожалуйста, прекрати... Это жутко.

— ...Понял.

Мицуки был слегка потрясён тем, как Ая, обхватив себя за плечи, посмотрела на него так, будто увидела что-то отвратительное.

«Похоже, друзьями нам всё-таки не стать».

Дни лечения закончились, и начались дни, когда он просто получал от неё еду.

В результате питание Мицуки заметно улучшилось, и даже болезненный цвет лица, который раньше бросался в глаза, вроде бы стал чуть лучше. Акира даже похвалил его, сказав, что тот отлично взялся за рацион. Вообще-то эти слова куда больше подходили Ае, но правду он, конечно, сказать не мог, поэтому отделался расплывчатым ответом.

Но на деле благодаря Ае Мицуки каждый день жил куда более полноценной жизнью.

Возможно, потому что она следила за здоровьем, большая часть её домашней еды была приготовлена с лёгкой, ненавязчивой приправой. Но все блюда при этом так и просили белого риса, так что он стал покупать рис для микроволновки, а по выходным даже ставил вариться рисоварку.

Наверное, поэтому, сам того не замечая, он и стал выглядеть немного лучше.

А сегодня было воскресенье. В выходной он уже не мог подкараулить Аю по дороге из школы.

Поэтому днём он сам пришёл к двери её квартиры. По собственной воле он подходил к ней лишь дважды — вчера и сегодня, — и, нажимая звонок, всё равно немного нервничал.

— Да?

— Это я.

— На «это я» мы не ведёмся.

— ...Цукисиро.

— Я вижу. Я и так знаю.

«Тогда не заставляй меня подтверждать это и просто открывай. Вчера был тот же разговор».

Пока он ждал, как и было велено, когда же увидит лицо Аи, его не отпускало странно щекочущее чувство оттого, что между ними уже возможны такие пустяковые, почти будничные перепалки.

И тут дверь открылась. Казалось, его окутал сладкий цветочный аромат.

— Если зовёшь меня, называй своё имя как положено. По-моему, я говорила это ещё вчера.

— Я просто проверял, не попадёшься ли ты на «это я». Тебе бы спасибо сказать.

Перебрасываться колкостями прямо на пороге уже тоже стало для них чем-то привычным.

— Вчера тоже было очень вкусно, спасибо.

С этими словами он вернул контейнер.

Мицуки старательно благодарил и когда получал контейнер, и когда возвращал его обратно. Он где-то слышал, что трещины в браке начинаются тогда, когда супруги перестают говорить друг другу «спасибо». Конечно, с Аей они никакая не супружеская пара, но благодарность у него была искренней, и он делал это ещё и потому, что замечал: Ая всякий раз слегка смягчается, и уголки её губ приподнимаются.

— Спасибо, что каждый раз так вежливо. Тебя устроит обычное время для сегодняшней порции?

— Ага, пожалуйста.

Ая уже совсем перестала прикрываться словами о том, что просто приготовила слишком много, но он сделал вид, будто не заметил.

Ему казалось самонадеянным считать, будто эта еда ему полагается, и всё же он не мог не ждать её, всякий раз гадая, что будет в меню сегодня, словно его приручали. Он и сам понимал, что уже безнадёжно привязан к её стряпне, а значит, вернись он к старому рациону, страдать будет наверняка.

— Ну тогда увидимся позже.

— А, можно кое о чём спросить?

— Заказы по принципу «люблю — не люблю» я не принимаю, но если у тебя есть аллергия, обязательно скажи.

— Аллергии у меня нет, и всё очень вкусно, так что с этим проблем нет. Я не об этом. Просто хотел узнать, нет ли какого-нибудь простого способа убраться. Ты не знаешь?

— Дай подумать. Пожалуй, лучший вариант для тебя — переехать.

— Жестоко. Должно же быть что-то ещё.

Он сам был виноват, но есть среди такого бардака уже и ему самому становилось невыносимо.

Как ни прекрасна еда, если окружающая обстановка дурная, вкус всё равно тускнеет.

Он получал эти порции от Аи и не хотел убивать вкус еды, которую обычно ему бы и не довелось есть. Поэтому он решил наконец воспользоваться случаем и хоть раз как следует убрать комнату, но, глядя на нынешний хаос, уже чувствовал, как решимость стремительно испаряется.

— Тут ничего не поделаешь, придётся просто терпеливо раскладывать всё по местам.

— Но тогда я точно не закончу сегодня.

Зная свой характер, он понимал: если не завершит всё именно сегодня, то когда снова за это возьмётся — неизвестно.

— Как же ты много жалуешься для человека, который просит помощи.

Ая тяжело, раздражённо вздохнула и посмотрела на него с откровенным презрением.

— Я помогу тебе только один раз.

Сказав это, Ая скрылась за дверью, оставив Мицуки стоять с приоткрытым ртом.

Совета он просил не затем, чтобы заставить её помогать. Просто ему казалось, что она наверняка знает толк в порядке. И всё же ответ оказался совсем не таким, как он ожидал. Пока он так и стоял в полном недоумении, Ая вернулась, держа в руках ту самую сумку, в которой раньше приносила бинты и контейнеры, когда лечила его.

— Ты правда собираешься мне помочь?

— Потому что советы тебе всё равно бесполезны.

Она в это время запирала дверь, так что видел он только её спину, но был уверен — говорила она это с совершенно серьёзным лицом.

Похоже, в голове Аи Мицуки уже был официально признан безнадёжным человеком, и от этого он невольно почувствовал себя ещё более ничтожным.

— Я благодарен, но с того дня ты слишком уж легко заходишь в дом к парню. Тебе стоит быть осторожнее.

Конечно, Мицуки и в мыслях не держал поднять руку на Аю — благодетельницу, которой был многим обязан, — но не была ли она чересчур беспечной? Пусть его и дразнили доходягой, он всё равно был сильнее такой хрупкой девушки, как Ая.

— На этом этапе мне уже незачем быть с тобой осторожной. Если бы такая необходимость была, я бы вообще с тобой так не разговаривала.

Это было косвенным признанием доверия, и от этого у Мицуки остались смешанные чувства.

— И всё же, по-моему, слишком уж ты заходишь так запросто. Со мной-то ладно, но ведь наверняка есть парни, которые всё неправильно поймут.

— Я и не думаю становиться какой-нибудь легкомысленной девицей. И потом, твой дом — это вообще первый дом парня, куда я зашла.

Само по себе это тоже вызывало вопросы, но если она действительно была осторожной, то, наверное, ему не стоило лезть дальше.

Возможно, Ая уже считала, что он слишком суёт нос не в своё дело. Она надула щёки так, словно говорила: «Как ты смеешь».

— И потом, если вдруг тебе взбредут в голову глупости, у меня есть ножницы для самообороны, так что проблем не будет. Я сразу дам отпор.

Она даже показала ему ножницы, и стало ясно: степень её серьёзности совсем иная. Попробуй он хоть что-то — для него это действительно стало бы сигналом конца жизни. В том, что его прикончат, сомневаться не приходилось.

Блеск лезвия, в котором отражалась натянутая улыбка Аи, мгновенно нарисовал у него в голове картину самого себя, лежащего в крови, и по спине пробежал холодок.

— Убери это, убери. Я ничего не сделаю, мне ещё рано умирать.

— По глазам я и так всё вижу, так что это, скорее, просто подстраховка.

— Надо же. Ты что, экстрасенс?

— Девушки вообще куда наблюдательнее, чем тебе кажется.

Наверное, в случае Аи это особенно верно. Каждый день к ней тянулось бесчисленное количество парней, и среди этих взглядов наверняка попадались и неприятные — липкие, полные скрытых намерений. Обычно он об этом не думал, но её изящные формы, которые временами всё же проступали особенно отчётливо, без сомнения, ласкали мужские глаза.

Если на тебя всё время смотрят вот так, неудивительно, что начинаешь остро чувствовать чужие взгляды.

— Ещё когда я лечила твою рану, у тебя были мёртвые глаза, Цукисиро-кун. Поэтому я и признала тебя безопасным. В последнее время в них, конечно, появилось немного жизни, но при твоём положении ты всё равно ничего не смог бы сделать, верно?

— Тут ты права.

Если бы Ая заявила, что Мицуки, посторонний в классе, к ней приставал, его социальная смерть была бы совершенно неизбежна. Да и сам он втайне надеялся, что их отношения с Аей продлятся ещё немного. Он не хотел делать ничего, что заставило бы её плакать. И ради этой роскошной еды тоже.

— Тогда никаких проблем. Прошу.

С этими словами Ая, совершенно невозмутимо, вошла к нему так, будто уже не раз тут бывала.

Следуя взглядом за маленькой спиной, над которой покачивались чёрные волосы, Мицуки ощутил смутную тревогу.

Возможно, потому что планировка была той же самой, Ая, уже знакомая с квартирой Мицуки, снова на мгновение лишилась дара речи, увидев катастрофическое состояние комнаты.

— Здесь по-прежнему ужасно, да?

— Ничего подобного.

— Я тебя не хвалила. В таком случае ты должен говорить: «Мне стыдно за себя».

Когда его отчитали, как ребёнка, Мицуки понурил голову. Ая же рядом с ним, ничуть не смутившись, поправила волосы.

Она ловко собрала их в один хвост за спиной и закрепила резинкой, которую до этого держала во рту.

— Давай покончим с этим поскорее.

Собранный в хвост вид шёл Ае, и, закатав рукава, она выглядела чрезвычайно решительно.

— Что мне делать?

— Сначала спрячь всё, что не хотел бы мне показывать. Раз уж убираемся, убираемся основательно.

— У меня нет ничего такого.

— Я, например, вижу листок с кучей красных крестов.

— А, это моя контрольная. И что с ней?

— У тебя вообще нет чувства стыда?..

— Меня не особо смущает, если кто-то это увидит.

На обычных экзаменах у Мицуки оценки всегда были чуть выше грани провала. Для Аи, которая неизменно держала первое место по году, это, наверное, были бы результаты, которые захотелось бы спрятать, но Мицуки умудрялся обходиться без завала и без особой подготовки перед тестами, так что сам не видел в этом проблемы. Более того, даже испытывал своеобразную гордость.

К тому же сейчас у него был перерыв. Время отдыха после тех долгих лет, когда он только и делал, что учился и ходил в кружки.

Так что, пока удавалось избежать такого утомительного события, как дополнительные занятия, его совершенно не волновало, сколько он там набрал.

— Если тебя это устраивает, тогда ладно.

— Ну, тогда начнём. Командуй.

Мицуки и сам не понимал, с чего вообще браться за уборку. Поэтому он послушно следовал указаниям Аи, и уборка началась с одежды, разбросанной по полу.

— Как соберёшь, перестирай всё заново.

— Но ведь это всё уже постирано и как следует высушено.

— Тогда аккуратно сложи и убери на место. Так ведь обычно люди и делают, верно?

Её взгляд будто прямо спрашивал: «Почему же ты так не делаешь?»

— Если я их уберу, потом всё равно придётся снова доставать, когда захочу надеть. А если они лежат под рукой, так удобнее. Это называется эффективность.

— Вот почему на тебе вся одежда такая мятая. Иди в прачечную и извинись перед своими вещами.

Сказала она это раздражённым тоном, а он всё же унёс одежду, что валялась снаружи, в стиральную машину в прачечной. Правда, не извиняясь.

— Дальше разделим то, что тебе нужно, и то, что не нужно.

Вообще Мицуки не был особенно привязан к вещам. Всё, чем он больше не пользовался или что уже не мог использовать, он выбрасывал, если только это не имело сильной сентиментальной ценности. Так что и теперь решения он принимал быстро, а в итоге оставалось не так уж много того, что следовало сохранить.

— Это тоже можно выбросить?

Ая указала на несколько номеров сёнэн-журнала, валявшихся на полу.

— Они мне больше не нужны. Это вообще подарок от другого человека.

Конечно, эти журналы, которые Мицуки уже давно прочитал, оказались у него только потому, что Акира всучил их со словами, что сам больше не читает, и это вообще не были личные вещи Мицуки. В них, конечно, попадались интересные серии, да и время они помогали убить, но хранить их ради этого не стоило.

Тем более в наше время есть масса способов перечитать что-то, если вдруг захочется. Не то чтобы потом к ним уже совсем нельзя будет вернуться.

— Если хочешь, можешь забрать их себе. По крайней мере, не придётся украдкой заглядывать в них, когда будешь одна.

Пока Ая приходила лечить его, он подсовывал ей по одному журналу в день.

Серия, из-за которой Ая в первый раз так вскрикнула, всё ещё выходила и печаталась в каждом номере. Он думал, что после того смущения она больше к ней не притронется, но Ая, наоборот, читала её так, будто старательно избегала его взгляда. Это особенно хорошо врезалось ему в память, потому что каждый раз, стоило дойти до этой манги, как она вдруг отстранялась, либо поднимала журнал чуть ли не вплотную к лицу.

Насколько ей был интересен сюжет, хотелось ли узнать, что будет дальше, или у неё просто появился иной интерес — Мицуки не знал. Но почему-то на щеках Аи вспыхнул румянец.

— Н-н-не нужно. М-мальчикам, может, и нравится такое, но трогать девушку за грудь — это неприлично!

— «Неприлично» — не самое частое слово в речи современных старшеклассниц.

Похоже, Ая смутилась уже от одного только воспоминания о содержимом.

— В-вовсе нет! Я читала это только потому, что мне стало любопытно, что будет дальше... И не потому, что мне интересно что-то подобное. И вообще, я специально читала так, чтобы ты не заметил, так что не смотри сюда. У тебя слишком острый глаз, ненавижу тебя.

— Какой же ты ерундой занимаешься.

Возможно, от смущения Ая затараторила быстрее обычного и начала срываться на нём, выбалтывая то, о чём её вообще никто не спрашивал.

Короче говоря, похоже, её всё-таки зацепила история, вобравшая в себя все мальчишеские фантазии.

«Значит, Святая — тайная извращенка».

Ая так растерялась, что даже не замечала, как сама подкидывает Мицуки именно такие мысли. Видимо, она отчаянно пыталась скрыть это неуклюжими отговорками. Ему даже стало её немного жаль.

— Что это за взгляд, будто ты смотришь на что-то жалкое? Жалкое здесь только это помещение.

— Серьёзно, в тебе совсем нет очарования.

— Мне всё равно. Я и не пытаюсь быть милой.

Её смущение и те очевидные неуклюжие оправдания, которыми она отчаянно пыталась всё это скрыть, сами по себе были нелепо-милыми, но вот то, как она дулась и огрызалась, уже никакого очарования не добавляло.

Будто выплёскивая злость в работу, Ая сложила журналы стопкой и перевязала их бечёвкой. Причём ещё и наступая на них ногой безо всякой жалости.

— Как только перевяжешь, сразу отнеси это в мусорный пункт.

Наверное, оставалось лишь молча подчиниться Ае, чей острый взгляд не оставлял места возражениям. К тому же для Мицуки, у которого вообще редко выпадал шанс оказаться полезным, это была вполне посильная задача.

Пока Ая обходила комнату и собирала всё, что можно было выбросить, Мицуки связывал журналы.

— Ладно, я вынесу.

Он подхватил перевязанные пачки, дошёл до прихожей и вышел из квартиры. Судя по количеству связок, ходить придётся трижды. До мусорной площадки идти было меньше минуты, но раз Ая оставалась внутри, дверь лучше было закрыть.

— Чёрт, почему еженедельники становятся такими тяжёлыми, когда их связываешь вместе?

Сам Мицуки нёс их без труда, но для девушки такая тяжесть была бы серьёзной нагрузкой. Особенно для такой, как Ая, у которой руки и ноги даже сквозь форму казались тонкими. С самого начала у него и в мыслях не было заставлять её таскать тяжёлое, так что он добросовестно выполнял доставшуюся ему роль.

Когда он вернулся в комнату, Ая уже протирала тряпкой окно на веранде.

— Не обязательно заходить так далеко. Достаточно уже того, что с пола всё убрали.

Благодаря точным указаниям Аи по комнате, где раньше был сплошной хаос, теперь хотя бы можно было нормально пройти. В прошлом он однажды чуть не споткнулся о валявшуюся спортивную куртку, так что даже один этот результат уже был огромным достижением. Он ведь не просил от неё служения уровня Золушки, когда её будут гонять по дому и заставлять работать, но Ая, обернувшись, коротко ответила:

— Я же сказала: раз уж делаем, то делаем основательно.

Иными словами, она собиралась помочь ему убраться везде, куда только дотянется, и ничего не собиралась оставлять как есть.

— Тогда я займусь снаружи. Только у меня вообще в доме тряпки есть?

— Я принесла несколько, так что пользуйся.

Присмотревшись, он заметил на столе несколько совершенно новых белых тряпок. Он решил с благодарностью воспользоваться одной из них.

И только выйдя на веранду, он понял, что оказался прямо напротив Аи.

Тонкое стекло между ними было слишком жалкой преградой — оно совершенно не мешало видеть её чёткие, красивые черты.

«А она и правда милая. По крайней мере, лицом».

Чёткие глаза. Мягкие на вид белые щёки. Полные розовые губы, казавшиеся удивительно нежными.

Обычно Мицуки не находил особенно красивыми ни актрис, ни айдолов, которых видел по телевизору. Ему казалось само собой разумеющимся, что раз уж человек стал актрисой или айдолом, значит, он красив, и, кроме того, сам он этим попросту не интересовался.

Но с Аей, стоявшей так близко, всё было иначе. Он не испытывал к ней ничего такого и не любил её в этом смысле.

И всё же одни только её черты были настолько совершенны, что невольно приковывали взгляд раньше, чем он успевал это осознать.

Ая, дыша на стекло и затем протирая его тряпкой, была целиком поглощена делом и не замечала, что на неё смотрят.

— ...Надо и мне заняться делом.

Он не мог вечно таращиться на Аю, и сильный порыв ветра как раз вовремя привёл его в чувство.

Через некоторое время после того, как он сам начал мыть окно, Ая принялась вытягиваться вверх.

Похоже, она хотела достать до самой верхней части.

Для Мицуки, который был примерно на голову выше Аи, это место ещё можно было достать, как следует потянувшись, а вот для неё оно было совсем вне досягаемости. Она прижималась телом к стеклу и изо всех сил тянула руку вверх, но всё было тщетно.

Мицуки вздрогнул и поспешно отвёл взгляд от Аи, которая продолжала свои бесплодные попытки. Наверное, она делала это неосознанно, но в такой позе её грудь слишком бросалась в глаза. Возможно, она относилась к тем, кто в одежде кажется стройнее, потому что сейчас всё выглядело куда внушительнее, чем когда она просто стояла, и для глаз это было попросту ядом.

«Погоди, у Ичиносэ и правда настолько?.. А?»

Ему трудно было в это поверить, и он невольно начал бросать на Аю украдкой новые взгляды. Обычно подобные вещи его мало волновали, но когда всё это происходило прямо у него перед носом, он осознал, что реагирует на такое куда сильнее, чем думал.

«Ещё немного — и она заметит, что я пялюсь, и скажет что-нибудь вроде: “Тогда и тебя приберу”. Надо прекращать».

Он тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли, и в этот самый момент Ая, видимо, наконец поняла, что одних стараний мало. С разочарованным видом она сдалась и исчезла в комнате.

Однако облегчение от того, что неловкая ситуация закончилась, длилось недолго. Ая вернулась со стулом и снова принялась за своё испытание. На этот раз, видимо, чтобы не упасть, она действовала осторожнее. Но всё равно встала в ту же позу, что и раньше. И когда грудь вновь слишком отчётливо обозначилась, Мицуки в конце концов не выдержал.

Он постучал по стеклу, и Ая посмотрела на него сверху вниз с вопросом в глазах.

— Я сам вытру окно, так что можешь остановиться.

Если она продолжит в том же духе, он просто не сможет смотреть прямо перед собой, да и своей работой заняться не сможет.

Поэтому, решив, что быстрее будет, если он сделает всё сам, он вернулся внутрь и предложил именно это, но Ая лишь нахмурилась и со стула не слезла.

— Что это значит? Ты издеваешься надо мной из-за того, что я маленькая?

— Да не в этом дело.

Похоже, из-за чувствительности к собственному росту Ая неправильно его поняла и решила, будто он её высмеивает.

Не в силах назвать настоящую причину, Мицуки мог лишь молчать, а лицо Аи тем временем становилось всё недовольнее.

— Я и сама достану, так что вернись к своей работе.

— Даже если вернусь, всё равно не продвинусь... благодаря кое-кому.

Он надеялся, что она поймёт намёк, но до Аи он, похоже, так и не дошёл. Она лишь озадаченно склонила голову набок.

И это неудивительно — Ая просто всерьёз убиралась, безо всяких дурных мыслей. Странно начал смущаться здесь именно Мицуки.

И всё же, раз уж она так гордо говорила, что чутко замечает чужие взгляды, ему хотелось попросить её быть чуть внимательнее и к собственным действиям.

Даже если в его глазах и появилась какая-то жизнь, пришёл в себя он буквально только что. Ему совсем не хотелось, чтобы она так скоро снова попыталась убить его подобной смертельной атакой.

— И потом, ты ведь до этого вообще не доставала.

— Это потому, что стул низкий. Был бы чуть повыше — и я бы смогла.

Будто желая доказать это на деле, Ая подпрыгнула на месте и действительно сумела дотянуться тряпкой до нужного места.

— Видел? Видел? Я тоже достаю. Дома я спокойно достаю и без проблем.

Радостно отчитываясь, Ая сияла таким довольным и победным выражением лица, что это само по себе поражало. Она была совсем как ребёнок, которому купили любимую игрушку.

— Это потому, что стулья разные. И вообще, подпрыгивать во время уборки опасно.

Один раз ей удалось приземлиться удачно, но повторять это снова и снова было уже по-настоящему опасно.

Если, попросив её помочь с уборкой, он ещё и доведёт дело до её травмы, то уже не будет знать, как извиняться.

— Я серьёзно, я сама сделаю.

— Я же сказал, всё нормально.

Возможно, это была гордость совершенного сверхчеловека, которой её вечно награждали окружающие, но Ая упрямо проигнорировала слова Мицуки и снова начала подпрыгивать.

— Эй. Послушай меня, ты же упадёшь.

— Я сказала, что не... А.

Наверное, она подпрыгнула слишком сильно. Стул качнулся, Ая не сумела как следует приземлиться и соскользнула.

— Ну вот обязательно тебе было это сказать...!

К счастью — или к несчастью, нет, всё же к счастью, — Ая полетела в сторону Мицуки, и он без труда поймал её, удержав обеими руками за плечи. Он услышал, как брошенная тряпка шлёпнулась на пол, и Ая, прежде крепко зажмурившаяся, медленно открыла глаза.

— П-прости...

— Ты хоть понимаешь, что я сейчас чувствую?

— Ты... злишься... да?

На этот раз виновата была однозначно Ая. Она проигнорировала предупреждение Мицуки, продолжила упрямиться и в итоге сама же создала проблему.

И всё же Мицуки не собирался кричать на Аю, которая уже съёжилась в ожидании выговора.

— Я не злюсь. Но тебе бы хоть немного научиться слушать, что тебе говорят. Знаю, наверное, тебе не хочется слушать человека вроде меня, но не лезь в риск там, где можно без него обойтись.

— ...Ты не будешь злиться?

— Тут не на что злиться. Ты не ушиблась?

Когда Ая кивнула, он с облегчением выдохнул. Держать её за плечи больше не было нужды, и он отпустил руки.

— Сразу говорю: это была чрезвычайная ситуация. Только не вздумай сейчас доставать ножницы.

— Ещё чего. Виновата была я, и после того, как ты мне помог, я не стала бы вести себя настолько невежливо.

Он схватил её за плечи довольно резко, пусть и в порыве, но, похоже, Ая была готова это простить.

— ...Ты снова меня спас. Хотя сам говорил, что больше не станешь протягивать мне руку.

— Это ты всё время обо мне заботишься. Я не могу просто стоять и смотреть.

Услышав ответ, Ая тихо прыснула.

— Да-да, знаю. Такая фраза мне совершенно не идёт.

— Нет, я смеюсь не потому, что это смешно.

— Тогда что тебя так забавляет?

— Этого я и сама не знаю.

И всё же, так и не сумев подавить улыбку, Ая продолжала светиться.

— Спасибо, что спас меня.

От этих застенчиво произнесённых слов щёки Мицуки против воли вспыхнули.

Она просто поблагодарила его. Больше ничего. И всё же его раздражало, что его так легко выбивает из равновесия всякая мелочь, поэтому он поспешно поднял с пола тряпку, будто прячась за делом.

— Окна мою я. Возражений нет?

— Да. Оставляю это тебе.

— Что? Сдалась уж слишком быстро.

— Я усвоила урок. Лучше доверить это тебе, Цукисиро-кун. Я стараюсь не повторять одни и те же ошибки. Но теперь мне вроде как больше нечего делать, и я не знаю, чем заняться.

— Ты и так сделала более чем достаточно, так что просто отдохни.

— Поняла. Тогда вытру пол.

— Я же сказал тебе отдыхать. И потом, пол я тоже сам вытру, так что, если не против, можешь тогда пропылесосить? Пылесос в шкафу.

— Поняла.

Тихо вздохнув, Мицуки проводил взглядом Аю, которая лёгкой рысью направилась к шкафу.

«Она вообще никого не слушает».

От изумления он даже уже не находил слов, а даже если бы нашёл, всё равно, наверное, было бы бесполезно.

Он вздохнул ещё раз и вернулся к своей работе. Место, до которого Ая пыталась дотянуться, и правда было высоко, но, вытянувшись, он сумел его протереть.

Всё потому, что ему самому приходилось тянуться на цыпочках до самого предела.

Ая присела, обхватив колени, положила руки на плечи и, словно желая спрятать покрасневшее лицо, уткнулась в них щекой.

— ...О-он был таким... сильным...

Ей не было больно, но Мицуки так и не заметил, как Ая беззвучно вздохнула и провела руками по плечам, в тех местах, где ещё хранилось тепло от его хватки.

— Так вот какой, оказывается, была эта комната, когда она чистая.

— Это ведь ты довёл её до такого состояния.

К тому времени, как Ая закончила пылесосить, а Мицуки — вытирать пол, солнце уже совсем склонилось к закату. Но всего за несколько часов они вдвоём — вернее, в основном стараниями Аи — либо разложили по местам, либо выбросили всё, что валялось на полу, и теперь комната буквально сияла чистотой. Будто местами поменялись рай и ад.

Отныне Мицуки втайне решил хотя бы постараться больше не устраивать тут свинарник — ради более полноценной жизни.

— Ладно, ты права. Я правда очень благодарен. Спасибо.

— Не нужно так много говорить. Я просто помогла по собственной воле.

— Я ценю это, но если ты сама не будешь чуть настойчивее, мне будет ещё тяжелее. Может, мне встать на колени и поклониться?

— Кем ты меня вообще считаешь?..

Он говорил это всерьёз, ведь сколько бы он ни благодарил, этого всё равно было бы мало за всё, что Ая для него уже сделала, но в ответ получил лишь утомлённый взгляд. В конце концов он ограничился тем, что ещё раз глубоко склонил голову.

Поглядывая на Мицуки, Ая тем временем уже закончила собираться уходить.

— Тогда я принесу ужин, как только всё будет готово.

— Нет-нет-нет. Серьёзно, после сегодняшнего мне правда неловко, так что, пожалуйста, дай мне хотя бы это. Нет, лучше позволь чем-нибудь тебя угостить.

Мицуки несколько раз энергично помотал головой в ответ на слова Аи, прозвучавшие так, будто всё это само собой разумеется.

Как и всегда, Ая двигалась быстро, чётко и без единого лишнего движения, работая без всяких жалоб и не показывая усталости, но на лице у неё всё же проглядывал её слабый след.

Пусть это, возможно, было лишь его воображение, всё равно ему было неловко от мысли, что она так трудилась, а потом ещё и станет готовить ужин сверху.

К тому же он уже давно только и делал, что копил на себе долги благодарности, так что не собирался упускать редкий шанс хоть немного отплатить ей.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду под «чем-нибудь».

— Да что угодно. Можно заказать доставку, а если тебе хочется чего-то конкретного, просто скажи. Я сам схожу и куплю всё, что захочешь.

Видимо, она не смогла сразу ничего придумать, потому что плотно сжала свои вишнёво-розовые губы и задумалась.

По её реакции он понял, что вообще-то она изначально собиралась просто сама себе приготовить.

— А ты что будешь делать, Цукисиро-кун?

— Раз уж здесь теперь чисто, я не хочу сразу снова всё захламлять. Да и мусора у нас сегодня много накопилось, так что я думал сходить в семейный ресторан.

Не то чтобы он специально хотел ужинать именно с Аей. Если бы они заказали доставку, он просто добавил бы ей денег, а если бы ей захотелось чего-то конкретного, с радостью сходил бы за этим сам. До ужина было ещё рановато, так что в семейный ресторан он мог бы пойти и позже.

— Тогда я пойду с тобой.

— А? — этот неожиданный ответ, произнесённый ровным голосом, буквально выбил Мицуки из колеи.

— Я ведь не хочу ужинать вместе с тобой, ты же понимаешь?

— Это я и без тебя знаю. Просто мой мозг не успевает это обработать.

Ему казалось, что стена между ним и Аей стала хоть немного тоньше. Возможно, это было лишь его субъективное ощущение. Но всё равно он был не настолько самонадеян, чтобы решить, будто они уже сблизились настолько, чтобы вместе пойти ужинать.

Просто он совершенно не понимал, что у неё на уме.

— Ну... доставка для меня была бы в первый раз, так что я бы даже не знала, что заказывать. Да и использовать тебя как пешку, Цукисиро-кун, как-то нехорошо. Это сделало бы меня ужасным человеком.

— Хотя ужасного ты мне и так уже много наговорила.

Совсем не обязательно было сейчас вставлять про «пешку». Верх невежливости.

Но Мицуки не злился, потому что щёки Аи слегка порозовели — похоже, ей было неловко из-за того, что она ни разу в жизни не заказывала доставку, — и выглядела она из-за этого довольно мило. Хотя всё равно было печально, как мало добрых слов у неё находилось для него.

— Не выставляй всё так, будто во всём виновата я. Вот это мне в тебе и не нравится.

— Смотри-ка, опять прямо в лицо заявила, что ненавидишь меня. Ты хоть представляешь, что чувствует парень, когда такая красивая девушка, как ты, говорит ему это в лоб? Это жестоко.

На Мицуки, уже привыкшего к колючему языку Чёрной Святой, это не действовало вовсе, но если бы кто-то психически более хрупкий, из тех, кто буквально боготворит Святую, услышал от неё подобное, тот наверняка разрыдался бы и заперся дома. Реальность слишком сильно расходилась с идеалом.

— Я говорила это только тебе, Цукисиро-кун, так что мне и в голову не приходило об этом задумываться.

— Вот как...

Похоже, у Аи чётко были проведены личные границы. И тот факт, что только рядом с Мицуки она оказывалась «по ту сторону» этих границ, возможно, как раз и был доказательством того, что с ним ей достаточно спокойно, чтобы не держаться настороже.

«Ну да, что за нежеланный особый статус. Впрочем, плевать».

Наверное, ей и правда тяжело постоянно держать оборону и говорить мягким голосом. Если пусть даже слегка резкое поведение с ним делает Ае жизнь хоть немного проще, то и это можно было считать своеобразной платой за всё, что она для него сделала, — так решил Мицуки.

— ...Ну так что? Если я тебе в тягость, можешь просто отказать. Я ведь сама это предложила, так что ничего от тебя не требую.

По мрачному выражению её лица и по тону было видно: она правда ничего не ждёт. Даже не надеется.

Мицуки не знал, почему у неё сейчас такое лицо. А раз не знал, наверное, следовало бы подумать и сказать то, что Ая хотела бы услышать. Но в этот раз в этом не было необходимости. Ответ у него уже был.

В конце концов ему было всё равно, что именно это будет, лишь бы он смог хоть немного отплатить ей за доброту. Его, конечно, смущала мысль, что кто-то увидит их вместе, и с завтрашнего дня его школьная жизнь станет шумной, но с этим он собирался разбираться потом. Что-нибудь да придумает. Сейчас же он хотел просто сказать Ае: отказываться он не намерен.

— Не думаю, что ты мне в тягость. Пойдём вместе.

Желая стереть с её лица это не идущее ей мрачное выражение, он постарался заговорить как можно мягче, и Ая медленно подняла взгляд. Несколько раз моргнув большими глазами, она посмотрела на него так, будто не могла поверить услышанному.

— Что такое?

— ...Да ничего. Просто ты странный человек, Цукисиро-кун.

— Это сейчас был сарказм?

— Пожалуй, комплимент?

— Почему с вопросительным знаком?

— Потому что, даже несмотря на то, что я сказала, что ненавижу тебя, ты всё равно хочешь быть рядом со мной... пытаешься быть рядом...

Похоже, что-то почувствовав, Ая на этот раз смущённо и неловко улыбнулась, а Мицуки ответил так, словно в этом не было ничего особенного.

— Ненавидишь ты меня или нет, я всё равно не смогу успокоиться, пока не отплачу за полученную доброту.

В такие моменты он даже радовался своему отстранённому характеру. Благодаря умению пропускать многое мимо ушей он мог не терять самообладания, что бы Ая ему ни говорила.

— И потом, по-моему, лучше говорить всё прямо, чем шептаться за спиной. Что бы ты обо мне ни думала — это твоё дело. А я всё это делаю для себя.

Наверняка была какая-то причина, по которой она его недолюбливала. Меняться он не собирался, и если Ая считала его человеком, которого следует не любить, — что ж, это тоже стоило уважать. Да и сам Мицуки не стремился всем нравиться, так что в текущем положении его всё устраивало.

— Хотя могла бы ты быть и чуть помягче.

Именно потому, что Ая уже была к нему добра во множестве мелочей, ему было бы приятно, если бы и словами она была хоть немного нежнее. Хотя их лёгкие перепалки ему тоже нравились.

Когда он сказал это с нарочито лёгкой усмешкой, щёки Аи слегка зарумянились, а влажные губы приоткрылись.

— ...Я постараюсь, но только не жди слишком многого!

Её резкая манера каким-то образом всё равно казалась милой, и, когда Мицуки рассмеялся, Ая недовольно отвернулась, надув щёки.

— Ну что, каков план? До ужина ещё рано, но, может, пойдём уже сейчас?

— А... в таком случае дай мне примерно час.

— Понял. Тогда встретимся через час у двери твоей квартиры.

Договорившись так, Ая на время вернулась к себе.

— Ну и что теперь делать?..

Пытаясь отплатить ей за доброту, он сам не заметил, как упустил из виду одну важную вещь: это был первый раз в его жизни, когда он собирался куда-то идти с девушкой.

С Акирой и его девушкой он уже выбирался, конечно, но вот так — наедине с кем-то женского пола — с ним не случалось со времён матери.

— Чёрт. Стоило об этом подумать, и я как-то странно занервничал.

Они всего лишь собирались поужинать в семейном ресторане. Это точно не свидание.

— Это просто часть того, как я возвращаю долг... один из способов. Тут нечего стесняться...

Он повторял это себе, стараясь успокоить сердце. Но как ни убеждал себя, образ Аи упрямо продолжал возникать где-то в уголке сознания и отказывался исчезать.

Будь он один, ему было бы всё равно, но идти рядом с Аей в спортивной форме казалось ему чем-то таким, что только испортит её вид, поэтому он переоделся в более приличную одежду. Хотя даже так был уверен: рядом с ней он всё равно будет смотреться жалко.

За этими мыслями время пролетело незаметно.

Он не мог усидеть в комнате и потому вышел на пять минут раньше, чтобы ждать Аю снаружи. Ровно в назначенный час дверь соседней квартиры открылась.

— Прости, заставила ждать.

— Я не ждал.

— Надо же, ты умеешь отвечать и так?

— Я действительно только что вышла.

Как оказалось, время ей понадобилось, чтобы принять ванну и переодеться: на ней теперь была совсем другая одежда, а щёки чуть розовели после горячей воды.

Для Мицуки Ая, заперев дверь и подойдя к нему, выглядела так, словно сияла, как драгоценность.

На ней было белое вязаное платье и лёгкий кардиган сверху. Волосы, как обычно, были распущены и прямы. Как и в школе, на ногах у неё были колготки.

Простой, но удивительно милый и женственный вид — наверное, просто потому, что такая аккуратная и чистая одежда невероятно ей шла.

Хотя он уже не раз видел Аю в платье, сейчас Мицуки совершенно честно подумал, что она милая. Правда, подумал он это лишь про себя — вслух такое он точно говорить не собирался, иначе она наверняка посмотрела бы на него странно.

— О, — с лёгким восхищением протянула Ая, будто её что-то развеселило.

— Что смешного?

— Да так. Просто у нас какой-то странный разговор.

— Когда этим занимаемся мы с тобой, всё вообще выходит жутковато, да?

— Именно. Меня уже начинает мутить ещё до еды.

— Иногда мне кажется, что ты идиотка.

— От тебя это слышать совсем не хочется.

Как всегда, язык у неё был острым, но раз она при этом улыбалась, её слова лишались привычной колючести.

— Почему ты такая довольная?

— Я не довольна. Это моё обычное состояние.

Ая делала вид, будто сохраняет полное спокойствие, но Мицуки казалось, что настроение у неё всё же лучше обычного. Впрочем, возможно, дело было лишь в том, что обычно она слишком уж сдержанная и тихая.

Улыбаясь, Ая достала из своей маленькой сумки через плечо очки и надела их.

— Погоди. Это ещё что?

— Маскировка. Будет плохо, если нас кто-то увидит.

Она даже самодовольно фыркнула, объясняя свой замысел, но всё, что смог из себя выдавить Мицуки, — сухой вздох.

Мера, рождённая из слишком хорошего понимания Аей собственного положения. Если кто-то увидит её рядом с Мицуки, вопросов и шума будет столько, что мало не покажется.

Конечно, он был благодарен ей за такую предусмотрительность, но, если честно, толку от неё не было никакого.

— Выглядишь просто до смешного нелепо.

— Чт...!

— Как будто обычные очки способны скрыть твою привлекательность. Наоборот, ты стала только ещё красивее — прямо несравненная красавица в очках.

Очки вообще-то нужны людям с плохим зрением, но для Аи они были не более чем аксессуаром, который только сильнее подчёркивал её очарование, совершенно не выполняя своей изначальной функции.

То ли она сама этого не понимала, не осознавая до конца собственной привлекательности, то ли просто была по природе немного недалёкой в таких вещах.

Как бы там ни было, тот факт, что очки были без диоптрий, выглядел до смешного глупо.

Потрясённая этим горьким открытием, Ая съёжилась, а её щёки заметно покраснели.

— Не переживай. По дороге я буду делать вид, будто мы не знакомы, так что и ты просто веди себя так, будто меня не знаешь. Никто и не подумает, что мы идём вместе.

Мицуки, конечно, переоделся, но разница между ним и Аей всё равно бросалась в глаза.

Никому бы и в голову не пришло, что такие двое направляются в одно и то же место. Особенно если их увидят впервые — в этом районе он ни разу не встречал учеников из их школы.

— Ты вообще не собираешься проявлять деликатность, да?

— А ты хочешь, чтобы я тебя сопровождал как положено?

— Нет. С таким отношением мне как раз проще иметь дело, так что всё в порядке. И потом, я вообще не могу представить, чтобы ты кого-то нормально сопровождал.

— О, а ты хорошо меня знаешь.

До свидания было далеко, но даже просто идти рядом с девушкой по улице для Мицуки было делом совершенно новым. Всё, о чём он мог сейчас думать, — это подстроить шаг и скорость. В голове у него было лишь одно: «И что вообще надо делать, когда кого-то сопровождаешь?»

— Если потеряемся, встретимся уже там.

— Мне не кажется, что этим стоит гордиться.

Ая одарила беспечного Мицуки холодным взглядом и, чтобы не отстать, чуть сократила расстояние между ними.

Сладкий аромат, который щекотал ноздри на ночном ветру, заставил сердце Мицуки на миг сбиться, и они двинулись в путь.

Семейный ресторан находился дальше от дома, чем школа. Оба могли идти только пешком, так что Мицуки вёл, но заметно замедлил шаг и сократил длину своих обычных шагов.

«Значит, вот каково это — идти рядом с девушкой».

Раз уж они притворялись незнакомцами, разговора не было вовсе, и оставалась только медленная, тягучая прогулка, от которой Мицуки испытывал странное раздражение.

Иди он как обычно, они добрались бы куда быстрее. Да они даже могли бы успевать перебегать дорогу на мигающий зелёный.

И всё же Мицуки сохранял умеренную дистанцию и продолжал терпеливо дожидаться нормальных сигналов, пропуская все сомнительные.

Так они и добрались до семейного ресторана, так и не встретив по пути ни одного ученика из своей школы. Их провели за столик в глубине зала, и только тогда они смогли по-настоящему выдохнуть. Там, в таком слепом уголке, они, вероятно, не слишком бросались бы в глаза.

«Только не начинай привлекать внимание дёргаными подозрительными движениями».

Несмотря на воскресный вечер, внутри было полно людей. Семьи, друзья, парочки, одиночки. Мицуки не хотелось ловить на себе чьи-то странные взгляды, поэтому он буквально умолял Аю глазами вести себя спокойно.

Но Ая, ничего не замечая, с напряжённым и в то же время любопытным выражением осматривала зал ресторана.

В её тёмно-карих глазах плясал свет, и было видно, что ей всё ещё весело.

— Неужели ты впервые в семейном ресторане? — спросил он, заметив её суетливость, и Ая застыла.

— Пусть это и редкость в наше время, но если случая не было, то не было. А ты часто сюда ходишь, Цукисиро-кун?

— Я плохо готовлю. И когда ещё жил дома, мы приходили сюда, если мама уставала или когда выбирались куда-то.

— Похоже, у тебя хорошие отношения с семьёй.

— Ну это ведь нормально, разве нет? А ты, Ичиносэ, разве не ешь вне дома?

— Не особо. Я готовлю себе сама.

— Но ведь не каждый же день, верно? А когда ты жила у родителей?

— Никогда. Ни единого раза.

Должно быть, родители Аи очень любили готовить. Если так, то неудивительно, что за свои более чем десять лет жизни она ни разу не бывала в семейном ресторане — так он бы и подумал, если бы только не увидел, как из её глаз вдруг исчез свет.

То радостное выражение, что было у неё ещё мгновение назад, пропало. Ая лишь сжала губы в тонкую прямую линию, но от одного этого смотреть на неё стало больно, и Мицуки тут же пожалел о сказанном.

— Понятно. Это впечатляет, Ичиносэ.

— И что это вдруг?

— Да ничего. Просто я снова подумал, что здорово, что ты сама себе готовишь как положено. Ну... если учесть, какой я. Ты ведь ещё и мне каждый день порции готовишь, вот я и подумал ещё раз, какая ты всё-таки молодец.

— А я вот в каком-то смысле поражаюсь тому, что ты вообще умудряешься жить один.

— Ну, знаешь... было бы желание.

— Но ты ведь даже не пытался.

После этой колкости Ая тяжело вздохнула, словно утомлённая его существованием.

То мучительно болезненное выражение, которое мелькнуло у неё на лице, исчезло, а Мицуки всё равно не знал, что оно значило, да и узнавать не собирался.

У каждого есть темы, которых касаться не хочется. У него не было хобби настойчиво выпытывать то, о чём человек явно не желает говорить, и для соседа это, наверное, была как раз правильная дистанция. Разве что впредь стоило быть чуть осторожнее, потому что видеть на её лице такую тень было неприятно.

— Поздновато, конечно, спрашивать, но тебе вообще никто никогда не говорил прибраться?

— Я пытался каждый раз, когда мне говорили. Но через пару дней всё снова возвращалось к прежнему виду.

Акира и его мать, которая иногда приходила посмотреть, как он тут, мягко напоминали ему об этом, но ни один из них не злился всерьёз, а потому он особо не воспринимал их слова. Вот почему Ая, которая ныла и ругала его без конца, была раздражающей, но её несомненный авторитет на деле становился для Мицуки настоящим благом.

— Почему бы тебе не постараться сильнее?.. В таком состоянии ты ведь даже девушку к себе позвать бы не смог.

— У меня в принципе нет никого, кого я мог бы позвать. А если бы и был, я бы прибрался как следует.

— Разумеется. Было бы слишком жалко твою девушку, если бы первое, чем ей пришлось заняться у парня дома, была уборка комнаты. За такое можно сразу расставаться.

Холодно произнеся это так, будто искренне сочувствовала несуществующей гипотетической девушке, Ая вздохнула.

— Ты слишком уж любишь лезть не в своё дело.

— У меня нет намерения вмешиваться. Просто это меня раздражает.

И всё же неужели её это настолько задевало, что она делилась с ним едой, помогала убираться у него в комнате и даже волновалась о вещах, которые вообще её не касались, вроде того, не бросят ли Мицуки сразу после того, как у него появится девушка?

— Ну, мне девушка не нужна, и заводить я никого не собираюсь, так что можешь не переживать.

— Завидую, потому что, даже если бы ты захотел, мне кажется, у тебя всё равно никого не получилось бы завести.

— Не зазнавайся только потому, что ты популярна.

— Да не зазнаюсь я. Не то чтобы я хотела, чтобы меня любили, это просто утомительно. Поэтому я тебе и завидую.

— Тяжёлая жизнь человека, который прекрасно всё про себя понимает.

— Меня заставили это осознать, хочу я того или нет. И это ужасно раздражает.

«Ну ещё бы. Стоило кому-то признаться ей, как уже на следующий день об этом знали все».

Он не знал, кто именно был второй стороной, но слух дошёл даже до него. Не понимать, как её воспринимают окружающие, сама Ая просто не могла. По её вздоху легко было уловить ментальную усталость.

Увидев её такой, Мицуки почувствовал, как беспокойство в его груди начинает понемногу стихать.

С тех пор как он осознал, что оказался с Аей наедине за пределами дома, он всё время был внутренне напряжён.

Даже с его отстранённым характером бороться с ослепительной красотой Аи было трудно.

«А вот Ичиносэ... скорее всего, вообще ничего не думает на этот счёт».

Ая привыкла, что рядом с ней всегда крутится множество парней, так что находиться с Мицуки наедине, вероятно, совсем не заставляло её нервничать.

— Извини, что заставил тебя говорить о неприятном. Я не хотел. Мне не нужна девушка, но я правда очень тебе благодарен, так что хочу, чтобы сегодня ты просто заказала всё, что пожелаешь. Сегодня я угощаю полностью.

С этими словами он пододвинул ей лежавшее рядом меню, словно подносил дань.

С недовольным видом Ая на мгновение замялась, но, видимо, слишком уж привлекло её обилие блюд. Не сказав ни слова, она взяла меню, а взгляд её заметался от одной страницы к другой, перебегая с варианта на вариант.

— ...Эм, а напитки по безлимиту тоже можно?

— Не стесняйся так. Просто говори, чего хочешь. Я тебе всё закажу.

Пусть семья у него и была в целом обеспеченной, сам он к этому отношения не имел. Живя на присылаемые ему деньги, он старался по возможности быть бережливым. Но сейчас дело было в том, чтобы отплатить Ае за доброту. Если есть внятная причина, родители не только не будут против, а, наоборот, ещё и одобрят.

К тому же летом Мицуки подрабатывал, так что собирался расплатиться как раз теми деньгами. Он и не думал принимать какие-то странные отговорки.

Когда он улыбнулся и успокаивающе кивнул всё ещё напряжённой Ае, её лицо сразу же просветлело.

Тень, которая лежала на нём ещё недавно, исчезла без следа, и пока он, сам того не желая, думал о том, какая она милая, Ая молча протянула ему меню.

Похоже, это было беззвучное давление в духе: «Живо выбирай, я уже закончила».

Вообще у него и своё меню было, так что передавать ему своё ей вовсе не требовалось, но она нетерпеливо ёрзала, и времени на лишние церемонии, похоже, не было.

Криво улыбнувшись этому её нетерпению, Мицуки быстро выбрал себе еду, подозвал официанта и сделал заказ.

— Ч-что теперь делать?

— Просто налей себе то, что хочешь пить.

Сделав заказ, они отправились к долгожданному уголку с напитками, и Ая была так поражена и сбита с толку тем, что там оказались ещё и супы, и кофе, что наблюдать за ней было сплошным удовольствием. Объяснять старшекласснице, как пользоваться баром напитков, было для Мицуки чем-то совершенно новым, а когда он увидел, как она бродит вокруг, держа по стакану в каждой руке, в нём тут же проснулся дух озорства.

— Кстати, часть веселья тут в том, чтобы смешивать разные напитки и создавать свой собственный оригинальный вкус... Эй, слушай.

— Я тогда пойду первой.

Прямо посреди его объяснения Ая радостно нажала несколько кнопок и, вполне довольная собой, вернулась за столик.

— Да это же наверняка будет ужасно... Всё мутное какое-то.

Она с широкой улыбкой рассматривала получившуюся жидкость — настолько неаппетитную и не укладывающуюся в её обычные представления о вкусе, что у него даже немного кольнула совесть. Неужели она просто настолько воодушевилась, потому что пришла сюда впервые?

Хотя семейный ресторан ни при чём — автоматы с напитками сейчас вообще где угодно можно встретить, и не только в ресторанах.

И всё же она не знала даже, как этим пользоваться. То ли её чересчур берегли, то ли она вообще редко куда-то выбиралась.

Как бы там ни было, Мицуки хотелось снова увидеть улыбку на лице Аи, которая, вероятно, вот-вот побледнеет.

— ...Ладно, возьму и ей тоже.

Вернувшись к столику с напитками на двоих, он увидел Аю, уткнувшуюся лбом в стол.

— Она что... умерла?

— ...Я жива.

— А, жива.

Ая медленно подняла голову и смерила его взглядом, даже не пытаясь скрыть недовольство.

Лицо у неё было такое, будто она только что раскусила что-то до невозможности горькое, так что, похоже, вкус ей совсем не понравился.

— Ты меня обманул?

— Есть же правило: не надо мешать всё подряд.

— Ненавижу тебя.

— Кто бы говорил. Ты же сама это намешала.

Мицуки нарочно отпил из прозрачной, совсем не мутной газировки. Шипение звонко лопнуло у него во рту и прохладой скользнуло в горло.

— М-м, вку-усно, — протянул он нарочито театрально, и щёки Аи тут же надулись, как у рассерженного ребёнка.

— Теперь я тебя просто ужасно ненавижу!

— О, теперь уже «ужасно», да?

Наверное, она говорила это всерьёз, но со стороны выглядело так, будто она просто дуется, и для Мицуки это звучало как жалоба маленького ребёнка. Да и вообще, когда Ая говорила «ненавижу», чаще всего это было лишь прикрытием чего-то другого — обиды или смущения, — и по-настоящему ненавидела она его куда реже.

Пусть это всё же совсем не исключалось, и на этот раз он решил, что, скорее всего, она всё-таки говорит серьёзно, Мицуки всё же коротко извинился и протянул ей принесённый стакан.

— ...Что это?

— Тебе. Я не пил из него и ничего странного туда не добавлял, так что, если хочешь, возьми.

Она заглянула внутрь с заметной насторожённостью, и он оставил решение за ней. Ая медленно поднесла стакан к губам, словно всё ещё опасалась подвоха.

— ...Вкусно.

— Ну ещё бы. Он нормальный. И прозрачный, в отличие от твоего.

— Ты и правда только и умеешь, что язвить...

Пусть ворчит, но перед вкусом она всё равно устоять не смогла. Её тонкое горло несколько раз заметно дрогнуло, пока она жадно пила.

— Почему яблочный сок?

— Ты первой выбрала именно его, вот я и подумал, что он тебе нравится.

В этом мире есть два типа людей: те, кто ест любимое блюдо сразу, и те, кто оставляет самое вкусное напоследок.

К какому типу относится Ая, он, конечно, не знал, так что это было лишь предположение, но раз из всех вариантов она первым выбрала именно его, значит, по крайней мере, не не любила яблочный вкус. Хотя тот обиженный взгляд, которым она на него сейчас смотрела, вызывал у него лёгкую тревогу.

— Погоди... Ты что, не любишь яблочный?

— ...Единственное, что мне не нравится, — это ты, Цукисиро-кун.

— Вот как.

— ...Ненавижу тебя, Цукисиро-кун.

По тому, как немного надулась Ая, Мицуки вдруг подумал, что, похоже, она сердится на него уже не только из-за той недавней шутки.

И всё же в её голосе будто слышалась едва заметная мягкость.

«Неужели она так рада просто пить то, что ей нравится?»

Думая об этом, он наблюдал, как Ая маленькими глотками потягивает сок, когда им как раз принесли заказанную еду. Ая выбрала пасту по-японски и салат, а Мицуки — сет с жареной курицей, гамбургским стейком и картошкой фри.

— Всё у тебя какое-то сплошь коричневое. Тебе бы овощей побольше.

Они уже сложили ладони перед едой и только-только начали есть, когда Ая заговорила.

Для Аи, которая заботилась о питании, его выбор, почти лишённый каких-либо ярких овощей, наверняка казался сущим безобразием.

— Я поделюсь с тобой своими.

— Ты мне что, мать?

Хотя её порция и без того была не особенно большой, Ая уже выкладывала часть салата на маленькую тарелку.

— ...Но мою жареную курицу ты не получишь.

— Я и не говорила, что хочу меняться. Вот, держи.

Глядя на маленькую тарелку, которую ему протягивали, Мицуки только вздохнул. Что он такого совершил, чтобы одноклассница отчитывала его за недостаток овощей?

Будь он влюблён в Аю, наверное, был бы счастлив от того, что она так о нём печётся и хлопочет. Но для Мицуки это оставалось одной лишь лишней заботой.

«Ну и зануда. Просто оставь меня в покое».

Мысленно проворчав это, он захрустел салатом.

— Этого хватит, да?

— Хочешь ещё?

— Не хочу. Не думай, будто я слопал всё это так быстро, потому что мне захотелось добавки.

Когда он огрызнулся, Ая только весело хихикнула.

— Господи... Вот уж эта твоя страсть лезть не в своё дело, Ичиносэ, — настоящая беда.

— Ха? Что ты там себе навыдумывал? Не то чтобы мне нравилось о тебе заботиться, и вообще я даже не считаю это заботой. Просто ты такой безалаберный, что за тебя поневоле начинаешь переживать. Я же уже говорила это раньше, разве нет? И потом, если тебе это неприятно, просто возьмись за себя как следует, чтобы мне не приходилось ворчать.

— Тут мне и правда нечего возразить...

Перед этим непрерывным потоком упрёков Мицуки оставалось лишь полностью капитулировать и замолчать.

С одной стороны, было удобно, что она говорит всё так прямо: это лишний раз подтверждало, что никаких особых чувств к нему у неё нет. Но с другой — он начинал ощущать себя мелким и жалким, и даже любимая еда переставала казаться такой вкусной.

— Боже мой, — мило поджав губы, сказала Ая и изящным движением накрутила пасту на вилку.

Глядя на Аю, которая с этой утончённой аккуратностью восстанавливала потраченные силы, Мицуки вдруг подумал:

«Семейный ресторан совсем не подходит Святой».

Может, дело было в том, что с её правильными чертами лица, вежливой речью и красивой, почти элегантной манерой есть она казалась ему чем-то вроде настоящей госпожи. Это было лишь его личное мнение, но атмосфера Святой, как ему казалось, куда лучше смотрелась бы в более дорогом и изысканном ресторане.

— ...Буду признательна, если ты перестанешь так таращиться.

— Кто бы говорил. Просто не ешь с таким аппетитом.

— Потому что вкусно.

Он был пойман с поличным и, наткнувшись на её недовольный взгляд, поспешил прикрыться этими словами.

Да и не мог же он сказать такую обидную вещь, как «это тебе не подходит», Ае, которая сейчас улыбалась как самая обычная девушка его возраста.

— Это правда. У вкуса здесь есть что-то своё, и меню широкое, так что не надоедает.

— Но... — сказал он, откусив кусок жареной курицы, — домашняя еда Ичиносэ вкуснее всего этого.

— Ч-что ты такое говоришь? Сотрудникам будет невежливо это услышать.

— Ничего страшного. Это просто моё личное мнение.

— Сравнивать профессионалов с кем-то вроде меня — это как раз невежливо.

— Не нужно так уж скромничать. По мне, у твоей еды именно тот вкус, который хочется есть снова и снова, и каждый день я думаю, что она вкусная.

Раньше его вполне устраивала еда из семейного ресторана. Даже любимая жареная курица прежде казалась вкуснее, чем сейчас. Но вкус у него уже изменился. Теперь, сколько бы денег у него ни было, ему всё равно хотелось именно стряпни Аи, и он даже думал, что хотел бы, чтобы она продолжала ему готовить — пусть даже за плату.

Вообще-то, раз уж он всё время только получает, в какой-то момент он и за это собирался как следует её отблагодарить.

— ...Мне не нужна твоя лесть.

— А я и не льщу. Я говорю честно.

— ...Даже если ты меня расхваливаешь, количество овощей я уменьшать не собираюсь.

Наверное, после того как он только что её разыграл, ей было трудно так просто ему поверить.

Он уже собирался смириться с этим как с неизбежным, когда вдруг заметил, что щёки у неё слегка покраснели.

Неужели она просто не привыкла к похвале? Руки её задвигались быстрее, а рот, который ещё мгновение назад так бодро огрызался, теперь молчал — она лишь сосредоточенно жевала.

В этой её очевидной растерянности было ровно столько милоты, сколько нужно, чтобы на неё хотелось смотреть, и от одного этого Мицуки показалось, будто даже белый рис у него стал вкуснее, после чего он молча продолжил есть.

— Спасибо тебе сегодня за такой чудесный первый раз.

— Я же угощал. И никому об этом не рассказывай, серьёзно. Иначе меня прикончат.

Щека Мицуки дёрнулась от её двусмысленной формулировки, а Ая лишь наклонила голову.

По этому наивному выражению было ясно: никакого подтекста она сама не уловила.

— Если разойдётся слух, что я ходил в семейный ресторан со Святой, меня начнут люто ненавидеть от зависти.

— Я никому не скажу. Мне тоже не нужны лишние неприятности. Это будет наш секрет.

— Вот и хорошо.

Совсем нетрудно было представить, как толпы мальчишек облепляют Аю с криками: «И я тоже! И я!» — если узнают, что она ходила в семейный ресторан с таким незаметным парнем, как Мицуки. Сейчас она морщилась из-за того, что её назвали Святой, но в школе всё это раздражение скрывала за улыбкой Святой. Для них обоих действительно было лучше держать это при себе. Хотя сам факт, что у них появился ещё один общий секрет, всё равно странно щекотал изнутри.

— Но важнее вот это. Спасибо.

С этими словами Ая достала из кошелька чек из семейного ресторана.

Мицуки, который вообще не вёл учёт расходов, то брал чеки, то нет, как придётся, но раз Ая сказала, что хочет сохранить этот как память о сегодняшнем дне, он отдал его ей.

— И ты правда рада получить чек?

— Это ведь мой первый раз. По мне, может, и не видно, но вообще-то я очень тронута.

— По тебе вообще ничего не видно.

Поверить, что по всегда непроницаемой Ае можно было судить о таком волнении, было трудно, но раз она сама так сказала и так внимательно смотрела на чек, значит, это было правдой. Мицуки, который только что совершил, вероятно, уникальный в своей жизни поступок — подарил девушке чек, — теперь наблюдал за Аей как за редким экспонатом, вспоминая, как довольна она была всё это время.

Она словно пыталась запомнить это чувство на всю жизнь — так, будто больше никогда сюда не придёт.

— А почему бы тебе в следующий раз не позвать подругу? Девушкам ведь проще сходить вместе, разве нет?

Старшеклассницы, оживлённо болтающие в семейном ресторане после школы, — совершенно обычное зрелище.

Именно поэтому он это и предложил, подумав, что ей стоило бы так же просто развлекаться, не переживая из-за присутствия парней. Но ответ Аи оказался совсем не тем, которого он ждал.

— У меня нет друзей.

На переменах Ая всегда была окружена людьми, да и постоянно что-то делала с кем-то.

«И при этом у неё нет друзей?»

Мицуки не мог этого понять. Зато в ту же секунду осознал собственную неделикатность.

— Прости.

— Мне всё равно.

И всё же сожалеть было уже поздно. Именно потому, что на лице у неё была улыбка, как будто она правда вовсе не возражала, Ая казалась ему немного пугающей.

— Но ведь на переменах тебя всегда кто-то окружает, разве нет? Разве это не друзья?

— Они просто сами собираются вокруг. Нет никого, с кем я была бы настолько близка, чтобы назвать другом.

— ...Тебе... не одиноко?

— Нет. Одной мне спокойнее. А тебе без друзей одиноко, Цукисиро-кун?

— Нет. Друзья у меня есть, просто одному мне тоже спокойнее.

Вот почему он и старался избегать общения со всеми, кроме тех двоих, кого и правда мог назвать друзьями.

Не то чтобы они были нужны ему, чтобы не чувствовать одиночества, но они у него всё-таки были. Даже у Мицуки, еле заметного, почти призрачного присутствия в классе, нашлись люди, которых можно было назвать друзьями.

И всё же у Аи, которую в школе всегда окружали люди и которая вечно была на виду, не было ни одного друга.

— Когда вокруг люди, просто слишком шумно.

Но даже если те, кто окружал её на переменах, не были ей друзьями, разве не одиноко проводить время среди тех, кто обожает в тебе только образ Святой?

«Нет, дело не только в этом».

Любить одиночество — вовсе не плохо, и кто он вообще такой, чтобы до конца понимать Аю, но ведь в школе она не показывала этот свой колючий язык именно потому, что старалась сохранять образ Святой. Он не знал, зачем ей вообще было нужно оставаться Святой, но, возможно, Ая боялась, что стоит ей перестать быть Святой — и люди отвернутся от неё.

На самом деле улыбка, которую она порой носила, и правда казалась настолько тяжёлой и тёмной.

К тому же Ая слишком уж боялась, что может оказаться кому-то в тягость.

Такая девушка просто не могла совсем не бояться одиночества.

— Ну, в твоём случае это, наверное, действительно невыносимо шумно. Но я рад хотя бы тому, что есть кое-что, в чём даже ты, такая популярная, проигрываешь мне.

— Соревноваться количеством друзей — это так мелочно. И потом, друзья — это ведь не твоя собственная сила. Гордишься тем, что одалживаешь силу у других, — какое же у тебя узкое мышление.

— Что, проигрывать неприятно, мисс Одиночка?

— И что, по-твоему, большое количество друзей автоматически делает человека великим? Даже без друзей мои оценки всё равно лучше твоих.

Мицуки уже почти начал раздражаться из-за того, что Ая, как обычно, разбрасывается безупречно логичными доводами, но всё же сдержался.

С виду Ая оставалась спокойной, но в тот момент, когда он назвал её одиночкой, её плечи всё-таки дрогнули — значит, задело. И Мицуки продолжил язвить дальше.

— Если у тебя нет друзей, то после школы ты ни с кем не зависаешь, а значит, у тебя больше времени на учёбу.

— Чем я занимаюсь в свободное время, тебя не касается. И вообще, в чём смысл где-то зависать после уроков?

— ...Ну... ещё одна страничка юности?

— Да ты и сам толком не знаешь, верно?..

Будто весь боевой дух из неё разом вышел, всё сильнее раздражавшаяся Ая тяжело вздохнула, а Мицуки лишь с нажимом кивнул.

«Ну конечно. Я и сам не понимаю, зачем где-то задерживаться и убивать время, если можно просто пораньше пойти домой».

Просить Мицуки объяснить это было бессмысленно — он и сам после школы почти никогда нигде не зависал.

Но из тех совершенно бесполезных часов, что он порой проводил с Акирой, когда тот звал его с собой, он всё же вынес одну вещь: в этом есть своя прелесть. Настолько, что ему становилось жаль тех лет, когда у него не было даже такой, вроде бы пустой, возможности.

Именно поэтому какая-то мимолётная прихоть вдруг толкнула его в неожиданную сторону.

— И вообще, с какой стати ты мне это говоришь? Какой бы я ни была, это тебя не касается.

— ...Я просто хотел сказать, что прямо сейчас есть способ и тебе, и мне прибавить по одному другу.

Это, без сомнения, было очередным лишним вмешательством с его стороны. И всё же, осознавая это, Мицуки подумал:

если бы мог, он хотел бы стать первым другом Аи. И на этот раз уже как друг — просто так, без особой причины, звать её в семейный ресторан.

Он понимал, насколько это самонадеянно.

Почти был уверен, что получит отказ, и ни на что не надеялся.

Сказано это было окольно, и если бы она не поняла намёка, ему самому стало бы только легче — он уже начинал смущаться.

Но, похоже, Ая всё же поняла, что он имел в виду.

— Э... а... ну... да...

Когда Ая, запинаясь, с краснеющими щеками и бегающим взглядом начала отвечать, лицо Мицуки тоже моментально вспыхнуло.

«Нет, такая реакция — это уже нечестно».

Он был уверен, что всё закончится её холодным отказом, и потому мысленно заорал на Аю за то, что она показала реакцию, к которой он оказался совершенно не готов.

— Я... я подумаю. До свидания.

Это было самое настоящее бегство с поля боя. После её стремительного отступления, оставившего крошечную возможность на будущее, образ её спины, исчезнувшей за захлопнувшейся дверью, никак не выходил у него из головы.

— Я всё-таки слишком далеко зашёл...

Когда ночной ветер немного остудил ему голову, он смог наконец мыслить трезво.

Желание подружиться с Аей поутихло, и он уже сам не понимал, зачем вообще сделал ей такое предложение. Если из-за этого она решит, будто у него были какие-то задние мысли, и перестанет приносить ему еду, винить он сможет только себя.

Чтобы остудить всё ещё пылающее тело, Мицуки ещё какое-то время стоял под ночным ветром и тяжело вздыхал.

— И как мне теперь завтра смотреть ей в глаза...?