Цена выживания

Часть 1. Пир среди мертвых

Звук от удара в дверь — тяжелый, глухой, ритмичный — стал пульсом нашей новой реальности. Мы стояли посреди столовой, как на острове, со всех сторон окруженном ревущим морем смерти. Воздух был густым, как сироп, пропитанный запахами адреналина, крови и блевотины Дэна. Четыре мертвых тела, раскиданных по полу, были уродливыми трофеями нашей первой настоящей победы. И цена этой победы тяжелым грузом лежала на душе каждого из нас.

Дэн стоял на коленях, его сотрясала крупная дрожь. Он больше не плакал. Он смотрел на свои руки пустыми, невидящими глазами, будто они принадлежали кому-то другому. Кому-то, кто только что забил человека молотком. Флок, тяжело дыша, сел на пол, прислонившись к перевернутому столу. На его плече, там, где в него вцепился «Сломанный», темнело рваное пятно. Лука молча подошел к нему, присел и начал осматривать рану, его лицо было сосредоточенным и серьезным.

Я же смотрел на Дэна. Внутри меня боролись два зверя: один — холодный и прагматичный, который хотел прошипеть «соберись, тряпка, ты не один тут воюешь», и второй — что-то древнее, забытое, похожее на старую дружбу. Второй зверь победил. Я подошел и просто положил руку ему на плечо. Дэн вздрогнул, но не отстранился.
— Ты спас Флока, — сказал я. Мой голос был хриплым. Это было все, что я мог выдавить. Но этого, кажется, хватило. Плечи Дэна перестали дрожать. Он медленно кивнул, все еще глядя в пол.

— Так, хватит рассиживаться, — голос Рики прозвучал резко, отрезвляя. Она уже пришла в себя и теперь была похожа на полевого командира, оценивающего поле боя. Нам нужно осмотреться. Быстро.

Ее слова были как разряд дефибриллятора. Мы начали двигаться. Сначала неуверенно, потом все быстрее, стараясь не наступать в лужи крови. Столовая оказалась больше, чем мы думали. За главным залом, где мы дрались, находилась зона с мягкими диванчиками и кофейными автоматами. И там, в полумраке, мы увидели их. Еще трупы.
Человек пять. Не «Сломанные». Обычные мертвецы. И у каждого была одна и та же деталь — страшный, рваный укус. У кого на шее, у кого на руке.
— Черт…
— прошептал Лука, отступая на шаг.
— Их просто… загрызли.
— Но они не встали,
— тихо сказал Дэн, глядя на тело девушки с укусом на предплечье. Картина была почти идентична той, что видел я в коридоре.
— Они просто… умерли. Почему?
Рика нахмурилась, осматривая тела.
— Может, вирус действует не на всех? Может, укус убивает, а не превращает? Или превращает, но не сразу?
— она покачала головой.
— Мы не знаем. Слишком много переменных. Сейчас это неважно. Важно то, что мы живы. И голодны.

И мы были голодны. И мы хотели пить. Рика оказалась права. Оставив мертвецов их мертвой тишине, мы сосредоточились на живых потребностях. Мы нашли брошенные кем-то рюкзаки, валявшиеся у столов. Четыре штуки. Стряхнув с них крошки и пыль, мы начали наш первый рейд. Это было сюрреалистично. Снаружи в дверь ломились десятки монстров, в десяти метрах от нас лежали растерзанные тела, а мы, как в каком-то безумном супермаркете, сгребали в рюкзаки бутылки с водой, пакеты с чипсами, протеиновые батончики и банки с газировкой. Награбленное добро. Наши трофеи.

Когда рюкзаки были набиты, мы собрались в самом дальнем и темном углу столовой, у двери, ведущей на кухню. Флок жадно пил воду, Рика методично пересчитывала батончики. Впервые за эти кошмарные часы мы могли не только драться или бежать. Мы могли думать.
— Что дальше? — спросил я, обращаясь ко всем, но глядя на Рику.
— Наш единственный путь
— через эту дверь. На кухню, а оттуда на улицу, через черный ход.
— И что потом? — спросил Лука.

— Разбежимся?

Рика помолчала, обводя нас тяжелым взглядом. Отсюда, из темноты, мы казались не спаянным отрядом, а просто кучкой перепуганных детей с окровавленным оружием.
— Слушайте меня внимательно, — начала она, и ее голос стал тише, серьезнее.
— Поодиночке мы не выживем. Мы это уже поняли. Мы выжили сейчас только потому, что были вместе.
Она посмотрела на меня, потом на Луку и Флока.
— у каждого из нас есть те, о ком мы думаем. Семьи.

Слово «семьи» повисло в воздухе, тяжелое и болезненное. Я подумал о маме и отце. Дэн сглотнул, и я знал, что он думает о том же.
— Я должна добраться до своего дома, — продолжила Рика.
— Там отец оставил все необходимое. Оружие, припасы, связь. Это наша главная цель. Но я понимаю, что вы… вам нужно узнать, что с вашими.
Она глубоко вздохнула, принимая решение.
— Поэтому я предлагаю так. Мы сейчас выходим отсюда. Вместе. Но в городе мы разделяемся. Каждый идет к своему дому. Это самый большой риск, но вы должны это сделать. Иначе эта мысль сожрет вас изнутри.
— Разделиться? — переспросил Дэн. — Это же…
— Это единственный способ, — твердо сказала Рика. — Мы устанавливаем точку сбора. Место, куда мы все должны прийти. Через пять дней. Не раньше, не позже. Пять дней, чтобы найти своих, взять то, что сможете унести, и вернуться.
— Какая точка сбора? — спросил Флок.
— Мой дом, район X_1. Улица X_2, дом семнадцать. — ответила Рика. — Тот, куда мы и так шли. Там будет наша база. Но об этом месте, — она посмотрела каждому из нас прямо в глаза,
— никто, кроме нас пятерых, не должен знать. Никогда. Никому не доверять. Никого не приводить с собой, если вы не уверены в нем на тысячу процентов. Любой лишний человек — это потенциальная угроза.

План был безумным. Рискованным. Но в нем была своя жестокая логика. Она давала каждому из нас цель и надежду. Шанс увидеть родных. И она давала нам общую цель, которая снова сведет нас вместе. За эти несколько часов, проведенных в аду, мы стали стаей. И теперь вожак отпускал нас на охоту, чтобы потом снова собраться в логове.
— Замок на черном ходе, — сказал я. — Он изнутри. Мы можем выйти в любой момент.
— Так что мы решаем? — спросила Рика. — Уходим сейчас, под покровом ночи? Или ждем утра? Отдыхаем, набираемся сил и выходим на рассвете?

И этот вопрос был, возможно, самым важным из всех, что мы решали за этот день. Выбор между быстрым, рискованным рывком в неизвестность и несколькими часами хрупкого, опасного покоя.

Часть 2. Костер в аду

Спор так и не успел начаться. Едва Рика задала свой вопрос — "уходим сейчас или ждем?" — как Марко открыл рот, чтобы возразить, но Флок опередил его.

— Мы не уйдем далеко, — тихо, но твердо сказал он, прижимая ладонь к раненому плечу. Его спокойный голос прозвучал как голос разума посреди безумия. — Я еще держусь, но адреналин почти вышел. Марко и Лука потратили все силы на дверь. Дэн… — Флок на секунду замолчал, взглянув на парня, который все еще сидел на полу, — Дэн тоже вымотан. Выйти сейчас — все равно что слепыми котятами выползти на шоссе.

Рика внимательно посмотрела на Флока, потом перевела взгляд на остальных. На ссутулившуюся спину Луки, на бледное, осунувшееся лицо Марко. В ее глазах не было разочарования. Только холодный, аналитический расчет.
— Ты прав, — наконец сказала она, и в ее голосе не было спора. — Мой план был тактически верным, но стратегически — провальным. Уставший отряд — мертвый отряд. Мы отдыхаем.

Решение было принято так просто. Без криков, без обвинений. Простое признание факта. Мы были на пределе.

— Но расслабляться никто не будет, — продолжила Рика. — Баррикадируем дверь. Все, что можем сдвинуть. И дежурим. По двое. Остальные пытаются спать.

Следующие полчаса мы работали молча и слаженно, как команда муравьев. Мы завалили несчастную дверь столами, диванчиками из зоны отдыха, тяжелыми автоматами с газировкой, которые пришлось катить по полу втроем. Созданная нами груда хлама выглядела уродливо, но внушала хрупкое, обманчивое чувство безопасности.

Первыми на дежурство сели Рика и Марко. Мы устроились за своей баррикадой, слушая, как с той стороны нарастает вой и глухие, тяжелые удары. Остальные разбрелись по углам, пытаясь найти покой на холодных, липких диванчиках.

— Ты поступил безрассудно, — тихо сказала Рика, нарушив молчание. Она смотрела не на меня, а на дверь.
— С планом про стакан. Мы могли привлечь их всех.
— Но это сработало, — так же тихо ответил я.
— Да, — она на мгновение повернула голову в мою сторону.
— Сработало. Возможно, ты не такой уж идиот, как я думала.

В ее голосе проскользнуло что-то похожее на уважение, и от этого стало непривычно тепло.
— Что теперь с нами будет, Рика? — спросил я, и вопрос прозвучал по-детски глупо. — Вся эта история с твоим отцом… проект… это правда конец?

Рика горько усмехнулась.
— Конец старого мира. Да. А новый… новый мир мы будем строить сами. Если доживем. — Она рассказала нам с Дэном об отце и проекте «Тихий Жнец», о трех типах иммунитета, о том, что паника — это детонатор. Рассказала, как отец, полковник Дэвид Йейтс, готовил ее не к войне с врагами, а к выживанию среди «Сломанных».

Потом к нам присоединились Лука и Флок. Дэн, так и не уснув, тоже подтянулся, сев чуть в стороне, но так, чтобы слышать. Наш тихий разговор у баррикады, под аккомпанемент ударов снаружи, стал чем-то вроде исповеди у догорающего костра посреди ада.
— Мой отец тоже был военным, — неожиданно произнес Флок, глядя на Рику. — Не таким крутым, как твой. Простой сержант. Умер два года назад. От рака.
— Он криво улыбнулся.
— Забавно, да? Проект, говоришь, должен был убрать «слабых». А он, один из сильнейших людей, кого я знал, сгорел за три месяца от обычной болячки.
— А наши родители — просто офисные клерки, — подал голос Лука, пытаясь изобразить беззаботность, но его зеленые глаза выдавали тревогу. — Обычные работяги. Наверное, самые первые в списке на «прореживание». Мы с Флоком живем в соседних домах с пяти лет. Учились вместе, дрались вместе… Думали, что вместе и в армию загремим. А загремели вот… сюда. — Он обвел рукой столовую. — Новая казарма. Только пайки получше.

Его попытка пошутить разрядила обстановку. Дэн даже слабо улыбнулся.
— А я… я хотел стать разработчиком видеоигр, — пробормотал он. — Придумывать миры, в которых можно было бы спастись от всего этого. — Он кивнул в сторону двери. — Кажется, кто-то придумал игру покруче. Только с одним уровнем сложности и без сохранений.
— Ну, зато графика реалистичная, — буркнул я, и все посмотрели на меня. Я сам удивился своей шутке. Черный, уродливый, но юмор. Механизм защиты. Рика слушала всех, и ее лицо, обычно непроницаемое, немного смягчилось.
— Выживание — это не только оружие и тактика, — сказала она. — Отец говорил, что главное — не потерять причину, ради которой ты выживаешь. Семья. Друзья. Даже дурацкая мечта. Без этого ты просто превращаешься в животное, которое оттягивает свою смерть.

Разговор снова вернулся к той ужасной загадке.
— Те, в том зале, — начал Лука, — и те, кого мы видели в коридоре… Почему некоторые просто умерли от укуса, а другие… — он не закончил.
— Не знаю, — честно ответила Рика. — В теории отца не было ничего об укусах. Все было про внутренний триггер. Может… может, вирус в слюне у «Сломанных» настолько токсичен, что просто убивает? Как яд змеи. Не заражает, а отравляет. Или вызывает анафилактический шок. Это объяснило бы, почему укушенные не встают. Их организм просто отключается раньше, чем вирус успеет что-то сделать. Ее теория звучала логично. Ужасно, но логично. И она объясняла, почему укушенная Эмили была так опасна не сама по себе, а тем страхом, что сеяла вокруг.

Так прошла первая половина ночи. Мы говорили. Обо всем и ни о чем. О родителях, о любимой музыке, о том, какая пицца в городе была самой вкусной. Мы вспоминали мир, которого больше не было, и это воспоминание, как ни странно, придавало нам сил. Мы перестали быть просто отрядом. Мы снова становились людьми. Под утро, когда удары в дверь стали немного реже и слабее, будто осаждавшие устали, мы все-таки заставили друг друга поспать по очереди. Мне удалось отключиться всего на час. И в этом коротком, липком сне я снова был под водой. Она снова сидела на краю бассейна, и ее лицо было таким же размытым.
«Ты все еще здесь,» — прозвучал ее голос у меня в голове. — «Но ты уже не один».
Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. Это был Флок.
— Наша смена, — сказал он.
Я сел. Во рту был привкус меди и страха. Но что-то изменилось. Одиночество, которое грызло меня изнутри с самого начала, немного отступило. Я посмотрел на спящих товарищей: на Дэна, свернувшегося на диване, на Рику, которая даже во сне держала руку на своем ломике, на Луку, тихо посапывающего у стены.
И я понял, что она была права.
Я больше не был один.

Часть 3. Рассвет мертвых

Тишина наступила внезапно, и она была оглушительной.

Мозг, привыкший за долгие часы к непрерывному грохоту и вою, отказывался ее принимать. Он продолжал генерировать фантомные удары, которые пульсировали в висках. Но реальность была иной. Снаружи воцарилась абсолютная, неестественная пустота. Мы проснулись не от шума, а от его отсутствия.

Один за другим мы поднимались, наши движения были скованными, неуверенными. В сером, предрассветном свете, пробивавшемся сквозь грязные окна, столовая выглядела как декорация к фильму ужасов, который стал нашей жизнью. Засохшая кровь, перевернутые столы, четыре застывших в уродливых позах тела.

— Они… ушли? — прошептал Дэн, и его голос утонул в вязкой тишине.

— Вряд ли, — ответила Рика. Она стояла у баррикады, напряженная, как пантера перед прыжком. — Свет мог их дезориентировать. Заставить отойти. Или они просто ждут. Притаились, как стая гиен.

Первый луч солнца, бледный и водянистый, пронзил окно и медленно пополз по полу, безжалостно высвечивая каждую деталь побоища. Он не принес облегчения. Он просто констатировал факт: ночь закончилась, кошмар — нет.

— Хватит ждать, — сказал я, поднимаясь на ноги. Боль в мышцах была тупой, но терпимой. — Пора.

Никто не спорил. Мысли и слова были исчерпаны ночными разговорами. Остались только действия. Мы начали двигаться с молчаливой, почти ритуальной методичностью. Проверили оружие. Я провел большим пальцем по обуху топора — он был липким и пах медью. Перетянули шнурки на ботинках. Затянули лямки набитых рюкзаков так, чтобы они стали частью тела. Последний глоток воды из общей бутылки, передаваемой по кругу. Взгляд каждого говорил одно и то же: «Назад дороги нет».

Мы направились на кухню, оставив позади наш кровавый лагерь. Холод нержавеющей стали и запах хлорки ударили в нос, отрезвляя. Вот она. Дверь черного хода. Наш билет отсюда. Массивная, обитая железом, с тяжелым амбарным засовом.

Мы замерли перед ней. Последний рубеж. Рика обернулась, ее взгляд был как рентген, он просвечивал каждого из нас, оценивая, есть ли трещины.
— Готовы? — ее вопрос был почти беззвучным.

Пять кивков. Пять сбившихся дыханий. Пять судеб, зависших на волоске.

Флок положил обе ладони на холодный, покрытый ржавчиной металл засова. Я встал рядом, упершись плечом в дверь, готовый помочь, если ее заклинит.
— На счет три, — прохрипел Флок, собирая силы. — Один… Два…

Я зажмурился, ожидая услышать за дверью рев десятков тварей. Но снаружи была только тишина.
— ТРИ!

Он рванул. Засов с оглушительным, мучительным визгом, от которого заломило зубы, вышел из пазов. Я толкнул дверь всем телом.

Она поддалась, и в замкнутый мир кухни ворвалась реальность. Поток холодного, сырого утреннего воздуха, который пах не просто асфальтом и гнилой листвой. Он пах чем-то еще. Сладковатым, тяжелым, как запах скотобойни, оставленной на жаре. Запах медленно умирающего города.

Мы вывалились наружу, щурясь даже от этого скудного света. Мы оказались в узком, грязном переулке, зажатом между кирпичной стеной школы и бетонным забором. Густой, молочный туман цеплялся за ноги, скрывая землю. Над головой виднелся лишь клочок серого, равнодушного неба.
Мы выбрались.

Город не молчал. Издалека, теряясь в тумане, доносился вой. Протяжный, монотонный, лишенный всякой эмоции. Сирена воздушной тревоги или пожарной машины. Заклинившая, она стала механическим голосом этого нового мира. Голосом скорби.

Несколько секунд мы просто стояли, вдыхая этот ядовитый воздух свободы, привыкая к пространству. Затем каждый инстинктивно повернул голову в ту сторону, где был его дом. Его прошлое.

— Пять дней, — голос Рики вернул нас в настоящее. Она стояла, глядя на выход из переулка, и не оборачивалась. — Она сделала паузу. — Не геройствуйте. Не рискуйте зря. Просто добудьте то, что вам нужно, и возвращайтесь. Живыми. Она повернулась к нам. Впервые за все это время в ее взгляде не было стали. Была лишь бесконечная усталость. Она кивнула — один раз, всем сразу, — развернулась и шагнула в туман. Ее темная фигура мгновенно растворилась, будто ее и не было.

Лука подошел к Флоку, который все еще тяжело дышал.
— Ну что, брат, по домам? — он попытался усмехнуться, но получилось криво.
Флок молча кивнул. Лука посмотрел на нас с Дэном.
— Вы это… не сдохните там, — бросил он, и это было высшим проявлением его заботы.
Они тоже ушли. Два крепких силуэта, прикрывающие друг другу спину, исчезли за углом, и их шаги затихли.

Мы с Дэном остались вдвоем. В огромном, пустом, воющем мире.
— Нам в другую сторону, — сказал Дэн. Его голос окреп. Ночная бойня и разговор сломали в нем что-то старое и создали что-то новое. Он поднял свой молоток, проверяя хватку. В его глазах все еще был страх, но теперь рядом с ним жила и мрачная решимость.

— Я знаю.
Мы стояли так еще с минуту. Два друга на руинах цивилизации.
— Готов? — спросил я.
Дэн посмотрел на меня. Потом на улицу, тонущую в тумане. Потом снова на меня.
— Нет, — честно ответил он. — А ты?
— Нет.
Я поудобнее перехватил топор.
— Пошли.

И мы шагнули из переулка. Навстречу воющей сирене. Навстречу своим призракам. Навстречу городу мертвых.