Цена топора

Глава 5. Цена топора

Часть 1. За людьми

Спортзал встретил нас гулкой, мертвой тишиной. Массивные двойные двери за нашими спинами захлопнулись, и звук тяжелого металлического засова, который кто-то торопливо задвинул, прозвучал как щелчок замка тюремной камеры. Мы были не в убежище. Мы были в ловушке, запертые со своим собственным страхом, который был гуще и тяжелее, чем спертый воздух в этом огромном, гулком пространстве.

Пахло десятилетиями школьного пота, старыми резиновыми мячами, въевшейся пылью и чем-то новым — всепроникающим, кислым запахом чистого, незамутненного ужаса. Высокие, зарешеченные окна под самым потолком пропускали лишь скудные, серые остатки дневного света, который казался таким же мертвым, как и тишина в зале. Основное освещение давали только несколько аварийных ламп, установленных над выходами. Они монотонно и едва слышно гудели, и этот тихий, навязчивый, похожий на писк насекомого звук был единственным, что нарушало молчание, прерываемое лишь тихим, сдавленным всхлипом откуда-то из дальнего угла.

Я оперся спиной о холодную, окрашенную в казенный зеленый цвет стену, и мое тело наконец отказалось мне подчиняться. Ноги подкосились, и я медленно сполз на пол. Адреналин, который нес меня через коридоры и двор, который заставлял меня драться и убивать, иссяк, оставив после себя лишь звенящую пустоту и тупую, ноющую боль. Каждая мышца выла от истощения. Перед глазами, стоило мне на секунду их закрыть, вспыхивали яркие, уродливые картинки: пустые белые глаза Лео, хруст костей под моим топором, липкое, теплое ощущение чужой крови на руках. Меня замутило, и я сглотнул горькую слюну, стараясь дышать медленно и глубоко. Топор, мой кровавый пропуск в этот новый мир, тяжело лег рядом. Рукоятка все еще была теплой.

Я заставил себя оглядеть наше «убежище». Здесь было человек двадцать пять – тридцать, все старшеклассники и двое учителей. Общество в миниатюре, уже разбившееся на касты и фракции, разделенные невидимыми границами недоверия.

Самая большая группа, неформальные хозяева положения, заняла центр зала. Это были спортсмены, команда по американскому футболу во главе с их капитаном, Броком. Они сидели на составленных вместе гимнастических матах, говорили вполголоса, но их позы, их расправленные плечи и уверенные взгляды говорили сами за себя. Они были силой. Рядом с ними кучковались девушки из группы поддержки и просто «популярные», те, кто и в старом мире держался поближе к власти.

Было и двое учителей. Молодая преподавательница литературы мисс Олбрайт, которая пыталась сохранить подобие порядка, обходя выживших и тихо спрашивая, не ранен ли кто. И пожилой учитель физики мистер Гаррисон, который просто сидел на скамейке, уставившись в стену стеклянными глазами. Он сломался. Его разум отказался принимать новую реальность.

Остальные, как и я, были одиночками. Рассыпанные по периметру спортзала, они отгородились от мира рюкзаками и собственным ужасом. Дэн был одним из них. Он сидел, обхватив колени, и смотрел в пол. Он не плакал. Он просто отсутствовал, его душа ушла куда-то далеко, оставив на своем месте лишь дрожащую оболочку.

К нашей маленькой группе — ко мне, Дэну и Рике, которая неподвижно стояла у стены, сканируя помещение холодными, внимательными глазами, — никто не подходил. Мы были чужими. Мы пришли из самого пекла. Мы пахли кровью. И это делало нас прокаженными.

— Мы были в библиотеке на втором этаже, — вдруг громко заговорил один из парней Брока, парень по имени Джейк. Его голос был напряженным, он явно пытался установить контроль над нарративом, предложить всем удобную версию событий. — Мы видели, как все началось. Учитель химии, мистер Вэнс… он просто… сошел с ума. Наверное, какой-то газ распылили. Или наркотики.

— А мы были в столовой, — пискнула девушка из компании «популярных». — Там… они были повсюду. Просто бегали и на всех набрасывались. Как животные.
— Это правительство, — пробубнил кто-то из одиночек. — Они нас травят.

Эта разноголосица историй, версий и теорий только усиливала панику. Каждый видел лишь фрагмент общей картины, и из этих фрагментов складывалась чудовищная, невообразимая мозаика безумия. Они отчаянно искали причину, потому что признать, что никакой причины нет, было страшнее всего.

Именно в этот момент Брок решил, что пришло его время. Я услышал тяжелые шаги и поднял голову. Он шел ко мне. Высокий, широкоплечий, с тяжелой, бычьей челюстью. За ним, как тени, шли его двое вечных прихвостней — тот самый Джейк и еще один, Кевин. Они не просто шли. Они надвигались, и толпа инстинктивно расступалась перед ними.

— Вставай, — сказал Брок, остановившись передо мной. Он говорил тихо и властно, как человек, привыкший, что его приказы выполняются, особенно перед такой аудиторией.
Я молча смотрел на него снизу вверх. Каждое движение причиняло боль.
— Я сказал, вставай, — повторил он, и его нога в дорогом кроссовке слегка толкнула мой топор. Звук отозвался у меня в голове ударом колокола.

Опираясь на стену, я медленно, с трудом поднялся.
— Что тебе нужно? — мой голос был хриплым.
— Что мне нужно? — он криво усмехнулся. — Мне нужен порядок. Посмотри вокруг. Люди в панике. Им нужен лидер. Кто-то, кто сможет их защитить, когда эти твари полезут сюда.
Он сделал паузу, его взгляд впился в мой топор.
— И мне нужен этот. Ты, — он оглядел меня с ног до головы, задержав взгляд на моей раненой ноге, — с ним не справишься. Ты себя-то еле на ногах держишь. Отдай его мне. Это не просьба.

Джейк и Кевин сделали шаг вперед, становясь по бокам от него, отрезая мне пути к отступлению. Атмосфера в спортзале мгновенно наэлектризовалась. Все разговоры стихли. Все взгляды, как десятки иголок, вонзились в нас. Это была первая схватка за власть в нашем новом, разношерстном племени.

Я посмотрел на топор, потом на Брока. В его глазах я видел не заботу о других. Я видел голодную жажду власти и животный страх потерять свой статус альфы в мире, где футбольные победы больше ничего не значили.

— Нет, — сказал я тихо, но твердо.
Усмешка исчезла с его лица.
— Что ты сказал?
— Я сказал — нет, — повторил я громче, моя рука сама легла на древко топора. — Я не отдам его.
Брок побагровел.
— Ты, щенок, совсем страх потерял?!
— Я не герой, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Я выживший. А ты? Где ты был, когда в коридорах умирали люди? Прятался в библиотеке и придумывал теории про газ?

Он не нашел что ответить. Его ударили по самому больному — по его трусости. И тогда он решил взять то, что хотел, силой.
— Джейк, Кевин, берите его! — рявкнул он и сам шагнул вперед, протягивая руку к моему топору.

Этот шаг стал последней каплей. Что-то внутри меня оборвалось.

Часть 2. Урок выживания

Джейк и Кевин двинулись одновременно, чтобы схватить меня за руки. И в этот момент мир для меня исчез. Весь пережитый ужас, вся боль, вся кровь на руках сжались в один-единственный, раскаленный добела импульс. «Моё».

Холодная ярость, чистая и острая, как осколок стекла, пронзила меня, вытесняя страх и слабость. Я уклонился от руки Джейка, развернулся и, перехватив топор одной рукой, ударил Брока обухом в бок.
Приглушенный, тяжелый, влажный стук и короткий, полный удивления вскрик разорвали тишину.
Брок отшатнулся, рухнул на колени, хватаясь за бок. Кевин, который был ближе, успел схватить меня за плечо. Я, не раздумывая, ударил его локтем в лицо. Раздался хруст, и он отлетел назад, зажимая расквашенный нос. Джейк замер, его глаза расширились от ужаса, видя, как я за долю секунды вывел из строя их обоих.

— Ты сам напросился, — прошипел я, перехватывая топор обеими руками и делая шаг к Броку. Меня трясло, но теперь это была не слабость. Это была сила. «Не отдам. Я за него заплатил».
Брок попытался подняться, его лицо было искажено от боли и злости.
— Я тебя убью…
Он не успел договорить. Время для меня остановилось. Мир сузился до двух точек: топора в моих руках и угрозы передо мной.
Я нанес еще один удар. Снова обухом, но со всей силы. В коленную чашечку.
Раздался отвратительный сухой треск, и Брок взвыл, как раненый зверь. Он рухнул на пол, теперь уже не в силах подняться.

— ТЫ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО Я ПРОШЕЛ, ЧТОБЫ ДЕРЖАТЬ ЭТОТ ТОПОР?! — заорал я, и мой голос сорвался, эхом отразившись от высоких стен. Мой крик был адресован не только Броку. Он был адресован им всем. Этим испуганным, чистым лицам.
Я шагнул к нему, занеся топор. «Где вы были? ГДЕ?!»
— Я РИСКОВАЛ СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ! Я ДРАЛСЯ С НИМИ! ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ТАКОЕ — СМОТРЕТЬ ИМ В ГЛАЗА?!
Я опустил топор. Но не лезвием. Обух с глухим стуком врезался ему в плечо, выбивая из него воздух.
«Они не люди! Не люди! Не люди!»
— А ТЫ?! ТЫ СИДЕЛ ЗДЕСЬ, В БЕЗОПАСНОСТИ! И ТЕПЕРЬ ТЫ ХОЧЕШЬ ПРОСТО ПРИЙТИ И ОТОБРАТЬ ЕГО?!
Удар. Еще один. По ребрам.
«Это МОЯ жизнь! Я ее не отдам!»
— ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ! НИ-ЧЕ-ГО!

Я опустил топор. И снова наступила тишина. Но теперь она была другой. Это была тишина абсолютного, парализующего ужаса. Я тяжело дышал, стоя над тем, что еще минуту назад было Броком — теперь он просто лежал на полу, скуля от боли, сломанный и побежденный.
Вокруг раздавались только тихие, сдавленные всхлипы. Джейк и Кевин забились в угол, белые как призраки. Остальные прижались к дальней стене. Таня, девушка, которую я вытащил из класса, смотрела на меня с таким ужасом, будто я был страшнее тех монстров.

Я отступил на шаг. Ярость ушла так же внезапно, как и пришла, оставив после себя ледяную пустоту. Кровь на топоре была не его. Он не был достоин даже этого.
«Я не убил его, — отстраненно подумал я. — Я его просто… сломал. Как игрушку».

Часть 3. Новая иерархия

— Он… он покалечил его, — пролепетал кто-то из толпы.
— Если бы он хотел его убить, он бы был уже мертв, — хрипло ответил я, не поворачиваясь. — Но если кто-нибудь еще решит, что может забрать то, что помогает мне выжить, — в следующий раз я не буду таким добрым.
Мой голос прозвучал чужим, мертвым.
— Мы не можем… мы не можем так, — прошептал мистер Гаррисон, учитель физики. Его голос дрожал. — Мы не животные. Мы должны оставаться людьми.

— Люди прячутся, — раздался за спиной спокойный голос Рики. Она шагнула вперед и встала рядом со мной. Она не смотрела на меня. Она смотрела на них. На толпу. — Люди надеются, что все это закончится. Люди плачут. Вы хотите быть людьми? Пожалуйста. Но люди в этом новом мире — это еда.

Она обвела всех холодным, тяжелым взглядом.
— Он, — Рика кивнула на стонущего на полу Брока, — хотел быть вожаком стаи. Но он ошибся стаей и временем.
— Он сделал то, что нужно было сделать, — она перевела взгляд на меня. — Он преподал вам первый и самый главный урок: за все нужно платить. За оружие, за еду, за безопасность. И особенно — за свою жизнь. Если вы не готовы платить эту цену, вы умрете.

Она помолчала, давая словам впитаться в парализованную ужасом толпу.
— А он, — она снова кивнула в мою сторону, — только что заплатил свою цену. И он ее отстоял. Теперь это его оружие. И пока он его держит, возможно, у вас всех есть шанс. Потому что он, в отличие от вас, знает, что там, за дверью. А теперь, — ее голос стал еще жестче, — перестаньте реветь и сделайте что-нибудь полезное. Мисс Олбрайт, найдите аптечку и перевяжите этого идиота, пока он не истек кровью. Остальные — забаррикадируйте остальные входы. Используйте скамейки, маты, все, что найдете. Двигайтесь!

Ее слова были жестокими. Но в этой жестокости была ужасная, неоспоримая правда.
Дэн медленно подошел ко мне. Его лицо было бледным, на глазах стояли слезы.
— Марко… что ты наделал? Это же был Брок…
— Брок мертв, Дэн, — ответил я, глядя на свои окровавленные руки. — Вожак стаи Брок умер, как только решил, что его кулаки важнее моей жизни. Остался просто кусок мяса, который будет нам мешать.

Я больше не был просто Марко, испуганным подростком. В глазах этих людей я был убийцей. Защитником. И чудовищем.

И я уже никогда не смогу вернуться назад.