Огни на снегу ( конец 2-тома )
Часть 1. Стеклянный пол
С той ночи, когда Сэм вытащил на свет тайну Подземелья, а Марко сломал железное правило Артура, прошла ровно неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов глухой, параноидальной, удушающей тишины.
«Лагерь» больше не гудел размеренной жизнью. Заводской ангар, который еще недавно казался неприступной цитаделью, теперь напоминал хрупкую стеклянную шкатулку. Люди передвигались по бетонному полу мягким, скользящим шагом, почти на цыпочках, стараясь не стучать жесткими подошвами. Разговоры велись только вполголоса, переходя в нервный шепот. Если у кого-то из случайных работяг из рук выпадал металлический ключ или гремело пустое ведро на кухне — десятки перепуганных лиц мгновенно поворачивались на звук, а в глазах плескался немой, липкий ужас.
Все знали, что спит у них под ногами.
Артур, постаревший за эту неделю лет на десять, ввел жесточайший режим акустического контроля. Дизельный генератор перевели на «ровный малый ход». Теперь он не ревел, а издавал низкий, бархатный, монотонный рокот. Тот самый белый шум, который убаюкивал легион тварей в тепловом резервуаре на минус-уровне, скрывая их от Гула Поводыря и от любого внешнего мира. Электричество сильно урезали: лампы светили вполнакала, а часть тепловых пушек пришлось заглушить.
В ангаре стало холоднее. Температура едва держалась на отметке плюс десять градусов, в то время как за кирпичными стенами бушевала беспощадная декабрьская зима с ночными морозами до минус двадцати пяти.
Правда о вирусе, вырвавшаяся наружу из-за ранения Леона, изменила расстановку сил. В лазарете, отделенном двойным слоем плотного брезента, лежал сам командир Разведки. Леон выжил. Он потерял много крови от пулевого ранения, но его плечо затягивалось благодаря лекарствам, которые добыли Меган и Марко.
А укус на правом предплечье — багровый, страшный след гнилых зубов «Сломанного» — зажил так же, как зажила бы обычная рваная рана от ржавого гвоздя. У него был жар, его била легкая дрожь, но он не обратился.
Для обитателей «Лагерь» это стало потрясением, ломающим основы их страхов. Месяц им вбивали в голову, что малейшая царапина означает неизбежное превращение в монстра, что «изолятор Барса» — это спасение от заразы. Теперь они поняли, что всё это время люди обращались не от яда в слюне. Они обращались от дикой паники и осознания обреченности, оказавшись за запертой стальной дверью, брошенные всеми, оставленные один на один со своей фантазией и леденящим страхом смерти. Вся кровь казненных по протоколу пала на систему Артура.
Никто не произносил обвинений вслух, но взгляды, которые гражданские и некоторые бойцы бросали на Артура и Барса, были красноречивее слов. Лидер утратил нимб непогрешимости. Авторитет стаи Марко, напротив, вырос до небес.
Марко стоял у импровизированной баррикады в северном крыле цеха. Рика рядом с ним беззвучно протирала стволы запасных карабинов. Оружие теперь держали под рукой все боеспособные, не доверяя Арсеналу Артура.
Дэн подошел к ним, неся три кружки с теплой, отдающей тиной водой. За неделю скудного питания его скулы заострились еще сильнее, а очки сидели криво, закрепленные очередной порцией синей изоленты, которую ему пожертвовал Сэм.
— Мы не продержимся так всю зиму, — тихо произнес Дэн, отдавая кружку Рике. Пар от жидкости едва заметным облачком поднимался вверх. — Солярки, если держать генератор на таких малых оборотах, хватит недели на три. А потом он заглохнет. Белый шум кончится.
— И крышка нашего уютного гроба сорвется с петель, — кивнул Марко, делая глоток. Вода не грела.
Сэм, который полулежал на горе старых курток неподалеку, потянулся и скривился от боли в простреленном бедре. Сарина заботливо поправила сбившуюся на его ноге перевязку. Трикстер похудел, его всегда хитрое лицо сейчас выглядело серым, но глаза по-прежнему сканировали всё вокруг.
— Они проснутся не только из-за солярки, очкарик, — сказал Сэм шепотом, не отрывая взгляда от тяжелого бетонного пола, перечерченного длинными чугунными решетками водосливов. — Крыша старого крыла. Сектор В. Вчера, когда я ползал к проводке, я слышал, как трещат фермы. Снег идет не переставая третьи сутки. Там, наверху, уже метр наледи и тяжелого, мокрого спрессованного снега. Эта постройка сороковых годов. Перекрытия не выдержат.
Рика резко обернулась к нему. В ее глазах сверкнула холодная, оценивающая тревога солдата, почуявшего брешь в обороне.
— Если пролет крыши рухнет на бетон…
— …грохот будет такой, словно сбросили авиабомбу, — закончил Сэм, проведя пальцем по горлу. — Генератор заткнется от сейсмического удара. Звукоизоляции придет конец. И вот тогда этот многослойный пирог из зомби в резервуаре скажет нам всем «Доброе утро, еда». Я говорил об этом механику Артура.
Марко сжал кулак так, что костяшки пальцев побелели. Их план спасти Леона и изменить правила Лагеря сработал. Но они лишь купили отсрочку.
Клетка все еще была закрыта. С одной стороны их поджидали люди Вэнса из Омеги, которые прекрасно знали, на каком кукане сидит Лагерь, и использовали эту тысячную спящую Орду как «пассивную стражу» своей лаборатории под открытым небом. С другой стороны — жестокие холода зимы, не дающие увести колонну гражданских в леса. А прямо под ботинками ворочался дьявол.
— Леон говорит, нужно пробиваться к объездному шоссе, если рванет, — неожиданно раздался твердый женский голос.
Из-за брезента лазарета вышла Меган. Она выглядела уставшей, ее волосы слиплись, на руках остались засохшие бурые следы — Леон все-таки дал ей возможность перевязать себя. За спиной Меган на ремне висел тяжелый дробовик. Рядом с ней, как верные цепные псы, появились Крис с пулеметом наготове и Клара, ее пальцы, как всегда, покоились на рукоятках ножей. Разведчики больше не подчинялись только Артуру. Они подчинялись фактам и человеку, который спас им жизнь и разум.
— Мы обсудили маршруты, — сказала Меган, подходя к группе Марко. Расстояние между «новичками» и элитой Лагеря исчезло. Смертельная угроза стерла границы. — Если придется уходить, у нас есть три Урала под брезентом у грузовых ворот и наш «джип». Топливо залито. Но ворота открываются электромоторами. А ключи блокировки пультов...
Она посмотрела на диспетчерскую будку высоко под потолком, где маячила сутулая, напряженная фигура Артура, который неотрывно наблюдал за всеми сверху вниз.
— ...всё ещё у Артура и Барса, — жестко закончил за неё Флок, который стоял у опорного столба, поигрывая ломиком в левой, здоровой руке. — Значит, если мы захотим уехать, а они захотят остаться...
Додумывать никто не стал. Звенящая тишина внутри промышленного гиганта говорила сама за себя. Они сидели в бетонной пасти. Кто моргнет первым? Треск стареющей крыши под тяжестью снега? Перебои дизеля? Или лопнувшие от напряжения нервы?
Часть 2. Хруст сводов
На восьмой день тишины природа решила, что с нее хватит этого молчаливого перемирия.
Метель, которая и без того не унималась, превратилась в локальный шторм. Снаружи было ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Снег ложился тяжелыми, мокрыми слоями, уплотняясь под собственным весом. Стальной каркас Химзавода, построенный пятьдесят лет назад, стонал под этой массой, словно живой организм под пытками.
Марко и Леон сидели у развернутой на деревянном ящике карты. Леон был бледен, его левая рука была туго примотана к груди самодельным бандажом, но глаза, хоть и воспаленные, горели знакомым холодным светом командира. Правая рука, отмеченная заживающим укусом — клеймом его второго рождения, — уверенно чертила карандашом маршрут.
— Три «Урала» и наш джип, — хрипло говорил Леон, делая паузы, чтобы набраться дыхания. Пулевое ранение давало о себе знать. — Машины исправны. Проблема в том, что топливо распределено не поровну. Артур держит основной запас в своем цистерновом отсеке. Если нам придется рвать когти…
— Если придется, мы уйдем сами, — тихо перебил Марко, наклонившись над картой. — Моя группа. И твоя разведка. Семь боеспособных, двое раненых, одна безоружная (Сарина). Мы поместимся в два джипа, если утрамбоваться. «Уралы» медленные. Если крыша начнет трещать, Артур со своей стражей будет пробиваться на них.
Леон медленно поднял глаза на Марко. В его взгляде не было осуждения, но была та твердость, об которую разбивались любые аргументы.
— Нет, парень, — сказал он, и голос его прозвучал глухо, но как выстрел.
Марко нахмурился.
— Что значит «нет»? Ты сам видел эти отчеты Омеги. Ты сам слышал Сэма. Мы сидим на бомбе из трех тысяч тварей.
— Видел, — Леон отложил карандаш. — И слышал. Но я коп, Марко. Бывший, может быть. Но коп.
Он кивнул в сторону дальней части цеха.
Там, отгородившись застиранными простынями и брезентом, сидели гражданские. Двенадцать человек. Женщина, которая когда-то стирала вещи. Пожилой механик, кашляющий от сырости. Чья-то спасенная сестра-подросток. Люди, чья единственная вина была в том, что они не умели стрелять и просто хотели жить.
— Я вытаскивал некоторых из них с улиц, когда всё это дерьмо только началось, — продолжил Леон, глядя Марко в глаза. — Они верят мне. Они смотрят на Разведку как на свою единственную надежду, потому что понимают, что Артуру на них плевать. Артур продавал их за дизель. Если я уеду на джипе, бросив их здесь... я стану ничем не лучше Вэнса. И не лучше Артура.
Марко сжал челюсти. Логика кричала ему: «Он прав морально, но он смертник тактически».
— Их пятнадцать человек, Леон! Как ты запихаешь их в «Уралы» под носом у Барса и Артура, когда здесь всё начнет рушиться? Как ты заставишь их не паниковать? Одна истерика, один визг бабы — и зомби внизу сдетонируют!
— Это моя забота, — Леон тяжело, опираясь на край ящика, поднялся. Меган, стоявшая рядом, мгновенно подставила плечо. Она знала своего мужа лучше, чем кто-либо. Если Леон решил защищать, его было не остановить. И она будет прикрывать его спину, даже если это самоубийство. — Я не прошу твою стаю умирать за нас. Вы спасли мне жизнь, Марко. Ваш долг передо мной закрыт. Но я выведу отсюда гражданских. Даже если мне придется тащить их на своем горбу.
Дэн, который стоял чуть в стороне, слушая разговор, поправил свои склеенные очки и шагнул вперед.
— Я пойду с вами, командир, — его голос дрогнул, но он стоял прямо. В руках он крепко сжимал свой арбалет. — Вы были правы, когда спасали меня. Не все в этом мире меряется пулями. Я... мы поможем их собрать. Сарина сможет их успокоить. У нее получается... говорить с людьми.
Марко посмотрел на своего друга. Дэн изменился. Взгляд за стеклами очков был твердым. Очкарик, убивший бандита болтом в шею, чтобы защитить стаю, теперь был готов шагнуть в пасть льву ради совершенно чужих людей, потому что в нем проснулась эмпатия. Эмпатия, усиленная авторитетом Леона.
Рика молча перевела затвор карабина в положение «полуавтомат», показывая, что она в деле. Лука крутил в пальцах нож, поглядывая на крышу. Флок, хмурый как грозовая туча, лишь кивнул. Стая сделала выбор вслед за своим вожаком, даже если вожак в глубине души считал это глупостью.
— Чертовы герои… — процедил Марко сквозь зубы. Но внутри него разлилось странное тепло. Леон не пытался доминировать. Он показывал пример.
Марко выдернул топор из петли на поясе.
— Ладно. План меняется. Если дерьмо коснется вентилятора, Меган и Рика пробивают коридор к грузовикам. Дэн, ты с Сариной ведешь гражданских к воротам. Флок и Лука держат фланги от «Сломанных». Я и Крис...
— Вы берете на себя Артура и Барса, если те начнут стрелять в нас, а не в тварей, — жестко закончил за него Леон.
Внезапно Сэм, ковырявшийся в радиостанции на соседнем ящике, замер.
Его рука повисла над платой. Лицо, тускло освещенное желтым светом лампочки, стало серым, как цементный пол. Обычной язвительной ухмылки не было и в помине.
Он не смотрел на рацию. Он смотрел вверх.
— Тихо… — прошипел он так, что у Марко мурашки побежали по спине. — Все. Ни. Звука.
Леон напрягся. Рика вскинула карабин к плечу, водя дулом по сторонам. Марко замер.
Только тяжелое гудение генератора вибрировало в подошвах.
— Что там, Сэм? — шепнул Лука, глаза которого бегали по стенам.
Скрежет.
Не выстрел. Не крик.
А долгий, металлический, надрывный стон. Звук разрываемого, гнущегося железа. И он шел не с улицы.
Он шел прямо над их головами. Из-под потолочных балок в Секторе В, там, где располагались огромные старые резервуары системы вентиляции. Те самые балки, о которых предупреждал Сэм.
КРР-Р-РРЯСЬ!
Шум был невообразимым. Толстый швеллер не выдержал тысяч тонн спрессованного мокрого снега и лопнул. Часть кровли над южной частью ангара прогнулась внутрь с визгом рвущейся жести.
— Назад! Назад! Осколки! — заорал Леон, его голос прорезал пространство, ломая вымученную неделей тишину лагеря.
Грянул взрыв — не от взрывчатки, а от падения массы бетона и железа, когда около пятидесяти квадратных метров крыши рухнули прямо внутрь цеха. Обломки крыши, куски стекловаты, железная арматура и ледяная корка со страшной силой врезались в перекрытия первого этажа, впечатав их в самый центр рабочей зоны.
Поднялось густое облако строительной пыли, штукатурки и белого снега, смешанного с гарью.
Раздались первые, пронзительные крики женщин из жилого сектора, заваленного наполовину. Авангард, дежуривший у ворот, сорвался с мест, хаотично размахивая фонариками, вслепую вскидывая оружие. Паника мгновенно ударила по людям. Крики боли, топот ботинок, лязг падающего металла слились в сплошной, удушающий хаос.
Но самым страшным было не падение крыши. Самым страшным было то, что один из многотонных кусков арматуры, пробив пол, ударил прямо в генераторную.
С оглушительным скрежетом, брызнув снопом оранжевых искр, дизельный агрегат захлебнулся, закашлялся...
И заглох.
Последняя лампочка в цеху моргнула и умерла. Вентиляторы вытяжки с хрипом остановились.
«Лагерь» погрузился в абсолютный, ледяной, первобытный мрак. Заволокло строительной пылью. Крики мечущихся гражданских, грохот ботинок охраны и вопли тех, кого задело обломками — теперь все эти звуки эхом бились в стены и… уходили вниз, в бездну под бетонным полом. Бездна больше не была укутана "колыбельной" генератора. Колыбельная смолкла.
Тишина белого шума пропала.
Осталась только звенящая акустика открытого, резонирующего страха. Прямо как щелчок перерезанного провода на гигантской часовой бомбе.
В наступившей заминке, в облаке пыли, Дэн, зажав рот рукавом, посмотрел на Марко глазами, полными чистого ужаса.
Прямо из-под железных вентиляционных решеток в полу, по всему ангару, от Сектора В до кабинки Артура, раздался первый, низкий, утробный шш-р-рах... ш-ххряк... звук сотен скрюченных рук и сломанных ногтей, скользящих по ржавому железу сливных коллекторов снизу вверх. Словно сухие листья потерли по наждаку.
Гнездо открыло глаза. Океан биомассы услышал над собой праздник мяса и звука. Батарейка щелкнула на «заряд». У них оставалось от силы три минуты, пока эта масса пролезет по узким вентиляционным кишкам прямо в ноги живым людям.
— Всем свет! — крик Леона взрезал панику. В его голосе не было страха, только абсолютная концентрация профессионала. Мощный тактический фонарь щелкнул под стволом его автомата в руке Меган, выхватив белый луч сквозь взвесь пыли. — Занимаем коридор эвакуации! Работаем, пока они не поднялись!
Главарь Лагеря ошибся. Дом, что казался спасением, на их же глазах стал клеткой, на дне которой распахнулись челюсти мясорубки. Марко с силой перехватил топор. Его спину обдало жаром надвигающейся крови. Война на выживание началась заново, и на этот раз шансов выжить у них почти не оставалось.
Часть 3. Прорыв дна
Темнота ангара была густой, удушливой. В воздухе стояла бетонная пыль, похожая на пепел, лезущая в глаза и глотку. Единственными источниками света были подствольные фонари оружия и несколько ручных фонариков охраны, которые метались по цеху в приступах паники, выхватывая из мглы искаженные ужасом лица, разорванные переборки и клубы дыма от замкнувшей проводки.
Крики не стихали. Люди в жилом секторе, те, кого завалило обломками рухнувшей крыши, выли от боли и страха. Остальные бежали. Бессмысленно, хаотично, сбивая друг друга с ног, стремясь подальше от места обвала, в сторону закрытых главных ворот.
Для обитателей «Лагеря» это было ЧП, авария, несчастный случай.
Но Марко, Леон и их люди знали: настоящий пиздец еще не начался. Настоящий пиздец поднимался снизу.
Скрр-р-р… Хрясь!
Звук металла, выдираемого с корнем, перекрыл даже крики раненых.
Марко повернулся на звук. Луч его налобного фонаря ударил в пол метрах в пятнадцати от них.
Массивная чугунная решетка ливневой канализации, вваренная в бетон еще при Советах, выгнулась пузырем. Что-то давило на нее снизу с чудовищной, неестественной силой. Не один человек, и не десять. Это давила слепая биомасса, уплотненная до состояния мышечного гидравлического пресса. Тысячи тел в подземелье, услышав грохот обвала и крики наверху, пришли в движение одновременно. Инстинкт «погасить источник шума» включился в миллионах мертвых синапсов. Они лезли по широким дренажным шахтам, трамбуя друг друга, ломая собственные кости в узком пространстве, выдавливая наверх тех, кто оказался впереди.
С громким, звенящим лязгом чугунная решетка лопнула, не выдержав давления, и вылетела вверх, как крышка от бутылки шампанского. Из черной дыры слива вырвался клуб застоявшегося теплого воздуха. Запах был невыносим — гниющая плоть, нечистоты и ржавчина.
А затем оттуда, словно паста из разорванного тюбика, начали вываливаться они.
Серые, иссохшие тела. Сплетенные конечности. От тепла коллектора они распарились, с них свисали лохмотья кожи и одежды, пропитанные болотной слизью. Они падали на бетон, мгновенно разлеплялись и, двигаясь с омерзительной, паучьей резкостью, устремлялись к источникам шума — к бегущим людям.
— Они лезут! Из-под пола! — завизжал один из бойцов Авангарда. Он в панике открыл стрельбу из автомата прямо по толпе беженцев, не разбирая дороги. Вспышки выстрелов выхватили новые очаги прорыва. В другом конце цеха с таким же скрежетом вылетела решетка вентиляции. Потом еще одна. Цех, который служил им домом, на глазах превращался в решето, через которое снизу прибывала серая смерть.
Первые «Сломанные» настигли бегущих гражданских. Они не ели. Марко ясно видел это. Монстр прыгнул на спину кричащей женщине, сбив ее с ног. Вместо того чтобы кусать, тварь обеими руками вцепилась ей в горло, сминая трахею с такой силой, что хруст хрящей долетел даже до Марко. Как только женщина замолчала и обмякла, зомби потерял к ней интерес, мгновенно повернув пустую голову на звук выстрела охранника, и, оттолкнувшись от еще дергающегося трупа, бросился к новой цели. Они «выключали» раздражители. Эффективно. Быстро. Жестоко.
— НЕ СТОЯТЬ! — рев Леона пробил этот хаос. В левой, здоровой руке он держал «Глок», прижимая больную правую к груди. — МЕГАН! КЛИН КО ВТОРОМУ ШЛЮЗУ! МАРКО, ВЕДИ ГРАЖДАНСКИХ! ОХРАНАЯ ЗОНА ТРИ МЕТРА!
Это была школа выживания Леона Кеннеди в чистом виде. Если остановиться и начать стрелять по массе — масса задавит. Если разделиться — масса растащит. Единственный способ — прорезать коридор, двигаясь клином к выходу. И ни шагу в сторону.
Меган, двигаясь синхронно с мужем, ударила длинной очередью в направлении ближайшей прорвавшейся из люка группы. Рика встала по другой фланг. Карабин М4 в ее руках стрелял сухо, одиночными — щелк, труп; щелк, труп. Каждый выстрел экономил секунду жизни. Лука и Клара защищали фланги в ближнем бою — труба и ножи мелькали, кроша черепа тварей, которые умудрялись подобраться слишком близко к огневому рубежу. Флок, закинув пожарную пику за спину, использовал молот. Каждое движение причиняло ему адскую боль, но здоровяк просто мычал, круша врагов, как молотобоец. Дэн был рядом. Арбалет был бесполезен в этой давке, поэтому он отбросил его на пол, сжимая в руке ржавую трубу-кастет, полученную в Авангарде, готовый защищать спину Сарине любой ценой. Сарина тащила аптечку и направляла поток орущих в панике людей: "Туда! Между ящиками, за мной!".
Им удалось собрать вокруг себя человек пятнадцать. Остальных поглотил серый водоворот. Люди падали, раздираемые на части прямо под стенами будок охраны, чьи владельцы бестолково палили во тьму, ослепляя сами себя и расходуя магазины за секунды. В отличие от их "клина", местная стража пала одной из первых. Брут, начальник поста, что еще вчера проверял Дэна и Флока на прочность, оказался зажатым у полыхающей бочки тремя ободранными трупами и дико визжал, пока они буквально раздирали ему глотку грязными когтями, выключая самый шумный динамик.
Артур.
Марко успел заметить лидера базы на верхотуре. В своей разбитой диспетчерской, лишенной стекол из-за ударной волны крыши.
Лидер стоял у перил, не сводя взгляда с этой апокалиптичной картины. Он не спускался. Не спасал свой народ. Артур держал в одной руке автомат, а в другой — толстую черную коробку рации и, возможно, ключи от главных ворот, попятился к дальнему люку технической шахты.
— Тварь. Он хочет запустить электрозамыкатель на главных дверях и сбежать в резервный бункер на «Ниве» один! — процедил Сэм, заметив телодвижение вожака, указывая рукой на пустой темный контур диспетчерской. — Если он вырубит гидравлику ворот — мы тут останемся гнить вместе с этими тварями, до запасного ангара машин с нашими "крысятами" на шее не дойдем! Слишком долго и темно!
Леон остановился на полпути, перекрыв обзор. Вокруг разрывались вспышки пуль, и запах железа мешался со свежей кровью растерзанных. В пятидесяти метрах по узкому мостку уже улепётывал лидер, оставив гражданских в мясорубке на растерзание.
— Нет! Артур никуда один не уйдет, мы не оставим гражданских! Мы все вывезем их через грузовые! — отчеканил Леон. Он переложил "Глок" в дрожащую больную правую, а здоровой обхватил за воротник жену.
Меган, не переставая поливать из своего укорота отваливающихся из ямы чудовищ, уставилась на командира:
— Мэг! Вперед! Ты с ними ведешь конвой к фургонам через Сектор С! Там нет решеток спуска, продержитесь до стоянки.
Она дернулась к мужу, ее голос сорвался в истеричном кашле:
— Нет, только вместе!! Мы их...
Но слова утонули в гуле цеха. Из самого крупного пролома под главным краном фонтаном хлынула биомасса из двадцати или более свежих, только проснувшихся тварей. Крик ужаса десятков рвущихся за Рикой и Меган женщин смешался с рёвом приближающегося мяса.
Леон мгновенно понял — они не успеют увести этот человеческий поезд до машин целыми. Артур уже щелкнул выключателем автоматического пандуса далеко наверху, пытаясь обрушить секции проходов.
Командир сделал единственное, что мог позволить его тактический, полицейский долг и офицерская совесть.
Леон перевёл холодный, кристальный взгляд с толпы гражданских на стену позади обвала.
Там, среди кучи пыли, возвышалась ржавая башня аварийных баллонов резервного газового подпора, снабжавшая в былые времена весь индустриальный гигант техническимкислородом. Давление там, судя по красным вентилям и отсутствию тепла — было огромным. Он был в десяти шагах от них. Это было слепой пятно для прорвавшихся тварей.
А ещё это был центр, прямо перед надвигающейся лавиной трупов, пытающихся отрезать Марко и "хвост" от убежища ангаров с фурами.
Леон бросил пустой Глок на бетон. Выдернул с плечевого ремня разгрузки две гранаты "Ф-1" (остаток старых армейских схронов).
В одно ловкое движение здоровой левой рукой вырвал кольцо одной, а пальцами раненой — вторую.
Он посмотрел на Меган, чьи глаза расширились до краев в ужасающем осознании происходящего. Она замерла. Марко попытался сделать шаг вперед.
Леон жестко толкнул Меган в грудь, бросая её прямо на руки Рики и Луки, стоявших у Сектора С.
— Вперед!! Пошел! Немедленно!! К машинам! И заприте бронедвери шлюза с обратной стороны!!
Марко закричал, пытаясь прорваться:
— Нет! Мы...
Но Леон уже не слушал.
Он не обернулся. Даже не посмотрел, удержали ли Меган. Только рванул вперёд — в самую гущу серой, копошащейся массы, которая лезла из разорванного пола, из вентиляционных шахт, из треснувших ливневых коллекторов, как гнилая паста из вскрытого тюбика.
Его силуэт мелькнул в пыли — шаткий, раненый, с примотанной к груди рукой, но всё ещё прямой. В здоровой руке он сжимал автомат, а в другой — две гранаты, зажатые так, будто это были не куски железа, а последние секунды для всех остальных.
— ЛЕОН!! — голос Меган сорвался в такой боли, что даже Марко на мгновение застыл.
Но в следующий миг Леон уже оказался у аварийной батареи баллонов. Красные вентили выступали из серой стены пыли, как чужие глаза. Сломанные, привлечённые шумом, уже заметили его. Несколько ближайших тварей резко повернули головы и, дергаясь всем телом, рванули к нему.
Леон вскинул автомат.
Короткая очередь.
Один труп слетел с ног. Второй ударился о стойку баллонов, запутавшись в собственных конечностях. Третий, вывалившись из облака цементной взвеси, прыгнул почти беззвучно — только сухой хруст когтей по металлу.
Леон не отступил.
Он шагнул ему навстречу и с такой силой врезал прикладом в висок, что треск кости пробился даже сквозь общий грохот цеха. Тело рухнуло под ноги, но из пролома уже лезли новые.
— Мэг! Уводи их!! — рявкнул он.
Меган дернулась обратно так резко, что Рике пришлось вцепиться ей в плечо обеими руками.
— Пусти меня! ПУСТИ!
— Он выиграл тебе время, не трать его! — зашипела Рика прямо ей в лицо.
Лука, бледный как стена, подхватил Меган под локоть. Флок, шатаясь от боли в плече, развернулся к пролому и опустил молот в череп ближайшего Сломанного, который уже почти вцепился в ногу какой-то женщине из гражданских.
— Марко! — крикнул Дэн, перекрывая рев и визг. — Решай!
И именно это отрезвило.
Марко почувствовал, как мир вокруг сузился до одной жуткой, невыносимой правды:
если он сейчас бросится к Леону — сдохнут все.
Если останется — может, погибнет Леон.
Если рванёт — погибнут Дэн, Сарина, гражданские, Флок, Лука, Рика, Меган.
Леон уже сделал свой выбор.
Теперь очередь была за ним.
— Все к шлюзу! — заорал Марко так, что у него в горле хрустнул воздух. — Рика — впереди! Лука, Флок — фланги! Дэн, Сарина — гражданских в середину! Никто не ломает строй!
Стая сорвалась с места.
Рика первой прорезала узкий коридор к Сектору С. Её М4 щёлкала коротко, зло, почти без вспышек — будто сама тьма плевалась смертью. Лука шёл рядом, работая трубой по тем, кто прорывался слишком близко. Флок, рыча от боли, держал левый край, отбрасывая от людей всё, что ещё могло двигаться.
Сарина почти волоком тащила за собой какую-то пожилую женщину, которая спотыкалась на каждом шаге и всё пыталась обернуться назад, к заваленному жилому сектору.
— Не туда! Сюда! За мной! Не кричите! Не кричите! — голос Сарины дрожал, но не ломался.
Дэн шёл рядом с ней, сжав в руке железную трубу. Его арбалет давно остался на полу у ящиков. Сейчас он был слишком медленным. Слишком аккуратным. Здесь нужна была только грубая, быстрая защита.
Сэм ковылял последним, волоча простреленную ногу и матерясь сквозь зубы. В руке у него был гаечный ключ, в другой — фонарь. Луч плясал по бетону, выхватывая новые решетки, которые уже выгибались снизу.
— Быстрее! Быстрее, сука! Они сейчас по всему цеху полезут!
Наверху, на мостке диспетчерской, мелькнула фигура Артура. Он метался в дыму и пыли, что-то орал в рацию, но слов никто уже не слышал. Потом мосток дрогнул — где-то рядом снова лопнула балка, и часть верхнего настила просела вниз, осыпая искры и куски бетона.
Марко оглянулся.
Сквозь клубы пыли, огня и белой снежной мути, затянутой с провала крыши, он увидел Леона в последний раз.
Тот уже добрался до батареи баллонов.
Один из Сломанных висел у него на спине, вцепившись в куртку. Второй тащился к ногам, цепляясь пальцами за штанину. Леон ударил локтем назад, сбивая первого, и в то же мгновение вскинул гранату.
Не бросил сразу.
Сначала выдернул чеку.
Потом вторую.
Он явно считал секунды.
Понимал, что должен подпустить их ближе.
— ЛЕОН!!! — на этот раз крик Меган был почти нечеловеческим.
Она всё-таки вырвалась из рук Рики и Луки на полшага назад. Но Рика тут же ударила её плечом в грудь, буквально вбивая обратно в движение.
— Если ты сейчас вернёшься, он сделал это зря!
Марко видел, как лицо Меган перекосило. Не от страха. От бессильной ярости. От того ужаса, который приходит, когда любимый человек сознательно закрывает тебе путь назад.
Леон поднял голову.
На одну секунду — всего на одну — их взгляды встретились через пыль и огонь.
И Марко понял: Леон не прощается.
Он передаёт командование.
Дальше всё произошло сразу.
Первая граната ушла под ноги навалившейся серой массе.
Вторая — прямо под каркас баллонной стойки.
Потом Леон развернул автомат и дал очередь по вентилям.
Мир разорвало.
Сначала — белой, ослепительной вспышкой.
Потом ударной волной, которая сшибла Марко на колено и выбила воздух из лёгких.
Затем — рёвом разлетающегося металла, шипением рвущегося давления и шквалом огня, пыли, искр, обломков.
Баллоны сорвало с креплений, будто детские игрушки. Один с визгом ушёл в бок, снося часть перегородки. Другой ударил в бетонную колонну и взорвался уже там, вырывая целый кусок стены вместе с лестничным маршем. Несколько десятков Сломанных просто исчезли в этом месиве из жара, железа и каменной крошки. Остальных отбросило назад в пролом.
Но главное — проход на несколько секунд очистился.
Совсем.
Перед шлюзом вдруг возник коридор — дымный, горящий, осыпающийся, но свободный.
— ДВИГАЙСЯ!!! — заревел Марко, поднимаясь с колена.
И стая рванула.
Они проскочили между горящими балками и перекошенными стойками, почти на ощупь, почти вслепую. Люди кашляли, орали, падали, поднимались. Где-то сзади снова скреблись решётки. Где-то справа взвыла сирена, ожившая на резервном контуре. Сверху сыпался снег, пыль и стекловата.
Меган всё время оборачивалась.
Каждые два шага.
Словно ждала, что из дыма прямо сейчас выйдет Леон — хромая, матерясь, окровавленный, но живой.
Но из дыма никто не вышел.
Только огонь бил рыжими языками вверх.
Только где-то в глубине снова рушилось железо.
И только один раз — уже у самого бронешлюза — Марко показалось, будто в клубящейся серой мгле мелькнула тень человека.
Не Сломанного.
Слишком прямая.
Слишком осмысленная.
Слишком человеческая.
Но в ту же секунду сверху обрушилась ещё одна секция настила, и всё пропало.
— Марко! Ворота! — крик Дэна дёрнул его обратно в реальность.
Они ввалились в шлюз почти кубарем. Лука и Флок последними затолкнули внутрь двух гражданских. Сэм, задыхаясь, буквально рухнул на пол, прижимая раненую ногу. Сарина обняла за плечи дрожащую девочку-подростка, не давая ей вырваться обратно наружу. Меган осталась у порога.
Она стояла, как вкопанная, и смотрела в ад за дверью.
— Меган… — хрипло сказал Марко.
Она не ответила.
На её лице не было слёз. Только такое выражение, будто мир уже треснул, но она пока отказывается в это поверить.
Из цеха донёсся новый рёв — не человеческий, не железный. Сплошной, глубокий, как будто сам завод наконец начал тонуть в той живой массе, которую держал под собой все эти дни.
Рика резко схватила Меган за ворот и дёрнула внутрь.
— Закрывай!
Флок ударил по механическому рычагу аварийного запора.
Металл взвыл.
Бронедверь поползла вниз.
И в последнюю щель Марко увидел только:
дым,
снег,
огонь,
и пустой, чёрный проём там, где в последний раз стоял Леон.
Дверь захлопнулась.
Стало тише.
Не спокойно.
Просто тише.
Все тяжело дышали. Кто-то скулил. Кто-то молился шёпотом. С потолка шлюза сыпалась пыль.
Меган вдруг шагнула вперёд и с такой силой ударила кулаком в уже закрытую бронедверь, что по металлу прошёл глухой звон.
Один раз.
Второй.
Потом она прижалась к ней лбом и прошептала так тихо, что услышали только стоявшие совсем рядом:
— Ты не мог вот так... не мог...
Марко смотрел на дверь и чувствовал только пустоту.
Леон мог быть мёртв.
Мог лежать под обломками.
Мог гореть там, в цеху.
А мог — и это было хуже всего — быть живым, где-то в разваливающемся аду по ту сторону металла.
Но сейчас у них не было права это проверить.
Снаружи, за стенами шлюза, продолжал умирать Ковчег.
А внутри все понимали одно:
Леон не ушёл.
Он остался там.
И никто не знал — как погибший герой… или как человек, который ещё может вернуться.