Цена знания

Часть 1. Молчание в эфире

Дренажный коллектор закончился ржавой решеткой, из которой водопадом хлестала серая, зловонная вода, уходящая под лед старой реки.
Марко вылетел из трубы первым, поскользнулся на обледенелых камнях и упал на колени, едва не выпустив из рук ногу Леона. Следом, тяжело дыша, вывалился Крис, который держал командира под мышки. Леон застонал, когда его опустили на промерзший бетонный откос. Он был в полубреду, лицо заливал липкий холодный пот, смешанный с копотью.

Следом вынырнула Меган, держа на мушке темный провал трубы, готовая стрелять в любую тень, что последует за ними. Рика, Клара и Лука вылезли последними, волоча два тяжелых рюкзака с химреагентами.
Воздух здесь, за пределами заводского комплекса, был пронзительно чистым, и он резал раскаленные от бега и дыма легкие, словно бритва.
Тишины не было. Позади, сквозь кирпичные стены Химзавода, всё ещё доносилось гулкое эхо стрельбы — это засадная группа «Омеги» добивала тех «Сломанных», что проснулись из-за хаоса. Их рычание переплеталось с сухими щелчками глушителей.

— Не лежим! К машине! Живо! — скомандовала Меган.

Она не позволила себе ни секунды отдыха. Ей нужно было вывести людей, пока наемники или кто-бы это ни был, не перекрыли периметр снаружи.
Марко и Крис снова подхватили Леона. Теперь тащить было сложнее — нужно было подниматься по заснеженному склону берега. Ноги скользили, тяжесть раненого командира вжимала в сугробы.
Рика шла спиной вперед, закрывая отход. Лука и Клара, пыхтя, волокли рюкзаки. Это был марш на чистом адреналине. В этот момент не существовало ничего, кроме желания добраться до железа машины и включить печку.

Они прошли полкилометра до старой просеки, где Меган еще до начала операции спрятала внедорожник под еловыми лапами.
Крис, задыхаясь, открыл заднюю дверь, и они почти швырнули Леона на сиденье. — Рюкзаки в багажник! Внутрь! — рявкнул Крис, запихивая длинный ствол пулемета.

Марко, Рика и Клара запрыгнули на средний и задний ряд. Внутри просторного внедорожника сразу стало невыносимо тесно. Воздух пропитался запахами: мокрой овчины, железа, жженого пороха и острым, бьющим в нос запахом свежей крови.
Меган прыгнула за руль. Её руки, испачканные, в ссадинах, мгновенно вставили ключ в замок. Двигатель недовольно чихнул, потом фыркнул и завёлся с низким урчанием. Она включила дворники, сметая налипший снег, и выжала сцепление. Но вместо того, чтобы сразу дать по газам и сорваться с места, Меган сделала другое.
Она дотянулась свободной рукой до приборной панели, сорвала с крепления тангенту мощной автомобильной рации, настроенной на частоту разведки.

— Джонни! — её голос был хриплым, он ломался, выдавая то отчаяние, которое она так тщательно скрывала во время бегства. Она смотрела не на дорогу, а куда-то в сторону возвышающихся над деревьями труб Химзавода. — Джонни, ответь! Мы у машины! Точка сбора альфа. Приём!

Динамик ответил. Но это был не голос их снайпера. Это было ровное, белое, совершенно безразличное шипение статической помехи.

Крис на заднем сиденье опустил голову на сложенные руки, спрятав лицо. Клара отвернулась к окну, кусая губы.
Они не были зелеными новобранцами, но это была их первая вылазка за последний месяц. Месяц сидения за теплыми стенами Лагеря притупил инстинкты.

— Джонатон! Квадрат выхода! Приём, сукин ты сын, не молчи! — Меган кричала так, что связки на шее натянулись, как тросы. Её голос наполнился болью, которая резонировала в каждом сантиметре машины. — Дай сигнал, мы вернёмся! Лука положил руку на плечо Криса, не говоря ни слова. Марко смотрел на Меган через зеркало заднего вида. Он видел, как в уголках ее глаз собирается влага. Железная женщина, которая только что хладнокровно прикрывала их отход, рассыпалась.

В этот момент Леон с трудом втянул воздух. Его грудь тяжело приподнялась. Командир, вырванный из беспамятства пронзительным криком жены, с трудом открыл глаза.
Его взгляд, мутный от боли и кровопотери, скользнул по потолку машины, по ссутуленной фигуре Криса и остановился на напряженной спине Меган.

— Мэг… — голос Леона с заднего сиденья прозвучал слабо, как шелест страниц. Командир, очнувшийся от шума рации, с трудом открыл глаза. Он был белее снега за окном. — Мэг… поехали.

— Джонни не ответит, — голос Леона был слабым, но в нем слышалась та глубокая, рвущая душу тяжесть, какую чувствует командир, отправляющий подчиненных на смерть. Он не смотрел в зеркало, он просто знал.
— Леон! — Меган вздрогнула и повернулась к нему. — Я позову его еще раз! Он сменил позицию! Я не брошу его там!
Она снова потянулась к рации.

— Не трать заряд батареи, Мэг, — Леон поморщился, пытаясь хотя бы немного выпрямиться. Каждый вдох давался ему с трудом. — Те, на верхнем уровне. Они работали чисто. Глушители, целеуказатели. Они не оставляют раненых. Я послал его на крышу. Я выбрал позицию. И он выполнил приказ до конца, удержав их внимание.
В его глазах, всегда спокойных, мелькнуло сожаление — глубокое, искреннее.
— Если бы мы могли, мы бы вытащили его. Ты знаешь это, Меган. Мы никого не бросаем. Но...
Он посмотрел в разбитое, закопченное стекло задней двери, в сторону оставленного завода, где черные клубы дыма от гранат поднимались в зимнее небо.
— ...там уже некого тащить. Он остался на вышке. Заводи машину, Меган. Едем. Нас всё ещё шестеро, и за нами могут пустить хвост. Его слова, полные скорбного прагматизма, расставили всё по своим местам. Меган опустила тангенту. Она понимала правоту мужа. В её глазах стояли слезы, когда она смотрела на него. Леон пожертвовал одним, чтобы спасти пятерых, и ему нести этот крест, а её задача — увезти тех, кого он спас.

Она с силой ударила кулаком по пластику панели, выплеснув остатки слепой надежды, стиснула зубы и ударила по педали газа. Тяжелый внедорожник, с ревом прорывая снежные наносы, рванул вперед, зарываясь протектором в зимнюю грязь.

Они везли два мешка химикатов. Они потеряли брата. И машина наполнилась тягучим, молчаливым трауром, пока позади медленно таяли в снегопаде трубы завода.

Часть 2. Приказ №1

Внедорожник тяжело пробивал себе путь по неочищенной лесной дороге, подскакивая на ухабах, скрытых снегом. С каждой кочкой Меган глухо рычала, словно машина ехала не по дороге, а по ее обнаженным нервам.

Внутри, при тусклом свете желтой салонной лампочки, царил мрачный хаос военно-полевого госпиталя. Воздух гудел от работающей печки, запаха соляры, дешевого антисептика и густой, солоноватой вони свежей крови.
Клара, придерживая Леона одной рукой, второй выхватила тактический нож и полоснула им по левому плечу командира, разрезая залитую багрянцем кожаную куртку и свитер. Открылась рана: глубокий, уродливый кратер в мышечной ткани, откуда каждый удар сердца выплескивал порцию горячей жидкости. — Зажимаю! — Клара выдернула из разгрузки упаковку гемостатика и мощный израильский бандаж. Рика молча перехватила свободную руку Леона, удерживая его на месте, чтобы он не дергался от боли при перевязке.
Командир, очнувшийся минуту назад от шока, сидел, тяжело откинув голову на подголовник. Он был бледным до синевы, пот заливал лоб, смешиваясь с грязью. Его дыхание вырывалось из груди хриплыми, короткими толчками, словно наковальня давила на легкие.

Когда Клара прижала повязку к дыре в плече, Леон поморщился, но вдруг резко вскинул правую руку, ту самую, которой спас ее в дыму, и перехватил запястье Клары.

— Отставить бинты, — его голос был слабым, скрипучим, но в нем прозвучала интонация, не терпящая возражений.
Клара замерла.
— Командир, ты истекаешь кровью! Нам надо заткнуть дыру!
Меган на водительском сиденье даже не обернулась. Она уставилась в заснеженную тьму, которую прорезали фары.
— Меньше трепа, Клара! Вяжи его! Зажимай артерию! — крикнула она. В её голосе билась паника, от которой хотелось заткнуть уши. Но Леон не отпускал руку Клары. Он с трудом повернул голову.
— Оставь этот пакет для живых, Мэг. У него истекает срок годности. Как и у меня.
В его словах было что-то такое, от чего мороз продрал по коже сильнее, чем холод с улицы.

Он перевел дыхание и медленно, неуклюжими от боли пальцами, задрал окровавленный рукав куртки на правом предплечье. В салоне повисла такая тишина, что Марко услышал скрип собственных ботинок о резиновый коврик.
Под рваными кусками кожи куртки, на напряженном предплечье отчетливо багровела цепочка следов. Глубокие, полукруглые вмятины. В двух местах зубы содрали верхний слой кожи до мяса. Кусок плоти не был вырван — плотный слой одежды помешал твари сжать челюсти полностью. Но для всех присутствующих эти следы были понятнее, чем если бы Леону выстрелили в сердце. Укус. Слюна монстра попала в кровоток.

Клара уставилась на рану, словно перед ней внезапно раскрылась бездонная яма. Рулон бинта вывалился из ее руки. — Долбаная случайность, — пробормотал Леон, глядя на укус со спокойствием висельника, разглядывающего веревку. — Отбросил его, но он успел сомкнуть челюсти. Не думал, что эти замерзшие ублюдки прокусят кожу. Век живи — век учись. Только жить мне осталось недолго. Никто не произнес ни слова. Все смотрели на багровые полумесяцы укусов. Это было самое главное, абсолютное, нерушимое правило в их новом мире. Устав Артура. Устав любого выжившего. Укушен — значит мертв. И это означало, что сейчас рядом с ними сидит бомба с часовым механизмом. Через пару часов он начнет гореть от жара, забудет свое имя, и начнет бросаться на шеи друзьям.

С заднего сиденья послышался голос Криса, надломленный и неестественно высокий:
— Леон… , твою ж мать… — пулеметчик стянул с себя балаклаву. — Может… слушайте, давайте перетянем руку жгутом! Прямо по локоть! А? В лагере прижжем спиралью, отрежем до локтя, мы же можем его… — Захлопнись, Крис! — рявкнул Леон. Болезненная гримаса исказила его лицо. — Вы сами видели Степана три недели назад на блокпосту. Парню оттяпали кисть через минуту после того, как в него вцепились, и сожгли культю каленым железом! Вы забыли, что было?
Леон сглотнул вязкую слюну, переводя дух.
— Он обернулся через сорок минут. И едва не перекусил глотку Ларри, пока мы не пустили ему пулю в висок. С этими словами Меган вдруг с силой, впечатывая ботинок в пол, ударила по тормозам.
Тяжелая машина вильнула задним мостом, разбрызгивая снег, и со скрежетом остановилась прямо посреди глухой просеки. Колеса шлифовали лед, мотор жалобно завыл.

Меган повернулась в кресле так быстро, что ее бронежилет глухо стукнул об руль.
Она срывала свой ПМ из кобуры. Не для того, чтобы выполнить долг.
Её ствол гулял, беря на мушку Клару, затем Рику, затем Марко. В глазах Меган стояла безумная, загнанная в угол женская тоска, переплетенная с волчьей готовностью убивать. Глаза почернели, дыхание стало частым, как у зверя. — Никто. Ни. Черта. Ему. Не. Сделает. — Меган произнесла каждое слово раздельно, брызгая слюной. Дуло ее ПМ’а смотрело прямо в лоб Марко. — Мы едем в «Лагерь». Мы запрём его в отдельной комнате в подвале. Я лично буду сидеть там. Он может переболеть! Понимаете?! Кто-нибудь мог просто выжить!
Она лгала. И знала это. Но горе, умноженное на панику, лишило ее разума. Крис с заднего сиденья закричал:
— Меган! Опусти ствол! Не делай глупостей! Если он превратится в салоне, нам всем кранты!
— А если вы к нему притронетесь — кранты будут вам! — выкрикнула она в ответ, щелкнув затвором. Ссора разрывала разведгруппу. Команда, работающая как часы в бою, сейчас ломалась от того, что система приказала им убить своего командира, а командир был для них важнее любого правила. Клара, не сдерживаясь, закрыла лицо испачканными в крови ладонями. У нее были все основания потянуться к табельному — Леон спас её жизнь пару минут назад, и сейчас именно от её промашки он гнил изнутри. Но она не притронулась к своему «Беретте». Леон прервал эту истерику. Он был слаб физически, но командиром в этой машине был только один.
— Отставить оружие.
Его правая рука, которая не так давно крошила зомби череп пистолетом, поползла вниз. Медленно, дрожаще, Леон открыл застежку чужой кобуры на поясе сидящей рядом Клары. Девушка дернулась, но он прижал её своим плечом, обмякая на сиденье.
Его непослушные пальцы с трудом нащупали тяжелую ребристую рукоять пистолета Клары. Он не пытался вложить его себе в рот. Он вытащил ствол и развернул его в ладони Клары, буквально втискивая металл в её замерзшие пальцы и поворачивая его к себе.

Меган подавилась воздухом, глядя на то, что происходит на заднем сиденье. — Командир… Леон, пожалуйста, я не могу… я не сделаю этого… — Клара замотала головой. По ее грязным от сажи щекам потекли слезы, смешиваясь с пылью. Она физически пыталась разжать свою ладонь, отказываясь держать оружие.
Леон здоровой левой рукой, заливая сиденье кровью из простреленного плеча, крепко сдавил пальцы девушки на пистолете.

— Это не вопрос хочу или не хочу, боец. Это вопрос того, что у нас внутри этой банки пятеро не зараженных. И это моя жизнь. Мэг, закрой рот. И закрой глаза, ради Бога. Я приказываю тебе это сделать. Я — Командир Разведки. А ты солдат. Жми на курок. Жми сейчас, или когда у меня глаза побелеют и я полезу кусать жену! И тогда я тебя прокляну. В машине было так тихо, что слышалось учащенное биение сразу нескольких сердец. Девушка тряслась так сильно, что дуло пистолета, упертое в нижнюю челюсть Леона, клацало об зубы командира. Меган задыхалась от сдавленных рыданий на водительском, забыв о своей пушке, смотря, как убивают часть ее души. Исполнительный, но любящий солдат сидела со взведенным оружием. И командир, профессионализм которого не позволил поставить семью выше долга, ждал пули, стиснув зубы до треска.

Марко больше не мог просто наблюдать. Его план нарушился, когда Джонатон умер, а сейчас умирала правда, за которую он поручился.
— Вы реально дебилы, если думаете, что все знаете о вирусе, — тихо сказал Марко, его слова в абсолютной тишине раскололи накаленную добела атмосферу машины.

Его тяжелая рука молнией метнулась через тесный проход между креслами, накрыв сверху руку Клары и сдавив раскаленный ствол пистолета, отводя его в сторону.

Часть 3. Анатомия ужаса

Холодный металл ствола дёрнулся. Марко накрыл руку Клары сверху, сдавив так, чтобы её пальцы разжались. Девушка дёрнулась, убирая ствол от лица командира, и с изумлением уставилась на Марко. В тесной, душной кабине внедорожника мгновенно повисла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Леона и глухим гулом мотора.

Меган всё ещё держала ПМ на коленях, но её побелевшие костяшки говорили о том, что она готова применить его к любому.

Крис подался вперёд со своего сиденья. Его лицо исказилось в мрачной, настороженной маске. Он не кричал, не паниковал — пулемётчики редко истерят.
— Марко, — низким басом произнёс он, глядя новичку прямо в глаза. — Отпусти её руку и сядь ровно. Ты новенький в этом районе, пацан, и я благодарен вам за Химзавод, но ты сейчас не понимаешь, во что лезешь. Это правило крови. Мы уже видели, чем это заканчивается. Одно гнилое касание, один укус — и человек превращается в зверя на глазах.

Клара дёрнула рукой, окончательно высвобождая пистолет, но Марко остался стоять, заблокировав проход плечами. Он посмотрел на напряженного Криса, потом на бледную Клару. — То, что вы видели, — спокойно начал Марко, — было смертью. От болевого шока. От заражения крови. Или от пули в лоб, потому что вы испугались. И да, вы видели обращение. Но оно не имело никакого отношения к тому, что в слюне у тех тварей. Укус — это просто дерьмовая, грязная рана.

Леон, прислонённый к сиденью и всё это время балансирующий на грани обморока, приоткрыл один глаз. Ему было не до пустых разговоров, каждая пульсация в плече взрывалась в мозгу бенгальскими огнями, но слова Марко заставили его сфокусировать внимание. — Докажи, — глухо выдохнул командир. Ум Леона, аналитический и цепкий даже сквозь боль, требовал фактов, а не самоутешений. Если этот пацан сейчас болтает ерунду из-за своей "высокой морали", то Леон заставит выстрелить самого Криса.

Марко не стал спорить. Он кивнул в сторону Рики, которая сидела в углу, не сводя взгляда с обстановки. Как человек военный и имеющий доступ к "чистым" знаниям отца, она подхватила тему. В её голосе не было ни капли истерики. Звучала только сухая, клиническая физика мира, в котором они оказались.

— Проект «Тихий Жнец», — отрезала Рика. Каждое слово ложилось в тишину салона, как льдинка на раскаленный металл. — Наш с вами враг — это не какая-то космическая чума или плесень. Это разработка правительственных корпораций. А главное: никто нас ничем через укус не заражает, Леон. Вы УЖЕ заражены. Мы все.
Клара поёжилась, но пистолет опустила ниже.
— И вы, и мы. Месяц назад его распылили везде. Этот вирус — как скрытый программный код. Он просто сидит в нервной системе и ничего не делает, пока его не позовут. Укус "Сломанного" ничего не передаст. Он вас просто покалечит.

Леон прищурился. Ему трудно было дышать, но глаза засияли прежним холодным умом следователя. В слова девчонки верилось с трудом, хоть они и звучали убедительно. Слишком высокая цена за ошибку.
— Откуда такие знания у пацанов из леса? — процедил Леон, не отводя взгляда от Марко и Рики. — Теория — это здорово. Но я коп. Мне нужны факты, а не догадки.

Рика даже не моргнула. Она наклонилась ближе к Леону.
— Мой отец — полковник Дэвид Йейтс. Он курировал биохимическую разведку этого долбаного проекта. Я не теоретик, командир. У меня на базе, в моем рюкзаке, лежит толстая красная папка с грифом «Совершенно секретно». Чертежи вируса. Отчеты по сбоям проекта. Протоколы активации. В них черным по белому прописан этот механизм, — Рика чеканила слова, вбивая их в мозг Леону. — Если бы я врала, стал бы Марко отбирать у вашей девочки ствол, зная, что ты сожрешь его первым в этой железной коробке? Мы докажем. Только доедем до «Ковчега».

Леон вслушивался в её холодный тон. Это не было похоже на ложь или попытку оправдать зараженного из жалости. Слишком четко. Слишком профессионально. Он кивнул ей — коротко и медленно, признавая, что досье Йейтса является более чем весомым аргументом для пересмотра всех протоколов безопасности.

— Докажите... — слабо, но требовательно ответил Леон.

— Если вирус спит в каждом... Что его включает? Почему ваш пресловутый Степан за дёргался после отрубания кисти? — задал логичный вопрос Леон, стараясь держать темп дыхания.

— Выключите всё дерьмо, что вы смотрели в кино. Вирус включает биология. Триггер — биохимия, — отчеканила Рика. — Пиковые показатели кортизола и адреналина. Вброс гормонов. По-простому — паника. Животный, неконтролируемый ужас, от которого хочется забиться под кровать или вырвать себе волосы. Как только человек скатывается в безумный страх, вирус "видит" гормональный взрыв и запускает фазу превращения.
Рика указала подбородком на Марко.
— На него бросались твари. Меня резали ножом на заводе, а Марко дрался с ними голыми руками в болоте неделю назад. Если бы это было заражение — он бы давно откинулся. Но мы оба умеем дышать квадратом и держать себя в узде. Паника — это смерть. Когда вы наживую рубили Степану руку в лагере — вы ввели его в глубочайший шок и абсолютную панику. Тем самым, вы лично превратили его в монстра прямо у вас на руках.

Клара отстранилась и шумно выдохнула, словно у нее перекрыло кислород. Крис протёр лицо рукой, вслушиваясь в эти слова.
В машине воцарилась совсем иная атмосфера. Она стала леденящей, когда команда поняла, как умирали те, кого они лично «ликвидировали», основываясь на ошибочных инструкциях. Они своими же паническими мерами убивали людей.

Леон окинул взглядом Рику и Марко. В нём боролся солдат и опытный мент, который не верил сказкам, но и интуитивно понимал: эта сухая, хладнокровная теория имела стопроцентный, жуткий смысл. То, что они рассказывали про вирус и адреналин, отвечало на кучу не состыковок в тех сводках, что он пытался собирать ещё до гибели полицейских участков.

— Выходит… — губы Леона побелели. Боль из раненого плеча накатывала новыми волнами, отдаваясь пульсацией в укушенную руку. — Если я… не верю в свою кончину… и не ору, как резаный...

— Ты не обернёшься, — уверенно завершил фразу Марко. Он смотрел в глаза Леона. — Ты — это контроль, я вижу. Не будет животного страха — вирус будет молчать в твоей крови годами. Зато гангрена от зубов той твари вцепится тебе в вену уже через пару дней, если её не промыть и не обработать прямо сейчас. Умирать можно и без мутаций.

Леон перевел дыхание.
Напряженная рука Клары обмякла окончательно. Ствол с сухим звуком упал в тактическую кобуру, щелкнув застёжкой. Девушка трясущимися, грязными пальцами быстро полезла в аптечку. Меган с шумом выдохнула и спрятала ПМ обратно за пояс. Она положила дрожащие руки на руль и крепко стиснула его, подавляя судорожный рыдающий всхлип облегчения, но в следующую же секунду профессиональная дисциплина взяла верх над женой — она повернула ключ в зажигании, включила фары, вперив жесткий взгляд в разбитую колею перед ними.

Леон слабо улыбнулся левой стороной рта, несмотря на пот и ранения. Он закрыл глаза.
— Сукины вы дети… дорогая инфа, — еле слышно выдохнул командир.
Внедорожник, обдавая снегом чащу, сорвался с места и стал разгоняться по старой тропе, направляясь в сторону "Лагеря". В тесной машине все погрузились в свои тяжелые мысли, Клара тихо кромсала пакет с индивидуальными гемостатиками, перетягивая укушенную руку, но Леон этого уже не видел — спасённая жизнь взяла свою дань в виде полного упадка сил, и Командир тихо соскользнул в спасительный обморок под шуршание покрышек.