Развилка

Часть 1. Холодный расчет

Утро пришло не с солнцем, а с ледяным ветром, который выдувал остатки тепла из щелястой хижины.
Флок был плох. Он не жаловался, но его лицо приобрело тот серый, землистый оттенок, который бывает у людей, теряющих слишком много сил. Рана на плече воспалилась, несмотря на старания Рики. Он сидел у потухшего очага, пытаясь зашнуровать ботинок, но пальцы не слушались, дрожа от озноба.

Марко не смотрел на него. Он стоял у дверного проема, вглядываясь в лес. Он уже был собран. Рюкзак затянут, топор на поясе, револьвер проверен. Внутри него тикал таймер, который слышал только он. Каждая минута промедления казалась ему предательством по отношению к Лили.

— Подъем, — голос Марко прозвучал сухо и жестко, как хруст ветки. — Мы выдвигаемся.
Лука, который помогал Флоку встать, поднял на него злой взгляд.
— Марко, ты слепой? Флок горит. Ему нужно еще хотя бы полдня отлежаться. Мы не можем тащить его в таком темпе.

— У нас нет полдня, — отрезал Марко. — «Омега» не будет ждать, пока мы выспимся. Мы идем к старой лесовозной дороге. Сэм сказал, это кратчайший путь на север.
— Я сказал, что это возможный путь, — поправил его Сэм, лениво дожевывая сухарь. — Но я не говорил, что это умный путь для ходячего лазарета.

— Мне плевать, — Марко резко развернулся к группе. Его глаза были воспалены от недосыпа, зрачки сужены. — Мы идем. Кто не может идти — ползет. Кто не может ползти — остается.
В хижине повисла тяжелая тишина. Это было сказано. Впервые Марко озвучил правило, которого все боялись.

Дэн медленно поднялся. Он посмотрел на Марко так, словно видел его впервые.
— Ты серьезно? — тихо спросил он. — Ты предлагаешь бросить Флока?

Марко скрипнул зубами. Ему было больно это говорить, но он заставил себя быть жестоким. Он верил, что это единственный способ спасти сестру.
— Я предлагаю выживать, Дэн. Если мы будем нянчиться со слабыми, сдохнем все. Собирайтесь. Это приказ.

Часть 2. След в грязи

Они вышли через десять минут. Атмосфера в группе была отравлена. Лука и Дэн поддерживали Флока, бросая на Марко взгляды, полные немого обвинения. Рика шла замыкающей, ее лицо было непроницаемым, но рука не сходила с карабина. Сэм шел рядом с Марко, насвистывая что-то себе под нос, но его глаза внимательно сканировали лес.

Внезапно деревья расступились. Они вышли на старую, заросшую кустарником просеку.
Марко замер.
Перед ним, разрезая лесную грязь, тянулись глубокие, четкие колеи. Широкие протекторы. Тяжелая техника. Земля была разворочена, кусты по краям смяты в кашу.

Марко рухнул на колени прямо в грязь. Он провел рукой по следу, словно мог почувствовать тепло шин.
— Это они, — прошептал он, и его голос дрожал от лихорадочного возбуждения. — Грузовики. БТРы. След свежий, ночной. Дождь почти не смыл края.
Он вскочил на ноги и посмотрел на север, туда, куда уходила дорога.
— Они пошли на полигон. Я знал! Это единственное место! Лили там!

Он развернулся к группе. В его глазах горел фанатичный огонь.
— Мы идем за ними. Прямо сейчас. По дороге мы нагоним их быстрее. Если поторопимся, к вечеру будем у периметра.

Тишина.
Никто не двинулся с места.
Лука, тяжело дыша, опустил Флока на поваленное дерево. Здоровяк застонал, его голова безвольно свесилась на грудь.
Рика оперлась на карабин, глядя на Марко тяжелым, немигающим взглядом.
Сэм сплюнул в сторону и покачал головой.

— Вы чего встали? — голос Марко стал жестче. — Я сказал: мы идем. След остывает!
— Марко, — тихо начал Лука, вытирая пот со лба грязным рукавом. — Посмотри на Флока. Он не дойдет. У него жар под сорок. Ему нужен привал, крыша и тепло. Прямо сейчас.

— У нас нет времени на привалы! — рявкнул Марко. — Там мою сестру могут убить в любую секунду! Мы можем сделать носилки! Мы можем…
— Мы можем сдохнуть, — перебил его Сэм. Его голос был спокойным, но в нем звенела сталь. — Ты предлагаешь тащить полутруп на штурм военной базы? Ты в своем уме, парень?

Я не спрашивал твоего мнения! — Марко шагнул к Сэму, сжимая кулаки. — Ты здесь никто!
— Я тот, кто видит трупы раньше, чем они остынут, — Сэм не отступил. — А я сейчас вижу пятерых трупов, которые идут за твоей галлюцинацией.

Часть 2. Бунт

И тогда это случилось.
Дэн, тихий, мягкий Дэн, который всегда шел за ним, который всегда подавал патроны и молчал, шагнул вперед.
Он подошел к Марко вплотную. И со всей силы толкнул его в грудь обеими руками.

— ДА ПОШЕЛ ТЫ, МАРКО!
Марко отшатнулся, едва удержавшись на ногах. Он уставился на друга с шоком.
— Ты что творишь?

— Нет, это ты что творишь?! — заорал Дэн. Слезы текли по его грязному лицу, но он не вытирал их. — Оглянись, черт возьми! Просто оглянись! Это не солдаты! Это Лука, у которого руки в кровь стерты! Это Флок, который умирает прямо сейчас! Это Рика, которая не спала двое суток! И это я! — Ты не понимаешь… — попытался возразить Марко.
— Это ты не понимаешь! — Дэн тыкал пальцем ему в грудь. — Это не гребаное кино, Марко! Ты не герой боевика! Ты вчера чуть не сдох в луже грязи от одного гнилого зомби! Ты, мать твою, поскользнулся! А теперь ты хочешь идти на спецназ?

— Я должен попытаться…
— Ради чего? — Дэн схватил его за куртку. — Чтобы очистить свою совесть? Ты чувствуешь вину за родителей, я знаю! Ты убил маму, и это сжирает тебя! И теперь ты хочешь красиво сдохнуть, пытаясь спасти сестру, чтобы не жить с этим дерьмом!

Слова ударили Марко больнее, чем любой удар. Он замер.
— Но ты не один, сукин сын! — продолжал орать Дэн, и по его щекам текли слезы злости. — Ты потащишь нас с собой! Ты хочешь, чтобы Флок умер в канаве, пока ты играешь в Рэмбо? Ты хочешь, чтобы Рику и Луку расстреляли? Мы пошли за тобой, потому что верили, что ты хочешь выжить. А ты ищешь смерти!

Часть 3. Горькая правда

В наступившей тишине раздался голос Сэма. Он не кричал. Он говорил тихо, медленно, вбивая каждое слово, как гвоздь в крышку гроба надежд Марко.

— А теперь послушай меня, парень. И послушай внимательно, потому что я скажу это один раз.
Сэм подошел ближе, встав рядом с Дэном.

— Ты гонишься за призраком. Ты видел, как ее забрали? Нет. Ты видел ее живой? Нет. Ты видел только следы ног и следы шин.
Сэм указал рукой на колею.
— Прошли сутки, Марко. В мире, где укус убивает за пять минут, а паника превращает людей в монстров, сутки — это вечность.
Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Посмотри на этих людей, — Сэм кивнул на Луку и Рику. — Лука не знает твою сестру. Флок не знает твою сестру. Я не знаю твою сестру. Мы знаем только тебя. И мы идем за тобой. Но ты требуешь, чтобы мы умерли ради человека, которого мы никогда не видели. Ради человека, который, возможно… уже мертв.

Марко вздрогнул, как от удара током.
— Заткнись… — прошептал он. — Не смей говорить, что она мертва.
— Я должен это сказать, — безжалостно продолжил Сэм. — Потому что ты отказываешься это видеть. Шанс того, что восьмилетняя девочка выжила при захвате, пережила транспортировку и сейчас сидит и ждет тебя на военной базе — ничтожен. Скорее всего, она уже «Сломанная». Или труп. Или подопытная крыса.

— СЭМ! — крикнула Рика, видя, как побелело лицо Марко.

— Нет, Рика, пусть слушает! — рявкнул Сэм. — Он должен понять цену! Цена твоего похода на полигон — это жизнь Флока. Жизнь Дэна. Жизнь Луки. Ты готов обменять их жизни на вероятность того, что твоя сестра жива? Ты готов положить на весы четырех живых, преданных тебе людей ради одного призрака?

Сэм подошел к Марко вплотную.
— Если ты сейчас пойдешь по этой дороге, ты пойдешь один. И ты сдохнешь через километр. И Лили, если она жива, никогда не дождется помощи. А если мы пойдем на станцию… у нас будет шанс выжить. Набраться сил. Найти оружие. И тогда, может быть, мы сможем ее спасти. Но не сегодня. Сегодня ты должен выбрать: быть братом мертвой девочки или лидером живых людей.

Часть 4. Сломанный компас

Слова Дэна и ледяная логика Сэма повисли в воздухе, тяжелые, как могильные плиты. «Вероятность того, что она мертва». Этой фразы он боялся больше всего. Боялся настолько, что был готов утащить в могилу четырех живых людей, лишь бы не оставаться с этой правдой наедине.

— Ты думаешь, я не знаю? — прошептал Марко, не оборачиваясь. Голос его сорвался. — Ты думаешь, я не думаю об этом каждую, сука, секунду? Что она там… одна… или что ее уже нет…

Его плечи опустились. Весь гнев, вся эта искусственная ярость берсерка, которая держала его на ногах последние сутки, вытекла из него, как вода из разбитого кувшина. Осталась только пустота. Холодная, звенящая, черная пустота.

Дэн сделал шаг к нему. В его глазах больше не было злости, только бесконечная усталость и боль за друга, который рвал себя на части. Он не стал ничего говорить о правилах выживания или о том, кто прав. Он просто подошел вплотную и обнял Марко. Крепко, по-мужски, так, как они делали это в детстве, когда кто-то из них разбивал колени в кровь или получал двойку за четверть.

— Мы здесь, брат, — прошептал Дэн ему на ухо, его рука сжала плечо Марко. — Мы все здесь. Мы с тобой. Но мы должны жить, чтобы иметь возможность ее найти. Мертвые не спасают. Мертвые просто гниют.

Марко замер. Секунду он стоял неподвижно, как статуя, а потом уткнулся лбом в грязную куртку Дэна. Его тело сотрясла крупная, неконтролируемая дрожь. Это не были слезы ребенка. Это был сухой, беззвучный плач человека, который хоронит свою надежду, чтобы сохранить рассудок. Он отпускал свою навязчивую идею. Отпускал немедленную месть, признавая свое поражение перед обстоятельствами.

Рика смотрела на них, опустив ствол карабина. Она видела, как Марко ломает себя, и в ее взгляде появилось что-то новое. Уважение. Отступить — иногда требует больше мужества, чем броситься в атаку.

Через минуту Марко отстранился. Он глубоко, судорожно вздохнул и провел ладонью по лицу, размазывая грязь и копоть. Его глаза были красными, воспаленными, в них плескалась свинцовая усталость, но безумный огонь фанатика погас. Вместо него там появился холодный пепел принятого решения.

Он обернулся к Сэму. Тот стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на него без обычной насмешки.
— Твоя взяла, шут, — хрипло произнес Марко. — Твой план дерьмовый, но мой… мой был смертным приговором.
— Добро пожаловать в клуб реалистов, — спокойно кивнул Сэм. — Здесь хреново кормят, зато живут дольше.

Марко кивнул и направился к бревну, на котором, скрючившись, сидел Флок. Здоровяк выглядел ужасно: его голова безвольно качалась, глаза были полузакрыты, дыхание вырывалось со свистом.
Марко присел перед ним на корточки, заглядывая в затуманенные глаза. Он положил ладонь ему на колено, чувствуя даже через плотную ткань джинсов, как парня колотит озноб.

— Эй, здоровяк, — тихо позвал он. — Прости, что заставил тебя ждать. Мы выдвигаемся.
Флок с трудом сфокусировал взгляд. Его губы дрогнули в попытке улыбнуться, но вышла лишь гримаса боли.
— Я в норме, кэп… — прошелестел его голос, слабый, как осенний ветер. — Сейчас… сейчас встану… только нога затекла… Я дойду.

— Нет, — Марко покачал головой, и в его голосе прозвучала мягкость, которой никто от него не ожидал. — Ты не дойдешь, брат. Твоя война на сегодня окончена. Мы тебя донесем.

Марко поднялся. Его спина выпрямилась. Он обвел взглядом свою маленькую, измученную армию. Рика, готовая прикрыть. Лука, стирающий кровь с разбитых рук. Дэн, все еще тяжело дышащий после крика.
— Мы идем на метеостанцию. К Волчьим Холмам.

Он поднял с земли свой топор. Металл звякнул, ударившись о камень. Марко сунул рукоять в петлю на поясе — не как оружие возмездия, а как инструмент. Потом он подошел к Флоку, присел, подхватил его здоровую руку и закинул себе на шею. Жар тела Флока обжег ему шею, тяжесть навалилась на плечи, придавливая к земле.

— Лука! — скомандовал Марко, и его голос снова обрел твердость, но теперь это была не истерика, а уверенность. — Бери вторую сторону. Не дай ему отключиться. Дэн, забирай мой рюкзак и вещи Флока. Не отставать.
— Рика, — он посмотрел на девушку. — Ты замыкающая. Следи, чтобы за нами не увязались «гости».
— Поняла, — коротко отозвалась она, занимая позицию.

Лука подставил плечо под вторую руку Флока. Они одновременно выпрямились, поднимая раненого товарища. Вес был огромным, колени Марко подогнулись, но он устоял.

— Сэм, веди, — бросил он через плечо. — И выбери, черт возьми, самую ровную дорогу, какую сможешь найти.

Марко сделал первый шаг. Потом второй. Он медленно развернулся спиной к той просеке. Спиной к следам шин. Спиной к северу, где за пеленой тумана и бетонными стенами полигона, возможно, ждала его сестра. Или ее призрак.

Каждый шаг прочь от нее отдавался болью в сердце, словно он рвал живую ткань. «Я вернусь за тобой, Лили. Я обещаю. Но сначала я должен убедиться, что эти парни не умрут из-за меня».
Это было самое тяжелое решение в его жизни. В этот момент он перестал быть просто мальчиком, потерявшим семью.

Под ногами чавкала грязь. Ветер бил в лицо. Вес полубессознательного друга давил на плечи, заставляя мышцы гореть огнем. Но именно эта тяжесть, эта физическая, грубая боль вернула его в реальность.
Он перестал летать в своих фантазиях о героическом самопожертвовании. Он шагнул в настоящий мир. Жестокий, грязный, лишенный красивых жестов.
Единственный мир, в котором у них был призрачный шанс выжить.

— Пошли, — выдохнул он. И они начали подъем.