Крепость сломленных

Часть 1. Выбор меньшего зла

Воздух в спортзале сгустился до состояния желе. Он дрожал от беззвучных криков, от учащенного дыхания тридцати человек, от запаха пота и первобытного, липкого ужаса. Все взгляды были прикованы к одной точке. К девушке по имени Эмили и к темно-фиолетовому, рваному отпечатку зубов на ее бледной коже. Вокруг нее образовался вакуум. Пустое пространство, куда никто не смел ступить, будто сама земля под ней была проклята.

Я сидел, прислонившись к стене, и наблюдал за этим медленным, уродливым танцем распадающегося человечества. Голоса сливались в единый, истеричный гул.
«…нужно что-то делать!..»
«…она превратится прямо здесь!..»
«…уберите ее, уберите!..»

Слова больше не имели значения. Это были звуки, которые издает стадо, почуявшее кровь. Они не искали решения. Они искали жертву. Того, на кого можно было выплеснуть весь свой страх, чтобы на секунду почувствовать себя в безопасности. Сегодня этой жертвой была Эмили. Завтра ею мог стать любой, кто кашлянет слишком громко или вздрогнет от неожиданного шума.Мой топор лежал рядом. Я чувствовал его вес даже на расстоянии. Он стал якорем, центром притяжения взглядов. Они смотрели на меня, на мои руки, все еще испачканные кровью, и ждали. Ждали, что я снова стану мясником. Что я решу их проблему так же грубо и просто, как решил проблему с Броком. И от этой молчаливой, умоляющей жажды крови меня снова начало мутить.

Дэн сидел рядом, его трясло. Он смотрел на меня, и в его глазах плескался немой вопрос: «Ты же не станешь, Марко? Ты же не сделаешь этого?» Он все еще верил, что где-то внутри меня остался тот парень, которым я был вчера утром. А я уже не был в этом уверен.

Именно в этот момент Рика подошла к нам. Ее движения были точными и тихими, она скользнула сквозь напряженное поле общего ужаса, не задев его. Она присела на корточки, ее лицо было непроницаемо, как камень.
— Все. Это конец, — ее голос был тихим шепотом, но он прорезал гул, как скальпель. Она говорила только нам с Дэном. — Посмотри на них.

Я посмотрел. Я увидел не лица, а искаженные маски страха и ненависти. Взрослые мужчины, спортсмены, плачущие от ужаса и злости. Девушки, еще вчера обсуждавшие свидания, теперь шептались о том, как лучше убить свою одноклассницу.— Они обезумели, — продолжила Рика. — Они ее разорвут на части. Просто чтобы успокоить себя. А если она вдруг начнет меняться, их общая паника взорвет еще десятерых носителей. Это место — пороховая бочка, а она — горящая спичка, брошенная внутрь. Мы уходим.

Дэн вздрогнул.

— Уходим? Куда? Прямо сейчас? Там же… — он замолчал, не в силах описать то, что было за дверью.

— Там — враг, которого мы видим. Мы знаем, как он выглядит и как его убивать, — холодно прервала Рика. Ее взгляд был прикован к толпе. — А здесь — враг, который сидит у тебя за спиной. Он улыбается тебе, а сам ждет, когда ты моргнешь, чтобы вонзить нож в спину. Я выбираю понятную угрозу. Мы идем в столовую. Группа Гаррисона провалилась, потому что они были толпой. Шумной, паникующей толпой. Мы втроем пройдем тихо. Возьмем воду, еду, найдем другой выход и уйдем из этой проклятой школы.
Она перевела свой тяжелый, пронзительный взгляд на меня.
— Это единственный шанс, Марко. Либо мы рискуем там, снаружи. Либо мы гарантированно умрем здесь, когда они окончательно сожрут друг друга. Выбор за тобой.

Ее слова были безжалостными, но правдивыми. Она предлагала мне не надежду. Она предлагала выбор между двумя видами ада. Я снова посмотрел на толпу. Я увидел, как Джейк, бывший дружок Брока, что-то яростно шепчет на ухо другому парню, указывая то на Эмили, то на мой топор. Они уже вынесли приговор. Теперь они искали палача. И если я откажусь, они найдут другого. Или просто забьют ее ногами.

Я сделал свой выбор. Я выбрал меньшее зло.
— Готовься, Дэн, — сказал я, поднимаясь на ноги. Мой голос прозвучал глухо и чуждо.

Когда мы втроем — я с топором, Дэн с тяжелым молотком и Рика с ломиком за поясом — двинулись к боковому выходу из спортзала, путь нам преградили две тени, отделившиеся от стены. До этого момента я их почти не замечал. Они держались особняком, не участвуя ни в панике, ни в обсуждениях. Они просто наблюдали.

Первый был высокий и жилистый, как гончая. Из-под копны непослушных медно-рыжих волос на нас смотрели поразительно бледные, почти мятные зеленые глаза. Они были живыми и невероятно внимательными, подмечающими каждую деталь. Россыпь веснушек на переносице делала его лицо почти мальчишеским, но во взгляде не было ничего детского.
— Мы с вами, Я Лука он Флок — сказал он. Голос тихий, но уверенный. Никаких вопросов. Просто констатация факта. Его звали Лука.

Второй, стоявший за его плечом, был Флок, но от него веяло какой-то скалистой надежностью. Волнистые, почти черные волосы спадали на лоб, прикрывая темные, задумчивые карие глаза. Он молча кивнул, подтверждая слова друга.

Рика остановилась, ее тело напряглось. Она окинула их взглядом оценщика, взвешивающего каждую деталь.
— С какой стати?

— Потому что мы не идиоты, — ответил он. — Мы видели, как вы трое вернулись из самого пекла. Мы видели, что сделал он, — парень едва заметно кивнул в мою сторону, и в его взгляде не было ни страха, ни осуждения, только признание факта. — И мы понимаем, что единственный шанс выбраться — держаться тех, кто думает, а не орет. Мы не будем обузой. Я буду вашими ушами, а он, — кивок на Флока, — вашей спиной.
Флок шагнул вперед, и в его руке оказался тяжелый, массивный фонарь из учительского кабинета.
— Впятером у нас больше шансов, — произнес он, и его глубокий, спокойный голос удивительно контрастировал с общей истерией. — Оставаться здесь — самоубийство. Это мы тоже понимаем.

Я посмотрел на Рику, ожидая ее решения. Она на мгновение прикрыла глаза, анализируя. В этом мире люди были главным ресурсом и главной угрозой. Эти двое казались ресурсом. Они не паниковали. Они наблюдали и делали выводы. Это было редкостью.
— Хорошо, — наконец сказала она, открывая глаза. В них снова была сталь. — Но есть одно правило. Вы делаете то, что я говорю. Без вопросов и обсуждений. Создадите лишний шум, проявите трусость — мы вас бросим. Поняли?

Лука и Флок одновременно кивнули. Альянс был заключен не на доверии, а на холодном расчете.

Мы впятером подошли к запасной двери. Кто-то из зала выкрикнул нам в спину: «Трусы! Предатели!», но большинство смотрело молча. В их глазах смешались зависть, ненависть и страх. Они ненавидели нас за то, что мы осмелились уйти, и завидовали тому, что у нас хватило на это сил.

Тяжелый металлический засов со скрежетом отодвинулся. Дверь приоткрылась, впуская внутрь мрак и запах смерти. Мы шагнули наружу, один за другим, и дверь за нашими спинами тут же захлопнулась. Щелчок засова прозвучал окончательно, как удар молотка судьи.

Мы остались одни. В абсолютной, непроглядной темноте школьного коридора.

Флок включил фонарь на самый тусклый режим. Узкий, слабый луч вырвал из небытия фрагменты недавней бойни. Мы двинулись вперед. Рика вела, я и Флок шли по бокам, Лука и Дэн замыкали строй. Тишина была такой густой, что в ней тонули звуки нашего собственного дыхания. Под ногами что-то хрустело — стекло, обломки мебели. И что-то чавкало. Липкое, влажное. Я старался не думать, что это.

Внезапно я замер, заставив всех остановиться. Луч фонаря на долю секунды зацепил тело, лежавшее у стены. Девушка. Я не знал ее. Она лежала на боку, свернувшись, будто уснула. На ее предплечье темнел укус, еще более страшный, чем у Эмили. Края раны были черными. Я уже видел такие раны.

Но что-то было не так. Флок уже повел лучом дальше, но я успел заметить. Я заставил себя посмотреть снова. Остальные напряженно ждали, прислушиваясь к темноте. Деталь, которую мой уставший мозг сначала отказался принять.
Глаза девушки были закрыты. Не вытаращены в безмолвном крике. Не пустые и белые, как у тех, в мастерской. Просто закрытые глаза мертвеца. И лужа крови под ней была слишком большой. Она умерла от кровопотери. Просто истекла кровью от страшной раны.

Она не превратилась.

Ледяная, чудовищная мысль пронзила мой мозг, заставив кровь застыть в жилах. А Эмили?

— Марко, идем, — прошипел сзади Лука, его голос был натянутой струной. — Я что-то слышу.

Я очнулся. Впереди, за следующим поворотом коридора, раздался тихий, шаркающий звук. А затем низкое, утробное, голодное рычание.

Флок мгновенно выключил фонарь.

И мы погрузились в непроглядную, живую темноту, в которой двигался наш враг. А в моей голове продолжала биться одна единственная мысль: «Мы только что оставили ее умирать зря».

Часть 2. Шепот в темноте

Абсолютная тьма обладала весом. Она давила на плечи, забивалась в уши, лишала равновесия. Пропали стены, пол, потолок. Остался только звук. Шарканье, приближавшееся из глубины коридора. Шшшк-ух... шшшк-ух... Рваный, аритмичный метроном, отсчитывавший секунды нашей возможной жизни. К нему добавился новый оттенок: влажное, натужное сипение, словно кто-то пытался дышать через губку, пропитанную кровью.

В этот момент Рика стала нашим центром вселенной. Она не издала ни звука, не сделала ни одного лишнего движения. Она просто подняла руку ладонью вперед — универсальный, первобытный знак «Замри». И мы подчинились. Не из страха перед ней, а из инстинкта. Стая, замершая при виде хищника. Я почувствовал, как мышцы спины окаменели, как дыхание застряло где-то в середине вдоха.

Темнота больше не была пустотой. Она была наполнена нами. Я слышал все. Судорожный, тихий всхлип, который Дэн задавил в самом зародыше, зажав рот ладонью. Его сердце. Боже, его сердце. Оно колотилось так оглушительно, так отчаянно, что я был уверен — его услышат за квартал. Стук его сердца стал саундтреком этой минуты, гулким барабаном, взывающим к смерти. Я ощутил за спиной почти неосязаемое движение — это Флок положил свою тяжелую, уверенную ладонь на плечо Дэна. Безмолвный приказ. Держись. Не дыши. Не существуй.

Впереди я заметил такое же призрачное касание. Лука дотронулся до спины Рики. На секунду я представил, что он делает: беззвучно, одним пальцем, рисует на ее куртке то, что видят его привыкшие к темноте глаза. Одна прямая линия. Один. Прямо по курсу.

И тут я его увидел. Лунный свет, тусклый и болезненный, как свет в морге, просачивался сквозь запыленное окно учительской в конце коридора. И в этом слабом прямоугольнике света появился силуэт. Он двигался медленно, ломано, его голова безвольно болталась на шее, словно позвонки превратились в кашу. Он волочил правую ногу. Именно она издавала этот скребущий, шаркающий звук. Шшшк-ух... шшшк-ух...

Мы стояли, вжавшись в холодную стену, и он приближался. Пять метров. Четыре. Три. Теперь я различал детали. Рваный пиджак, когда-то принадлежавший учителю. Галстук, съехавший набок, как петля висельника. Одна рука безвольно висела, вторая была прижата к груди. Он прошел так близко, что я почувствовал его. Не запах. Это была вонь. Густой, тошнотворно-сладкий запах подгнивших яблок, смешанный с запахом старой, засохшей крови и чего-то еще, чего-то глубинного, как запах земли из разрытой могилы. Он прошел в метре от лица Дэна. Я видел, как широко раскрыты его глаза, как по щеке катится одинокая слеза. Один неверный звук, один скрип подошвы по усыпанному стеклом полу.

Он прошел.

Его шарканье стало удаляться, затихать, пока не растворилось в вязкой тишине за поворотом.

Еще секунд десять никто не двигался. Казалось, мы разучились дышать. Потом Рика медленно, плавно опустила руку. Команда «Вольно». Я выдохнул. Воздух обжег легкие, будто я не дышал вечность. Мы прошли первое крещение. Не огнем. Тишиной.

Мы двинулись дальше. Медленнее. Осторожнее. Теперь мы были не просто группой напуганных подростков. Мы были тенью. Единым организмом, научившимся двигаться беззвучно. Флок изменил тактику использования фонаря. Никакого постоянного луча. Только короткие, как удар, вспышки света. Щелк. И коридор на долю секунды выпрыгивал из небытия. Щелк. И снова тьма, оставляя в глазах выжженный отпечаток кошмара.

Это была галерея призраков, по которой нас вели.
Вспышка. Разгромленный класс. На доске остались выведенные мелом математические формулы. Призрак урока, прерванного воплем.
Вспышка. Ряд синих, помятых шкафчиков. Один из них был распахнут, из него вывалились книги и чья-то розовая спортивная кофта. На дверце висела фотография улыбающейся пары. Мир, который умер пять часов назад.
Вспышка. Дверь в кабинет медсестры, приоткрытая ровно настолько, чтобы из щели на пол вытекала широкая, почти черная полоса запекшейся крови.

Школа перестала быть школой. Она стала гробницей, и мы шли по ней, как мародеры, оскверняющие покой мертвых. Каждая вспышка света была как удар по нервам. В темноте, в тишине между нашими шагами, в моей голове снова и снова возникал тот образ. Мертвая девушка у стены. Укус на руке. И закрытые глаза.

Она не превратилась. Ее просто убил укус.

Эта мысль была как яд, медленно растекающийся по венам. Она отравляла все.

Саша, Лео… они превратились. Без единого укуса. Они просто... взорвались. От паники. Их собственный страх стал детонатором.

Я посмотрел на Дэна, идущего впереди. На его сгорбленную спину. На то, как он вздрагивает от каждого шороха. Он — бомба. И Флок. И Лука. И я. Мы все были носителями этого проклятья. А те, за стенами, были лишь результатом. Искалеченными, сломанными оболочками, в которых уже ничего не было.

А Эмили?

Этот вопрос был самым страшным. Он бил под дых, вышибая воздух. Мы оставили ее там. На растерзание обезумевшей от ужаса толпе. И если моя догадка верна, мы осудили ее на смерть зря. Весь тот ужас в зале, весь животный страх… он был основан на лжи. На сказках из фильмов, въевшихся в подкорку. Эта мысль не приносила облегчения. Она приносила вину. Густую, черную, как кровь из-под двери медкабинета. Я нес этот груз один, в тишине. Одно неверное слово — и наша хрупкая стая рассыплется в пыль.

Наконец, мы достигли цели. Длинный главный коридор упирался в нее — в массивные двойные двери столовой. В них были большие, почти квадратные окна, армированные проволочной сеткой. Земля обетованная. Место, где есть вода. Где есть шанс. Впервые за эти бесконечные часы я почувствовал призрак надежды. Он был слабым, как далекое эхо, но он был.

Рика снова подняла руку. «Стоп». Она медленно, без единого звука, подошла к самой двери. Остальные замерли позади, превратившись в изваяния. Она посмотрела на Флока и кивнула.

Флок поднял фонарь. Одна короткая, яркая, идеально сфокусированная вспышка. Прямо в окно двери.

Луч на мгновение пронзил тьму столовой, как копье. И то, что он выхватил из мрака, заставило надежду внутри меня мгновенно умереть, сменившись ледяным, парализующим ужасом.

Столовая не была пуста.
Она была полна.

Это был улей. Десятки «Сломанных» заполнили огромное пространство. Это была картина из ада, написанная больным гением. Они не искали нас. Они просто были. Некоторые бесцельно бродили между рядами столов, медленно и сонно, как скот на бойне. Другие сидели за столами, ссутулившись, и монотонно, ритмично бились головой о пластиковую поверхность. Тук... тук... тук... Едва слышный, но сводящий с ума звук. Третьи просто стояли посреди зала, пошатываясь на месте, как деревья в безветренную погоду. Это была не армия. Это был приход. Тихое, мерзкое безумие.

Свет от фонаря, хоть и длился долю секунды, был событием. Нарушением их мертвого ритуала.
Один из тех, кто сидел за столом, медленно, с отвратительным хрустом шейных позвонков, начал поднимать голову.
Его пустые, молочно-белые глаза повернулись. Прямо на нас. Прямо в источник света.

Лука, до этого бывший воплощением хладнокровия, стоял рядом со мной. Он выдохнул. Почти беззвучно. Одно-единственное слово, сорвавшееся с губ, как последний вздох. Слово, которое было эпитафией нашей глупой, мимолетной надежды.
— Пиздец.

Часть 3. Кровавый вальс

Мы забились в ближайший кабинет химии. Тьма здесь пахла иначе — не кровью, а мелом, реактивами и въевшейся в старые парты скукой ушедшего мира. Я слышал, как часто и прерывисто дышит Дэн, как Лука пытается восстановить дыхание после увиденного, как Флок стоит неподвижно, скалой, излучая спокойствие, которое казалось почти кощунственным. Снаружи, в столовой, раздавалось тихое, мертвое шарканье и утробное бормотание.

Рика прижалась ухом к двери, слушая.
— Слушайте, — прошептала она, ее голос был натянут, как струна. — План. Флок, у тебя самый мощный свет. Ты…

— Ты с ума сошла?

Мой шепот прозвучал резко, зло. Он разорвал напряженную тишину, как треск ломающейся кости. Рика медленно обернулась. В темноте я не видел ее лица, но чувствовал, как ее взгляд впился в меня, холодный и острый.

— Отправить его одного орать в коридор? — продолжил я, не давая ей вставить ни слова. Ярость, холодная и ясная, поднялась изнутри, вытесняя страх. — Это не план, это смертный приговор. Они сожрут его раньше, чем мы успеем моргнуть. Я так не работаю.

В классе повисла тяжелая пауза. Впервые я не просто выполнил приказ. Я бросил вызов. Лука и Флок замерли, превратившись в тени, Дэн перестал дышать.

— У меня другой план, — я шарил рукой по столу, пока пальцы не наткнулись на стакан. Я поднял его. Он был тяжелым, Идеально. — Более тупой. Но более честный. Вон то окно, — я кивнул в сторону коридора, — в самом конце. Нужно его разбить. Громко. Они побегут на звук. Все. Не только те, что в столовой, но и бродячие по коридорам. Это соберет их в одном месте, подальше от нас.

— И? — голос Рики был как лед.

— И как только основной улей вылетит из столовой, мы врываемся, захлопываем за ними дверь и убиваем тех сук, что останутся внутри. Мы все равно не сможем вечно от них бегать. Рано или поздно придется драться. — Я перевел дыхание. — Так пусть это будет на наших условиях. Здесь. И сейчас.

Рика молчала. Я почти физически ощущал, как в ее голове идет холодный расчет, как она взвешивает риски, переменные, шансы. Мой план был грубым. Примитивным. Он был похож на удар кувалдой там, где нужен был скальпель. Но в этом мире скальпели были бесполезны. Мир требовал кувалды.

Она коротко кивнула. Один раз. Решение было принято.

Мы выскользнули обратно в коридор. Флок, как самый сильный, взял у меня стакан. Никаких вопросов. Никаких сомнений. Он просто был готов.

— Давай, — прошептал я.

Флок шагнул в центр коридора, развернулся. Его мышцы напряглись под тонкой тканью куртки. На секунду он стал похож на античного дискобола, готовящегося метнуть свой смертоносный снаряд. Он раскрутился, и стакан со свистом полетел во тьму.

Звук.
Сначала — стакан, музыкальный звон сотен осколков стекла, разлетевшихся по коридору. Реакция была мгновенной.
Словно кто-то ударил палкой по гигантскому муравейнику. Двери столовой распахнулись, и из них хлынул поток дергающихся, рычащих тел. Они неслись на звук, толкаясь, падая и поднимаясь. Из боковых коридоров к ним присоединялись новые силуэты. Ад вырвался на свободу. Мы стояли, вжавшись в стену, считая выбегающих.
— ...семь... восемь... — шептал Лука рядом со мной, его голос дрожал от напряжения. — Девять...
Поток иссяк.

— СЕЙЧАС! — заорал я.

Мы рванули к столовой. Внутри оказалось четверо. Четверо «Сломанных», медлительных или просто глухих, которые не среагировали на приманку. Завидев нас, они медленно, как в кошмарном сне, начали поворачиваться.

Я и Лука навалились на тяжелую двойную дверь.
— Черт! — выдохнул я.
Ебаная удача.
Дверь, оснащенная мощным гидравлическим доводчиком, поддавалась с неимоверным, тугим сопротивлением. Словно мы пытались закрыть пасть гигантского зверя, который не хотел засыпать. Снаружи уже послышался топот — они бежали обратно, привлеченные нашим шумом.— ДАВИ! — рычал Лука, упираясь плечом. Его лицо исказилось от напряжения.

Дверь медленно, сантиметр за сантиметром, поддавалась. Мышцы горели, легкие разрывались. Последний рывок — и тяжелый замок со щелчком встал на место.

Один удар в дверь снаружи. Второй. Третий. Десятки кулаков забарабанили по металлу.

Но это было уже неважно.
Мы были заперты. Внутри. С ними.

Четверо на четырех. Тишина перед бойней длилась не больше секунды.

Первый, огромный детина в рваной форме повара, издал булькающий рык и бросился на меня. Я шагнул навстречу, занося топор. Лезвие со свистом опустилось, целясь в голову, но он инстинктивно выставил руку. Топор с влажным чавканьем вошел в плечо, увязнув в мышцах и кости. Он даже не покачнулся. Не почувствовав боли, он всей своей массой навалился на меня, и мы рухнули на скользкий от пролитой газировки пол. Его лицо, искаженное гримасой вечного голода, приближалось к моему. Вонь гнилого мяса ударила в нос.

Второй, быстрая и юркая девчонка, метнулась к Флоку. Но тут же на ее пути тенью вырос Лука. Он не атаковал. Он упал на пол, делая подкат, и его заточенная труба чиркнула по ее ногам. Тварь с воем рухнула на пол, ее падение было неуклюжим, сломанным. Рика была уже там. Она не тратила время на размах. Она просто шагнула вперед и с силой, вложив в удар вес всего тела, вогнала острие своего ломика прямо в глазницу упавшей. Раздался тошнотворный, влажный хруст. Короткая судорога пробежала по телу девушки, и она замерла. Один готов. В это же время третья тварь — тощий, длинноволосый парень, в котором я смутно узнал кого-то из группы поддержки, — налетел на Флока. Флок не пытался увернуться. Он выставил вперед руку, блокируя удар, а второй рукой, в которой был зажат массивный фонарь, ударил. Не как дубинкой, а как молотом. Металлический корпус с глухим, тяжелым стуком врезался твари в скулу. Хрустнула кость. Но он не упал, лишь пошатнулся, его голова дернулась вбок.

А я все еще был в ловушке. Я был на полу, и мир сузился до одного-единственного кадра: лицо повара, его разинутый рот, с которого капала слюна, и его зубы, щелкающие в сантиметре от моей щеки. Мой топор застрял у него в плече, рукоятка была так близко, но я не мог дотянуться. Я упирался руками ему в грудь, чувствуя, как его нечеловеческая сила медленно, но неумолимо продавливает мою защиту.

— ФЛОК! — заорал я, мой голос сорвался на хрип.

Флок, оттолкнув своего противника, развернулся и, не раздумывая, со всей силы ударил повара фонарем по затылку. Раздался такой звук, будто разбили переспелый арбуз. Хватка монстра на секунду ослабла. Это был мой шанс. Я рванул на себя топор. С омерзительным звуком рвущейся плоти и скрипом металла о кость, лезвие вышло из раны.Но тут же четвертый «Сломанный», все это время обходивший бой по дуге, бросился на Флока со спины. Флок, не успев развернуться, рухнул на колени, и тварь вцепилась ему в плечо.

Лука и Рика, разделавшись со своей целью, развернулись, но были слишком далеко. Они не успевали. Я только начал подниматься. Мир замедлился. Я видел, как зубы монстра приближаются к шее Флока.

И тут тишину разорвал новый крик.
Дикий. Животный. Полный не столько ярости, сколько абсолютного, запредельного ужаса, который наконец нашел выход.
Дэн.

Он вылетел из-за стойки с подносами, где прятался до этого. Его лицо было белым, глаза — безумными. Он сжимал свой слесарный молоток и несся вперед, не разбирая дороги. Он ударил. Неуклюже, отчаянно, целясь не в голову, а просто в спину твари, вцепившейся во Флока. Молот с глухим стуком ударился между лопаток. Это не причинило «Сломанному» вреда, но это заставило его пошатнуться, разжать зубы и повернуться к новому, неожиданному раздражителю.

Этой секунды хватило.

Я уже был на ногах. Адреналин сжигал кровь. Времени думать не было. Были только инстинкты. Я шагнул вперед и нанес горизонтальный удар. Мой топор пропел в воздухе и снес твари полчерепа. Тело обмякло и рухнуло на Флока.

Одновременно с этим Лука добежал до своего противника, все еще пытавшегося прийти в себя после удара фонарем, и вонзил свою трубу ему в бок, провернув ее. А Рика, подскочив с другой стороны, закончила дело двумя быстрыми, точными ударами ломика в основание черепа.

Остался последний. Тот гигантский повар, который все еще стоял надо мной, пытаясь осознать, что произошло. Он повернул свою разбитую голову, его единственный целый глаз сфокусировался на мне. Он издал рев, в котором смешались боль и ярость, и снова шагнул ко мне.Но я уже не был тем парнем, что лежал на полу.
Два шага навстречу. Короткий замах. Удар снизу вверх, в подбородок. Топор вошел глубоко, с отвратительным хрустом ломая челюсть и проходя дальше, в мозг. Монстр замер на секунду, его глаз остекленел. А потом его огромное тело тяжело рухнуло на пол, сотрясая плитку.

Тишина.
Оглушительная, абсолютная, пульсирующая в ушах.
Она длилась вечность. Дыхания не было. Был только хриплый, жадный хват воздуха ртом. Запах горячей крови, пота и дерьма заполнил столовую. Снаружи все так же неумолимо и яростно колотили в дверь, но этот звук был теперь далеким, фоновым шумом.

Мы стояли посреди разгромленной столовой. Четыре неподвижных тела лежали в лужах собственной крови. Мы все были покрыты ею. Липкая, остывающая, чужая.

Дэн посмотрел на свои руки. На молоток, который все еще сжимал в побелевших пальцах. Его глаза расширились от ужаса осознания того, что он сделал. Он выронил молоток. Металл со звоном ударился о плитку. Дэна согнуло пополам, и его вырвало прямо на пол.

Я смотрел на него. На своего лучшего друга, который только что спас жизнь человеку, переступив через свой собственный парализующий ужас. И впервые за эти проклятые часы в моем взгляде что-то изменилось. Холодная ярость на мгновение отступила, и сквозь нее пробилось что-то давно забытое. Уважение. И тень гордости.

Мы выиграли бой. Мы выжили.

Снаружи в дверь ударили с новой силой. Что-то тяжелое. Раз, другой. По металлу пошли вмятины.
Мы были заперты в окровавленной консервной банке, и целая армия голодных тварей снаружи только что услышала наш звонок к ужину.