Проект «Тихий Жнец»

Глава 6. Проект «Тихий Жнец»

Часть 1. Неровное дыхание

Прошли часы. За высокими, зарешеченными окнами спортзала серое, безразличное небо сменилось чернильной, беззвездной тьмой. Аварийные лампы продолжали свое монотонное, едва слышное гудение. Этот тихий, навязчивый звук впивался прямо в мозг, как тонкая игла. Он был саундтреком нашего нового мира. Мир за стенами затих. Далекие крики и сирены смолкли, сменившись гнетущей, абсолютной тишиной, которая была страшнее любого шума. Словно весь город разом затаил дыхание перед последним, смертельным прыжком.

Атмосфера в нашем импровизированном убежище изменилась. После моего жестокого взрыва и ледяных слов Рики паника уступила место тихому, парализующему ужасу и хрупкому порядку. Брока, стонущего и полубессознательного, оттащили в угол. Мисс Олбрайт, молодая учительница литературы, нашла аптечку и, закусив губу, неумело пыталась перевязать его раны. Двое его дружков, Джейк и Кевин, сидели рядом, сломленные и больше не представляющие угрозы. Они смотрели на своего поверженного короля, и в их взглядах читалось не только сочувствие, но и страх — страх перед пустотой, образовавшейся на месте их лидера.

Остальные выжившие разбрелись по огромному пространству, инстинктивно разбившись на фракции. Группа спортсменов, лишившись вожака, оккупировала центр зала, но их поза была уже не такой уверенной. Их взгляды, которые они то и дело бросали в мою сторону, были полны не только ненависти, но и замешательства. Я сломал их мир, их простую и понятную иерархию.

Учителя и несколько «ботаников» сбились в кучку у трибун, тихо обсуждая что-то. А были и одиночки. Как я. И Дэн.
Он отсел от меня. Сидел метрах в пяти, у противоположной стены, и смотрел в пол. Он не двигался, не говорил. Он словно превратился в камень. Я понимал его. Человек, которого он считал своим лучшим другом, на его глазах превратился в безжалостного зверя. Он боялся не меня. Он боялся того, во что может превратиться любой из нас.

Я не чувствовал вины. Не чувствовал и правоты. Только всепоглощающую, ледяную пустоту и гул в ушах. «Я сделал то, что должен был», — повторял я себе, но слова отскакивали от какой-то внутренней стены. Мой топор лежал рядом, рукоятка неприятно липла к ладони. Он стал частью меня, уродливым, кровавым продолжением, от которого уже было не избавиться.

И тут тишина взорвалась.
Сначала раздался скрежет металла по бетону снаружи. Протяжный, громкий, режущий слух. Словно кто-то с нечеловеческой силой тащил по асфальту оторванный дорожный знак. Все в зале вскочили на ноги. Тени задвигались, паника, дремавшая до этого, начала просыпаться.
А потом мы увидели движение за высокими окнами. Одна, потом вторая, потом третья темная фигура медленно, пошатываясь, вышли из-за угла школы. Они брели по двору, без цели, без направления, но их притягивало к нам, как мотыльков на тусклый, болезненный свет аварийных ламп.
Скрежет повторился. Один из них, в рваной форме школьного охранника, нашел кусок металлической ограды и теперь методично, с тупой, животной настойчивостью скреб им по кирпичной стене под окнами.

— Они знают, что мы здесь, — сказал Дэн, и его голос был хриплым от ужаса.
— Они полезут! Они разобьют окна! — закричала одна из девушек.
— Нужно уходить! Прорвемся через запасной выход! — крикнул Джейк.
— Ты идиот?! Там их десятки! Нас разорвут!

Я стоял и молча наблюдал, как страх, как вирус, снова начал пожирать их изнутри.
Рика шагнула в центр зала.
— Всем замолчать! — ее голос не был громким, но в нем звенела сталь, и он мгновенно разрезал шум паники. — Ваши крики для них — как колокол на ужин. Хотите жить — заткнитесь и слушайте.

Она обвела всех тяжелым взглядом.
— Эти двери продержатся. Окна слишком высоко, а решетки они не сломают. Пока. Но у нас заканчивается время. Рано или поздно их соберется столько, что они просто выдавят двери весом. Или найдут другое слабое место. Мы не можем сидеть здесь вечно.

Она повернулась и посмотрела прямо на меня, а потом на Дэна.
— Нам нужен план. И чтобы его составить, вам двоим нужно кое-что узнать.
Она кивнула в сторону небольшой тренерской.
— Идем.

Часть 2. История одной семьи

Мы вошли в тесную, пахнущую пылью и старыми документами тренерскую. Рика прикрыла дверь, отрезав нас от чужих испуганных взглядов. В этой маленькой, заставленной шкафами комнатке напряжение стало почти осязаемым.

— То, что случилось в школе, — начала она без предисловий, ее голос в тесноте звучал глухо, — это не случайность. И это не природный вирус.
— Что ты имеешь в виду? — тут же спросил Дэн, его голос дрожал. — По новостям говорили…
— Новости врали, — отрезала Рика. Она присела на край старого стола. В слабом свете, пробивающемся из зала, ее лицо казалось высеченным из камня. — Мой отец — полковник Дэвид Йейтс. Он командует подразделением биозащиты в одной из секретных организаций, о которых не говорят по телевизору. Мой отец всю жизнь готовил из меня солдата. С самого детства он воспитывал во мне дисциплину, выносливость и тактические навыки. Его целью было сделать из меня идеального бойца, который, как и он, посвятит свою жизнь служению стране. Я должна была стать его наследием.

Она горько усмехнулась.
— Но около года назад, после того как он узнал о проекте, всё изменилось. Тренировки стали другими. Более жесткими. Более… отчаянными. Он перестал учить меня атаковать. Он начал учить меня выживать. Контролировать дыхание, подавлять адреналин, часами сидеть в тишине, не реагируя на внезапные громкие звуки. Я думала, он сходит с ума. А он… он готовил меня к этому дню. Он не ждал, что это случится именно так, со мной, посреди урока. Это просто совпадение. Ужасное совпадение. Но он знал, что это случится.
— Что… что «это»? — выдавил Дэн.

Рика подняла на нас свои серо-зеленые глаза, и в их глубине я увидел отражение чужого, застарелого ужаса.
— Проект «Тихий Жнец».

От этого названия по моей спине пробежал холодок.
— Это биооружие, разработанное нашим же правительством, — ровно продолжила Рика. — План был прост и чудовищен. Проредить стадо. Избавиться от «слабых», которые обременяют экономику. Они распространили вирус через партию обычных, популярных напитков. Тихий, контролируемый геноцид.
— Подожди-подожди, — перебил ее Дэн, его глаза были круглыми от шока. — Ты хочешь сказать… правительство… решило просто убить миллионы людей? Зачем?! Это бред!

Рика посмотрела на меня. И я, вспомнив пустые улицы, уставшие до предела лица родителей, всеобщую апатию, накрывшую мир за последний год, ответил за нее.
— Чтобы выжили «сильные», — тихо сказал я. — Чтобы перезагрузить систему. Чтобы построить новый, лучший мир на костях старого. Это не бред, Дэн. Это ужасная, бесчеловечная, но логика.
Дэн посмотрел на меня, потом на Рику, и в его взгляде я увидел, как отрицание борется с ужасом, который медленно начинал побеждать.

Часть 3. Новые правила мира

— Ученые, создавшие это, не учли одного, — продолжила Рика, видя, что я все понял. — Разнообразие человеческого иммунитета. Они рассчитывали на два варианта. Группа первая: слабые. Вирус их просто убивает за пару месяцев. Это и был план. Группа вторая: иммунные. Их очень мало, меньше процента. Их иммунитет уничтожает вирус. Мой отец был одним из них. Возможно, я тоже.
Она сделала паузу.
— А что остальные? — спросил Дэн шепотом.
— Остальные — это мы, — ответила Рика, и ее слова прозвучали как приговор. — Третья группа. Самая большая. Большинство. Наш иммунитет был достаточно силен, чтобы не дать вирусу убить нас, но недостаточно силен, чтобы его уничтожить. Произошла «ничья». Вирус мутировал и затаился в наших телах. Встроился в нервную систему и стал ждать.

Я почувствовал, как к горлу подкатывает ледяная тошнота.
— Ждать чего? — выдавил я.
— Детонатора, — ответила Рика. — Ученые в своих отчетах назвали это «Каскадный сбой системы через стресс-протокол». Проще говоря, «Триггер Паники». Спящий вирус реагирует на биохимию. Когда носитель испытывает животный, запредельный ужас, его тело выбрасывает в кровь мощнейший коктейль из адреналина и кортизола. И этот гормональный всплеск — ключ зажигания. Он мгновенно пробуждает вирус. Тот взламывает мозг, отключая все человеческое и оставляя только два базовых инстинкта: движение и агрессию.

Мы с Дэном молчали. Мозаика сложилась в чудовищную, но кристально ясную картину.
— Значит, я… — начал я, и голос сел.
— …бомба, — закончила за меня Рика. — И Дэн — бомба. Каждый из тех, кто сидит в этом зале и дрожит от страха, может быть бомбой. И взрыватель к ней — их собственный страх. То, что случилось с Лео в классе, — крик, вид крови, а потом — пожарная сирена — это был идеальный шторм, который взорвал всех носителей поблизости.
Это объясняло все. И спокойствие Рики — тоже.

— Ты не боишься не потому, что ты солдат, — медленно сказал я. — Ты не боишься, потому что знаешь, что страх может тебя убить. Или меня.
— Именно, — кивнула она. — Не бояться невозможно. Но можно и нужно научиться контролировать свой страх. Не давать ему себя сожрать. Этому отец учил меня последний год.

— А… а где он сейчас? Твоя мама? — спросил Дэн с ноткой детской надежды.
На лице Рики впервые промелькнула тень боли. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки.
— Когда все началось, его отозвали на командный пункт. Он успел только отправить маму… в сторону убежища. А мне отдал приказ по телефону, связь уже обрывалась.
Она посмотрела на нас, и в ее глазах была не просто сталь, а тяжесть ответственности.
— «Если начнется, когда меня нет рядом — иди домой. В моем кабинете, в сейфе, есть все необходимое: оружие, карта, защищенный терминал. Твоя задача — добраться до дома и следовать протоколу "Исход"».
Она встала.
— И это наш следующий шаг. Мы не можем оставаться здесь. Эта школа скоро станет для нас братской могилой. Мы должны выбраться из города. Но сначала — мне нужно домой. Забрать то, что оставил отец. Я не смогу сделать это одна. Я хороший боец, но против толпы мне не выстоять. Мне нужны союзники. Не просто те, кто умеет махать топором, — она посмотрела на меня, — а те, кто знает правду. Кто понимает правила. Кто не взорвется от страха в самый неподходящий момент.
Она посмотрела на меня, потом на Дэна.
— Мой дом в пяти кварталах отсюда. В вашем районе.

И в этот момент все встало на свои места. Цели совпали. Ее миссия давала нам шанс. Шанс добраться до своих домов. Шанс узнать, что стало с нашими родителями.
— Я пойду с тобой, — сказал я без колебаний.
Дэн, бледный, но с новой, отчаянной решимостью в глазах, кивнул.
— Я тоже.

Правда, которую мы узнали, была ужасной. Но она была лучше, чем неизвестность. Она дала нам врага, дала нам правила.
И она дала нам цель. Пробиться через рухнувший мир в наш родной район. Добраться до дома Рики. И, возможно, найти там не только оружие, но и ответы.
И надежду.