Слепая вахта
Часть 1. Арифметика выживания
Этим утром
Ревущий звук выезжающего за ворота бронированного внедорожника развеялся в утреннем тумане. Железные створки с оглушительным скрежетом захлопнулись, отсекая серый морозный рассвет. В цеху вновь воцарилась пропахшая соляркой полумгла.
Барс — начальник охраны и негласный "цербер" этого места — встал на деревянный помост, который использовался вместо трибуны. Оставшееся население Лагеря стекалось в центр ангара, хрустя подошвами по бетону. Никто не улыбался. Утреннее построение здесь напоминало не сборы коллектива, а скорее ежедневный подсчёт убытков.
Дэн стоял в первом ряду, кутаясь в куртку. Рядом возвышался Флок, здоровой рукой придерживая край изорванного одеяла на раненом плече.
— Разойдитесь и слушайте сюда, — прохрипел Барс, не тратя времени на приветствия. Его изуродованное шрамом лицо было угрюмым. — С сегодняшнего утра в «Лагере» официально тридцать два рта. Каждую вашу ложку, каждый грамм соляры, чтобы греть вам задницы, мы зарабатываем там, в снегу.
Он смерил взглядом толпу, затем вперил жесткий взгляд в новичков.
— Вас, новеньких, раскидали по группам. Теперь вы шестеренки одного механизма, и этот механизм не потерпит поломки.
Восемь человек в Разведке. Сегодня они ушли в «Мертвую зону».
На кухне, складах и в генераторной — четырнадцать рабочих и техников.
Авангард. — Барс кивнул в сторону кучки суровых мужиков с винтовками, стоявших в стороне, и посмотрел на Дэна с Флоком. — Десять стволов. Наш периметр. Наша линия жизни. У нас правила, прописанные кровью. Начальник охраны спрыгнул с помоста, подойдя к выстроенным в линию бойцам.
— Служба идет циклами. Из десяти человек пять всегда находятся снаружи, контролируют внешний контур. С рассвета и до того момента, пока солнце не упадет за тот лес. Двенадцать часов собачьего холода и мертвой тишины. Другие пять — держат тепло в шлюзе, контролируют внутренний цех, сменяют тех, кому нужно помочиться. На следующий день группы меняются.
Барс остановился напротив Дэна. Окинул пренебрежительным взглядом очки и пуховик, затем перевёл взгляд на Флока и его перебинтованную, подвешенную руку.
— Тот факт, что вы двое ночью убедили Артура взять вас в защиту — ещё ничего не значит. Если ты проспишь сигнал тревоги, — Барс ткнул толстым пальцем в грудь Дэну, — половина пайки на неделю всей смене. Если ты струсишь и уйдёшь с поста без приказа... я лично пущу тебе пулю в затылок. А вы двое, как самые «надежные» кадры, заступаете прямо сейчас. Вместе с первой пятеркой на внешнюю линию. Погнали. Выбирайте углы.
Пройдя через воняющий гнилым металлом тамбур, стража получила дополнительное снаряжение.
— Арбалет не вытянет холодный выстрел, если механизм заледенеет. Вот тебе сталь, — угрюмый боец с рыжей бородой сунул Дэну в руки обрезок тяжелой рифленой трубы, обмотанной у основания шершавой изолентой. — Если тварь пролезет через колючку — не целься в тело, там пуховики. Бей только в череп. С первого раза. Иначе откусит тебе лицо.
К Флоку подошли двое старожилов, презрительно разглядывая раненую руку здоровяка.
Барс вручил ему ржавую пожарную пику с широким лезвием на длинном древке.
— Если в тебя начнут лезть через забор, левой удержишь эту дрянь и проткнешь. Твоя задача, раненый — стать якорем. Примешь удар на себя.
Они вышли наружу. Зима словно ждала их появления, бросив в лица пригоршни ледяных иголок.
Смена Авангарда разделилась. Трое мужиков разошлись по краям высокой бетонной стены, патрулируя свои сектора и натягивая старые маскировочные сетки поверх одежды.
Дэна и Флока поставили вместе. «Молодняку» доверили самый продуваемый угол периметра, откуда хорошо просматривалась изрытая колеями дорога, ведущая на Юг, к болотам.
Это был наблюдательный пост из двух сложенных друг на друга металлических контейнеров, обложенных мешками со смерзшимся в камень песком.
Флок поднялся первым. Едва затянув лямки капюшона, он опёрся здоровой левой рукой на ржавый борт и окинул взглядом безмолвное снежное поле. Его дыхание с сипением вырывалось из простуженных лёгких. Дэн забрался следом, судорожно сжимая металлическую трубу посиневшими от холода пальцами. Спрятанный под курткой арбалет холодило спину. Ветер дул такой, что сквозь ватные штаны продирало насквозь. Ни печек, ни тёплого чая на этой вахте не предусматривалось. Они встали. Два уязвимых часовых, отлученных от лидера и Рики. Дэн посмотрел на серый лес, который они оставили вчера, а теперь должны охранять тех, кого едва знают. Двенадцатичасовая смена смерти только началась.
Часть 2. Слепое пятно
Первые три часа на продуваемой всеми ветрами крыше металлического контейнера казались пыткой. Шестой час превратился в пытку со смыслом — тело уже не дрожало, оно медленно деревенело.
Ступни в промерзших ботинках Дэна превратились в бесчувственные чурбаны, от которых изредка поднималась тупая, режущая боль до самых икр. Его круглые очки, с дужкой, замотанной изолентой, запотевали от прерывистого дыхания и почти мгновенно покрывались коркой льда. Каждые пять минут он снимал их негнущимися, всунутыми в огромные варежки руками, чтобы оттереть заиндевевшее стекло.
Флок стоял молча, прижавшись спиной к стопке мешков с мерзлым песком, укрываясь от самых жестких порывов ветра. Шинель на его раненом плече затвердела, но сам он казался вырубленным из камня. В левой, здоровой руке он упрямо, почти спазматически сжимал тяжелую пожарную пику с длинным черенком.
— Хочешь воды? — тихо спросил Дэн, его зубы мелко выстукивали азбуку Морзе. Он протянул пластиковую флягу. Она не замёрзла до конца лишь потому, что Дэн держал её запазухой, ближе к телу.
Флок помотал головой.
— Я пить перехотел ещё в том месяце. Экономь. До заката ещё половина дня.
Здоровяк оторвал взгляд от леса и посмотрел на Дэна. В его измученном бледном лице не было сочувствия, была лишь суровая усталость.
— Ждешь, что сейчас придет Марко и скажет «Отбой»? Не придет, Дэн. Мы в Авангарде. Мы теперь сами за себя. Это не игра. Очки протри. Сектор стынет. Дэн кивнул, подавляя в себе острое желание спрятаться в тепле цеха и просто сидеть в уголке рядом с Сариной. Нет, — жестко напомнил он себе. Я выбрал эту линию. И я буду на ней стоять.
Он поправил арбалет, положил тяжелую железную трубу ближе к парапету и снова вгляделся в серую метель над старой трассой, ведущей к болотам.Гулко хлопнула лестница позади контейнера. Снег захрустел под тяжелыми ботинками.
К их посту по узкому настилу прошел Брут — тот самый угрюмый старожил с рыжей бородой, что впихнул им старое оружие. На нем был армейский бушлат, и, в отличие от них, он двигался уверенно и свободно. Он был дома.
Брут облокотился на заграждение, не снимая винтовки с ремня, и насмешливо окинул взглядом двух дрожащих парней.
— Ну что, караул? Не околели еще? — он харкнул через плечо в снег, глядя, как слюна тут же застывает льдинкой. — В кино, поди, интереснее с автоматом стоять было? Твари не ходят, скучно. Вы, если тварь в тумане полезет, оба тут же и обделаетесь. Очкарику труба, тебе, инвалид, пика. Один дотянется, а второй уже куском мяса станет. Дэн покрепче стиснул губы, собираясь с силами промолчать, но Флок с неожиданной легкостью отлип от мешков.
Здоровяк сделал один быстрый, почти неуловимый шаг и левой рукой воткнул острие пожарной пики в мешок с песком в дюйме от бедра рыжебородого.
— Скучно станет — мы можем попрактиковаться, Брут. Одной моей левой хватит, чтобы снять тебе скальп и накормить этих мертвых собак там в лесу, если еще раз решишь проверить мою рану. Отчитайся Артуру: "Второй пост в норме". А теперь вали отсюда на свой угол и не отсвечивай.
В его глазах не было злости. В них было смертельное спокойствие, обретенное через дикую боль воспаления и месяц жизни в заваленном трупами лесу. Брут не отшатнулся. Он прищурился, глядя на воткнутую пику, а затем посмотрел в тусклые, злые глаза Флока.
Губы охранника искривились в слабом, коротком кивке.
— Я услышал, большой. Принято. Смотрите в оба. Здесь иногда приходят не только зубастые гости. У "Сломанных" своя жизнь, а у мародеров — своя.
С этим словами он поправил автомат и медленно пошел вдоль стены к своему участку, окончательно зачисляя новеньких в ряды «своих» людей, умеющих огрызаться. Урок вливания в суровый социум был пройден. Когда ветер чуть стих и пелена снега осела, Дэн подтянул к лицу старый, промерзший морской бинокль 20-кратного зума, оставленный на посту предыдущей сменой.
Ему было любопытно. В лесу вокруг их старой «будки» всё всегда кишело мертвецами, готовыми сбежаться на скрип. Здесь, вокруг гигантской огороженной зоны цеха, было мертво, тихо, выжжено. Артур хорошо зачистил пространство на километры вокруг базы.
В линзах Дэн видел серый океан пней и разрушенных домишек дачного поселка. «Чисто». «Чисто».
Но когда объектив лег правее, в сторону низины на окраине болотной глади, куда когда-то их с Рикой выводил Марко, он нахмурился.
Он приник к оптике сильнее, забывая дышать, отчего стекло опять чуть не заиндевело.
В двух километрах от базы, там, где среди редких чахлых кустов не должно быть ничего, возвышалось огромное серое нагромождение. Из бинокля это выглядело, как будто кто-то вывалил десятки гигантских мешков мусора прямо посреди равнины. Мешков серого, землистого цвета.
И тут Дэн с содроганием вспомнил разговор Луки. Слова, переданные сбежавшим Тёрнером про стаи.
— Флок… — дрожащим шепотом сказал Дэн. Его рука, удерживающая оптику, побелела, как кость. — Флок. Посмотри в тот лог.
Здоровяк с подозрением нахмурился, сжал здоровой рукой бинокль, принимая его у напарника. Он долго, около двух минут, молча изучал серый холм на горизонте.
— Это не мешки... и это не лес... — мрачно сказал Флок. Линии челюсти напряглись под шапкой-ушанкой. — Дэн. Ты видишь, что происходит? Мы смеялись в хижине... Сэм смеялся... Но зима им ни почем. Мы думали они просто разбросаны. Они не разбросаны. Они скучиваются. Ими управляют как биороботами...
Они наконец-то увидели своими глазами результат нового режима работы Поводыря и экспериментов Омеги. Лежащая вдали бесформенная гора была спящей ордой из тысяч плотно переплетенных друг с другом «Сломанных» тел. Сваленная в овраг "биомасса" экономила тепло, образуя один живой ковер. Разговор о кошмарах вне периметра заглох не начавшись.
Треск сухой ветки на кромке их периметра прорезал холодный ветер резче выстрела.
Громкий скрип провисшей в сугробе колючей проволоки, тянущейся к самому ограждению поста, раздался на двадцать метров левее.
Сначала зазвенело стальное заграждение. Вслед за этим где-то далеко в районе ворот рявкнула радиоволна — короткая передача командира дозора.
«Движение на седьмой точке. Третий периметр! Все по местам! Птички пожаловали... Не спят ублюдки.»
Дэн быстро и решительно положил стальной брусок трубы прямо перед собой, стащил мешающие обмотанные рукавицы и наложил короткую тяжелую арбалетную стрелу. Тетива щелкнула. Арбалет на морозе обжигал холодом тонкую перчатку, но страх вымело как ветром. Флок вложил всю ярость во владение одним живым рычагом и, выдохнув через рот клубы дымчатого пара, поднял перед грудью пику, готовый принять свой первый полноценный экзамен перед людьми Лагеря и собственным разбитым самоуважением.
Монотонное дежурство подошло к кровавой границе. Внизу что-то было, и оно тянуло лапы.
Часть 3. Экзамен на краю
Дэн вжал щеку в промерзший приклад арбалета. Линия прицела указывала прямо на дыру в жидком кустарнике за внешней стеной Лагеря.
Сначала из белой пелены показались тени. Затем звуки. Тяжелое, рваное дыхание и хруст наста, не скрываемый ничем. Кто-то шел напролом. Трое мужчин вывалились из леса. На них были грязные зимние костюмы-поплавки, которые носят рыбаки, лица закрыты нелепыми шарфами и сварочными очками. Дикари. В руках обрез двустволки и пара топоров. Но двигались они не с целью атаки. Они бежали в панике.
А позади них, по пятам, неотвратимой серой волной катились пятеро"Сломанных". Привлеченные бегом и матом бандитов, твари рвались к источнику шума, перебирая ногами-культями с ненормальной скоростью.
— Открой, сука! — один из беглецов, не сбавляя скорости, со всего размаха впечатался телом в металлический забор как раз в секторе Дэна и Флока.
Его кулаки отчаянно забарабанили по гофре металла. Металлический лязг эхом ударил по окрестностям. — Наверх лезьте, олени! У них тут слепая зона! — истерично закричал второй мародер. Он воткнул свой топор в щель между контейнерами, используя его как ступеньку, и начал карабкаться по стене прямо к ногам Флока.
Двое "Сломанных", оказавшись у забора, забились в исступлении. Звуки паникующих людей, звон металла обрывали в их примитивных мозгах последние предохранители. Они кидались на ноги третьего бандита с обрезом, который споткнулся в снегу. Тот, завопив благим матом, выстрелил почти в упор. Заряд картечи снес одному монстру полплеча, но грохот выстрела подействовал на оставшегося зомби как разряд тока. Тварь просто перескочила через падающего товарища и впилась бандиту в горло двумя руками, не кусая, а разрывая плоть в клочья, ломая челюсть, чтобы заставить орущий источник замолчать. Хруст сломанного кадыка заглушил вопль. Зомби продолжал ритмично, молчаливо забивать человека кулаками в снег. Никакого пира. Чистое, алгоритмичное стирание угрозы. Но второй мародер уже лез на парапет. Из-за края забора показалась рука в грязной рукавице, затем обветренное, дикое от страха лицо.
Его глаза встретились с ледяным взглядом Флока. — Скинь его, раненый! — проорал снизу, со своей позиции Брут, поднимая ствол, но боясь попасть по своим в узком секторе.
Бандит, оскалив желтые зубы, одной рукой попытался схватить Флока за повязку, чтобы втащить себя на парапет, а другой выхватил короткий клинок.
— Иди к черту! — рявкнул Флок. Он даже не шагнул назад. Игнорируя дикую пульсирующую боль в правой стороне тела, он перехватил тяжелую пику здоровой левой рукой, размахнулся как бильярдным кием, и всей оставшейся массой, с чудовищной силой, нанес тупой, сметающий удар древком прямо в челюсть бандиту.
Сдавленный звук, больше похожий на звук ломающейся сухой палки, раздался на ветру. Тело мародера обмякло. Окровавленный нож выскользнул из рук, и человек кулем свалился с высоты трех метров на окровавленный снег за периметр, ломая ребра при приземлении. Оставался третий — тот, кто стоял внизу и в панике целился.
Он видел, как упал его товарищ, видел труп того, кто лежал под рывками "Сломанного", и сейчас вскидывал ствол короткого ПМ в сторону возвышающихся над стеной фигур охранников.
— ДЭН! РАБОТАЙ! — голос Флока перекрыл свист метели.
Дэн смотрел прямо в перекошенное от злобы и паники лицо стрелка внизу. "Ты уже знаешь, что нужно делать," — холодный, лишенный сантиментов голос Марко эхом отозвался в мозгу Дэнни. Совесть больше не тянула назад, когда на другой чаше весов лежал его друг и их выживание.
Арбалет глухо щелкнул. Вибрация композитных дуг передалась в предплечье.
Дэнни не стал целиться в туловище, где пряталась броня.
Острое металлическое перо арбалетного болта вошло точно в открытое лицо, правее переносицы мародера. Голова стрелка дёрнулась назад с влажным, хлюпающим звуком, и тело сложилось на спину, выстрелив из пистолета просто в белесое небо.
Все затихло. Гулко отдавалось только дыхание охранников.
За забором стоял монстр, опустив окровавленные кулаки. Убийство прекратилось. Источник шума иссяк, а стрелок лежал на земле с торчащей из головы черной оперенной осью. Окружение снова стало безмолвным.
За стеной, покрытый чужой кровью "Сломанный" сделал шаг назад от трупа, закрутил пустой головой и, так же неожиданно потеряв всякий интерес к лежащим телам, неуклюжей шатающейся походкой потопал прочь к деревьям, ища стаю. Мясо на снегу ему было не интересно, раз оно перестало генерировать шум. С поста Брута послышался глухой кашель и звук заряжаемого магазина.
Ветреная, обманчивая тишина навалилась на периметр вновь. Брут медленно прошелся вдоль железных щитов и посмотрел на замершего у бойницы Дэна. Тот тяжело сглатывал, его очки съехали, но арбалет, с уже наложенным следующим болтом, был всё также направлен вниз.
Опытный наемник Артура с силой похлопал рукавицей по ржавому парапету.
— Хорошая реакция, очкарик. И отличный блок, инвалид, — пробасил Брут. Его взгляд с насмешливого сменился на взгляд человека, признающего своего коллегу по окопу. — Считай, что испытательный срок кончился. В Лагере теперь ваши спины тоже в цене. Стойте смену, смена чистая. Флок устало прислонил лоб к холодной стали ограждения и зажмурился. Раненая мышца плеча дергалась от боли, как в агонии, но губы растянулись в облегченной ухмылке. Дэн не проронил ни слова. Он только потер заледенелый лоб пальцами перчатки, провожая мутным взглядом мертвого врага, убитого не инфекцией и монстрами, а куском стали из его же рук. Добро пожаловать во взрослую жизнь.