День перед отъездом

Дверь таверны скрипнула, впуская Крафта вместе с порывом стылого ветра. Он шагнул внутрь, в полумрак и относительную тишину полуденного затишья, крепко сжимая под мышкой недавно приобретенный фолиант в потертом кожаном переплете.

Днем здесь царил покой, непривычный для шумного заведения. В небольшом обеденном зале на первом этаже не было ни души, лишь хозяин — кряжистый мужчина с обветренным, словно дубленая кожа, лицом — стоял за массивной дубовой стойкой. Он сосредоточенно, почти медитативно, полировал до тусклого блеска пузатый деревянный кубок, в котором наверняка плескалось вино. Заметив Крафта, он оторвался от своего занятия, и его глубоко посаженные глаза приветливо блеснули из-под густых бровей:

— А, господин Крафт! И вы сегодня рано вернулись. Не желаете ли подкрепиться? Рыба на гриле у нас сегодня отменная. И кружечку доброго пива к ней, само собой!

— Почему «и вы»? — переспросил Крафт, стряхивая с плаща невидимые капли влаги.

— Так ваш спутник недавно поднялся к себе, — пояснил хозяин, с легким стуком отставляя кубок. — Вижу, вы не по делам торговым здесь? А то мог бы свести с нужными людьми.

Он облокотился на стойку. Днем, когда наплыва посетителей не было, хозяину становилось откровенно скучно. Слоняться без дела — тоска смертная, а оставить таверну хоть на час — никак нельзя. Так что любой готовый к беседе гость был для него находкой.

«Райан? Уже вернулся?» — Крафт удивленно приподнял бровь. Он-то полагал, что юноша проблуждает по закоулкам гавани до самого вечера. Отыскать вещицу, которую можно было бы с натяжкой назвать «загадочной», — задача не из легких, особенно здесь. Даже если Райан подключил своих недавних приятелей-капитанов, это еще ничего не гарантировало.

Крафт усмехнулся про себя, вспоминая обычаи морского братства. Основное ремесло этих людей — торговля, погоня за прибылью, а не коллекционирование диковинок сомнительного вида. Хотя… частенько случалось иначе. После долгого, изматывающего плавания, оказавшись наконец на твердой земле, иной капитан или матрос, чтобы развеять тоску и усталость, пропустит в портовом кабаке стаканчик-другой лишнего. И тут же, словно из-под земли, вырастают местные дельцы, готовые всучить «уникальный артефакт, приносящий удачу» или «древнюю реликвию с особыми свойствами». Пара громких слов, туманные намеки — и вот уже подогретый алкоголем и жаждой чуда моряк раскошеливается на какую-нибудь безделушку, купленную сгоряча.

Крафту не раз доводилось видеть подобные «сокровища»: иногда это был просто сувенир с ближайшего рынка, с наспех оторванной этикеткой в уголке, а то и вовсе без всяких попыток скрыть его фабричное происхождение. Сам он, если и попадался на удочку таких торговцев, терял несколько медяков, ну, от силы пару серебряных — скорее из любопытства, чем по наивности. А вот капитаны и матросы, протрезвев наутро, обнаруживали, что «вложились» куда серьезнее. Потерять несколько полновесных черных серебряных монет — это уже ощутимый удар по карману. Вот тогда-то они и пытались сбыть неудачную покупку с рук, чтобы вернуть хотя бы часть денег. Отсюда и берется большинство «таинственных редкостей», пылящихся в матросских сундуках или всплывающих в лавках старьевщиков в портовых городах.

— Стало быть, вы многих знаете в гавани, хозяин? — Крафт опустился на высокий табурет у стойки. Обед, съеденный пару часов назад, уже успел перевариться, и желудок настойчиво напоминал о себе. — Рыбу — с удовольствием. А вот пиво, пожалуй, не нужно.

Он знал, что подобные таверны в портовых городах часто служат неофициальными биржами новостей, а их хозяева — своего рода посредниками и знатоками местной подноготной. Главное — не переходить дорогу серьезным людям и не совать нос в чужие дела. Да и просто поболтать они обычно мастера – непрерывный поток посетителей дает неиссякаемый источник тем для разговоров. Вроде тех таксистов из другого мира, о которых смутно помнила его нечеловеческая часть, — пассивная практика болтливости для тех, кто вынужден долго сидеть на одном месте.

Хозяин крикнул что-то на кухню, откуда тут же запахло жареной рыбой и специями. Затем налил себе еще пива из бочонка под стойкой и, облокотившись на полированное дерево, прочистил горло, явно готовясь к обстоятельной беседе.

— Как это — человек мореходный, да пива не любит? — добродушно проворчал он, скорее для затравки разговора, чем из удивления. — Знаю я тут многих, кто морем живет. Видимся, правда, редко — раза два-три в год заглянут, когда судно в порту стоит. Иногда помогаю им товар сбыть по-тихому или подскажу, где что найти можно. — Он сделал основательный глоток. — Эх, было время, лет в двадцать, сам им завидовал черной завистью! Думал уж таверну продать, как деньжат подкоплю, купить шхуну — да и махнуть за Данлин, сквозь льды, к неизведанным берегам, как они!

В его голосе прозвучала неподдельная, чуть горьковатая тоска по несбывшейся юношеской мечте.

— Наверное, девять из десяти молодых парней в гавани грезят о том же, — продолжил он, качая головой. — Свой корабль под парусом, соленый ветер в лицо, опасные моря… А потом — вернуться с добычей, с полными трюмами и карманами, и травить байки в таверне до самого утра, под восхищенные взгляды зевак.

— Звучит заманчиво, — подыграл ему Крафт, чтобы поддержать разговор. — Почему же не решились в итоге?

Он и сам когда-то, в прошлой жизни, поддавался подобным романтическим фантазиям об океане, столь далеким от суровой морской реальности этого мира.

— Увы, чем больше людей знаешь, тем яснее понимаешь — все не так радужно, как кажется издали, — вздохнул хозяин, словно прощаясь с призраками своей молодости. — Глядишь на них со стороны — вроде удальцы, сорвиголовы, герои морских саг. А на деле — жизнь в вечном расчете, в погоне за выгодой. Зарабатывают на информации, на связях, на знании «дверных проемов», как они это называют. Все их богатство — в корабле да в товаре. На старых, известных торговых путях много не наживешь, конкуренция велика, приходится постоянно следить за рынком и здесь, и там.

Его осведомленность в делах морской торговли впечатляла. Ему бы и впрямь следовало подумать о посредничестве.

— А как насчет новых маршрутов? — Крафт вспомнил недавние мысли и рассказы кузена о капитане Уильяме, возившем зерно и вино на Ледяные поля в обмен на драгоценные шкуры и меха. — Помнится, всегда находились капитаны, готовые рискнуть и проложить путь туда, где мало кто бывал. Те же Ледяные поля, к примеру.

— Тоже мне, новые! – пренебрежительно хмыкнул хозяин, отхлебнув пива. — Я и сам так думал по молодости. Каждый считает себя самым умным, первооткрывателем. Да только умников на свете во все времена хватало. Все эти «новые» маршруты давно известны знающим людям. Просто либо путь дюже опасный, либо место назначения слишком проблемное, вот их и не осваивают массово. Взять те же Ледяные поля, о которых вы говорите. Раньше, говорят, было проще, но торговать можно было лишь с парой-тройкой знакомых племен, да и то через старых, проверенных капитанов, которых теперь днем с огнем не сыщешь. Нынче же, если хочешь попытать счастья, плыви дальше вдоль побережья, ищи новые племена. А вот найдешь ли ты с ними общий язык, или они встретят тебя стрелами и копьями — большой вопрос.

Он осушил кружку и с видом бывалого человека заключил:

— Потому и говорю: лучше вести надежное, постоянное дело здесь, на берегу. Каждый год кто-то из моих знакомых не возвращается из плавания. Даже с самых проверенных, старых маршрутов. Хорошие истории — это те, что слушают за кружкой доброго пива в теплой таверне. А быть главным героем опасных приключений постоянно — дураков нет.

— Верно говорите, — задумчиво кивнул Крафт.

Ему как раз принесли дымящуюся рыбу на деревянной доске. Аромат был восхитителен.

— Истории рассказывают лишь те, кто сумел вернуться. А о тех, кто пошел на корм рыбам, мало кто вспомнит.

Море в этом мире было еще более непредсказуемым, чем в его прошлой жизни. Деревянные парусники, сколь бы крепкими они ни были, — не чета океанским лайнерам из другого мира. Опрокинься судно вдали от берега, и если рядом нет спасения, это верная гибель.

— Кстати, хозяин, — добавил он как бы между делом, подцепляя вилкой кусок рыбы, — не подскажете ли, есть ли в гавани лавка, где торгуют всякими редкостями, диковинками? Не сувенирами, а чем-то… необычным.

Он не питал особых надежд, но спросить стоило.

— Лавка? Где ж такой взяться? Нет, конечно. — Хозяин решительно покачал головой. — Такое добро если и всплывает где, то на стихийных развалах у причалов, когда моряки сбывают ненужное. Постоянный магазин без стабильного источника товара здесь давно бы прогорел и с голоду помер. Жаль, в такую погоду вы этих развалов не увидите — снег еще не сошел толком, да и корабли пока больше стоят, чем ходят. Но если вдруг наткнетесь на что — не платите им много. Дороже двух серебряных я там отродясь ничего по-настоящему стоящего не видел.

Крафт мысленно согласился. Покупать «артефакты» на таких развалах по завышенной цене — затея для простаков.

...

Расправившись с отменной жареной рыбой и отдав должное словоохотливости хозяина, Крафт поблагодарил его и поднялся наверх, к комнатам. Он постучал в дверь, за которой поселился Райан.

— Райан? Ты здесь?

— Входи! Есть кое-что, на что стоит взглянуть! — Голос Райана звучал возбужденно и гордо. Дверь распахнулась, и юноша жестом пригласил Крафта войти, сияя от предвкушения.

На столе, освобожденном от прочих вещей, словно на пьедестале, покоилось его новое приобретение: искусно вырезанная из сероватого, с прожилками, камня ладонь. Она была обрублена ровно у запястья, так что ее можно было поставить на плоское основание. Выглядело… интригующе и даже немного зловеще. На раскрытой ладони была вырезана сложная, извилистая руна, похожая на переплетение скользких щупалец или корней неведомого растения. Камень не был отполирован до блеска, сохраняя грубоватую, древнюю фактуру, словно эту деталь и впрямь откололи от какой-то старой статуи или барельефа много веков назад. Крафт не был экспертом по древностям, но что-то в этом стиле, в самой энергетике предмета, показалось ему смутно знакомым.

Он сосредоточился на мгновение, и в глубинах его сознания, словно эхо, пронеслись обрывки чужих воспоминаний и знаний. Нечеловеческая часть его сущности, этот бездонный архив образов и информации, мгновенно нашла совпадение: руна была поразительно похожа на одну из тех, что украшали каменное глазное яблоко, купленное Райаном совсем недавно. Разве что эта казалась чуть более «завершенной», линии были вырезаны увереннее, плавнее, без тех мелких зазубрин и сколов на стыках, что были на глазном яблоке.

— Где ты это взял? — спросил Крафт, инстинктивно потер виски. Голова не болела, но странное ощущение раздвоенности — вот он, Крафт, человек из плоти и крови, а вот нечто огромное, бесплотное, ворошащее гигантские пласты информации в его черепе — всегда вызывало легкий, почти подсознательный дискомфорт. Словно его собственный мозг жил своей, отдельной жизнью и временами тяготился тесным костяным вместилищем.

— А ты откуда знаешь?.. То есть… У того же капитана, что и в прошлый раз! — Райан чуть не проговорился про каменотеса, у которого, очевидно, и заказал эту поделку, но вовремя спохватился и ловко заменил его на мифического «капитана». Он смахнул со лба несуществующий пот, стараясь выглядеть непринужденно. — Он сказал, что нашел ее там же, где и глазные яблоки. Похоже ведь, правда? Как будто они из одного набора. Он знал, что я такое ищу, и специально приберег для меня. Думаю, дедушке это точно понравится!

В здешнем языке не было четкого лингвистического разделения между «дедом» и «прадедом», так что Райан называл Старого Вуда так же запросто, как и Крафт — «дедушкой», что могло бы ввести в заблуждение любого постороннего.

— Кстати, вот твои деньги. — Райан протянул Крафту небольшой кожаный мешочек, полученный утром. — Мы с ним теперь почти друзья, он продал совсем недорого, так что твои даже не понадобились.

— Вот как? И какова же цена дружбы, если не секрет? — Крафт взял деньги, не выказывая ни тени сомнения в словах Райана. Юношеская гордость и желание произвести впечатление были вполне понятны.

— Пустяки, всего лишь одна серебряная монета! — Райан гордо выпрямился, и в его глазах вспыхнул огонек предвкушения. — Мне ведь скоро жалуют собственное поместье, так что можно и не мелочиться!

Он и вправду стоял на пороге больших перемен. Старый Вуд считал, что почти двадцатилетнему юноше пора перестать болтаться без дела и обзаводиться собственным углом. В ближайшее время Райану должны были официально присвоить рыцарское звание и выделить небольшой фьеф где-то на землях семьи Вуд. Вместе с титулом полагались и две добрые боевые лошади, комплект полных доспехов и оружие, а также право набрать себе небольшую свиту из оруженосцев и слуг.

— Что ж, когда придет время, буду рад присутствовать на церемонии и засвидетельствовать твою щедрость, рыцарь Райан, — усмехнулся Крафт. — А сейчас я, пожалуй, пойду к себе. Нужно немного отдохнуть и собраться с мыслями. Надеюсь, к утру буду свеж и готов к новым открытиям.

Он кивнул Райану и вышел, направляясь в свою комнату. Разговоры с хозяином и странная находка юноши требовали осмысления. День выдался… насыщенным.