Печаль отказа от алкоголя

— Так это... серьезно? — выдохнул Уильям, озвучивая тот самый страх, что ледяным обручем сжимал сердце священника.

Отец Адриан, тучный, рыхлый, уже утирал со лба бисерины пота. Ему казалось, будто кто-то влил ему в чрево добрую пинту воды, и от этой тяжести в раздобревшем животе трудно было не помыслить о сверхъестественных карах, коими Отец Небесный клеймит грехи человеческие.

Взгляд его метнулся к лицу Крафта, но оно было подобно грозовой туче — добрых вестей ждать не приходилось. И вправду, страшный приговор слетел с тех самых уст, что мгновение назад бесстрастно описывали недуг, и в глазах у священника потемнело.

— Говоря без обиняков, отец Адриан, если вы дорожите жизнью, вам придется оставить пагубное пристрастие, — произнес Крафт, пока священник ловил ртом воздух. Его грузное диафрагмальное дыхание было натужным, и Крафт, пользуясь моментом, приложил ладонь под ребра Адриана, завершая осмотр.

Печень здорового человека — орган мягкий и гладкий. То же, что нащупали пальцы Крафта под правым подреберьем, походило скорее на бугристую, несгибаемую твердь. Селезенка под левым ребром выпирала уже из-под реберной дуги: избыток крови, не находя пути, вызвал ее чудовищное увеличение[1]. Это был ранний признак закупорки воротной вены, ведущей к печени, но состояние Адриана было куда плачевнее — здесь речь шла о значительном, если не критическом, увеличении.

Крафт не решился надавить сильнее. Переполненная кровью селезенка хрупка, словно налитый водой бычий пузырь: лопни она от неосторожного движения — и человека не спасти от смертельного внутреннего кровотечения.

— И впредь будьте осторожны с ушибами и падениями. Полагаю, кровь у вас теперь останавливается дурно[2], — закончил Крафт свой краткий осмотр, бережно поправляя белую рясу на выпирающем животе священника.

Положение было отчаянным, а средств к спасению — никаких. Положа руку на сердце, даже полный отказ от вина уже не сулил тучному пастырю исцеления. Книга Небесной Канцелярии уже была раскрыта на странице с его именем, и вопрос был лишь в том, когда напротив него поставят последнюю галочку. Учитывая состояние печени, риск рака был огромен. Крафт даже подумал использовать свой духовный орган чувств, чтобы провести нечто вроде томографии, но от этого знания не было бы проку. Нынешняя медицина не смогла бы продлить жизнь Адриана до того дня, когда его настиг бы рак. Иные осложнения или случайная травма отправили бы его в мир иной гораздо раньше.

И все же, следуя врачебному долгу, Крафт обязан был озвучить единственный доступный план:

— Истинно верующий не воспротивится возвращению в объятия Отца Небесного. Но если у вас еще остались земные привязанности, мой вам совет — бросайте пить.

— Я пытался, доктор, клянусь, пытался! — простонал Адриан, обхватив руками голову с редким венцом волос. — Но стоило мне день прожить без вина, как руки и ноги била дрожь, душу терзала тревога, ночами не сомкнуть глаз, а потом... потом начинался бред. Люди говорили, будто меня преследуют бесы! Я не мог с этим совладать...

Он сомневался в себе, в своей вере. Неужели и впрямь его одолели демоны, если он не властен над собственным телом и разумом?

«Синдром отмены[3]», — мысленно заключил Крафт. Ничего удивительного. Человек, не способный отказать себе в паре глотков даже во время исповеди, очевидно, вливал в себя чудовищное количество алкоголя. Зависимость была не случайностью, а закономерным итогом.

— Не тревожьтесь сверх меры, отче. Это естественная реакция организма на отказ от спиртного, — Крафт мягко взял священника за руку, и на миг их роли переменились: теперь он был пастырем, удерживающим заблудшую душу на краю пропасти. — Если снижать дозу постепенно, эти муки значительно ослабнут.

— Ах, не знаю, как и благодарить вас... Я попробую, непременно попробую, — Адриан вернулся к столу и с видимым страданием отодвинул стеклянную бутыль в сторону Уильяма. Но другая его рука, словно сама по себе, привычно потянулась к недопитому бокалу. — В честь знакомства с таким искусным лекарем, давайте...

Крафт стремительно, но мягко опустил его руку вместе с бокалом на стол.

— На сегодня, я думаю, довольно. Если и впрямь хотите меня отблагодарить — покажите лучше вашу винокурню. Уж больно мне любопытно.

Наконец-то! После всех сегодняшних перипетий ему удалось оторвать Адриана от губительного напитка и попасть в ту самую таинственную комнату на втором этаже, откуда по всему дому растекался винный дух.

Едва переступив порог, Крафт замер. Он словно попал в крохотную часовню. В разительном контрасте с небрежным убранством нижних комнат, здесь царила безукоризненная чистота. Массивный деревянный стол стоял ровно посередине стены, а над ним парил в воздухе маленький, сияющий двукрылый символ веры. Кольцо меж крыльев было выточено из идеально гладкого, прозрачного стекла — работа выдающегося мастера. Пахни здесь ладаном, а не винными парами, и иллюзия была бы полной. Но увы, на столе лежали не священные книги, а инструменты, с помощью которых отец Адриан творил свое главное таинство.

Каплевидная реторта с длинной, изогнутой шейкой вела в маленькую бутылочку, погруженную в таз с водой. Сосуд был изготовлен из того же белого, кристально чистого стекла, что и крылья в церкви. Внутри плескалось дешевое корневое вино, какое подавали в любой таверне.

— Должен вам поведать об этой идее! — с гордостью начал Адриан, зажигая свечу и поднося ее прямо к днищу реторты. — Если бы я случайно не налил вино вместо воды в котел, никогда бы не догадался! Огонь изгоняет из вина самую его квинтэссенцию. И я подумал: а нельзя ли ее собрать? Попросил Витхема, нашего стекольщика, сделать мне вот это. Вы его, может, и не знаете, но работы его видели — те стеклянные крылья у входа его рук дело.

Крафт смотрел, как открытое пламя лижет стеклянное дно, и внутренне содрогался. Никакой водяной бани, охлаждение лишь за счет длинного горлышка и холодной воды в приемнике — все на глазок, все вручную. Дистилляция, доведенная до абсурда.

— Но ведь таким способом не добиться высокой крепости?

— Верно. Приходится очень осторожно следить, чтобы пламя не было слишком сильным. А то, что получилось, я перегоняю еще несколько раз. В итоге выходит вот такая крохотная бутылочка.

Ничтожная эффективность охлаждения, контроль температуры наугад... Большая часть спирта просто испарялась в воздух. Теперь Крафт понял: тот дивный аромат, что доносился до переулка, исходил не от готового продукта, а от того, что безвозвратно улетучивалось в процессе.

— У меня есть мысль, — осторожно начал Крафт. — Раз вы знаете, что приемную колбу нужно охлаждать, почему бы не сделать то же самое с длинной шейкой реторты? Или, скажем, пропустить ее через трубку, омываемую водой?

— А? — Священник, алхимик-любитель, никогда не задумывался об усовершенствовании процесса. Он понимал важность охлаждения, но его мысль не шла дальше приемной колбы.

— А еще... возможно, стоит нагревать реторту не прямым огнем, а в сосуде с горячей водой? Так будет гораздо легче управлять процессом. — Скудные познания в химии из прошлой жизни наконец-то пригодились, не посрамив школьного учителя.

Сказано — сделано. Они тут же принялись за дело. Даже примитивное охлаждение — простое поливание длинного горлышка холодной водой — и водяная баня дали поразительный результат.

Перед ними открывалась столбовая дорога к массовому производству очищенного спирта. У Крафта забрезжила надежда на новые антисептики и стартовый капитал.

— Великолепно! Пойдем к Витхему, закажем еще несколько таких аппаратов! Через пару лет мы сможем построить собственную церковь! — ликовал отец Адриан, которому этот напиток был уже заказан. — Правда, такой прозрачности стекла нам уже не видать. Для таких чистых сосудов пришлось разбирать церковные витражи.

— Я слышал, это из-за какого-то алхимического зелья? — припомнил Крафт, возвращаясь к изначальной цели своего визита.

— Точно! Витхем мне все уши прожужжал. Говорит, что без той кислоты ему никак не сделать стекло таким же чистым, как прежде.

— Кислоты?

[1] Спленомегалия — патологическое увеличение селезенки. При циррозе печени нарушается отток крови через воротную вену (портальная гипертензия), что приводит к застою крови и увеличению органа.

[2] Нарушение свертываемости крови (коагулопатия) — еще одно следствие тяжелого поражения печени, поскольку именно она синтезирует большинство факторов свертывания

[3] Синдром отмены алкоголя (алкогольный абстинентный синдром) — комплекс симптомов, возникающих при резком прекращении употребления алкоголя после длительного пьянства. Включает в себя тремор (дрожь), тревогу, бессонницу, а в тяжелых случаях — галлюцинации и бред, известные как белая горячка (delirium tremens)