О вреде праздного любопытства в снежные дни

На этот раз пробуждение Крафта было иным — его встретил не мрак, а скудный, рассеянный свет, сочившийся сквозь узкие щели деревянных ставень.

Стекло в этом мире уже знали, вот только ремесло стекольщика было еще в пеленках, а цена на хрупкий товар кусалась так, что для странствующих рыцарей или купцов оно оставалось недоступной роскошью. Массового производства не существовало и в помине. Стеклянная посуда считалась редкостью, что уж говорить об окнах — изделии куда более сложном и прихотливом.

Вот почему в большинстве жилищ, особенно в глуши, довольствовались окнами деревянными, плотно пригнанными или не очень. Единственный способ искупать комнату в утреннем солнце — это распахнуть ставни настежь. Летом — милое дело. Но сейчас, в разгар зимы, — чистое безумие.

Дом, в котором нашел приют Крафт, принадлежал человеку, которого можно было бы назвать деревенским старостой.

«Можно было бы», потому что официального титула ему никто не присваивал — ни лорда поблизости, ни иного правителя, способного утвердить его в должности. Однако, покуда односельчане считали, что он справляется, этот человек брал на себя труд привечать чужаков и улаживать соседские распри».

Узрев облачение Крафта и его двоюродного брата, их стать и оружие, староста смекнул что к чему. Он проворно переселил свое семейство в соседнюю каморку, вжавшись туда сам, а лучшую часть дома уступил гостям. Не даром, конечно, а за плату весьма щедрую — две черненые серебряные монеты сомнительной частной чеканки.

Само собой, деду Крафт доложит о двух полновесных серебряных монетах королевского двора.

Впрочем, даже от жилища первого человека на деревне не стоило ждать хором. Стены, сложенные из дикого камня, скрепленного глиной, держались на каркасе из просмоленной местной ели. Деревянные оконца прилегали друг к другу неплотно, и тепло в доме пребывало в состоянии почти метафизическом, неосязаемом, служа суровым напоминанием тем, кто по старой привычке раздевался перед сном.

Тонкая дощатая перегородка делила избу надвое, что, впрочем, имело и свои плюсы — поднять спутника из постели не составляло труда.

Крафт сполз с лежанки и что есть силы забарабанил кулаком по доскам, отделявшим их комнату от соседней:

— Райан, не спишь? Тебе еще в гавань путь держать!

— Могу хоть сейчас, если тебе угодно, чтобы меня замело на полпути, – раздался ответ. В оконном проеме, который, оказывается, был приоткрыт, показалась светловолосая голова, щедро припорошенная снегом. — К тому же гонцы выезжают спозаранку, а не к полудню.

— Уже полдень? — удивился Крафт. — Снег валит стеной! Что ты делал на улице?

— Ходил взглянуть на тот черный столб. Полагаю, затею привезти его придется оставить. — Райан стряхнул с плеч снег. Утренняя вылазка на мороз, похоже, ничуть его не смутила.

Когда-то, в те времена, когда никто не верил, что Крафт благополучно повзрослеет, Райана растили едва ли не как второго наследника семьи. Закалка в любую погоду давно вошла в привычку, и холод он переносил стоически.

— Думаю, дед был бы рад и просто установить его во дворе, — задумчиво проговорил Крафт. — Они с учителем могли бы месяц хороводы вокруг водить. Раз уж не можем забрать сразу, подождем пару дней.

— Предлагаю тебе самому пойти взглянуть, — усмехнулся Райан, похлопав по эфесу меча у пояса. — Может, сумеешь срубить его своим клинком?

...

Крафт, прихватив меч, отправился к месту раскопок.

Не то чтобы он всерьез собирался мериться силой с каменной глыбой — просто привычка наследника знатного рода, въевшаяся в плоть и кровь. Или, быть может, инстинктивное желание держать при себе единственную по-настоящему ценную вещь, когда ты вдали от дома. Как бы то ни было, оружие всегда должно быть под рукой, хотя бы на виду.

Яма вокруг черного столпа стала еще шире. Всякий, кто хоть раз пытался копать мерзлую землю зимой, мог оценить титанический труд, вложенный в эти несколько лишних кругов. Несколько продрогших мужиков топтались у края раскопа, их лица терялись в густой пелене падающего снега. Завидев приближающихся Крафта и Райана, они торопливо отступили, освобождая место.

Многогранный черный камень по-прежнему неколебимо торчал из центра земляного холма, бесстрастно указывая в затянутое свинцовыми тучами небо. Высотою он был не менее двух метров.

Впервые его заметили случайно: деревенский мальчишка, резвясь в поле, оступился и наткнулся на торчащий из земли черный острый угол. Ребенок азартно копал весь день, а вечером, когда взрослые отправились на поиски, перед ними предстал край чего-то большого, удивительно правильной формы и покрытого узорами. Решив, что это нечто ценное, жители деревни взялись за лопаты сообща, но вскоре обнаружили, что находка — не клад, а массивный столб, уходящий глубоко в землю.

Теперь же на дне ямы, под комьями отброшенной мерзлой земли, виднелась плита из того же черного материала — шершавая, идеально ровная горизонтальная поверхность. Стык между столбом и этой плитой был безупречно гладким, без малейших следов соединения, словно все это было высечено из единого монолита, не нарушая причудливого, завораживающего узора.

Резчик, создавший это чудо, должно быть, был перфекционистом до мозга костей. От плоской вершины столба витиеватый орнамент постепенно углублялся, линии становились рельефнее, переплетаясь и перетекая друг в друга на всех шести гранях, складываясь в подобие неведомых символов или фигур. Ближе к основанию узор расходился свободнее, но не хаотично, он обретал текучесть, имитируя динамику потока, бьющего в плоскую поверхность, — словно струи воды, что разбиваются о преграду, растекаются и уносятся прочь. При первом, да и при втором взгляде казалось, будто там, у подножия столба, извиваются живые темные змеи.

Крафт невольно отступил на шаг от края ямы. Комья мерзлой земли со шуршанием посыпались вниз, скользя по склону, словно крошечные оползни, и укрыли собой часть змеиного узора на дне.

Он молча проводил их взглядом.

— Может, это просто широкое основание? — неуверенно проговорил он, его голос тонул в порывах ледяного ветра, несущего снежную крупу. — Попробуем копнуть дальше в сторону?

— Даже если речь только об этом куске, повозки в гавани с таким не справятся, – практично заметил Райан, переводя взгляд обратно на столб. — Может, и впрямь попробуешь его разрубить? Хотя... жаль будет, конечно. Невероятно жаль.

И впрямь, даже в обширной и разнообразной дедовской коллекции подобной диковине было бы трудно сыскать пару. Крафт нутром чуял, что не сможет расколоть этот камень, да и сама мысль об этом казалась ему кощунством, святотатством.

Дрожащие от холода крестьяне все еще топтались неподалеку, переминаясь с ноги на ногу. Крафт помедлил секунду, затем решительно достал кошель и протянул каждому по обещанной черно-серебряной монете.

Райан проводил взглядом мужиков, которые, бормоча слова благодарности, трусцой направились к деревне. Их согбенные спины быстро таяли в усиливающейся метели. Вдали смутно угадывались приземистые избы — до деревни было не больше двух сотен шагов, и совсем недавно, когда они только пришли сюда, она была видна как на ладони. Теперь же ее почти скрыла снежная завеса.

— Кажется, снег опять пошел сильнее, — сказал Райан, взглянув на Крафта, все еще застывшего у края ямы. — Может, вернемся?

Он подумал, что их поход за сокровищами, похоже, подошел к бесславному концу. Вероятно, придется возвращаться в гавань и присмотреть в какой-нибудь лавке безделушку поизящнее — для отчета деду. Каменный рунический глаз, что он привез в прошлый раз, был, по мнению Райана, весьма недурен и вполне сгодился бы для такой цели.