Глава 132.0

Это был настоящий хаос.

Массовый портал без заранее подготовленного круга, по сути, самоубийство.

Попади хоть на миг в разлом пространства-времени, конечности разорвёт в клочья, и следа не останется.

Но Рудвиль сделал это.

Без подготовки. Прямо на месте.

«Когда великий герцог Эксепсион успел изучить магию?»

«Такое даже архимагам не под силу, разве нет?»

«Мне снится сон?»

В головах жрецов вихрем кружились вопросы, но переварить их не было времени.

Все валялись на полу, изрыгая содержимое желудка от отдачи внезапного портала.

— Увэээ!

— Блэээ!

На ногах стояли только двое: Рудвиль и верховный жрец, которого он тащил за шиворот.

Когда ослепительная вспышка закончилась, верховный жрец кое-как встал на ноги и поправил смятую ризу.

— …

Что, чёрт возьми, происходит?

Великий герцог ворвался в святая святых Великого храма, похитил всех высших жрецов, включая его самого — это было неслыханное государственное преступление, достойное святого суда.

— Великий герцог, как вы посмели осквернять божественную власть?! Не боитесь кары небесной?!

— Дело не терпело отлагательств. Надеюсь, ваше святейшество поймёт.

Но Рудвиль был спокоен, как всегда.

— Великий герцог Эксепсион!

Верховный жрец уже готов был взорваться от гнева, когда Рудвиль медленно поднял руку и указал вперёд:

— Ваше святейшество, посмотрите сами.

Он показал на то, что творили люди, называющие себя потомками героев, спасших империю: принудительно призвали кровную родственницу, чтобы принести в жертву и выжать из неё силу очищения.

Только теперь верховный жрец огляделся.

Оделли, связанная десятками световых цепей и стонущая от боли.

Золотая сила очищения, готовая вот-вот вырваться из её тела.

И Гавин, застывший, будто пойманный с поличным.

Жрецы, кое-как оправившись от тошноты, поднялись и тоже огляделись, и не смогли сдержать ужаса.

— …Молодой герцог Кардель?

— И даже супруга великого герцога Эксепсиона…

— Что… что здесь вообще происходит?!

Они не знали точного назначения круга очищения.

Но одного взгляда хватало, чтобы понять: творится что-то чудовищное.

Прямо как сказал Рудвиль — место эксплуатации.

И тут несколько жрецов случайно обернулись и узнали в пытающихся ускользнуть магах тех самых, кто недавно проводил древний ритуал призыва. Лица их побелели.

— Не может быть… это же те самые…

Это было совсем недавно.

Император умолял, твердил, что «от этого зависит судьба империи», и храм, который обычно не вмешивался в мирские дела, в итоге выдал запечатанные в самой глубине «святой обители» древние записи.

«Древний ритуал призыва».

Всё якобы ради будущего и благополучия империи.

А теперь те, кого призвали «для исследований» и расшифровки древних текстов… оказались здесь.

Какова бы ни была изначальная цель изучения ритуала призыва — то, что творилось перед глазами, никак нельзя было назвать «святой миссией».

Наконец верховный жрец, собрав мысли, дрожащими губами выдавил:

— …Неужели ритуал призыва с самого начала требовался… чтобы притащить сюда великую герцогиню?

Жрецы переглянулись в недоумении.

Почему?

«Ради судьбы империи призывать собственную младшую сестру?»

«Можно же было просто позвать, зачем такие крайние меры?»

«Может, цель — та сила, которую он пытается извлечь?»

«Говорили, что герцогиня пробудила её сама, но зачем молодому герцогу Кардель её выжимать? И всё уже готово, будто это делалось испокон веков…»

«Его величество знает об этом?»

Они видели лишь поверхность и не понимали всей глубины правды.

В этот миг Оделли разжала руку, сжимавшую кровавый кристалл.

Круг очищения, на миг замёрзший, снова заработал — золотая энергия начала вырываться из её тела.

Не успев до конца осознать ситуацию, верховный жрец рявкнул:

— Прекратите немедленно!

Его гневный крик сотряс подземелье.

Он решил, что Кардели насильно возобновили ритуал, ведь не мог же знать, что Оделли сама запустила круг.

Маги побелели и замотали головами:

— Мы ничего не трогали!

— Клянёмся, мы стояли на месте! Круг… круг сам…

— Молчать! — верховный жрец резко оборвал их. — Как вы смеете обманывать храм и совершать эту дьявольскую магию, принося в жертву человека!

И в этот миг, когда сила очищения начала вытекать из неё, на круге медленно проступил знакомый узор.

— Хватит!

— Ваше святейшество! Это… точно такой же узор, как при ритуале восстановления древнего барьера!

Когда сила очищения впиталась в красные печати, они начали медленно золотиться.

Скрытая веками правда обрела чёткие очертания.

— Точно! Один в один как в «День Хранителя»!

Жрецы в ужасе уставились на Гавина.

Только теперь до них дошло: всё так называемое «древней магией» Кардель основано на силе очищения.

— Разве вы не говорили, что на карту поставлена судьба империи?!

— Эти записи были запрещённым заклинанием, которое ни в коем случае нельзя было использовать на практике! Его святейшество дал разрешение не для того, чтобы использовать их таким образом!

— Вы посмели нарушить божественный запрет и принести в жертву собственную кровь!

— С каких пор вы этим занимаетесь?! Неужели все поколения рода…

Мысли жрецов естественно устремились к долгой истории рода Кардель.

Оделли, которая «всегда болела» и «лечилась в уединении».

И не только она.

В роду Кардель всегда были члены семьи, прямой или боковой ветви, которых «из-за слабого здоровья» держали в изоляции от мира.

Но ни одного из них никогда не приводили в храм.

Неужели причина была… именно в этом?

Гнев и ужас взорвались одновременно.

Наконец раскрылась причина, по которой Оделли сама шагнула в призыв Гавина.

В тот миг, когда перед жрецами была доказана вся правда, Рудвиль без колебаний выхватил меч.

Молния света разрезала тьму подземелья и одним ударом разорвала цепи.

— Кхек...

— Кх!

Когда техника рухнула, обратный поток энергии потряс тела магов.

Они рухнули, изрыгая кровь.

Гавин не стал исключением.

Когда кровь хлынула из его горла, он закашлялся, вытаращив глаза.

Пока всё это происходило, Рудвиль подбежал и крепко прижал к себе Оделли, оставшуюся одну посреди круга очищения.

— …

Рудвил быстро оглядел состояние Оделли острым взглядом.

Убедившись, что она не пострадала, он крепко обнял её, словно защищая.

И холодно обратился к жрецам, которые теперь стали свидетелями:

— Передайте всё, что видели, слово в слово. То, что сегодня выйдет из уст вашего святейшества, станет официальным свидетельством для всей империи.

Его фиолетовые глаза впились в Гавина.

Воздух натянулся, как струна.

— Скажите, что барьер, который якобы охранял род Кардель, на самом деле — тюрьма, построенная на крови жертв.

Когда слова Рудвиля стихли, тяжёлая, ледяная тишина заполнила подземелье.

Её нарушил шаг верховного жреца.

— …Храм этого не простит.

Его глаза сверкнули остро, как клинки.

— В скором времени состоится святой суд. Род Кардель и все, кто здесь замешан, до того дня будут содержаться под стражей храма и не сделают ни шагу за его пределы.

«Святой суд» — абсолютное судилище, где ложь во спасение невозможна: божественная кара поражает лжеца мгновенно.

Никто не мог солгать и остаться в живых.

Глаза Гавина, смотрящие на Рудвиля, исказились от ярости и ужаса.

В этом взгляде уже не было ни уязвлённой гордости, ни унижения — только отчаянный страх, что вместе с ним рухнет весь род.

«Если суд начнётся — всё кончено».

Он стиснул зубы.

Любой ценой, любым способом… нужно перевернуть эту доску.