Глава 106.0

— Ваше имя?

— Да.

Оделли кольнула дурная, холодная догадка.

Она изо всех сил постаралась сделать вид, что ничего не понимает, и сухо ответила:

— Не знаю.

Но он не позволил ей отвести взгляд.

— Герой Рудвиль. Говорят, он в одиночку сражался против сотен врагов и, как бы ни был изранен, никогда не падал. Живая легенда.

— ...

Лекарь осторожно закреплял бинт на его руке и, наконец, извлёк кинжал.

Но Рудвиль, словно лишённый болевых ощущений, даже не смотрел в ту сторону.

— …Вот как. Никогда не падает, как бы ни был ранен… весьма подходящее вам имя. — Оделли ответила спокойно. — Но я не понимаю, зачем вы рассказываете это сейчас. Это вообще важно?

— Да. Важно.

— ...

— Когда я был принят в дом Эксепсион и стал наследником, прежняя герцогиня спросила, какое имя я хочу взять. Я без колебаний выбрал имя Рудвиль.

— ...

— Как думаете, почему?

— ...Вы хотели стать героем?

— Ха-ха.

Рудвиль рассмеялся.

Смех звучал внезапно и странно неуместно.

Но в выражении лица смешались нежность и опустошение.

— Да. Похоже, хотел. С отчаянной, почти жалкой, мучительной силой…

Его взгляд будто ощупывал что-то далёкое, бесконечно отступающее.

И в этой пустоте было невыразимое одиночество.

От этого тихого бормотания сердце Оделли на мгновение дрогнуло.

Она крепко сжала кулаки.

Ещё немного — и…

Ещё чуть-чуть — и она почти сказала бы ему: «Ты уже больше десяти тысяч лет как мой герой».

«…Он точно что-то понял».

Он наверняка видел фрагмент воспоминаний.

Взгляд Оделли, устремлённый на Рудвиля, ненадолго скользнул к Аделле.

Девушка была окружена спасателями и несколькими сельчанами.

Все они, услышав, что герцог внезапно проткнул себе руку, наперебой спрашивали, не пострадала ли она.

Поскольку странный поступок произошёл во время их частной беседы тет-а-тет, люди и вправду могли бы беспокоиться.

«Этот безумный герцог не вздумал ли причинить вред святой?» — с таким настороженным выражением они косо поглядывали на Рудвиля.

А Аделла, окружённая ими, опустила глаза и изо всех сил старалась сохранить хрупкое выражение лица.

«Похоже, Аделла и правда что-то провернула…»

Но для Оделли, которая знала её истинную сущность, было очевидно: сейчас Аделла отчаянно ломает голову, пытаясь понять, как выкрутиться.

В её лице смешались досада и паника.

Слабая дрожь губ выдавала страх — она попала в ситуацию, которую вовсе не планировала.

«...Похоже, это совсем не та ситуация, которую она планировала».

Как бы то ни было, сейчас подозрения Рудвиля обрушились на Оделли.

Она отправила его проверить Аделлу, но ощущение было такое, что все стрелы вернулись в неё.

«Зря я его послала».

Оделли с опозданием накрыла волна острого сожаления, но разбираться было некогда.

— Не уходите от темы.

Она тихо вдохнула и подняла голову.

— Я говорила о том, насколько вы не бережёте своё тело. Вы так и не ответили, почему совершили подобное.

Она на мгновение замолчала, затем с укором продолжила:

— «Непреодолимая необходимость»? Вы правда думаете, что это всё объясняет?

Она поймала его слова и внимательно всмотрелась в него.

Он говорил так, потому что не мог чётко вспомнить.

Но она была уверена: он начал связывать свои вспышки памяти с ней.

— Почему вы это сделали?

В этот миг Рудвиль, который до того смеялся тихим, пустым смехом, перестал улыбаться и чуть склонил голову.

Его голос был безразличным, словно она спрашивала о чём-то очевидном.

Но его выражение и взгляд были на удивление серьёзными.

— Потому что я не мог вынести того, что обращаю внимание на что-то, кроме вас, жена.

— …Что?

— Я подумал, что это будет справедливым наказанием за то, что даже на мгновение позволил себе отвлечься.

Когда он договорил, Оделли на долю секунды потеряла дар речи.

Воцарилась короткая, давящая пауза.

То есть…

Он ударил себя ножом по этой причине?

— Я всего лишь наказал себя. Вам не стоит беспокоиться.

Не только Оделли — все вокруг, тайком подслушивавшие их разговор, застыли.

Что он сказал?

Да, все знали, что герцог сошёл с ума… Но настолько?

По их лицам ясно читалось: «Вот до какой степени он безумен».

Но затем люди почти одновременно кивнули: «Ну да, логично».

Разве не разлетелась по всей империи весть о том, что он потерял рассудок из-за любви?

Поскольку он нашёл свою возлюбленную, которую так безумно искал, и даже женился на ней, то такая эксцентричная выходка была вполне объяснима.

— …Думаю, это не единственная причина.

Но Оделли, разумеется, не собиралась так легко успокаиваться.

— Если вам показалось, что мои действия были чрезмерны, вероятно, у меня вновь обострилась безумная одержимость.

— ...

— Простите, что заставил вас волноваться.

Рудвиль пытался отмахнуться от слов Оделли и не давал ей чёткого ответа.

Потому что его информация была крайне ограничена.

Он ни за что не признался бы, что увидел воспоминания через Аделлу и проткнул руку, чтобы сохранить рассудок и вытащить из неё воспоминания.

Стоило ему сказать это вслух, он чувствовал необъяснимо ясно, Оделли немедленно перекроет ему единственный путь к дальнейшим воспоминаниям.

Этого он допустить не мог.

Он должен был выжать из Аделлы ещё. Любой ценой.

Этого было мало. Катастрофически мало.

— Жена.

Как только лекарь закончил, Рудвиль схватил Оделли за руку и притянул её к себе, почти вплотную к груди.

Затем наклонился и прошептал ей на ухо:

— Я ведь не первый день совершаю подобные поступки.

— ...

— И, кажется, это вы уводите разговор в сторону. Я ни разу не упускал добычу, которая пыталась убежать. Даже в те времена, когда у меня не было ни сил, ни власти.

— !..

Оделли вскинула на него ошеломлённый взгляд.

Добыча?

Он имеет в виду… её?

Её сердце упало, и в этот момент взгляд Рудвиля сам собой скользнул в сторону Аделлы.

Её голова была опущена, она была окружена жителями деревни и служащими.

Если он упустит её сейчас, он не сможет поймать её снова.

«Сейчас бы бросить её в темницу… хм».

Но если объявить об аресте прямо сейчас, не понимающие ничего люди поднимут шум и нарекут его безумным тираном.

Рудвиль не собирался терпеть подобные хлопоты.

Сейчас было время, чтобы более мягко расставить ловушку.

— …Святая Аделла.

Он произнёс её имя негромко, и Аделла судорожно подняла голову.

Взгляд Рудвиля стал на миг жёстким, но затем он улыбнулся мягко, почти тепло.

— Я прошу прощения за то, что показал неприятное зрелище.

Люди вокруг сразу загудели.

Аделла приоткрыла губы, будто собираясь что-то сказать, но при встрече взглядом с Рудвилем звук не вышел.

— И, принося извинения, хочу также официально воздать должное за твои заслуги. Приглашаю тебя во дворец.

Голос его был спокоен. Он говорил похвалы, но слушать их было почему-то тяжело, душно.

— Было бы недостаточно просто поблагодарить здесь.

Лицо Аделлы побелело в один миг.

Но никто этого не заметил.

Спасатели, наоборот, обрадовались.

— Святая, поздравляем! Какая честь!

— Сам герцог признал ваши заслуги… невероятно!

Рудвиль молча слушал поздравления.

И лишь в конце бросил Аделле холодную, леденящую улыбку.

— Надеюсь, ты примешь это как добрую волю. Да, возможно, придётся немного потерпеть… но ты быстро привыкнешь.

Раз уж ты так сильно хотела оказаться в подземной тюрьме.