Глава 14.0
«Ожерелья нет».
Она проверила всё, даже внутри, но, как и ожидалось.
Нигде не было той вещи, которую она искала.
Оделли серьёзно насторожилась.
Что же это значит?..
«Может быть, он вместе с потерей памяти и печать снял?»
Иногда случалось и такое.
Ведь магия течёт вслед за волей того, кто её использует.
Печать чаще всего накладывается ради цели — «кого-то защитить» или «никому и никогда не передать».
Но сейчас он и сам эту цель, должно быть, забыл.
И печать, по несчастливой случайности, рассеялась.
Была, конечно, вероятность, что Рудвиль сам снял печать и забрал ожерелье.
Но… что-то не сходилось.
В сейфе оставались и другие вещи.
На первый взгляд совершенно бесполезные: грубо отбитый кусок камня, истёртый металлический осколок, обрывок старой ткани без узора…
Казалось бы, зачем их хранить в сейфе? Просто мусор.
Но Оделли знала, что это такое.
Магическое наследие, когда-то сотрясавшее целую эпоху.
Артефакты, собранные Рудвилем через тысячи возвращений, вещи, которые ни в коем случае не должны были попасть во внешний мир.
«…По-настоящему ценного они даже не тронули».
В итоге похитили лишь то, что снаружи казалось блестящим и дорогим.
Выходит, это сделал мелкий, неопытный воришка, не умеющий отличить истинную ценность.
«Ожерелье Рудвиля ведь тоже выглядело просто как необычный драгоценный камень».
Оделли тихо вздохнула.
Красный кулон, висевший на том ожерелье, был не украшением.
Кровавый кристалл.
Фрагмент, в котором кристаллизовалась жизненная сила Рудвиля.
Этот кристалл был своего рода ключом.
Им можно было запустить магический круг или снять его — настоящий «мастер-ключ».
«Чтобы безопасно снять заклинание, ожерелье нужно вставить в центр печати».
Если же оборвать его насильно…
«Вся отдача обрушится на тело Рудвиля».
В худшем случае — мгновенная смерть.
Оделли непроизвольно сжала кулак.
Вернувшись в свою комнату, она ходила взад-вперёд, продолжая размышлять.
Кто же унёс это ожерелье?
Эта вещь ни за что не должна была выйти наружу.
«Что бы ни пришлось сделать… я обязана вернуть его».
И тут — стук-стук.
Кто-то постучал в дверь флигеля.
Оделли остановилась и обернулась к двери.
Через мгновение щель приоткрылась, и в проёме показалось напряжённое лицо.
Увидев Оделли, маленькая фигурка вздрогнула.
В голосе слышалась дрожь, полная неуверенности:
— А-а, здравствуйте, госпожа. Для меня честь служить вам.
Оделли на миг затаила дыхание.
«…Леона».
Внезапно в её сознании промелькнуло воспоминание из далёкого прошлого.
Было ли это эффектом того, что Кристалл Возвращения проник в её тело?
Стоило лишь увидеть эту девочку и размытые картины прошлого ожили с поразительной ясностью.
Тёмный кабинет.
Маленькое тело, рухнувшее на пол.
Холодная, остывшая рука. Глаза, так и не закрытые…
«Ах…»
Теперь ясно.
Кто забрал ожерелье.
— …Вау.
В этот момент её отвлёк тихий возглас из-за уха.
Это Леона, встретив взгляд Оделли, выдохнула восхищение.
С широко раскрытыми глазами она смотрела так, будто не верила, что перед ней реальность.
— Вы похожи на снежную фею…
— …
— Ну, понимаете, есть такая добрая фея, что помогает потерявшимся путникам в заснеженных горах. Вы прямо как на иллюстрации из той книги…
Леона бормотала, заворожённо тараторя, и лишь потом спохватилась, зажав себе рот.
— П-простите! Это было невежливо.
Именно из-за этой наивной прямоты Леону и держали не в главном замке, а во флигеле.
Она с трудом сходилась с людьми, и в прошлой жизни Оделли было так же, поэтому они стали друг для друга самыми близкими подругами.
— Про снежную фею я слышала.
— Ах, правда?!
Леона, только что сникшая, оживилась от слов Оделли и всплеснула руками.
— Но это же северная легенда! Откуда вы знаете? У вас знакомые с севера?
Оделли сама не заметила, как тихо рассмеялась вслух.
— Это был очень дорогой мне человек.
С этими словами она мягко взяла руку Леоны.
Будто возвращая ей то маленькое тепло, что когда-то сама ощутила.
Леона вздрогнула от внезапного прикосновения, несколько секунд смотрела на их переплетённые пальцы и вдруг выпалила:
— Ваше сиятельство, у вас руки такие холодные!
— …Да?
Оделли чуть смущённо ответила.
Видимо, тепло вернуть не получилось.
— А ведь говорили, что вы нездоровы… Надо скорее подбросить дров! Я ещё грелку горячую приготовлю.
— …Хорошо, спасибо тебе.
— Ложитесь под одеяло. В северных краях простуда тянется очень-очень долго. Вам нужно быть осторожной!
Она совсем не изменилась.
Как и прежде, это была та самая маленькая служанка, что не отходила от Оделли ни на шаг.
Та, кто протянул ей единственную тёплую руку во флигеле, куда никто не смел заходить.
Но Оделли не удалось долго хранить то тепло.
Леона слишком рано ушла из этого мира.
Это случилось вскоре после их знакомства.
«Я так много тогда плакала».
На похоронах сердце будто разрывалось, словно она потеряла давнего друга.
Леона была исключительным ребёнком — искренним и добрым, и за короткое время они очень сблизились.
Но всё равно — это была слишком глубокая боль для такой короткой дружбы.
Теперь она знала.
Эта утрата была не только печалью «одной жизни».
Каждый раз, когда Оделли болела, эта девочка, утирая слёзы, держала её за руку.
— Ваше сиятельство, вы сильная, вы никогда не умрёте!
Лепетала она когда-то.
Перед ней стояло всё то же лицо.
«…Я скучала по тебе».
Оделли тихо смотрела на Леону.
«В этой жизни я ни за что не потеряю тебя».
Она молча дала себе клятву.
Что никогда больше эти маленькие добрые руки не остынут.
И ещё…
«Если я права, убийца этой девочки — тот же, кто украл ожерелье Рудвиля».
Потому что Леона лишилась жизни от руки вора, орудовавшего в резиденции.
Его надо найти.
Найти и…
Ну, а потом?
В этот миг Оделли вспомнила способность, о которой узнала лишь через память Рудвиля.
«Оделли, если вы попадёте в смертельно опасную ситуацию, а меня рядом не окажется — попробуйте вот так…»
Это была способность к «атаке», о которой она раньше даже не могла представить.
Кто бы мог подумать, что её сила очищения может применяться подобным образом?..
В воспоминаниях она действовала с неожиданной ловкостью.
«Надо будет потренироваться».
Глаза Оделли холодно сверкнули.
У неё не было ни малейшего намерения отдавать того человека «просто в тюрьму».