Глава 125.0
* * *
Вошедший в комнату лекарь первым делом направился не к Рудвилю, а к Оделли.
Снаружи Рудвиль выглядел слишком уж здоровым.
Волосы растрёпаны, глаза налиты кровью, лоб рассечён, и засохшая кровь прилипла к нему, но... всё это было в его духе.
«Хм, в полном порядке».
Как обычно.
Прежде чем лекарь успел что-либо сказать, Рудвиль сам рявкнул:
— Сначала жену. Прямо сейчас.
Под таким напором лекарь даже не стал уточнять и сразу подошёл к Оделли.
Осторожно опустился на колено, взял её запястье и проверил пульс.
В тот же миг его лоб сам собой нахмурился.
— ...Недостаток сна, истощение, пульс слишком слабый. Она крайне истощена. Я прописывал слабое снотворное, но, похоже, оно не помогло.
Он приподнял её веко и осмотрел зрачок.
Взгляд был мутный, расфокусированный, она едва различала человека перед собой.
— Срочно нужно хоть что-то тёплое: суп, кашу. Я велел горничной кормить вас насильно, но…
— Она съедала пару ложек и отставляла. Когда я пыталась дать ей больше, её тошнило, — тихо сообщила стоявшая рядом Леона.
— …
Состояние Оделли быстро приближалось к критическому.
«Почему я?..»
Рудвиль же тоже две недели ничего не ел.
Он тоже только что очнулся.
Даже с магическим артефактом поддержания жизни последствия голодания никуда не делись… Почему тогда пациенткой считают её?
— Теперь, когда его светлость пришёл в себя, вы сможете наконец поесть спокойно. После этого — обязательно двое суток полного покоя. Только тогда начнётся восстановление.
— И всё?
— К счастью, физиологические функции в норме.
— Шарлатан.
— …Простите?
Лекарь в замешательстве поднял голову от неожиданной грубости.
— Хватит. Состояние моей жены я знаю лучше.
Рудвиль взглядом ясно дал понять: больше вопросов не будет.
Лекарь хоть и не понял, но связываться не захотел и молча удалился.
— Ха…
Рудвиль посмотрел на потрескавшиеся губы Оделли, на впавшие глаза и тяжело вздохнул.
С возвращением памяти вернулись и все старые знания о её теле, симптомах и состоянии.
Он мгновенно всё оценил.
«В таком состоянии она едва ли доживёт до двадцати восьми, не говоря уже о двадцати девяти».
Внутри снова закипело желание запереть её где-нибудь, куда никто не доберётся.
Но она же обещала стараться…
Обещала доказать…
— …
В тот миг, когда его взгляд снова начал темнеть и погружаться в бездну, Оделли открыла рот:
— ...Я голодна.
От одного этого он замер.
Тотчас отдал приказ на кухню, принял из рук спешащего шеф-повара лёгкий прозрачный суп, проверил ложкой температуру и очень осторожно поднёс первую ложку к её губам.
Рудвиль молчал.
Смотрел на неё влажными глазами, будто промокший под дождём щенок.
В этих глазах стояла тяжёлая вина.
Осознание, что он оставил ту, кого должен защищать, одну на две недели, превращалось в самобичевание и тянуло его в грязь, как зверя, который сам лезет в болото.
А Оделли, почувствовав еду во рту, ощутила, как исчез звон в ушах, как отступила острая, натянутая как струна нервозность, и всё тело начало расслабляться и тяжелеть.
«За эти две недели я хоть раз нормально поспала?»
Её слова о том, что она может заснуть только в объятиях Рудвиля, были сказаны просто так, чтобы успокоить его.
Но, по крайней мере, она действительно хотела, чтобы он проснулся и снова обнял её под предлогом бессонницы.
Только сейчас сонливость накатила на Оделли, и она начала клевать носом.
— Ещё нельзя спать, — Рудвиль тихо прошептал и мягко притянул её к себе.
Когда её худые плечи коснулись его груди, он на миг напрягся, но тут же расслабился.
Протянул руку и осторожно погладил её по животу — монотонные, лёгкие движения, чтобы помочь пищеварению.
— Ты сильно истощена. Прошу, пока сосредоточься на том, чтобы заботиться о себе.
Это звучало как мольба, но было приказом, с которым невозможно спорить.
Оделли медленно кивнула и вдруг, будто вспомнив, открыла рот:
— Аделла.
От неприятного имени брови Рудвиля едва заметно сдвинулись.
Оделли прижалась губами к его уху и прошептала:
— Та женщина, что скрывалась под именем «Аделла», использовала силу очищения.
Этого хватило. Рудвиль мгновенно всё понял.
Собственно, он и раньше смутно догадывался.
Магическое устройство очищения.
Устройство, работающее на «силе очищения», выкачанной из носителей, и «жизненной силе» подопытных или обычных людей, внешне неотличимо от настоящего очищения.
Особенно «имплантируемый» тип, который Кардель всегда исследовали.
Они снова прибегли к этому методу.
Намного раньше, чем ожидалось.
— Я забрала ту силу очищения обратно. Срок жизни немного увеличился.
— …
Неужели она сейчас ждёт похвалы?
Рудвиль чуть не потерял дар речи.
Сила очищения, оставшаяся в магическом артефакте этой женщины, была, вероятно, не более чем горстью.
«Она, наверное, будет жить всего на несколько дней дольше».
И ради этого ты ещё больше себя изводила?
Он хотел было ущипнуть её за щёку, но не решился и вместо этого мягко прижал её губы пальцем.
— Я приму меры, чтобы полностью восстановить силу очищения, которую у вас украли.
— Угу… Только не трогай пока Кардель, ладно? Это последняя попытка… надо действовать осторожно. Вы же понимаете? — Оделли, уже наполовину во сне, пробормотала.
— Конечно.
Он не знал, насколько это увеличит её продолжительность жизни.
Но этого будет достаточно, чтобы восстановить продолжительность жизни, которую Оделли потеряла, используя силу очищения в этой жизни.
Тут Рудвиль повернулся к Леоне, которая всё это время смотрела на Оделли.
— Бумагу, перо. И печать.
Леона решила, что ослышалась.
Но взгляд Рудвиля был твёрд, как камень.
Вскоре она принесла ящик с письменными принадлежностями и печатью.
Рудвиль поставил всё на прикроватный столик и сразу начал писать.
Звук пера, скребущего по бумаге, заполнил комнату.
Это был короткий договор — всего несколько строк.
Закончив, он взял руку Оделли, осторожно обмакнул её большой палец в красную пасту.
— Жена, не могли бы вы поставить здесь отпечаток пальца?
— …Это что? — Оделли спросила, едва открыв глаза.
Голос был сонный, слова слегка смазаны.
— Ничего особенного.
Рудвиль мягко улыбнулся.
— Просто зафиксируем на бумаге наш устный договор. Старый контракт утратил силу, надо составить новый.
Он медленно подвёл её палец к листу.
— Просто слегка прижмите.
— Угу…
Оделли вяло кивнула и прижала палец.
Когда на документе чётко появился отпечаток, он прошептал низким и нежным голосом:
— Вот так, умница.
От этих слов Оделли окончательно расслабилась и прижалась к нему ещё сильнее.
Больше она ничего не спрашивала, а Рудвиль сложил документ и спрятал за пазуху.
А Леона, всё это время наблюдавшая за сценой, испытывала тяжелейший внутренний конфликт.
«Неужели это... действительно нормально?»
Но она была всего лишь горничной.
Рудвиль словно прочёл мысли Леоны своим холодным взглядом. Она вздрогнула и отступила назад.
А-а-а, госпожа!
Простите, что не смогла вас защитить!
Но этот жутко влюблённый великий герцог точно не сделает вам ничего плохого… наверное.
В итоге она молча поклонилась и сбежала из комнаты.