Настоящая жестокость — это жестокость по отношению к себе
Глава 38.
Неожиданная пощечина от Чжао Кэжань ошеломила Чжао Ин, но, не успев опомниться, она услышала еще один громкий хлопок — Чжао Кэжань снова ударила ее по щеке.
То, что Чжао Кэжэнь сегодня подставила ее, уже наполнило Чжао Ин яростью, а теперь две пощечины Чжао Кэжань окончательно разожгли огонь гнева в ее сердце. Сейчас Чжао Ин была полна гнева и обиды: Чжао Кэжэнь ударила ее, Чжао Кэжань тоже ударила ее. Неужели она выглядит так, будто ей суждено всю жизнь терпеть побои?
«Чжао Кэжань, ты переборщила. Ты же обещала мне помочь, а вместо этого ударила меня. Я так и знала, что ты и Чжао Кэжэнь — одна семья, вы просто не можете видеть, как мне хорошо».
Сказав это, Чжао Ин бросилась вперед, собираясь ударить Чжао Кэжань. К счастью, няня Юэ и Луньэр вовремя подошли и удержали Чжао Ин. Глядя на выходящую из себя Чжао Ин, Чжао Кэжань, напротив, не торопилась: она неспешно налила чашку чая, села в кресло и неторопливо стала пить чай.
«Третья сестра, успокойся!» — Чжао Кэжань слабо улыбнулась и только тогда заговорила: «Третья сестра, ты знаешь, насколько глубока вода в лотосовом пруду?»
Столкнувшись с неожиданным вопросом Чжао Кэжань, Чжао Ин наконец успокоилась и с большим недоумением посмотрела на Чжао Кэжань.
Увидев недоуменный взгляд Чжао Ин, Чжао Кэжань сделала глоток чая, отставила чашку, неспешно подошла к окну, посмотрела на уже потемневшее небо и сказала: «Раньше я однажды упала в пруд с лотосами. Вода там точно выше человеческого роста, да к тому же на дне пруда есть ил. Если человек не умеет плавать, то, упав туда, он окажется в смертельной опасности!»
Глядя на Чжао Кэжань, Чжао Ин не понимала, что та хочет сказать.
Увидев, что Чжао Ин по-прежнему ничего не понимает, Чжао Кэжань внезапно спросила: «Третья сестра, как ты думаешь, что опаснее: упасть в пруд с лотосами или получить две пощечины?»
«Что?» Услышав вопрос Чжао Кэжань, Чжао Ин не поняла, к чему она клонит, но все же ответила: «Конечно же, опаснее упасть в воду!»
Услышав ответ Чжао Ин, Чжао Кэжань повернулась, слегка улыбнулась, выглядя совершенно спокойной, но ее слова заставили сердце замерзнуть: «Так что, третья сестра, раз даже ты знаешь, что упасть в пруд с лотосами опасно, то как Кэжэнь могла этого не знать? Кэжэнь ударила тебя лишь для вида. Я уверена, что когда она ударила тебя, это было не так больно, как когда я ударила тебя только что! Ты дергалась, когда Кэжэнь тебя била, не потому, что тебе было больно, а потому, что твоё самолюбие было уязвлено, и поэтому ты так разозлилась, не так ли?»
Выслушав слова Чжао Кэжань, Чжао Ин погрузилась в раздумья. Действительно, анализ Чжао Кэжань был абсолютно верным: когда Кэжэнь била её, это действительно не было так больно, но она была очень рассержена, потому что её самолюбие было уязвлено.
Увидев, что Чжао Ин погрузилась в раздумья, Чжао Кэжань продолжила: «Кэжэнь ударила тебя не для того, чтобы унизить тебя, а для того, чтобы разозлить тебя. Только разозлив тебя, она могла бы разыграть следующую сцену. И еще, ты знаешь, почему Кэжэнь смогла тебя подставить?»
«Потому что я недостаточно хладнокровна?»
«Это только одна из причин», — углы губ Чжао Кэжань поднялись в холодной улыбке. «Это потому, что она умнее тебя и жесточе тебя».
«Жесточе, чем я?»
«Да, сердце Кэжэнь жесточе твоего. Ты шантажируешь ее, используя ее слабость; а она подставляет тебя, рискуя собственной жизнью. Пойми, если бы сегодня что-то пошло не так, или помощь опоздала бы на мгновение, это могло бы стоить ей жизни. Но она все равно выбрала этот способ, а это значит, что она жесточе тебя. Человек, жестокий по отношению к другим, не так страшен, как тот, кто жесток к самому себе».
Услышав анализ Чжао Кэжань, Чжао Ин невольно вздрогнула. Изначально она не задумывалась об этом, но после разъяснений Чжао Кэжань она поняла, насколько глупо было шантажировать Чжао Кэжэнь. Кроме того, Чжао Ин посмотрела на стоящую перед ней Чжао Кэжань и невольно почувствовала страх. Обычно она часто досаждала Чжао Кэжань, потому что считала ее легкой мишенью. Но теперь, судя по всему, Чжао Кэжань, способная так проницательно видеть суть вещей, определенно не так проста, как кажется на первый взгляд. Хорошо, что она не сделала ничего слишком вопиющего, иначе сегодня ей пришлось бы гораздо хуже!
«У тебя болит лицо?» — внезапно спросила Чжао Кэжань.
Только в этот момент Чжао Ин вспомнила о ране на лице; едва прикоснувшись к ней, она сразу же вздрогнула. Лицо, похоже, опухло: при малейшем прикосновении она чувствовала жгучую боль.
«Почему ты меня ударила?» — спросила Чжао Ин, но в ее голосе не было и тени гнева, он звучал совершенно ровно, словно она спрашивала: «Какая сегодня погода?».
«Кто сказал, что это я тебя ударила? — Чжао Кэжань притворилась удивленной. — Разве ты не говорила, что сегодня днем это Кэжэнь ударила тебя, из-за чего вы с ней столкнулись, а потом Кэжэнь «случайно» упала в воду?»
«Ты хочешь сказать…?» — У Чжао Ин загорелись глаза, она наконец поняла, что имела в виду Чжао Кэжань.
«Итак, третья сестричка,» — Чжао Кэжань нежно погладила Чжао Ин по щеке, — «Кэжэнь действительно жестокая! Как она могла ударить так сильно? Если сегодня вечером не наносить лекарство, то завтра утром опухоль будет еще сильнее. Что тогда делать? Эх, тогда ты и Кэжэнь — одна с синяком на лице, а другая упала в пруд с лотосами — действительно не поймешь, кто прав, а кто виноват? Это так сложно!»
Услышав слова Чжао Кэжань, Чжао Ин наконец все поняла и осознала, как Чжао Кэжань ей помогла. Неудивительно, что Чжао Кэжань вдруг дала ей две пощечины!
Чжао Ин поклонилась: «Инъэр благодарит старшую сестру. Если в будущем у старшей сестры будет какое-либо поручение, младшая сестра обязательно сделает все возможное, чтобы помочь».
Чжао Кэжань выглядела так, будто была в полном недоумение: «За что ты меня благодаришь, третья сестричка? Я ведь ничего не сделала! И еще, третья сестричка, ты сегодня не была в Чуньхуэйюань и не видела меня, понимаешь?»
«Понимаю». Чжао Ин еще раз поклонилась и ушла.