Подарок в глубокой ночи
Глава 28.
«Башня Луны» — самый большой ресторан в столице. «Башня Луны» состоит из пяти этажей: на первом принимают обычных состоятельных купцов, на втором — чиновников, на третьем — только высокопоставленных чиновников первой степени, а также императорских принцев, князей, генералов и министров, а на четвёртом — лишь определённых гостей; без разрешения хозяина туда никто не может проникнуть, Пятый этаж хозяин специально оставил для себя. Любой, кто поднимется туда без его согласия, не избежит печальной участи. В столице «Башня Луны» является символом статуса. Здесь четко соблюдается иерархия, и все добровольно подчиняются этим правилам. Никто не знал, кто был владельцем «Башни Луны», каков его статус и положение, но все знали одно: с ним лучше не связываться. Если кто-то оскорблял владельца, он навсегда попадал в черный список «Башни Луны», а это означало, что его положение в столице резко ухудшалось, а в худшем случае он мог вообще не остаться в городе. Поэтому никто не осмеливался устраивать беспорядки в «Башне Луны».
Все думали, что пятый этаж «Башни Луны» обязательно будет оформлен роскошно. Однако только те, кто бывал на пятом этаже, знали, что его интерьер не отличался роскошью, а был оформлен с изысканной утонченностью.
В этот момент на пятом этаже «Башни Луны» мужчина в белой мантии лениво полулежал на шезлонге, вырезанном из дерева груши. Его тонкие черты лица в сочетании с благородной осанкой невольно притягивали к себе внимание. В этот момент он держал в руке заколку и бережно гладил ее, а в его глазах просвечивала нежность, словно он обращался со своей возлюбленной.
С другой стороны, мужчина в красном, с чарующей внешностью, смотрел на него с насмешкой. Сказать, что он был чарующим, — ничуть не преувеличение: у него была кожа, словно белый нефрит, черты лица настолько изящные, что казались нереальными, большие глаза, как звездочки, маленький нос и розовые губы, которые так и манили к себе, что невольно хотелось прикоснуться к ним. В сочетании с ярко-красным нарядом он просто соблазнял совершить преступление.
«Сюй, эта заколка красивее меня?» — мужчина в красном слегка приоткрыл губы. «Ты уже так долго на нее смотришь».
«Чи Юань, ты слишком много лезешь в чужие дела», — медленно произнес мужчина в белом, а затем, не теряя времени, спрятал заколку в нагрудный карман.
«О, Сюй, твои слова действительно ранят меня». Мужчина в красном — Чи Юань — прижал руки к груди, принимая вид обиженного: «Ты даже не задумываешься, сколько я для тебя сделал! А теперь, из-за одной заколки, ты так ранишь меня, как тебе не стыдно?»
Наблюдая за тем, как Чи Юань играет свою роль, мужчина в белом — Сыту Сюй — не стал с ним связываться, встал и собрался уходить.
«Эй, Сюй, ты куда?» — поспешно окликнул его Чи Юань. «Сейчас же глубокая ночь, ты что, собираешься возвращаться в усадьбу?»
Сюй не обратил внимания на Чи Юаня, подошел к окну и, совершенно не заботясь о том, что находится на пятом этаже, прыгнул вниз, покинув «Башню луны».
Вскоре окно спальни Чжао Кэжань снова тихо открылось, и тот мужчина в белом — Сыту Сюй — ловко прыгнул внутрь. В этот момент Чжао Кэжань, как и в прошлый раз, крепко спала и совершенно не замечала ничего необычного.
Сыту Сюй подошел к кровати, посмотрел на спящее лицо Чжао Кэжань и невольно улыбнулся: какая же она милая. В этот момент у спящей Чжао Кэжань не было и следа обычной холодности и отстраненности, на ее лице оставалась только невинность. Возможно, только во сне Чжао Кэжань может полностью раскрыться и быть собой!
Через некоторое время Сыту Сюй достал из-за пазухи заколку и осторожно положил ее у изголовья кровати Чжао Кэжань. В свете луны заколка сияла черным блеском. Если бы Чжао Кэжань это увидела, она наверняка была бы очень удивлена, потому что эта заколка очень напоминала ту, которую она заметила на рынке в тот день, только та была вырезана из дерева, а эта — из высококачественного нефрита. Гладкая поверхность нефрита излучала черный блеск.
Действительно, эта заколка — это совсем не та, которая приглянулась Чжао Кэжань несколько дней назад. Ведь эту заколку Сыту Сюй изготовил из отборного черного нефрита: он нарисовал чертеж, опираясь на воспоминания о том дне, а затем поручил мастеру-ремесленнику вырезать ее. Ее цена, безусловно, в сотни, а то и в тысячи раз превышала стоимость той деревянной заколки.
Положив заколку, Сыту Сюй с неохотой покинул спальню Чжао Кэжань.
И как раз в тот момент, когда Сыту Сюй уходил, Чжао Кэжань словно что-то почувствовала: находясь в полудреме, ей показалось, что она увидела белую фигуру, но вскоре она снова погрузилась в сон.
В то время как Чжао Кэжань крепко спала, в соседнем дворе «Ся Юй» Чжао Кэжэнь не могла заснуть.
Хотя уже наступила первая четверть часа Чоу (время с 1 часа до 3 часов ночи), и все уже погрузились в сон, в дворе Ся Юй все еще горел свет. Дело в том, что Чжао Кэжэнь просто не могла заснуть и сидела на кушетке, а Сяньюнь стояла рядом и обмахивала ее веером.
«Сяньюнь, скажи, что мне теперь делать?» Чжао Кэжэнь была очень раздражена, потому что, не зная почему, с тех пор как Чжао Кэжань проснулась, казалось, что многое вышло из-под ее контроля: родители так рано начали искать ей жениха, а Чжао Ин угрожала ей тем, что она толкнула Чжао Кэжань в воду в тот день. Сейчас она была в полном замешательстве.
«Госпожа, я считаю, что сейчас самое важное — это сначала решить вопрос с третьей госпожой, ведь это уже неотложно. Сегодня же вы, госпожа, должны отправиться в резиденцию герцога, чтобы учиться у момо Цзинь. Если не решить этот вопрос, ничего не получится», — проанализировала Сяньюнь. «А что касается вашего брачного дела, госпожа, то оно ведь только началось, и его не так быстро решить. Потом мы сможем постепенно придумать, как поступить».
«Я знаю, но как же решить проблему с Чжао Ин?» — сказала Чжао Кэжэнь, нахмурив брови. «В тот день, когда я толкнула Чжао Кэжань в воду, она все видела. Если она пойдет жаловаться, то не только родители накажут меня, но и Чжао Кэжань отдалится от меня, и тогда все мои многолетние усилия, вложенные в нее, пойдут насмарку».
После этих слов между ними снова наступила тишина.
«Эх, если бы только нашлось средство, чтобы господин и госпожа не поверили третьей дочери, было бы хорошо», — вздохнула Сяньюнь.
Говорящая не думала об этом, а слушающая уловила намек. «Заставить родителей не верить Чжао Ин» — Чжао Кэжэнь прищурила глаза, и в них мелькнула тень злобы, и тут же в ее голове родилась идея.