Ужин

Глава 19.

К ужину все собрались в столовой. В резиденции Великого учителя каждый пятнадцатый день месяца хозяева дома собирались вместе за ужином — это было давней традицией.

Чжао Кэжань огляделась по сторонам: действительно, все были в сборе. Однако, хотя все и собрались вместе за ужином, не все сидели за одним столом. В столовой стояло два стола. Ведь между законными (Ди) и незаконнорожденными (Шу) детьми было различие: только законные наследники могли сидеть за главным столом, а остальные — только за другим.

(*Дети Ди - дети, рожденные от законной жены. Дети Шу - дети, рожденные от наложниц)

За другим столом сидели несколько наложниц Чжао Суна: госпожа Чжан, госпожа Ли, госпожа Лю и их дети. Наложница Чжан была двоюродной сестрой Чжао Суна, но ее семья пришла в упадок, и позже мать Чжао Суна, сжалившись над ней, взяла ее в наложницы. Поскольку это было решение матери Чжао Суна, Чжан считалась законной наложницей (妾 qiè младшая (второстепенная) жена, наложница). Чжан родила дочь по имени Чжао Ин, которой в этом году исполнилось двенадцать лет; она была третьей дочерью в доме великого учителя. Ли — законная наложница Чжао Суна, то есть служанка из приданого матери Чжао Кэжань, Цинь Сянхэ, которую позже Цинь Сянхэ взяла в наложницы. Она родила Чжао Суну двух дочерей — пятую и шестую дочерей в доме великого учителя — Чжао Линь и Чжао Мэй. Что же касается госпожи Лю, то изначально она была всего лишь певицей в «Башне десяти тысяч цветов», но, поскольку она приглянулась Чжао Суну, ее привели в резиденцию Великого учителя, где она стала наложницей. Однако за все эти годы госпожа Лю так и не смогла родить детей, что приводило ее в ярость.

За главным столом, естественно, сидели Чжао Сун, его законная жена Цинь Сянхэ, а также две дочери Цинь Сянхэ — Чжао Кэжань и Чжао Кэжэнь. Цинь Сянхэ была законной женой Чжао Суна и всегда пользовалась большим авторитетом в его глазах. Помимо ее ловкости, важнейшим фактором было то, что Цинь Сянхэ была законной дочерью герцога, а нынешний герцог Цинь был ее старшим родным братом. Помимо этой четверки, за главным столом сидела наложница Чжао Суна - Сунь и ее сын — Чжао Кэфэн. Наложница Сунь занимала самое высокое положение среди наложниц Чжао Суна. Она тоже была дочерью чиновника: несколько ее старших братьев занимали должности при дворе, а ее старший брат был даже заместителем министра в Министерстве доходов. Такая женщина изначально могла бы стать законной женой. Однако вначале Сунь вышла замуж за Чжао Суна, когда ее семья пришла в упадок. Позже, с помощью Чжао Суна, ее родная семья вновь обрела прежнее положение. Однако благодаря возрождению семьи Сунь и тому, что она родила единственного сына в доме великого учителя, она пользовалась большой любовью Чжао Суна, была возведена в ранг почетной (благородной) наложницы и даже получала разрешение каждый пятнадцатый день месяца обедать за главным столом. Но именно из-за этой чести Цинь Сянхэ еще больше возненавидела Сунь.

Видя, как все собрались вместе и в гармонии ужинали, Чжао Кэжань внешне оставалась невозмутимой, но в душе холодно смеялась. Семья, которая сейчас выглядела такой счастливой и дружной, на самом деле в душе вынашивала свои планы. Чем больше женщин на заднем дворе, тем больше войн; с виду все было спокойно, но на самом деле кипели страсти. Однако мужчины всегда такие: они хотят, чтобы женщин было как можно больше, но при этом надеются, что эти женщины будут ладить друг с другом.

«Что такое, сестра, тебе плохо? Может, простуда, которую ты подхватила на днях, еще не прошла?»

Когда Чжао Кэжань погрузилась в раздумья, у ее уха раздался звонкий голос. Чжао Кэжань обернулась и увидела, что Чжао Кэжэнь с заботой смотрит на нее, однако в глубине ее взгляда промелькнула тень злорадства.

«Ничего», — Чжао Кэжань слабо улыбнулась.

«Кэжань, ты уже полностью выздоровела от простуды?» — спросил Чжао Сун, но в его голосе не было слышно заботы, словно он просто выполнял служебный долг.

«Спасибо за заботу, отец, уже ничего страшного», — Чжао Кэжань трогательно посмотрела на Чжао Суна.

Раньше Чжао Кэжань наверняка очень огорчилась бы из-за холодности отца и ничего бы не ответила. Но это только поставило бы всех в неловкое положение, и, возможно, именно поэтому родители стали относиться к ней все более холодно. Теперь Чжао Кэжань уже не такая глупая: независимо от того, действительно ли отец заботится о ней, она должна с благодарностью принять его заботу.

«Ну, тогда хорошо».

Увидев взгляд Чжао Кэжань, Чжао Сун на мгновение замер. Раньше, что бы он ни говорил, старшая дочь вела себя как кусок дерева, а тут она вдруг растрогалась от одного его вопроса. Похоже, он не уделял этой дочери должного внимания. В душе Чжао Суна зародилось чувство вины.

«Позаботься о своем здоровье! В будущем будь осторожнее, не падай больше в воду», — напомнил Чжао Сун.

Сидевшая рядом Чжао Кэжэнь, увидев, как Чжао Кэжань ответила с таким самообладанием, на мгновение растерялась.

«Сестренка, сестренка, что такое?» — тихо позвала Чжао Кэжань Чжао Кэжэнь.

«О, нет, ничего», — Чжао Кэжэнь нахмурила брови, но в ее взгляде, устремленном на Чжао Кэжань, промелькнула тень любопытства.

Чжао Кэжань не отводила взгляда, а лишь улыбнулась Чжао Кэжэнь: «Кстати, слышала, что на днях на празднике в честь дня рождения тети Линь ты заслужила всеобщее одобрение!»