Сыту И
Глава 25.
Чжао Кэжань посмотрела в сторону голоса и увидела мужчину в пурпурной мантии, который медленно шел к ней. Его тонкие черты лица, развевающиеся длинные волосы и облегающая пурпурная мантия недвусмысленно подчеркивали его благородный облик, а изящность каждого его движения не оставляла сомнений в том, что этот человек был родом из богатой или знатной семьи.
«Ии, почему так долго выбираешь одну заколку?» — спросил мужчина в пурпурной мантии, подойдя ближе, но не заметив стоящую рядом Чжао Кэжань.
Ии.
Услышав это имя, Чжао Кэжань почувствовал, что оно ей очень знакомо. Ии, Юнь Ии, да, Юнь Ии. Чжао Кэжань озарило, и она вдруг вспомнила имя девушки, стоящей перед ней: Юнь Ии. Юнь Ии — любимая дочь Юнь Сяна*, как и Чжао Кэжэнь, одна из четырех красавиц столицы, родом из знатной семьи, с детства увлеченная чтением книг, прекрасная девушка, сочетающая в себе внешнюю красоту и внутреннее богатство.
(Юнь Сян = канцлер Юнь)
Когда Юнь Ии увидела мужчину в пурпурной мантии, острый блеск, только что мелькнувший в ее глазах, сразу же исчез, уступив место нежности и обожанию.
«Это все из-за нее, она хочет отобрать у нашей госпожи заколку», — не успела Юнь Ии открыть рот, как стоящая рядом с ней служанка в голубом платье — Бинъэр — поспешила выступить с обвинением.
Услышав это ложное обвинение, Чжао Кэжань холодно улыбнулась, но не стала возражать.
Юнь Ии, однако, сердито посмотрела на Бинъэр, а затем кокетливо взяла мужчину в пурпурной мантии за руку и нежным голосом сказала: «Братец И, ничего страшного, я уже купила ее. Пойдем сейчас!»
Сказав это, она попыталась увести мужчину в пурпурной мантии. Она не хотела, чтобы брат И обратил внимание на стоящую перед ними девушку. Только что взгляд брата И был прикован к ней, и теперь она ни за что не хотела, чтобы они снова встретились. Однако все сложилось не так, как она хотела: мужчина в пурпурной мантии все-таки заметил Чжао Кэжань.
Мужчина в пурпурной мантии на мгновение замер, увидев Чжао Кэжань, но вскоре удивление сменилось ярким блеском в глазах. На самом деле, еще когда девушка гуляла по улице, он уже заметил ее. Но не потому, что она была особенно красива, а потому, что во время прогулки его привлекло то простое счастье, которое читалось в ее глазах.
Но сейчас черты лица девушки перед ним не были чем-то выдающимся, зато ее взгляд был бесстрастным, а глаза — чистыми и холодными, словно глубокий пруд; глядя на нее, можно было невольно почувствовать, как тебя втягивает в эту бездну, словно тебя полностью видят насквозь. На уголках ее губ играла едва уловимая ирония и насмешка; это выражение лица, эта уверенность и безмятежное спокойствие создавали впечатление, будто все вокруг нее было ничтожно малым, словно пыль.
Увидев, что мужчина в пурпурной мантии пристально смотрит на нее, Чжао Кэжань почувствовала сильное раздражение, и ее брови невольно сдвинулись.
«Братец И», — кокетливо потянула Юнь Ии за руку мужчину в пурпурной мантии, притворяясь невинной. Она выглядела очень мило и невинно, но взгляд, которым она смотрела на Чжао Кэжань, был полон ледяного холода.
Чжао Кэжань, глядя на взгляд Юнь Ии, почувствовала сильное раздражение. Ведь не она просила ее брата И пристально смотреть на нее, так почему же Юнь Ии относится к ней с такой враждебностью? К тому же, ей самой было очень неприятно, что этот мужчина в пурпурной мантии так пристально на нее смотрит, понятно?
«Луньэр, пойдем». Чжао Кэжань развернулась и уже собиралась уходить.
«Подождите, мисс». Мужчина в пурпурной мантии догнал их. «Меня зовут Сыту И. Позвольте спросить, как зовут вас, мисс?»
Сыту И. Чжао Кэжань на мгновение замерла. Сыту — это фамилия императорской семьи, значит, этот мужчина в пурпурной мантии, несомненно, принадлежит к ней. Она не хотела иметь никаких связей с кем-либо из императорской семьи. К тому же, Юнь Ии, очевидно, испытывала симпатию к этому мужчине, и она не хотела создавать себе лишних проблем.
«У меня есть дела, не хочу вас беспокоить, я пойду». Чжао Кэжань сделала вид, будто не слышала вопроса мужчины в пурпурной мантии, поклонилась и поспешно ушла вместе с Луньэр.
Сыту И смотрел на спину Чжао Кэжань, но быстро отвёл взгляд. Действительно, он считал Чжао Кэжань особенной, но и только. К тому же, судя по виду девушки, она, похоже, не хотела с ним знакомиться, так зачем же настаивать?
Юнь Ии, увидев выражение лица Сыту И, тут же подошла, взяла его за руку и радостно ушла.
А в то же время в отдельном зале на втором этаже ресторана, у окна, сидел мужчина в серебристо-белой длинной мантии, который наблюдал за всем, что только что произошло. На губах мужчины играла легкая улыбка, он пристально смотрел на спину Чжао Кэжань, в его глазах светились нежность и ласка.
Этот мужчина был тем самым человеком в белой одежде, который в ту ночь ворвался в спальню Чжао Кэжань. Только когда фигура Чжао Кэжань полностью исчезла за углом улицы, мужчина отвёл взгляд.
Какая милая девочка. Ей так нравится эта заколка, но она не пытается отнять ее у других. А когда услышала имя четвертого брата, то только и хотела, что спрятаться, и ни капли не проявила желания познакомиться. Интересно, когда они познакомятся, она тоже будет хотеть спрятаться, как сегодня?
При этой мысли мужчина нахмурился, и в его глазах отразилось недовольство. Он ни за что не позволит ей ускользнуть от него. Мужчина про себя принял решение.
На другой стороне улицы…
«Госпожа, какая жалость! — вздохнула Луньэр. — Такая красивая заколка, а ее у нас просто вырвали из рук. Но, госпожа, эта женщина переборщила. Вы уже держали ее в руках, а она просто вырвала ее у вас».
Чжао Кэжань слегка улыбнулась, не придавая этому значения: «Это всего лишь заколка. Если она ей понравилась, почему бы нам не отдать ее ей? К тому же, если это не обязательно, я не хочу ссориться с ними».
«С ними?» — Луньэр почувствовала сильное недоумение. — «Госпожа, под «они» вы имеете в виду...»
«Та девушка в желтом — дочь Юнь Сяна, а тот мужчина в пурпурной мантии — его статус еще более высок», — объяснила Чжао Кэжань. — «Он носит фамилию Сыту, так что он, безусловно, принадлежит к императорской семье. Наживать себе врагов среди них принесет нам одни беды и никакой пользы».
«Ого, так у них такое высокое положение!» — Луньэр похлопала себя по груди, благо, что они только что шли быстро. — «Тогда, госпожа, мы сейчас возвращаемся в усадьбу?»
«Раз уж мы вышли, давай заглянем в книжный магазин! Я хочу купить пару книг».
Сказав это, обе направились к книжному магазину.
Пока Чжао Кэжань была на улице, в Чуньхуэйюань Линъэр вела себя совсем не как следует.
Недавно Линъэр получила порку, и с тех пор действительно стала гораздо послушнее, поэтому в последнее время она тихо занималась своими делами, не смея проявить малейшую небрежность.
Но как такая избалованная служанка могла бы искренне служить своей госпоже? Вот, как только Чжао Кэжань ушла из усадьбы с Луньэр, она сразу же осмелела. Особенно слова, которые Чжао Кэжань сказала ей перед уходом, придали ей смелости, и она тихонько пробралась в спальню госпожи.
Комната Чжао Кэжань была чистой и аккуратной, а обстановка — очень благородной и изысканной. Хотя Чжао Кэжань и не отличалась особой красотой, она все же была старшей дочерью в семье великого учителя, и ее одежда, питание и быт были намного лучше, чем у обычных дочерей чиновников. Одежды из шелка и парчи, изысканные и дорогие украшения — их было бесчисленное множество. Каждая вещь нравилась любой девушке.
Глядя на эти шелка, парчу и драгоценности, Линъэр почувствовала сильную обиду. Ведь старшая госпожа не была особенно красива и не отличалась литературным талантом, но благодаря своему высокому происхождению обладала всем этим. А она сама была красивее старшей госпожи, но из-за низкого происхождения могла только быть служанкой и во всем угождать хозяйке. Как бы хорошо было, если бы она тоже родилась в богатой семье!
Глядя на все это, Линъэр неожиданно почувствовала, что ей этого очень хочется.
Увидев, что в комнате никого нет, Линъэр осторожно открыла шкатулку с украшениями Чжао Кэжань, посмотрела то на одно, то на другое, а затем взяла одну из лучших золотых заколок с резьбой в виде пиона и спрятала ее у себя.
Все прошло очень гладко, Линъэр осторожно закрыла дверь и выскользнула наружу.
На самом деле Линъэр осмелилась поступить так только потому, что Чжао Кэжань обычно не особо любила наряжаться. Все эти вещи лежали в шкатулке, и она даже не знала, сколько у нее на самом деле украшений, так что пропажа пары-тройки штук осталась бы незамеченной. К тому же у Чжао Кэжань таких украшений было полно, и она точно не заметила бы, если бы одно пропало. К тому же, Чжао Кэжань, похоже, никогда не носила эту заколку, а это означало, что она ей не очень нравилась, и даже если бы она действительно пропала, Чжао Кэжань не придала бы этому большого значения.
Линъэр про себя обдумывала, как бы побыстрее сдать эту заколку в ломбард, ведь если она будет носить ее на себе и ее обнаружат, то это может обернуться серьезными неприятностями. Однако в душе она ничуть не боялась, что Чжао Кэжань ее обнаружит. Если бы сегодня утром Чжао Кэжань не сказала ей тех слов, она, возможно, не решилась бы на это. Но слова, сказанные Чжао Кэжань сегодня утром, означали, что та все-таки ей доверяет, поэтому теперь она действовала с еще большей смелостью.
Впрочем, не знаю, стоит ли сказать, что у Линъэр не слишком хорошее чутье, или что ей просто не повезло: из стольких вещей она украла именно эту заколку. Действительно, Чжао Кэжань обычно не носила эту заколку, но не потому, что она ей не нравилась.
К тому же нынешняя Чжао Кэжань уже не та, что раньше, и одной этой заколки достаточно, чтобы она оказалась в безвыходном положении.