Учимся вышиванию у момо Цзинь
Глава 20.
«Да, правда?» — Чжао Кэжэнь улыбнулась весьма натянуто.
Чжао Кэжэнь смотрела на улыбающееся лицо Чжао Кэжань, но в душе у нее кипели противоречивые чувства. В конце концов, она подменила подлинник картины Чжао Кэжань «Весенняя песня на снегу». Если об этом станет известно, то ее с таким трудом заработанная репутация будет разрушена в одно мгновение.
«Ха-ха, Кэжэнь всегда лучшая», — с гордостью сказала Цинь Сянхэ. Хотя на этот раз Кэжань не присутствовала на праздничном банкете в честь дня рождения госпожи Линь, до нее все же дошли слухи о высокой оценке, которую все дают Чжао Кэжэнь.
Чжао Сун тоже одобрительно кивнул. Кэжэнь — его гордость, и в будущем ее брак непременно поможет ему подняться еще выше.
Для Цинь Сянхэ самой большой гордостью в жизни было то, что она родила Чжао Кэжэнь. Чжао Кэжэнь была не только красива и величественна, но и хорошо образована, и ее слава в столице была весьма значительной. Она даже могла предвидеть, что в будущем Чжао Кэжэнь обязательно выйдет замуж в хорошую семью и принесет ей честь.
Подумав об этом, Цинь Сянхэ снова взглянула на Чжао Кэжань и невольно вздохнула. Ведь Кэжань и Кэжэнь — близнецы, как же они могут так сильно отличаться друг от друга? Кэжэнь красива и грациозна, она входит в четверку самых красивых девушек столицы, а вот Кэжань, напротив, хотя и миловидная, но не достаточно красива. Кэжэнь начитана и образована, она известна в столице как талантливая девушка, а вот Кэжань обладает весьма посредственными способностями. Не говоря уже о Кэжэнь, даже другие дочери от наложниц красивее Кэжань. Однако, к счастью, с детства для Кэжань была заключена помолвка с наследником маркиза Чжунъи.
Увидев одобрительные взгляды родителей, Чжао Кэжэнь застенчиво улыбнулась, но бросила на Чжао Кэжань самодовольный взгляд.
Раньше Чжао Кэжань очень завидовала явному предпочтению, которое Чжао Сун и Цинь Сянхэ оказывали Чжао Кэжэнь. С самого детства она завидовала Кэжэнь, которая получала от родителей безграничную любовь. Однако, пройдя через всю жизнь, нынешняя Чжао Кэжань стала гораздо спокойнее, чем раньше. Если бы это была прежняя Чжао Кэжань, она бы наверняка очень переживала из-за пристрастности родителей, но нынешняя Чжао Кэжань не испытывала никаких чувств. В конце концов, пережив в прошлой жизни презрение и притеснения со стороны родителей, в этой жизни она уже ни за что не сможет испытать к ним детской привязанности. Поэтому она предпочитала игнорировать взгляды Чжао Кэжэнь.
Увидев поведение Чжао Кэжань, Чжао Кэжэнь почувствовала себя очень странно. Обычно, когда родители хвалили ее в присутствии Чжао Кэжань, та обязательно очень завидовала и очень грустила. Сегодня родители похвалили ее, как Чжао Кэжань может быть такой спокойной? Чжао Кэжэнь немного забеспокоилась, в последнее время поведение Чжао Кэжань было немного странным. Почему-то Чжао Кэжэнь казалось, что что-то вышло из колеи, но она не могла понять, что именно.
«Кстати, Кэжань, Кэжэнь, ваша тетя пригласила для вашей двоюродной сестры момо Цзинь, чтобы та научила её вышиванию. Пойдите и вы вместе с ней поучитесь!» — сказала Цинь Сянхэ, и её слова упали, как камешки, брошенные в спокойную гладь озера.
Услышав слова Цинь Сянхэ, наложница Чжан, не обращая внимания на разницу в положении, тут же спросила: «Госпожа имеет в виду ту момо Цзинь, которую в столице называют «Золотыми пальцами»?
Ведь момо Цзинь очень известна в столице. Изначально она работала в вышивальном отделе императорского дворца и была мастером своего дела. После ухода из дворца она стала преподавать вышивание дочерям знатных семей столицы. Все девушки, которых обучала момо Цзинь, отличались высоким мастерством в вышивании, поэтому момо Цзинь была хорошо знакома с дамами высшего общества столицы. Ее мастерство в вышивании пользовалось всеобщим признанием. Стать ученицей момо Цзинь для любой дочери из знатных семей было настоящей честью, а также позволяло завоевать хорошую репутацию в высшем обществе и не беспокоиться о благоприятном браке в будущем.
Услышав слова наложницы Чжан, Цинь Сянхэ нахмурилась: «Конечно, тот, кто будет обучать мою племянницу и мою дочь, не может быть обычным человеком».
Как только эти слова прозвучали, взгляды Чжао Ин, Чжао Линь и Чжао Мэй сразу устремились к главному столу. Ведь они тоже хотели учиться у момо Цзинь: будучи дочерями наложниц, им было нелегко найти хорошую партию, но если бы им удалось стать ученицами момо Цзинь, то дело стало бы гораздо проще.
«Спасибо старшей невестке за заботу». Чжао Сун выглядел очень довольным, ведь он знал о славе момо Цзинь. После обучения у нее репутация Кэжань и Кэжэнь определенно улучшится.
«Да!» Цинь Сянхэ тоже выглядела очень довольной: «На этот раз старшая невестка пригласила момо Цзинь специально ради И Мяо, но она не забыла о Кэжань и Кэжэнь, поэтому хочет, чтобы они учились вместе».
Сказав это, она повернулась к Чжао Кэжань и Чжао Кэжэнь: «Кэжань, Кэжэнь, вы должны хорошо учиться у момо Цзинь, поняли?»
«Да, мама».
Чжао Кэжань и Чжао Кэжэнь ответили хором.
«Мама*, Ин очень восхищается момо Цзинь, можно ли ей тоже пойти учиться?» — попросила Чжао Ин.
(*Дети наложниц могут называть мамой только законную жену)
«Да, мама, мы тоже очень восхищаемся момо Цзинь».
Как только заговорила Чжао Ин, Чжао Линь и Чжао Мэй тоже сразу же вступили в разговор, боясь, что, если опоздают, то останутся в накладе.
Услышав их слова, Цинь Сянхэ сразу нахмурилась: «На этот раз момо Цзинь пригласила их учиться, потому что моя старшая невестка беспокоилась о Кэжань и Кэжэнь. А вы кто такие, что тоже хотите пойти? Если вы разозлите момо Цзинь, сможете ли вы за это ответить?»
Услышав это, Чжао Ин, Чжао Линь и Чжао Мэй сразу опустили головы и не осмелились больше ничего сказать, но в душе они были очень недовольны.
Ужин продолжался, и у каждой из них были свои мысли.