Эликсир алхимика (3)

Роберта резко отпрянула и выдернула руку. Она уставилась на пальцы, которыми только что коснулась раны лорда.

На них не было ни капли крови.

И всё же ощущение было пугающе реальным – словно она провела рукой по разорванной плоти.

Стоило ей отстраниться, как рана тут же затянулась. Не осталось ни следа – будто её никогда и не было. Если бы не прорезанная одежда и кровь, разбрызганная чудовищем, никто бы и не понял, что здесь произошло.

Её одновременно охватили изумление и замешательство.

«Как это возможно?..»

Такие раны означают мгновенную смерть.

Шея – разорвана так, что в неё можно было просунуть кулак. Бок – пробит и вывернут, задеты внутренние органы. При таких повреждениях не остаётся времени даже подумать о лечении.

И всё же Ульрих стоял перед ней.

Живой.

Целый.

Разве раны могут заживать так?

Роберта вспомнила Алонсо.

Если бы это был он – один из величайших мастеров исцеления даже по меркам Пантеона, – подобное ещё можно было бы представить. Но даже он не мог вернуть вытекшую кровь. Не мог исцелить без следа. Его магия лишь ускоряла восстановление.

А Ульрих…

Он будто вернулся в состояние до ранения.

Словно время отмотали назад.

Или словно его существование было закреплено в одной точке.

– Хх… хх…

Хриплое дыхание вернуло её в реальность.

Роберта перевела взгляд.

Рядом с телом чудовища, некогда бывшего сыном, лежал Рашид. Старик истекал кровью от ран, нанесённых клинком. Пол кабинета уже был пропитан тёмными пятнами.

Ульрих подошёл к нему и опустился на одно колено.

– Ты всё ещё считаешь, что это был твой сын?

Рашид медленно выдохнул, глядя в потолок.

– Мой сын… он умер?

– Да. Он умер очень давно.

– Тогда… что это было?

– Червь. Паразит, живущий в теле хозяина.

– Червь… – прошептал Рашид. – Как червь может стать человеком…

– Ты знаешь историю о кукле Йоанины? Это то же самое.

Кукла Йоанины – древний парадокс.

Во времена Второй империи жила маг по имени Йоанина. Говорят, она спасла свою страну, управляя стальной куклой.

После её смерти куклу выставили на площади. Никто больше не мог ею управлять, но она была сделана из стали и со временем разрушалась. Тогда изношенные части заменяли новыми.

И однажды кто-то спросил:

– Если в кукле не осталось ни одной части, к которой прикасалась Йоанина – можно ли всё ещё называть её её куклой?

Рашид тихо выдохнул.

– Значит… моего сына… заменили?

– Точнее – заменили тело.

Ульрих поднял с пола один из алых отростков.

– Твой сын не ожил. Паразит занял его тело и использовал остатки памяти, чтобы управлять тобой.

– Я… всю жизнь ошибался…

– Я верил, что мой сын вернулся… но он никогда не был моим сыном…

– …

– Я не мог позволить ему умереть второй раз… Поэтому я снова и снова делал то, что сделал с вами.

Его рука вцепилась в рукав Ульриха.

– Я согрешил. Но если это был не мой сын… значит, он не виновен?

– Если это был не твой сын – значит, и грехи не его.

– Тогда… он на небесах?

Ответа не последовало.

– Прошу… скажите…

– Никаких небес не существует. Смерть – это просто конец.

– Конец… вы говорите?..

– После смерти ничего нет.

– А душа?..

– И это не так, как ты думаешь.

– …Трудно принять.

Дрожь прошла по его телу.

Ульрих мягко положил руку ему на лоб.

– Если нет ни богов, ни небес, ни души… Тогда что это за мир? Каков он?

– Жестокий. В мире, где владыки небес ушли, а созданный ими порядок движется сам по себе, неудивительно, что люди цепляются за иллюзию вечности.

– …Понятно.

Рашид выдохнул.

– Надо было послушать…

Свет в его глазах погас.

Ульрих закрыл ему глаза.

В кабинете воцарилась тишина.

Роберта стояла неподвижно.

– Роберта.

– Да, милорд.

– Если у тебя есть вопросы – задай их сейчас.

Она покачала головой.

– Нет. Сейчас не стоит.

– Ты и правда похожа.

– На Алонсо?

– Да.

Он слегка улыбнулся.

– Все, кто остаётся рядом со мной надолго, становятся такими.

Он позвонил в колокольчик.

– Роберта, узнай, сколько настоятелей было до тебя.

Случай замяли.

– Говорят, на лорда напали.
– Правда?

На этих словах всё и закончилось.

Что же это за место?..

Как будто это событие нисколько не волновало местных.

Она ожидала переполоха – но, похоже, единственной, кто переживал, была она сама.

Это из-за лорда?..

Почему все такие спокойные?

Потому что живут рядом с Ледяным полуостровом, где нестабильная мана рождает странные явления?

Или потому что сам лорд – уже нечто за пределами нормы?

Скорее всего – и то, и другое.

Но удивительнее всего – он сам.

Потому что он действительно странный.

…

Весной следующего года пришло письмо от Алонсо.

Сначала – обычные приветствия.

Затем – воспоминания о Дитмаршене.

Даже Роберта, сначала обрадовавшаяся письму, постепенно утратила интерес – в нём не было сути.

.

.

.

…Я получил письмо от лорда Ульриха. Он хвалил тебя. Хорошо поработала. Роберта, хоть мне и тяжело это говорить, я надеюсь, ты останешься рядом с ним надолго. Если он привязался к тебе, он будет оставаться там, пока ты рядом.

Я не отвечу на твои вопросы. Твой предшественник, Клеменс, знал слишком много. Я не хочу, чтобы тебя постигла та же участь.

Мы часто так стремимся к ответам, что забываем о прозрении, которое приходит в процессе поиска. Как ты думаешь, почему между мной и тобой сменилось тринадцать настоятелей? Из них двенадцать либо не нашли ответа, либо не смогли его принять. Только один – Клеменс – узнал истину и принял её. Но потому что её ему открыл Его Святейшество… он лишился зрения.

Помни – ты здесь именно из-за этого.

Ты, вероятно, уже начинаешь привыкать к жизни там и думаешь, что понимаешь достаточно. Но то, что ты знаешь, – лишь крошечная часть. Даже меньше, чем слепому ощупывать слона.

Поэтому не пытайся вырвать ответ силой. Не пытайся понять его через ответ. Постарайся понять, кто он такой, через сам процесс поиска.

Ты больше похожа на меня, чем на свою мать, так что я верю, ты справишься.

И пиши чаще. Лорд Ульрих пишет чаще, чем ты.

Осень Нуара,
Алонсо.