Священница Роберта (5)
Роберта вышла из шатра. Глубоко вздохнув, она увидела, как её дыхание вытянулось в воздухе белым паром и тут же рассеялось. Алкоголь ударил в голову, лицо горело, тело налилось теплом, но ночной ветер был холодным, и по коже пробежала дрожь.
Трудно было поверить, что сейчас лето. Скорее напоминало начало зимы.
«Значит… теперь я буду жить здесь.»
Она снова опустила голову и тяжело вздохнула.
– Ах… как же я это ненавижу.
Слова вырвались сами собой.
Лорд, чьи мысли невозможно прочитать. Уже этого было достаточно, чтобы насторожиться. Но настоятель, назначенный самим Папой, исчез – и как ни смотри, всё это было связано с лордом.
К тому же он прожил сотни лет, но выглядел её ровесником, проводил таинство, не будучи священником… и при этом всё прошло безупречно.
Голова шла кругом.
И это был всего лишь первый день.
«Сколько лет провёл здесь отец Алонсо?..»
Обычно настоятеля назначали примерно на десять лет. Иногда – на всю жизнь. Правда, такое случалось редко: слишком долгий срок мог превратить человека в нечто вроде светского правителя.
«Как же я это ненавижу.»
Она пнула ногой камень, вросший в землю.
«Каждый говорит, что хочет… а мне-то что делать?»
Удар получился сильнее, чем она ожидала. Камень с глухим звуком вылетел из земли и исчез в темноте. Или, по крайней мере, должен был – ветер тут же заглушил звук падения.
Она плотнее закуталась в накидку и всмотрелась в ночь.
Смотреть было не на что. Небо затянули тучи, скрыв даже луну. Глаза можно было закрыть или открыть – разницы не было.
И именно эта тьма втянула её в размышления.
Когда зрение отдыхало, мысли начинали блуждать, и она вспомнила разговор со старейшиной Брасе, о котором уже успела забыть.
Истории – одна нелепее другой: как он сбил гиганта, выше трёх человек, одним кнутом, как помог снежной фее привести лето, как вошёл в логово спящего дракона… Каждая звучала невероятно, но завораживала. И каждая заканчивалась одинаково – восхвалением лорда Ульриха.
«Отец Алонсо тоже рассказывал похожие истории…»
Роберта вспомнила разговор со старейшиной.
Она слушала внимательно, потягивая вино. Когда оно закончилось и старик перешёл на дешёвый крепкий напиток, голос его постепенно стал слабее. В глазах ещё теплилась жизнь, но тело уже не слушалось, и речь начала прерываться.
– Смотри.
Тогда он подвёл итог так:
– Я проживу всего полвека и вернусь в землю, но мой господин проживёт дольше, чем наш род служит ему. И он позаботится о моём внуке, который сегодня прошёл таинство, так же, как когда-то учил меня – теми же руками, которыми учил моего предка держать лук. Пока мы служим ему – это будет всегда.
Роберта поняла его слова.
«Я не могу с этим согласиться… но понимаю.»
Подобные вещи не были редкостью.
Человеческая история уже трижды начиналась заново, но другие расы не исчезли. Дворфы и феи утратили былое величие, но продолжали существовать.
Поэтому иногда рождались полукровки, а порой даже чистокровные представители иных рас стояли выше людей. Предок старейшины мог жить триста лет назад, но если речь шла о родоначальнике рода, служившего феям, это могло означать и тысячу лет.
История могла быть тяжёлым бременем для людей, но иногда становилась и движущей силой. Например, дом Кормиллиусов, происходящий от первого императора, обладал исключительным правом избирать Папу.
И если речь шла не о государстве или роде, а о жизни одного человека… не становилось ли отношение к нему чем-то, похожим на веру?
Роберта коротко усмехнулась.
«Навсегда? Если бы это было возможно…»
Человек стареет и умирает. Даже феи, хоть и не стареют, всё равно однажды умирают. Где в этом мире может быть вечность?
«Надеяться можно… но они ведь верят в это по-настоящему. Как в бога.»
И это ей не нравилось.
Если она замечала хоть малейшую нестыковку, она начинала копать до конца – настолько, что другие считали её чрезмерной. Стоило чему-то заинтересовать её – и она не успокаивалась, пока не находила ответ.
Поэтому, несмотря на гарантии Папы и епископа, она продолжала сомневаться в Ульрихе и допытываться до истины. Другой священник, возможно, принял бы всё как есть.
Вероятно, именно поэтому её вера была не слишком глубокой. Неудивительно, что ходили слухи: без Алонсо, фактически заменившего ей отца, она никогда бы не стала священницей.
«Я вообще не понимаю, о чём думал отец Алонсо, отправляя меня сюда.»
Снова вздохнув, она покачала головой.
Прошла чуть больше недели.
На следующий день после завершения таинства Роберта вернулась в Фрайхе, заняла место настоятельницы и сразу же принялась за работу.
Она восстановила храм, выбрала помощников, начала проводить таинства – с самого основания возрождая приход, разрушенный после исчезновения её предшественника.
И вместе с этим не забывала о расследовании.
«В любом приходе дела так или иначе связаны с лордом.»
Да, в этом была и личная заинтересованность, но это также входило в её обязанности. Храм и светская власть делили одну территорию. Их отношения могли быть как враждебными, так и союзными.
Поэтому она считала это важной задачей.
Проблема была в том, что всё застопорилось с самого начала.
– Лорд? Хм… мне трудно что-то сказать.
И так – каждый раз.
Кого бы она ни спрашивала, все уходили от ответа. Она уже почти скучала по старейшине, который в пьяном виде вываливал всё подряд, и даже подумывала найти его снова.
«Что происходит? Почему все избегают этой темы?»
Ну хотя бы сказали – хороший он или плохой.
Однажды, когда она в очередной раз сидела, обхватив голову руками от раздражения…
В город прибыли гости.
Старик и мальчик.
Роберта, мрачно натиравшая священные реликвии, прищурилась. Она уже слышала, что в Фрайхе, затерянном в Дитмаршене, чужаки почти не появляются.
– Хм?
С тех пор как она сюда приехала, она не видела ни одного постороннего. И вдруг – старик и ребёнок. Зачем им было ехать в такую глушь, да ещё в таком возрасте? Любопытство зашевелилось, и она решила проследить за ними.
Как и ожидалось, они направились прямо к резиденции лорда.
Интуиция шепнула:
«Подозрительно.»
К тому же она и сама сейчас жила в замке. Храм оказался в куда худшем состоянии, чем описывал Алонсо, и Ульрих предложил ей временно остановиться у него.
Предложение ей не нравилось – она хотела отказаться и либо восстановить храм, либо найти другое место. Но выбора не было. Поэтому, с условием, что это временно, она жила под одной крышей с подозрительным лордом.
К тому же был уже вечер. В замке готовились к ужину, и никто не обратил на неё внимания.
Роберта направилась туда, где, по её мнению, должны были принять гостей.
К кабинету.
– Приветствую, милорд.
Когда она подошла к двери, как раз прозвучал голос старика.
Она заглянула в приоткрытую щель. Кабинет был небольшим – замок, переделанный из крепости, не отличался удобством.
«Если он прожил сотни лет, мог бы хотя бы обустроить всё получше.»
Пока она мысленно ворчала, заговорил Ульрих:
– Итак, что привело вас ко мне?
Он сидел за столом, за спиной было небольшое окно.
– Я пришёл, услышав о вас, милорд. Мне сказали, что вы живёте очень долго. Триста лет… нет, возможно, даже больше.
– Это так.
– И при этом вы молоды.
Старик колебался, внимательно разглядывая его.
– Как это возможно?
– Вы пришли за этим? В поисках бессмертия?
Не дождавшись ответа, он продолжил:
– Даже если бы вы узнали причину, вам это не помогло бы.
– Понимаю.
– Трудно поверить, верно. Простите.
– Нет, я пришёл не за этим, милорд.
Старик крепко сжал руку мальчика. Настолько сильно, что плечи его дрогнули. Но мальчик стоял неподвижно, глядя на Ульриха.
– Моё имя Рашид. Я прибыл из королевства Арарик.
– Королевство Арарик…
Ульрих задумчиво повторил, будто перебирая воспоминания.
– Если не ошибаюсь, это на востоке. Долгий путь.
– Я не думал, что он окажется настолько долгим.
– И настолько холодным, полагаю.
Рашид неловко улыбнулся.
– А мальчик? Ваш внук?
– Нет. Мой сын.
Ульрих прищурился.
– Поздний ребёнок?
– Я стал отцом в двадцать один.
Услышав это, Ульрих подался вперёд. Роберта за дверью тоже невольно напряглась.
Это было естественно – они выглядели как дед и внук. Рашид казался старше даже старейшины, а мальчику было не больше десяти.
– Сколько вам лет?
– Шестьдесят семь.
– Понятно.
Ульрих откинулся назад и тихо выдохнул.
– Значит, дело в нём.
Он указал на мальчика.
– Верно?
– Да. Как видите, он перестал расти. В возрасте, когда уже должен был повзрослеть и завести семью, его тело остановилось, а разум вернулся к состоянию ребёнка. До своей смерти я хочу снять с него это проклятие.
– Разум тоже?
– Он помнит только, что я его отец. Говорит, как ребёнок, который только учится говорить, и ведёт себя так же.
Ульрих задумчиво хмыкнул и провёл рукой по подбородку, затем поднялся.
– Давайте посмотрим.
Мальчик отступил, замахал руками. Когда Ульрих приблизился, он словно собирался вцепиться в него. Рашид положил руку ему на спину и повысил голос:
– Стой спокойно!
– Нет!
Он даже оскалился на собственного отца.
– Ах ты…
Рашид поднял руку.
– Достаточно. Я сам разберусь.
Ульрих взял миску с фруктами и протянул её мальчику. Увидев сушёные фрукты, тот сразу перестал скалиться, выхватил миску и начал жадно есть.
Пока он был занят, Ульрих осмотрел его шею, грудь и запястья. Мальчик рычал, как зверёныш, но он не обращал внимания.
– Понятно.
Через некоторое время он выпрямился.
– Что скажете?
– Какова, по-вашему, причина?
– Я… не знаю. Возможно, это проклятие…
– Правда не знаете?
Голос Ульриха стал холоднее. Старик опустил голову, избегая взгляда. Ульрих смотрел на него спокойно – без злости, но и без улыбки.
– Когда ему было восемь, он осквернил храм. Наверное, поэтому… он навлёк на себя гнев богов…
– Хватит лгать. Кто это сделал?
Старик тут же заслонил собой мальчика.
– По вашей реакции видно, что вы знаете ответ.
После короткой паузы он всё же признал это.
– И прежде чем прийти ко мне, вы обошли многих.
Ульрих отступил и снова сел.
– Что они вам сказали? Что это невозможно вылечить?
– …
– Дайте угадаю. Спросили, что вы сделали.
Рашид опустил голову ещё ниже, прикусив пересохшие губы.
– Болезни и проклятия этого мира обычно лечатся священниками. Даже если нет – ими занимаются маги или алхимики. Остановка роста и деградация разума не исключение. Многие, ищущие бессмертие, сталкивались с подобным – решения существуют.
Он сделал паузу.
– Но это только если речь действительно о болезни или проклятии. Если бы всё было так просто, вы бы не искали меня. И уж точно не ехали бы с далёкого востока. Вы думаете, слухи обо мне распространяются так далеко? Нет. За пределами Основера обо мне знают единицы. Вы искали везде… и лишь потом пришли сюда.
Его молчание было ответом.
– Скажите. Что вы сделали?
Ульрих откинулся в кресле, переплетя пальцы.
– Или мне сказать самому?
После короткого колебания Рашид поднял голову.
– Моего сына… вернули к жизни.
– Из мёртвых.