Таинство Ведьмы (2)

Лицо Роберты застыло.

Она смотрела, как молодой конь уткнулся мордой в грудь Ульриха и тихо плачет. Со стороны это выглядело почти трогательно. Любой, кто не знал правды, лишь тепло улыбнулся бы и подумал: «Ах, наверное, после долгой разлуки она наконец встретила хозяина».

Но правда была совсем иной.

Этот жеребёнок когда-то был человеком, а Ульриха встретил впервые в жизни именно здесь. Он плакал лишь потому, что тот единственный понял, что с ним случилось.

Когда ты уже не человек и вдруг встречаешь того, кто способен распознать твоё несчастье, – как тут удержать чувства?

Поглаживая дрожащего жеребёнка, Ульрих тихо сказал:

– Пойдёмте. Здесь слишком много лишних ушей.

Трое людей и одна лошадь – нет, четверо людей – направились в конюшню при постоялом дворе. В самом трактире, где близился обеденный час, уже стоял шум, зато в конюшне было тихо. Там находились лишь их собственные три лошади.

– Напиши своё имя на земле.

Сказав это, Ульрих отвязал повод молодого коня. Тот поскрёб копытом земляной пол. Неподкованное копыто неуклюже, но старательно вывело буквы.

Марика.

Так звали её, когда она была человеком.

Чуть ниже появилось ещё одно имя.

Матиас – отец Марики.

Фриц, внимательно вчитавшись, заговорил первым:

– Матиас – владелец замка Кир.

Ульрих кивнул.

– Вассал дома Майер?

– …Да. Среди людей, служащих моему отцу, он один из самых близких.

По словам Фрица, Матиас уже не одно поколение правил замком Кир и был связан с графом Майером почти братскими узами. Сам Фриц тоже несколько раз его видел и даже разговаривал с ним.

– Я слышал, у Матиаса есть дочь. Но она болезненная… не могла покидать замок, и отец часто тревожился из-за наследования.

– Вот как.

Услышав это, Марика подошла к Фрицу и ткнулась мордой ему в плечо. Они никогда прежде не встречались, но, видимо, ей было радостно увидеть сына человека, которому служил её отец.

Через мгновение копыто вывело третье имя.

Оксана Нарсес.

А рядом, с нажимом, будто желая вбить это в землю, появилось ещё одно слово:

ведьма.

Буквы были выцарапаны гораздо глубже прежнего, словно Марика отчаянно настаивала: именно она – эта ведьма – превратила меня в это.

Она. Эта ведьма.

Из ревности сделала меня уже не человеком, а чем-то иным. А пока отца не было, попыталась принести меня в жертву небесам.

Марика попыталась задрать ногу к собственному боку, как будто хотела показать им раны на теле.

Множество шрамов, покрывавших её молодое тело, были следами той борьбы, в которой она едва вырвалась из смерти.

– Нарсес…

Роберта повторила фамилию, нахмурившись.

– Похоже, это ведьма немалой силы.

– Да. Уровень мага часто читается уже по имени.

Они снова посмотрели на полное имя.

Оксана – имя незнакомое.

А вот Нарсес – нет.

Это имя принадлежало одному из Пяти Мудрецов, заложивших основы магии ещё в первую эпоху человечества.

Перечислять все его заслуги можно было бы слишком долго. Важно было другое: маги прибавляют к своему полному имени имя учителя – либо, в особых случаях, одного из Пяти Мудрецов.

– Эм… что это значит?..

Фриц спросил осторожно – видно было, что он не поспевает за разговором.

– То есть она ученица какого-то Нарсеса?

– Нет, – покачал головой Ульрих. – Это значит, что никого, кроме самого Нарсеса, она не считает достойным быть своим учителем.

Обычно маг берёт фамилию наставника. Это старая традиция: учитель дарует своё имя лишь тогда, когда признаёт ученика достаточно зрелым.

Но порой ученик перерастает наставника.

И тогда он отказывается носить имя того, кого считает ниже себя. Маги – народ до крайности гордый. Поэтому такие люди отвергают имя учителя и вместо него выбирают имя основателя своей линии – одного из Пяти Мудрецов.

Оксана была именно такой.

Раз она взяла имя Нарсес, значит, её школа восходит к нему. И значит, сама она считает себя выдающимся магом.

– Какая печальная насмешка.

– Печальная?

Роберта чуть склонила голову.

– Среди Пяти Мудрецов Нарсес был самым открытым. Он считал, что любой, у кого есть талант, должен иметь право изучать магию. Что к людям надо относиться именно с такой широтой. Роберта, ты ведь тоже слышала эти истории?

– Да. Большинство современных магов ведут свою линию именно от Нарсеса. Он принимал учеников независимо от бедности, происхождения или расы. Потому к нему тянулось столько людей, что со временем вокруг них вырос целый город.

– Верно. Так появился город магов. Пусть его влияние и ослабло, сама линия по-прежнему жива.

– Тогда почему вы называете это печальным?..

Ульрих покачал головой.

– Посмотри, во что превратилось это имя. От сострадания, которое он испытывал к невежественным, не осталось и следа. Теперь оно служит только тому, чтобы выставлять напоказ собственную гордыню.

Говоря это, он мягко погладил по морде Марику – девочку, превращённую в лошадь.

– Если бы она понимала хотя бы малую часть его сердца, то никогда не осмелилась бы сделать такое с ребёнком.

То, что было сотворено с Марикой, являлось грубой и грязной магией – тем, что в народе обычно называют проклятием.

– Наложить подобное на другого трудно даже тогда, когда используешь его на себе. Значит, она и правда очень сильный маг. И всё же… в мире, где многие маги не способны уловить подобное даже с такого расстояния…

Он не договорил, но смысл был ясен.

Такой талант был потрачен на грязнейшее из дел.

Роберта молча согласилась.

Когда ещё ей доводилось видеть магию, способную изменить саму природу живого существа?

Лишь дважды в жизни.

Первый раз – на Ледяном полуострове, когда древний дракон Нарбакаяни принял человеческий облик.

Разумеется, то, что было наложено на Марику, и близко не стояло с магией Нарбакаяни. Сам факт того, что на девочке лежит заклятие, могли бы почувствовать и другие священники или маги – не одна только Роберта.

А вот дракон… дракон по праву носил тот облик как существо, в котором жила крупица мифа. Встреть она Нарбакаяни в человеческом теле где-нибудь ещё – никогда бы не распознала в нём дракона.

– И что теперь? Есть способ это снять?

– Самый обычный путь – заставить того, кто наложил проклятие, снять его собственными руками.

У Роберты чуть не вырвался вопрос: а возможно ли это вообще?

Но слова застряли в горле.

Словно поняв её мысли, Ульрих сам добавил:

– Будет трудно.

– А другой способ есть?

– Есть… но хороший ли – вопрос другой.

Ульрих перевёл взгляд на Фрица.

– Для начала повидаемся с этой магичкой. Фриц, веди нас к замку Кир.

***

Владыка замка Кир, Матиас, был высоким, статным мужчиной с красивыми, чётко очерченными чертами лица. Несмотря на то что у него уже была взрослеющая дочь и он успел взять вторую жену, ему ещё не исполнилось и сорока.

Когда Ульрих прибыл к воротам замка под именем Армин Дитмаршена, Матиас лично вышел их встретить.

– Вы сказали, ваше имя Армин?

Вероятнее всего, он никогда прежде не слышал этого имени. Но раз за ним стояло «Дитмаршена», проигнорировать его было невозможно. Так называться могли только дети герцога Дитмаршена.

Король Основера был приёмным сыном Ульриха, а сюзерен самого Матиаса уже много поколений служил дому герцога. Отнестись к такому человеку легкомысленно было нельзя, даже если имя казалось незнакомым.

И потому Матиас заметно нервничал. Глаза и губы складывались в улыбку, но пот на лбу выступил вовсе не от летней жары.

– Всё верно. Ульрих, герцог Дитмаршена, – мой приёмный отец.

– Прошу простить меня. Я слышал, что у герцога Дитмаршена много приёмных детей, но всех имён, разумеется, не знаю…

Матиас бросил быстрый взгляд на Ульриха, который всё ещё сидел в седле.

– Что ж, это неудивительно. Мой отец человек… щедрой души. Даже я сам не знаю всех старших братьев и сестёр, так что было бы страннее, знай меня вы.

Ульрих едва заметно улыбнулся.

Стоявшая рядом Роберта почувствовала, как по коже пробежал неприятный холодок. Хотя он заранее сказал, что возьмёт чужое имя и сыграет роль, видеть это своими глазами всё равно было не по себе.

В каком-то смысле это даже подходило его внешности. Ульрих выглядел примерно её ровесником. И, по правде говоря, куда страннее было бы, если бы человек с таким молодым лицом заговорил о веках и прожитых эпохах. Не знай она его настоящей природы, не увидела бы в нём ничего подозрительного.

Ничего не поделаешь. Так действительно безопаснее.

Имя Ульриха было слишком известным.

За пределами Основера его могли не знать, но внутри королевства не было человека, который бы не слышал его. Он вполне мог раскрыть себя и напрямую допросить Матиаса и Оксану. Но вместо этого выбрал более надёжный путь, пусть и с лишним крюком.

И потому появилось имя Армин.

Когда Роберта впервые его услышала, то сразу спросила, не пользовался ли он им уже раньше. В ответ Ульрих только усмехнулся:

– Быстрее было бы найти имя, которым я ещё не пользовался.

– А это моя спутница, Роберта.

Роберта приветствовала хозяев в простой дорожной одежде. Она тоже скрывала свою личность, изображая молодого рыцаря.

– А Фрица вы, как я понимаю, и без того узнали?

Когда взгляд Матиаса остановился на Фрице, глаза его расширились.

– Молодой господин? Нет… вот уж не ожидал встретить вас при таких обстоятельствах.

– Давно не виделись, лорд Матиас.

Последняя тень недоверия сразу исчезла с лица хозяина.

Ещё бы – если их подтверждал сын его сюзерена, причин сомневаться больше не оставалось.

– Как же вы выросли. И всё больше становитесь похожи на графа.

– Неужели?

– Именно так. Кровь никуда не спрячешь. Когда граф отправлял вас в Дитмаршен, вы были совсем ребёнком… видеть вас теперь таким крепким и взрослым – большое облегчение для сердца.

Увидев, как лорд даже вытер уголки глаз рукавом, Фриц смущённо улыбнулся.

– Вы направляетесь в главный дом?

– Да. Еду повидаться с отцом, но мы немного задержались. Хотели бы попроситься на ночлег – если это возможно.

– Разумеется! Если уж вам двоим нельзя, то кому тогда можно?

В этот момент Ульрих, до того молча слушавший их разговор, заговорил:

– Если мой вопрос не покажется невежливым… кто эта дама рядом с вами?

Он указал на женщину, стоявшую возле хозяина.

– Ах, как же я не представил вас сразу.

На ней было длинное платье почти до земли. С того самого мгновения, как она вышла встречать гостей, она стояла молча. Лишь когда к ней обратились, она чуть склонила голову.

– Это моя жена, Оксана Нарсес.

Оксана склонилась и коснулась губами тыльной стороны правой руки Ульриха.

– Нарсес… впервые вижу женщину, которая носит это имя как фамилию.

– Вот как? Я полагала, что при дворе герцога Дитмаршена должно быть немало магов.

– Земля у нас суровая. Даже магам она быстро надоедает, и они спешат уехать.

Ульрих снова едва заметно улыбнулся, глядя на Оксану.

– И всё же вам повезло. Не каждый может назвать такую женщину своей супругой.

– Видно, лорд Хестио был ко мне необычайно милостив.

Матиас рассмеялся и чуть наклонился к Оксане. Та смущённо опустила голову.

Именно в этот миг Роберта, отступившая на пару шагов и наблюдавшая за беседой со стороны, сузила глаза.

Взгляд Оксаны ускользнул в сторону.

Не к разговору.

К другому.

Она смотрела на лошадь, на которой сидел Фриц.

Это и была Марика – девочка, которую Оксана прокляла и превратила в лошадь. С уздой и седлом она выглядела всего лишь чуть более мелкой, чем обычная, молодой лошадью. Посторонний человек не увидел бы в ней ничего достойного внимания.

Она смотрит не потому, что почувствовала нечто странное.

Роберта внимательно следила за выражением её лица. Оксана вовремя вставляла нужные слова в беседу, но её внимание снова и снова соскальзывало к Марике.

И каждый раз в глазах на миг вспыхивало и тут же гасло что-то иное – растерянность, злость, отвращение.

Слишком мимолётно, чтобы заметить случайно.

Но Роберта смотрела именно туда.

Если бы Оксана всего лишь уловила что-то необычное в течении маны, ей не было бы нужды так реагировать.

Оксана узнала Марику.

Разумеется, узнала. После того, что с ней сделала.

Роберта едва заметно подала знак Фрицу.

Тотчас Марика, до этого смирно смотревшая в землю, подняла голову и встретилась взглядом с Оксаной.

И в тот самый миг, когда их глаза встретились, Марика жалобно вскрикнула и резко взвилась на передние ноги. Она заметалась, словно лошадь, ужаленная в тело. Фриц обеими руками вцепился в седло, стараясь не вылететь из него.

– Фриц! Что случилось?

нахмурившись, спросил Ульрих, делая вид, что ничего не понимает.

– Не знаю! Опять будто взбесилась!

Фриц тяжело вздохнул, изображая попытку успокоить её. Со стороны всё выглядело как обычная дурная норовистость молодой лошади.

Но Оксана увидела в этом совсем другое.

Стоило ей встретиться взглядом с Марикой и увидеть её реакцию, как подозрение тут же стало уверенностью. Пока все остальные были заняты лошадью, Оксана исказила лицо и метнула в её сторону взгляд, полный ярости.

– Похоже, молодую лошадь как следует не объездили.

Матиас цокнул языком, глядя на Марику.

– Да, пришлось в спешке купить её в Тенове…

– Вот как.

Ульрих только начал было объяснять дальше, как Оксана внезапно вмешалась:

– Вы сказали, взяли её в Тенове?

– С нашей прежней лошадью вышла неприятность. Кое-как раздобыли эту, но, как видите, нрав у неё… сложный. Впрочем, мы были к этому готовы.

В её глазах вспыхнул странный огонёк.

– Милый, может, поможем им?

Она предложила отдать им другую лошадь.

– Не стоит.

Ульрих мягко махнул рукой, отказываясь.

– Не хочу зря утруждать лорда.

– Но… разве эта лошадь не слишком неудобна?

– Как вы только что видели, большой беды в этом нет. А Фрицу общение с такой лошадью даже пойдёт на пользу. Будет хороший урок.

Оксана хотела возразить, но её опередил Матиас.

– Раз он сказал, что всё в порядке, значит, так и есть.

Лорд посмотрел на жену уже с явным неудовольствием. Та несколько раз перебила разговор и теперь почти перешла к навязчивости – терпеть дальше он не собирался.

Оксана молча опустила голову.

Она так крепко прикусила губу, что в этом было видно почти бессильное раздражение.

Она волновалась.

И ещё бы не волноваться.

До самого их приезда она наверняка была уверена, что всё кончено.

Если бы всё пошло по её плану, Марика уже должна была бы быть мертва. Но вместо этого снова стояла здесь – прямо перед Матиасом, тем единственным человеком, который ни в коем случае не должен узнать правду.

С точки зрения Оксаны, подумала Роберта, это и есть её последняя возможность перед катастрофой.

Пока что ни Матиас, ни люди Армина, кажется, не распознали, кто такая Марика на самом деле. Именно поэтому Оксана и попыталась навязать им другую лошадь – чтобы забрать Марику назад и уничтожить. Но прямо у всех на глазах этот шанс ускользнул.

А если люди Армина уедут отсюда вместе с ней?

Тогда всё, что она сделала, рано или поздно всплывёт наружу.

В мире хватает священников и магов, чувствительных к мане. Стоит кому-нибудь взглянуть на Марику так же, как это сделала Роберта, – и станет ясно: с ней что-то не так.

– Вы сказали, останетесь только на одну ночь?

спросил лорд Матиас.

– Да. До Майера уже рукой подать, так что мы собираемся выехать завтра рано утром.

При словах о завтрашнем отъезде плечи Оксаны едва заметно дрогнули.

Следуя за мужем в замок, она ещё раз метнула в сторону Марики – молодой лошади, несущей Фрица, – острый, полный враждебности взгляд.