Путешествие (3)

Изначально словом «монстр» называли творения злых богов.

В эпоху богов, когда Кункан, Такна и Галпа вершили свою волю на небесах, существа, посеянные ими в мире, и назывались монстрами.

Но с течением времени смысл этого слова изменился. Творения злых богов либо утратили связь со своими создателями, либо вовсе исчезли, и тех, кого можно было назвать истинными «монстрами», почти не осталось.

Поэтому со временем «монстром» стали называть любое существо, совершающее зло, даже если оно не имело никакого отношения к злым богам. Те твари, что напали на деревню Лумана, были именно такими.

Около восьмидесяти лет назад орда монстров достигла графства Гётен.

Никто не знал, где они появились и как сюда добрались. Но одно было ясно – с Ледяного полуострова они не пришли. На их пути стоял Дитмаршен: одиночное существо ещё могло бы проскользнуть, но целая стая – нет.

У них были головы, похожие на свиные, ходили они на двух ногах, как люди, и ростом были чуть выше дворфов. Разумом уступали даже великанам, так что речи не знали. Зато плодились быстрее любых других монстров. Когда их впервые обнаружили, их уже насчитывались сотни.

Казалось бы, это не должно было стать серьёзной проблемой. Всё-таки речь шла о целом графстве. Да и происходило это ещё до начала гражданской войны в Королевстве Основер. Казалось, граф Гётена без труда справился бы с подобной угрозой.

Но беда была в другом.

В утраченной бдительности.

Более двухсот лет севером правил человек, связанный браком с Дитмаршеном. Он сдерживал чудовищ Ледяного полуострова, и за это время жители южных земель постепенно расслабились.

«Будто монстры могут добраться сюда».

Даже если и доберутся – наверняка слабые.

В итоге солдаты, которые должны были охранять людей от чудовищ, растрачивали силы на бессмысленные стычки за клочки земли. А монстры тем временем разрослись до целой орды.

Когда граф Гётена столкнулся с ними, выбежав навстречу в одной ночной рубашке, он, должно быть, в тот момент осознал собственную глупость.

И тогда в дело вмешался Ульрих Дитмаршена.

Услышав о происходящем, он собрал охотников на монстров и сам отправился на охоту, уничтожая орду, уже превратившуюся в целое войско.

Монстры, хватавшие людей и увеличивавшие за их счёт свою численность, в конце концов обратились в бегство.

И последним местом, куда они пришли, стала деревня Лумана.

Сам Луман тогда был ребёнком – одним из тех, кому удалось выжить в тот день.

***

Летний свет лился в комнату через широко распахнутое окно.

Староста Луман стоял перед Ульрихом, едва удерживаясь на ослабевших ногах. Тонкие, почти прозрачные пальцы сжимали руку лорда.

Ульрих не отстранился.

С закрытыми глазами он выглядел так, будто погрузился в воспоминания. В мутном взгляде Лумана отражалось лицо молодого человека – настолько молодого, что он казался даже моложе внука старосты.

И всё же на самом деле он был куда старше самого Лумана.

Говорили, что в холодные северные земли он пришёл более трёхсот лет назад. Правда это или нет, Луман не знал. Да и не стремился узнать.

Важно было лишь одно.

Перед ним стоял тот самый человек, которого он встретил в девять лет. Тот, кого он видел всего один раз в жизни.

– Теперь я вспомнил.

Ульрих открыл глаза.

– Там был мальчик… он убегал, неся на спине сестру.

– Да… это был я. Вы помните.

Луман улыбнулся – глубоко, искренне, как умеют только очень старые люди.

Он тоже помнил тот день.

Даже спустя восемьдесят лет стоило лишь попытаться вспомнить – и картина всплывала перед глазами с пугающей ясностью.

Обычно время стирает даже самые дорогие воспоминания, превращая их в блеклую ностальгию.

Но тот день был другим.

Это был вечер, когда весь мир казался окрашен в красное – от заката или от огня, он так и не понял.

Монстры пришли и перебили взрослых.

Детей схватили.

Сестра была ранена.

Луман схватил отцовский меч, каким-то чудом сумел убить одного из чудовищ… и побежал.

Бежал по открытому полю, неся сестру на спине. Спрятаться было негде.

Сестра шептала, чтобы он бросил её. Но мальчик, захлёбываясь слезами, отказывался.

Бежать было некуда.

Даже ребёнок без ноши не смог бы уйти – слишком медленно.

А уж мальчик с раненой сестрой на спине…

Он чувствовал, как её кровь пропитывает одежду.

Слышал, как позади всё ближе раздаётся топот преследующих монстров.

И когда он споткнулся – их настигли.

Именно тогда появился Ульрих.

Вместе со своими людьми.

– Когда я упал, именно вы подняли меня на ноги, милорд.

– А твоя сестра? Она была тяжело ранена.

– Её исцелил священник. Она полностью оправилась и прожила долгую жизнь. Умерла двадцать лет назад. Из всех спасённых детей я был самым младшим… поэтому до сих пор и жив.

В тот день выжило тринадцать человек.

Все – дети.

Сами по себе они не могли восстановить деревню. Лишь когда Ульрих привёл сюда взрослых из других пострадавших мест и помог им обосноваться, жизнь в деревне постепенно вернулась.

Позже он поставил нового правителя на место графа Гётена – женщину из рода Хильдерсонов. Графиня Гётена на несколько лет освободила пострадавшие земли от налогов, помогая им встать на ноги.

Есть поговорка: после дождя земля становится крепче.

Луман считал, что его жизнь была именно такой.

Буря смела его, но когда она прошла, он смог подняться.

Шрамы остались и мучили его всю жизнь – но он выстоял.

– Мы однажды отправляли вам дары… вы помните?

– Нет. Не припоминаю. Вы посылали дары?

– Да… Мы думали, это единственный способ отплатить вам…

Ульрих покачал головой.

– Ошибка. Ты правда думаешь, что для меня это имело какое-то значение?

Он был прав.

Луман и другие выжившие не раз отправляли ему подношения. Но каждый раз их возвращали. Иногда даже в большем количестве, чем они отправляли. В конце концов они перестали пытаться.

– …Это, должно быть, Аднан.

Ульрих назвал имя своего тогдашнего слуги.

– У него были синие волосы, верно?

– Вы его знаете? Вы с ним встречались?

– Когда мы приходили к вам, он нас принимал.

Тогда Луман с сестрой отправился в Дитмаршен, чтобы лично поблагодарить своего спасителя. Но Ульрих был погружён в глубокий сон, и их встретил старый рыцарь по имени Аднан.

И сказал:

– Господин не желает подобных вещей. Скольких, по-вашему, он уже спас? Чем больше вы будете приносить ему благодарности, тем тяжелее станет его ноша.

И строго запретил им приходить снова.

– Похоже на Аднана.

Ульрих едва заметно улыбнулся.

– Он всегда говорил, что служит мне. Но на деле он скорее защищал меня. Делал за меня то, что должен был сделать я сам, и не подпускал ко мне лишнего. Почти как нянька.

– Для нас он был просто страшным человеком.

– Не удивительно.

Луман горько усмехнулся.

– Тогда я думал, что нам ужасно не повезло.

– Я, наверное, тогда спал. Вам просто не повезло со временем.

– Да… Но всё же… мы встретились снова.

Судьба странная вещь.

Луман внимательно всматривался в лицо Ульриха.

Он не просто выглядел молодо.

Он выглядел точно так же, как в тот день, когда стоял перед девятилетним мальчиком.

Мальчик стал стариком.

А Ульрих – не изменился.

Словно прошлое само шагнуло в настоящее.

Луман не сомневался.

Кто станет придумывать такую ложь ради обмана старика в глухой деревне? И кто смог бы так точно воссоздать облик из прошлого?

Иногда Луману казалось, что его жизнь слишком длинна. Не тяжёлая – просто бесконечно однообразная.

Но сейчас он вдруг понял.

Наверное, она и должна была быть такой длинной – ради этого момента.

***

Ульрих пробыл в деревне Лумана всего один день.

Хотя путь через Снежный лес позволил сэкономить время, он не собирался задерживаться перед поездкой в Изельбург. Луман осторожно предложил остаться ещё, но Ульрих отказался.

Тем не менее уехать на следующий день утром они не смогли.

В деревне оказалось несколько младенцев, не прошедших Младенческое таинство, а также люди с болезнями. По какой-то причине священники из Гётена сюда не приходили.

Как бы ни был священник нерадив или коррумпирован, такие обряды нельзя было откладывать.

Роберта сама завершила все таинства перед отъездом.

Поэтому происходящее казалось ей нелепым.

Она обратилась к Ульриху за разрешением провести обряды и исцеление вместо местных священников.

Именно поэтому они покинули деревню лишь после полудня.

***

– Лорд Ульрих.

Когда путники выводили лошадей за пределы деревни, Луман и жители пришли их проводить. Все взгляды были устремлены на Ульриха – очевидно, староста рассказал им правду.

– Видите их? Это люди, которых вы спасли.

Луман подошёл ближе, отказавшись от помощи Гюнтера, и указал рукой на жителей.

Девятилетний мальчик вырос и стал отцом шестерых детей.

Те выросли – и у них появились свои дети.

Так же сложилась судьба и у остальных двенадцати выживших.

К ним добавились переселенцы из других мест.

Прошло время – и из нескольких десятков выросло почти две сотни.

Кто-то мог бы усмехнуться – всего лишь маленькая деревня.

Но, глядя на неё, Роберта вспомнила одну историю.

Когда Хестио сошёл с небес и даровал людям огонь, их было даже меньше.

– Я рассказывал детям о вас. И буду рассказывать дальше. Даже когда меня не станет, мои потомки будут помнить ваше имя…

– Не нужно.

Ульрих покачал головой.

– Я лишь не дал тебе сорваться в пропасть. Поднялся ты сам. Я не растил тебя. Даже если человеку дать всё – без собственной воли это ничего не значит.

– Лорд Ульрих…

– Со временем благодарность превращается в веру. Не нужно привязывать себя ко мне. Ты сам доказал свою жизнь.

– …Вы считаете, моя жизнь была достойной?

– Да. Даже лучше, чем я ожидал.

Старик, когда-то бывший мальчиком, молча улыбнулся.

Ульрих, увидев эту улыбку, вскочил в седло.

Лишь слегка кивнув на прощание, он развернул коня.

Роберта и Фриц последовали за ним.

Деревня стояла посреди широкой равнины. Даже отъехав на расстояние, можно было оглянуться и увидеть, как Луман и жители всё ещё стоят и смотрят им вслед.

Фриц время от времени оборачивался, гадая, когда же они наконец разойдутся.

И тогда Ульрих заговорил:

– Роберта, ты помнишь руины на Ледяном полуострове?

Как можно забыть.

– Вы о той древней цивилизации… ещё до появления людей?

Они укрывались в башне от снежной бури, когда шли к древнему дракону Нарбакаяни.

На стене были надписи.

Старый язык.

Ульрих тогда сказал: «Мы умираем здесь».

– Там было продолжение.

– Правда?

– «Даже умирая, мы не будем побеждены».

Роберта молча смотрела ему в спину.

– Мне нравятся эти слова.

Хотя она не видела его лица, ей показалось, что он улыбается.

– Даже если цивилизация погибнет, смысл в том, что человечество достигнет своей цели. Люди не созданы, чтобы быть побеждёнными. Даже встретив смерть, они поднимаются снова.

Теперь ей стало ясно.

Возможно, он выбрал этот путь не ради сокращения дороги.

А чтобы увидеть место, где человек однажды упал – и всё же поднялся.

И, возможно, вся эта дорога была для него такой же.

Для человека, прожившего века под разными именами – Ульрих, Лоран, Оскар – путь сам по себе был дорогой через воспоминания.

– …Это действительно прекрасные слова.

Роберта мягко улыбнулась и направила коня рядом с ним.

Фриц поехал с другой стороны.

Втроём они продолжили путь.

Солнце всё ещё стояло высоко.

Но они уже уходили за горизонт.

А Луман смотрел им вслед – до самого момента, пока они не исчезли из виду.