Путешествие (2)

– Свадьба состоится в Изельбурге.

У самого входа в лес Ульрих поднял взгляд к солнцу и сказал это так буднично, будто речь шла о чём-то совсем незначительном.

– Не в Сольне, где стоит Великий храм?

Роберта натянула поводья и остановила коня позади него.

– Ричард… этот мальчик… не в ладах с Пантеоном. Он терпеть не может, когда священники вмешиваются в дела власти. Поэтому он отказался от Сольны, старой столицы с Великим храмом, и сделал новой столицей Изельбург – свою главную опору.

Роберта припомнила: Изельбург находился на самом юге королевства. Если сравнивать с Дитмаршеном, это был едва ли не другой край света.

Именно поэтому Ульрих, Роберта и Фриц остановились у этого леса. Чтобы без лишних крюков добраться до южной окраины страны, нужно было пройти через него.

– А… вот почему мы не поехали по главной дороге.

Ульрих кивнул.

– До свадьбы времени ещё достаточно. Но если не срезать путь через лес, придётся делать большой круг по тракту. Тогда ни на что, кроме дороги, времени уже не останется. А в пути, как ты знаешь, всякое может случиться.

Роберта и Фриц посмотрели на лес.

Он состоял из исполинских деревьев такой высоты, что от одного взгляда вверх начинала ныть шея. Между стволами оставалось немало пространства, но каждое дерево было настолько громадным, что казалось почти стеной.

– Это место зовётся Снежным лесом.

Название совершенно ему не подходило.

Ни единого следа снега – только густая зелень, да и день стоял душный, жаркий.

– Давным-давно… ещё в те времена, когда Дитмаршен считался частью Ледяного полуострова, лес и получил это имя. Он служил границей между полуостровом и южными землями, и из-за влияния полуострова здесь почти всегда лежал снег. Тогда тут целыми стаями жили снежные феи.

Снежных фей Роберта никогда не видела. В книгах их описывали как маленьких созданий с крыльями и острыми ушами, настолько любящих холод, что про них даже говорили – они приносят с собой зиму.

– А теперь они здесь уже не живут, милорд?

При упоминании фей Фриц оживился так, что у него даже глаза засверкали.

– Даже если бы захотели, не смогли бы. Для снежных фей жить в такой жаре – всё равно что человеку поселиться на Ледяном полуострове. Когда потеплело, они ушли в другие места.

С этими словами Ульрих тронул коня и первым въехал в лес.

Роберта и Фриц последовали за ним. Стоило им оказаться под сенью деревьев, как свет разом померк, а зрение на мгновение подвело. После ослепительного летнего солнца густая тень казалась почти ночной.

Снаружи лес уже производил впечатление, но внутри оно только усиливалось. Огромные кроны так плотно закрывали небо, что, даже запрокинув голову, можно было увидеть лишь переплетение листвы.

Что будет, если здесь заблудиться?

Ни дороги, ни следов людей. Пробираться пришлось бы наугад. А раз не видно даже неба, легко поверить, что выбраться отсюда уже никогда не удастся.

– Не волнуйся. Мы не собьёмся с пути.

Ульрих произнёс это так, будто без труда прочитал её мысли.

– Я уже проходил здесь раньше.

– Когда?

На мгновение задумавшись, он ответил:

– Если брать в последний раз… лет восемьдесят назад.

Восемьдесят лет.

Роберта едва сдержала рвущийся наружу кашель. Конечно, для него это естественно. Но всё же было нелегко спокойно ехать через лес, где легко потеряться, полагаясь на память почти вековой давности. Она доверяла Ульриху, однако лёгкое оцепенение всё равно никуда не делось.

А вот Фриц, ехавший рядом с ней, только шире раскрыл глаза от восхищения. Мальчишка, которому недавно исполнилось шестнадцать, похоже, приходил в восторг почти от всего, что говорил его господин.

– Э-это было очень давно…

– Да. Но, похоже, здесь почти ничего не изменилось.

Ульрих окинул взглядом лес вокруг.

– Вы и вправду помните, каким он был тогда?

– Нет. В те времена я не смотрел по сторонам. Помню только, что проходил здесь вместе с Аднаном… и людьми, служившими мне тогда, когда мы охотились на магического зверя.

И всё же, добавил он, есть особое чувство, когда вновь видишь то же самое место.

Роберта ещё раз огляделась и подумала, что в этом есть смысл. Лес не тронут человеком. Да и кто вообще решился бы сунуться сюда до них троих?

Если лес не знает человеческой руки, то без крупной беды он почти не меняется. Значит, тот пейзаж, что Ульрих увидел здесь восемьдесят лет назад, вряд ли сильно отличался от нынешнего.

Возможно, они ехали ровно той же тропой, по которой он когда-то уже проезжал.

Возможно, те же самые деревья, встретившие его тогда, теперь снова смотрели на него.

– По ту сторону леса, если пройти дальше, будет деревня. Она относится к графству Гётен. Названия я не помню, но именно там я настиг того магического зверя, за которым гнался. Если всё пойдёт как надо, будем там уже завтра.

Что он сейчас чувствует?

Не спустя месяцы и даже не спустя годы, а через целую человеческую жизнь снова увидеть одно и то же место – с подобным Роберта ещё не сталкивалась. Да и доведётся ли ей когда-нибудь пережить это хотя бы однажды?

– Наверное, за это время там всё сильно изменилось.

– Наверняка.

Он прожил слишком долгую жизнь, сменил бесчисленное множество имён и, должно быть, переживал подобное снова и снова. Наверное, именно поэтому не задерживался в воспоминаниях.

Он просто ехал вперёд – спокойно, будто по давно знакомой дороге.

– …А может, самой деревни уже и нет.

В Снежном лесу они провели целый день. Лес оказался таким огромным, что даже верхом преодолеть его за один переход не вышло.

Когда солнце стало клониться к закату, они остановили коней и приготовились к ночёвке. Здесь темнело раньше, чем где бы то ни было, поэтому они собрали поблизости хворост и развели костёр. Вскоре тьма окончательно сомкнулась вокруг.

Даже летом в Снежном лесу ночами было холодно. Видимо, дыхание Ледяного полуострова всё ещё ощущалось и здесь. Поужинав у костра и обменявшись несколькими короткими фразами, они легли спать.

Ночную стражу взял на себя Ульрих. Сказав, что сон ему не нужен, он уложил остальных отдыхать, а сам провёл ночь под небом, скрытым листвой. На рассвете разбудил их, и к утру они покинули лес.

К деревне они добрались уже под вечер. Хотя выехали из Снежного леса ещё рано утром, путь до селения всё равно оказался неблизким. Не будь у них лошадей, пришлось бы останавливаться на ещё одну ночёвку.

Даже если здешние места ощущали влияние полуострова меньше, чем Дитмаршен, полностью от него они всё равно не были свободны. Так что люди старались селиться как можно дальше от этой границы.

Деревня была небольшой, но для своих размеров защищена на удивление хорошо. Вокруг тянулась каменная ограда, а над ней поднималась даже небольшая сторожевая башня. Жители заметили путников именно оттуда и сразу насторожились.

– Ни шагу ближе!

У входа в деревню громко крикнул мужчина средних лет.

За его спиной стояло больше десятка молодых мужчин. У каждого в руках было копьё или меч, и все они открыто показывали, что не доверяют чужакам.

– Назовите цель вашего прихода!

И правда, зачем незнакомцам забираться в такую глушь? Да ещё и появляться со стороны Снежного леса, откуда никто не ходит.

Подозрительность была вполне естественной.

– А… что же нам делать?

разочарованно пробормотал Фриц. Похоже, он уже успел обрадоваться мысли, что этой ночью удастся поспать в тепле, а не под открытым небом среди насекомых и зверья, но теперь решил, что этому не суждено сбыться.

– Подожди немного. Я поговорю с ними.

Роберта выехала вперёд.

– Да пребудет с вами милость Ганимеи. Мы всего лишь путники. У нас нет дурных намерений. Мы лишь ищем место, где можно передохнуть одну ночь, прежде чем продолжить путь.

Взгляды деревенских опустились на её облачение. Потом они увидели, как Роберта спешилась, направила ману в ладонь – и на обнажённой коже ярко вспыхнул синий узор.

– Священница?..

Мужчина, кричавший первым, на миг замешкался, затем опустил копьё и подошёл ближе. Осторожность ещё оставалась, но её стало заметно меньше. Он убедился, что перед ним настоящая служительница богов.

В мире, созданном богами, сам сан священнослужителя значил очень многое. А в отдалённых местах, где жизнь была тяжела, люди особенно крепко держались за богов и их благословение.

– Простите нашу грубость, госпожа священница.

Сняв шапку, он почтительно представился Гюнтером.

– Всё в порядке. Мы появились слишком внезапно.

С мягкой улыбкой Роберта спросила, позволят ли им остаться в деревне на одну ночь.

– Место у нас бедное… достойно принять священницу оно едва ли может. Вас это не смутит?

– Лишь бы укрыться от ночного ветра. Большее нам не нужно.

– В таком случае… я провожу вас к дому старосты. Для гостей у нас это самое подходящее место.

– Благодарю. Мы будем признательны.

Закончив разговор, Роберта махнула Ульриху и Фрицу. Когда они подъехали, Гюнтер распустил молодых мужчин и сам пошёл впереди, показывая дорогу.

Стоило троим чужакам войти в деревню, как жители тут же повысыпали из домов поглазеть на них. Видно, гости здесь бывали редко – люди смотрели на прибывших с таким любопытством, будто к ним пожаловали важные персоны.

«Он говорил – восемьдесят лет назад…»

Не обращая внимания на шёпот и взгляды, Роберта внимательно разглядывала деревню. Ульрих сказал, что бывал здесь когда-то давно – во время охоты на магического зверя.

Сама она тоже несколько раз участвовала в истреблении чудовищ.

И всякий раз видела одно и то же – деревни, где в живых не оставалось никого. Обычно так и бывало. Если чудовище являлось к людям, оно редко оставляло свидетелей.

В отличие от тварей, которые прячутся в безлюдных местах и ждут добычу, те, что осмеливаются нападать на поселения, обладают силой, способной оправдать такую дерзость.

Выйти в одиночку против множества людей – значит быть уверенным, что сможешь убить каждого.

С такими чудовищами нужно было расправляться сразу. Иначе беда разрасталась стремительно.

Зверь, за которым Ульрих гнался восемьдесят лет назад, наверняка был именно из таких.

«И если ему пришлось преследовать его лично…»

И всё же деревня уцелела.

Наверняка пострадала сильно, но дожила до этого дня и простояла почти век. Значит, выжило немало людей.

Роберта украдкой посмотрела на Ульриха. Он шёл спокойно, безмятежно осматривая всё вокруг. О чём он сейчас думает? Что чувствует? Даже за год с лишним она так и не научилась этого понимать.

Он точно не был бесчувственным.

Но, возможно, всё дело в его бесконечном терпении. Или в том, что он слишком ко всему привык.

Он почти ничего не показывал.

До понимания этого человека ей было ещё очень далеко.

И всё же одна мысль не отпускала её.

Может быть, после выхода из Снежного леса он нарочно выбрал этот путь только потому, что хотел снова увидеть эту деревню.

Староста оказался очень старым человеком.

Когда Ульрих, Роберта и Фриц вошли в дом, он сидел в кресле. Кресло стояло у широко распахнутого окна, и со стороны казалось, будто старик смотрит наружу. Но глаза его были закрыты.

Вид у него был такой, словно он уже стоял на самом краю отпущенной человеку жизни. Лицо иссохло в морщинах, тело стало тонким и слабым, дыхание едва слышалось.

– Староста.

Гюнтер подошёл к нему и негромко окликнул. Старик медленно открыл глаза.

Помутневший взгляд скользнул по Гюнтеру, затем по троим людям у двери. Но ни на ком толком не задержался.

– Гости?

голос его звучал так, словно воздух просачивался через щели.

– Староста, эти люди…

Гюнтер коротко объяснил, что Роберта – священница Ганимеи, а Ульрих и Фриц – её спутники, остановившиеся здесь на одну ночь. Старик тяжело выдохнул и кивнул.

– Вот как… Для нас честь принять вас в таком скромном месте.

Опираясь на руку Гюнтера, староста медленно поднялся.

– Моё имя Луман. Я староста этой деревни. Мне сказали, вам нужно где-то переночевать?

– Да. Простите за внезапную просьбу, но не могли бы вы приютить нас на одну ночь?

– Раз священница сама просит об этом… У нас, конечно, не дворец.

Луман несколько раз сухо кашлянул и сделал шаг к ним.

– Прошу, идите за мной. Я покажу, где можно остановиться.

Он прищурился. Похоже, различать лица он мог только вблизи, шагах в одном-двух от человека, а дальше всё расплывалось.

Мутные глаза задержались на Роберте, пока наконец не сфокусировались. Потом старик перевёл взгляд на Фрица. Разглядев и его, он повернулся к Ульриху.

И в тот миг, когда его взгляд в третий раз обрёл ясность, глаза старика задрожали.

Гюнтер, державший его под руку, растерялся, почувствовав, как Лумана начинает трясти, но не успел ничего спросить – староста уже вцепился в руку Ульриха.

– Л-лорд Ульрих?..

– …Ты меня помнишь?

Лицо Лумана вдруг озарила светлая, почти детская улыбка, удивительно яркая на его иссечённом морщинами лице.

– Как же мне забыть… Вы спасли нас. В тот день, когда пришли чудовища, самым младшим из тех, кого вы спасли, был я. Вы помните?

Ульрих ненадолго закрыл глаза, словно перебирая нити далёкой памяти.