Глава 23.0

- Я смотрю, вы испортили мои двери – голос Рено просочился сквозь темноту. Миранда подпрыгнула и тщетно сощурилась против света лавового духа, но всё равно ничего не видела. Только когда Рено повернул голову, она смогла разглядеть его, стоящего на помосте у столпа.

- Они были испорчены задолго до того, как я до них добрался - ответил Эли, шагнув вперёд. Карон нагнулся и грозно сверкнул взглядом сквозь искорёженные остатки дверей, озаряя всё вокруг своим огненным светом. Миранда и Нико прошли под ним, чтобы встать рядом с Эли.

- Отойди от Столпа Грегорна, Рено - потребовала Миранда.

- Ну-ну - протянул Рено. - Я сам придумал эту ложь, но никогда не думал, что она обернётся правдой. Спиритуалистка и вор-волшебник, работают вместе.

- Твои преступления сейчас затмевают его - прищурилась Миранда. - Сдавайся, Рено. В этот раз тебя не спасёт никакая песчаная буря.

- Мне нет нужды в таких ребяческих уловках - Рено отвернулся, снова лицом к столпу. - Больше нет.

- Стой! - крикнула Миранда. - Послушай! Грегорн был самым страшным поработителем из всех, что когда-либо жили. Он был не из тех, кто оставит дар своим потомкам. Что бы он ни оставил в этом столпе, это лишь навредит Балансу между человеком и духом, от которого зависит вся жизнь, даже твоя, Рено. Если ты воспользуешься этим, я гарантирую, что полученная сила не окупит себя в конце. Отойди, сейчас же!

Рено усмехнулся её пылкости. - Для этого уже слишком поздно, Миранда.

Он повернулся к свету Карона, и глаза Миранды расширились. Руки поработителя были погружены в столп. Не просто погружены – они были съедены до локтя. В месте соприкосновения поверхность столпа прогнила, оставив чёрную, зияющую дыру, которая мерцала в огне, как гниющая рана.

Пока она смотрела, столп издал мягкий, влажный звук, и ещё один дюйм рук Рено исчез внутри. Миранда прикрыла рот, борясь с подступающей тошнотой.

- Красиво, не так ли? - Рено вздохнул, с любовью глядя на гниющую поверхность столпа. - Величайшее достижение Грегорна находится прямо под этой оболочкой. Даже сейчас род Грегорна в моей плоти и крови разъедает его барьеры. Когда это закончится, наследие Грегорна наконец-то станет моим.

- Ты безумец - сказала Миранда, возвращая самообладание. - Всё, что Грегорн завоевал как волшебник, умерло вместе с ним давным-давно. Какое сокровище он мог тебе оставить?

- Единственное, которое имеет значение - спокойно ответил Рено. - Духа.

- Чепуха - фыркнула Миранда. - Никакая связь между человеком и духом, даже порабощение, не может сохраниться после смерти волшебника.

- А вот тут ты ошибаешься - сказал Рено, пока столп съедал ещё один дюйм его руки - Грегорн не мёртв.

Миранде потребовалось несколько мгновений, чтобы найти свой голос после такого заявления. К счастью, Эли заговорил за них обоих.

- Что значит «не мёртв»? - спросил он. - Прошло четыреста лет. Ты себя обманываешь, если думаешь, что что-то человеческое может продержаться так долго.

- Человеческая воля – величайшая сила в этом мире - заявил Рено. - Она может покорить любого духа, любую природную силу, даже время, если только волшебник сможет овладеть собой. Воля Грегорна покорила духа, достаточно могущественного, чтобы поднять Меллинор со дна внутреннего моря. Духа настолько сильного, настолько опасного, что народы дрожали у ног Грегорна в течение трёх месяцев, пока напряжение от контроля над духом окончательно не разрушило его тело.

- Так и должно быть - сплюнула Миранда. - Надеюсь, тот дух раздавил…

- Его тело - перебил Рено - но не его волю. Наши тела, наши оболочки хрупки. Они стареют и умирают, но пока у нас есть воля, у нас есть жизнь. Грегорн понял это так, как твой Двор Духов, со всей его самоцензурой во имя произвольного «Баланса», никогда не сможет. Когда его плоть начала отказывать, мой предок использовал остаток своей силы, чтобы поработить единственную человеческую душу, которую волшебник может контролировать: свою собственную.

- Невозможно - мрачно сказала Миранда. - Ты не можешь поработить самого себя, так же как не можешь поднять себя с земли, схватившись за собственные плечи.

- Это слепота твоей дисциплины - насмешливо произнёс Рено. - Вы, Спиритуалисты, так быстро отбрасываете вещи, не так ли? Так быстро говорите, что это невозможно или то невозможно, и поэтому, когда невозможное происходит прямо перед вами, вы так же слепы и глухи, как любой человек.

Он торжествующе посмотрел на столп. - Грегорн овладел собой и превратил собственное умирающее тело в соляной столп, привязав свой дух к этому миру. Он оставил своим последователям лишь одно повеление: сформировать вокруг него королевство и никогда не впускать в его пределы другого волшебника, чтобы их духи не смогли вмешаться в хрупкий баланс его контроля.

Рено наклонился к зияющему, чёрному пятну, которое теперь поглотило более половины поверхности столпа, лаская его, как любовника.

- Вот настоящая причина запрета на волшебников в Меллиноре - прошептал он. - Причина, по которой я был вынужден расти чужаком в собственном доме, причина, по которой я был изгнан, и причина, по которой я вернулся. Всё в Меллиноре выросло из этой единственной цели: защитить контроль Грегорна. Всё в этом королевстве до сих пор служит его первому королю. Всё здесь существует для того, чтобы этот дух, который воздвигал королевства и пугал народы, дух, которым Грегорн пожертвовал перерождением, чтобы получить его, никогда, никогда не смог от него сбежать. Вот, Спиритуалистка, истинная сила человеческого духа, которой ты, со своими кольцами и самоограничениями, никогда не достигнешь.

Миранда задрожала от ярости, но прежде чем она успела заговорить, Эли шагнул вперёд.

- Если ты так впечатлён всем этим - небрежно сказал он - то почему ты вообще здесь? Если всё в Меллиноре служит Грегорну, то что ты делаешь со столпом, кроме как подрываешь работу великого волшебника?

- Беру то, что принадлежит мне - прошипел Рено. - Я наследник Грегорна, первый волшебник в семье Аллаз со времён самого Грегорна.

Он вонзил руки глубже в столп, который вздрогнул и продолжил поглощать.

- Пришло время для нового короля-волшебника в Меллиноре. Время, чтобы я наконец получил то, что мой предок держал для меня в доверительном хранении все эти годы. Вместе мы закончим то, что начал Грегорн. Мы сокрушим дрожащий мир, пока каждый дух не будет ждать моих приказаний, а каждый волшебник не будет зависеть от моей прихоти.

- Не обманывай себя! - воскликнула Миранда, её голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. - Грегорн ничего для тебя не держит. Человек, который был готов отказаться от перерождения и спать в соляном столпе вечность, лишь бы сохранить контроль над духом, не из тех, кто спокойно передаст своё наследие новому поколению. Даже если этот столп сожрёт тебя целиком, Грегорн никогда не отдаст тебе этого духа!

- В любое другое время ты была бы права, Спиритуалистка - сказал Рено. - Но чего ты не понимаешь, так это того, что на данный момент у него нет выбора.

Поработитель посмотрел на место, где его руки соединялись со столпом, и его надменная улыбка сменилась безумным оскалом.

- После четырёхсот лет его душа деградировала настолько, что он не лучше соли, в которой заточён.

Пока он говорил, чёрная поверхность столпа начала пузыриться и шипеть. Рено рассмеялся и вонзил руки глубже. Затем, с тошнотворным рывком, он распахнул свой дух, и Миранда ахнула, когда чёрная, отвратительная тяжесть его опьянённой триумфом воли накатилась на неё.

Столп застонал, когда дух Рено врезался в него, пронзая чёрную рану, где были похоронены его руки, и надавливая, силой расширяя отверстие. Чёрная скверна на поверхности столпа закипела и зашипела, когда Рено втиснулся внутрь, используя свой дух как клин.

Чем сильнее он давил, тем быстрее распространялось тёмное пятно, съедая то, что осталось от бугристой серой поверхности столпа, как гниль от инфицированной раны пожирает конечность.

С финальным, торжествующим ударом своего духа, руки Рено исчезли в засасывающей пасти. За ними последовала голова, затем грудь и ноги, пока, наконец, он не исчез полностью.

Давление его раскрытой души всё ещё стучало по комнате, но самого человека не было – он был съеден столпом, который теперь полностью покрылся скользкой, чёрной гнилью.

В ту же секунду, как последний дюйм его пятки скрылся в столпе, воздух прорезал воющий крик. Миранда закрыла уши руками, но это не помогло.

Крик духа проникал прямо в глубину её души. Это было хуже, чем звук, издаваемый песчаной бурей, потому что там было много маленьких голосов, и эффект был прерывистым.

Этот крик был одним огромным, мучительным воплем, который сводил зубы и вызывал слёзы. Но хуже всего, хуже всего остального, был призрак человеческого голоса за ним.

Чёрная слизь начала стекать с поверхности столпа, сочась из дыры, оставленной Рено, и выливаясь на мраморный пол. Она разъедала камень, к которому прикасалась, громко шипя, когда стекала по ступеням помоста.

Запах едва не заставил Миранду вырвать. Жидкость воняла тухлым мясом, как открытая канализация в жаркий день. Вонь заполнила комнату до отказа, пока Миранда не почувствовала, как она разъедает её кожу.

- Что это? - выдавила она, лихорадочно глядя на Эли.

- Грегорн - ответил Эли, его голос был приглушён носовым платком, которым он закрыл нос и рот. - Или то, что от него осталось. Рено выталкивает его наружу.

Слизь из столпа не собиралась останавливаться. Она текла с помоста, собираясь в лужу на полу. Каменный пол шипел и трескался, когда кислота распространялась по нему с пугающей скоростью, и всё же столп не подавал признаков замедления.

Над всем этим дух Рено висел, как железная тяжесть, а страшный вопль духа продолжался и продолжался – почти человеческий, но никогда не прерывающийся для вдоха.

Когда чёрная лужа достигла центра тронного зала, дух Рено дёрнулся, и лужа замерла, дрожа, как пойманный лист.

- Грегорн - прогремело порабощение голосом Рено, посылая огромные волны по чёрной жидкости. - Убей их.

Воющий крик взметнулся, и чёрная слизь начала кипеть. Нет, Миранда сделала несколько шагов назад: она не просто кипела, она росла.

Лужа поднималась, бурля, превращаясь в огромный холм чёрной слизи между ними и столпом на помосте. Он рос и рос, и по мере его роста крик углублялся, пока в нём не осталось ничего человеческого.

Эли посмотрел на дрожащую, гниющую, кислотную слизь, которая осталась от величайшего поработителя мира, и его лицо побледнело.

- Ну - прошептал он, взглянув искоса на Миранду. - Ты Спиритуалистка, как мы это остановим?

- Я понятия не имею - призналась она. - Я даже не слышала о чём-то подобном.

Высоко над ними вершина горы слизи достигла самой высокой точки сводчатого потолка. Когда она коснулась камня, она снова завопила, посылая на них дождь из кислотных сгустков.

- Замечательно - сказал Эли, уворачиваясь от брызг. - Просто, чёрт возьми, замечательно.

Он глубоко вздохнул, хотя Миранда не могла представить, как ему это удаётся, учитывая вонь, и оглянулся через плечо на лавового духа, всё ещё ждущего в зале. - Никогда не бывает легко, да?

- Легко – это скучно - прогрохотал Карон, шагая через разрушенный дверной проём.

- Я надеялся, что ты так скажешь - улыбнулся Эли. - Что ж - сказал он, повернувшись обратно к комку - давай повеселимся тогда.

Миранда почувствовала ответный смех лавового духа глубоко в животе. Замок задрожал до основания, когда Карон рванул вперёд, его светящиеся каменные ступни раскалывали пол с каждым шагом, а его пылающий кулак был нацелен прямо в центр дрожащей кучи чёрной жидкости. Комок, который был Грегорном, рванулся навстречу Карону, и Эли, Миранда и Нико нырнули в укрытие, когда два духа столкнулись во взрыве чёрного пара.