Глава 22.0

Два мечника долго смотрели друг на друга после того, как стихли шаги бежавших волшебников. Кориано держал свой белый меч изящно перед собой, лезвие мерцало его собственным жемчужным сиянием. Меч светился, как луна в темной, пустой сокровищнице, ярче, чем фонарь у ног охотника за головами. Джозеф не сводил с него глаз, давая им привыкнуть к свету.

Кориано сделал пробный шаг вперед, но Джозеф в ответ лишь крепче сжал тяжелую балку и остался на месте. Кориано отступил, устало опустив меч на плечо. - Можешь бросить свою здоровенную спичку - сказал он. - Я не собираюсь сдаваться, когда ты появишься, размахивая мечом, как те дураки в коридоре. Вытащи свой меч.

- Ты всё это подстроил только ради драки со мной - сказал Джозеф. - Что ж, вот твой шанс. Нападай, когда будешь готов.

Кориано хмыкнул. - Ты думаешь, дело в тебе? Не льсти себе, мистер Лихтен. Ты всего лишь мишура. Ты знаешь, что мне нужно. - Его здоровый глаз поднялся и сфокусировался чуть выше левого плеча Джозефа, где ждала рукоять Сердца Войны. - Доставай.

- Сердце – мой меч - ответил Джозеф. - Оно выбрало меня, поэтому я сам решу, когда его достать. Если тебе так не терпится скрестить с ним клинки, сделай так, чтобы это стоило моего времени.

Глаза Кориано сузились, и в его выражении не осталось и намека на юмор, когда он снова поднял меч. - Пусть будет по-твоему.

Кориано бросился вперед, и Джозеф поднял балку в самый последний момент, не дав белому клинку вонзиться ему в шею по самую рукоять. Меч прорезал твердое дерево, как тонкую ткань, и Джозефу пришлось увернуться, когда удар пронесся над его головой.

Но Кориано ждал. Как только голова Джозефа опустилась, колено мечника ударило его прямо в рёбра. Удар открыл старую рану Джозефа в груди и отправил его в полет.

Он тяжело рухнул на каменный пол и вовремя поднес остатки балки, чтобы спасти свой живот от следующего удара. Меч снова чисто прорезал дерево, но на этот раз Джозеф был готов.

В ту долю секунды, когда белый клинок глубоко увяз в балке, он резко повернул её. Лезвие застряло, и глаза Кориано расширились, когда одним мощным рывком Джозеф отправил балку, клинок и мечника кувырком в воздух. Кориано вырвал меч и аккуратно приземлился. Балка с грохотом упала позади него, подняв облако пыли и щепок.

Джозеф с трудом поднялся на ноги, сжимая грудь, из которой снова обильно текла кровь. Он вытащил свой короткий меч и занял оборонительную позицию.

- Ты же не серьезно - сказал Кориано, звуча почти раздраженно. - Ты правда рассчитываешь победить мою Дюнею этой металлической ерундой? Её создал сам Хейнрих Слорн, величайший мастер волшебства Образователей, которого знал мир. Она была выкована, чтобы стать смертоносным клинком в руках мастера-мечника. Это её предназначение, её природа. А ты собираешься противостоять ей мечом настолько спящим, что он даже не знает, где у него заточен край? Будь благоразумен, парень. Ты не сможешь даже прикоснуться, не говоря уже о том, чтобы нанести удар.

Джозеф усмехнулся. - Только неполноценные мечники винят свои мечи, Кориано.

Глаза Кориано потемнели. - Посмотрим.

Он снова бросился вперед. Джозеф увернулся в сторону, проведя своим клинком по плоской стороне белого меча, целясь в костяшки Кориано. Старший мечник развернулся, и белый клинок вонзился в левое плечо Джозефа. Джозеф стиснул зубы и опустился на одно колено, испортив удар и спасая своё сухожилие, но неглубокого пореза оказалось достаточно.

Боль пронзила его руку, и он почувствовал, как теряет равновесие. Порез перерезал кожаный ремень, удерживающий Сердце Войны, и вес огромного меча грозил опрокинуть его. Он извернулся, выскользнув из крепления, прежде чем оно успело повалить его на землю. Сердце Войны зазвенело, как колокол, ударившись о каменный пол, и вся комната завибрировала от этого глубокого, чистого звука.

У Джозефа не было времени посмотреть, куда упал меч. Меч Кориано снова приближался, нанося высокий удар, нацеленный в его правое плечо. Джозеф увернулся и рубанул одноглазого мечника сбоку, надеясь застать его врасплох, но белый клинок Кориано оказался там, прежде чем Джозеф успел увидеть его движение, и верхняя треть короткого меча Джозефа с лязгом упала на землю. Кориано вернул свой меч в боевую готовность.

- Мы уже бывали здесь, Джозеф - спокойно сказал он. - Мы оба знаем, чем это заканчивается. Возьми свой настоящий клинок и сражайся.

Нисходящий удар Джозефа застал Кориано врасплох. Зазубренный край сломанного клинка глубоко вонзился в ногу охотника за головами, и только скорость старшего мужчины спасла его артерию от полного перерезания.

Кориано отпрыгнул, его меч сверкнул. Джозеф усмехнулся и взмахнул обрубком своего меча, отбрасывая дугу крови Кориано на пыльный пол. - Одно прикосновение - сказал он.

Кориано не ответил. Он бросился вперед с рычанием, и они начали сложный танец вокруг сокровищницы. Удары Кориано сыпались молниеносно, и всё, что мог делать Джозеф, это уворачиваться.

В стиле Кориано не было лишних движений, каждая белая вспышка была смертельным ударом, и только инстинкты Джозефа, отточенные годами владения мечом, спасали его кожу от новой коллекции дыр. Он блокировал, когда мог, но белый клинок превращал его меч в стружку. К тому времени, когда они снова вернулись к месту падения Сердца, у него остался лишь кусок рукояти.

Джозеф тяжело дышал, и даже Кориано выглядел напряженным. Он наклонялся вправо, щадя свою раненую ногу, но хотя боль, должно быть, была невыносимой, одноглазый мечник ни разу не дал слабины.

Его меч сверкнул, как серебряная рыба, и Джозеф ахнул, когда кончик пролетел по его груди, оставив жгучий след. Он споткнулся, и сломанная рукоять вылетела из его руки и с лязгом отскочила в темноту. За порезом последовал сильный удар ногой, и Джозеф снова оказался на спине, болезненно задыхаясь, а Кориано стоял над ним.

Лицо мечника было искажено отвращением. Он приложил свой белый меч к шее Джозефа, где пульсировала артерия, и свет клинка замерцал.

- Она злится - прошептал Кориано. - Злится настолько, что даже твои глухие уши должны её слышать. Всё это время, гоняясь за тобой по стране за страной, и когда мы, наконец, поймали тебя, это всё, что ты можешь нам дать?

Он дёрнул запястьем, и кончик белого меча вонзился в ранее раненное плечо Джозефа.

- Ты медленный, и твоя защита небрежна. Ты полагаешься на уловки и отказываешься сражаться в полную силу. Это и есть мастер Сердца Войны?

Он вонзил свой меч в другое плечо Джозефа. - Величайший пробужденный меч в мире, имея возможность выбирать из всего человечества, почему он выбрал тебя? - Белый меч скользнул вниз по его пропитанной кровью груди, и Джозеф прикусил язык, чтобы не закричать.

- Ты пустая трата времени - презрительно сказал Кориано, и, плавным движением, вонзил свой меч в живот Джозефа. Когда Джозеф попытался сопротивляться, Кориано посмотрел ему прямо в глаза и повернул лезвие, вонзая его глубже. - Ты даже не стоишь того, чтобы тащить тебя назад ради награды - прошептал он, его голос был острым и смертоносным, как металл в плоти Джозефа. - Лежи здесь и гни, Джозеф Лихтен. - Он выдернул свой белый меч, и Джозеф не смог сдержать стона, когда его собственная кровь горячо и свободно потекла по бокам и на холодный пол.

С последним презрительным взглядом Кориано отвернулся, небрежно вытирая клинок о свой рукав. Он подошел к Сердцу Войны, всё ещё лежащему там, где его уронил Джозеф. Его поверхность была чернильно-черной в жемчужном свете Дюнеи, когда Кориано опустился на колени, проводя пальцами по тупому, помятому краю меча.

- Ни шепота - пробормотал он. - Даже присутствия нет. Неужели это действительно Сердце Войны?

Он бросил взгляд на распростертое тело Джозефа. - Говорят, он был выкован на заре творения. Сердце Войны – это легенда, которой мы с Дюнеей посвятили свою жизнь в поисках, величайший пробужденный клинок, высшее испытание.

Он протянул руку и схватил грубо обмотанную рукоять Сердца, но когда потянул, меч не сдвинулся с места. Он нахмурился и потянул сильнее. Меч оставался совершенно неподвижным, как будто был частью пола.

- Вес горы - пробормотал Кориано, качаясь на пятках. - Это настоящая вещь, истинное Сердце Войны. Только рука, которую оно выберет, может поднять его. - Он в последний раз провел по рукояти, и благоговение на его лице исчезло. - Как трагично, что мы встречаем его сейчас, когда оно выбрало так неудачно.

Он встал, вложив Реку Белого Снега обратно в ножны. - Сердце будет лежать здесь, пока не выберет нового хозяина. - Он с грустью посмотрел на Джозефа. - Ты же, напротив, будешь увезен и похоронен в одиночестве как вор. Подходящий конец для человека, который подвел свой меч и лишил нас нашей великой мечты. - Он покачал головой и отвернулся, хромая к двери сокровищницы.

Джозеф потерял след неровных шагов почти сразу, как только они начались. Тусклый свод становился всё темнее, и холодный камень тянул его к себе, пока он не стал таким же тяжелым и неподвижным, как сам пол. Однако, даже когда звуки вокруг него утихли, мантра в его голове стала громче, одно слово эхом отдавалось в его угасающем сознании. Двигайся.

Оно было там с тех пор, как он получил первый удар, сначала тихое, легко теряющееся в пылу битвы. Теперь, когда всё было неподвижно и жизнь утекала из него, оно было оглушительным. Двигайся. Двигайся. ДВИГАЙСЯ.

Джозеф закрыл глаза. Он должен быть очень близко к смерти, чтобы слышать этот голос. Наконец, он ответил. - Я не могу.

Вставай* - закричал он, достаточно громко, чтобы заставить его вздрогнуть. Он слегка повернул голову. Сердце Войны было всего в футе от него. Всё, что ему нужно было сделать, это протянуть руку, но его рука не двигалась.

Возьми меня – сказал глубокий голос. Сражайся со мной.

- Я не могу - снова сказал Джозеф. - Как я стану сильнее, если буду полагаться на тебя в своих битвах? - Странный голос вздохнул. Если ты не достанешь меня, Джозеф Лихтен, ты умрешь здесь, и эта жалкая слабость станет вершиной твоего достижения.

Медленно, его дыхание было коротким, поверхностным, Джозеф пошевелил рукой. Медленно, он тащил руку по каменному полу, теперь влажному и липкому от его крови. Он потянулся, палец за пальцем, дюйм за болезненным дюймом, и схватил длинную, грубую рукоять тусклого, черного меча.

Теперь - Сердце Войны удовлетворённо вздохнуло - мы можем начать.

Кориано только что достиг железной двери сокровищницы, когда услышал скрежет металла по камню. Он оглянулся через плечо, и его здоровый глаз расширился. В центре комнаты стоял Джозеф Лихтен. Его голова была опущена, и его раны всё ещё вяло кровоточили, но он стоял прямо, в боевой стойке фехтовальщика, и в его руке было Сердце Войны.

Кориано обернулся и вытащил свой меч. Дюнея дрожала от предвкушения, её свет был ярким и нетерпеливым, но Сердце Войны выглядело не иначе, чем обычно, и Кориано почувствовал укол разочарования.

- Твой клинок всё ещё спит? - спросил он, кружа. - Все пробужденные мечи обретают свой собственный свет по мере роста. Я ожидал, что Сердце будет сиять, как солнце, но ты даже этого не можешь добиться.

Джозеф не ответил. Он стоял совершенно неподвижно, глубоко дыша. Так близко к смерти, он мог чувствовать меч Кориано – острое, холодное, женственное, кровожадное присутствие. В отличие от него, меч в его руке был тяжелым и тупым, но с этой тяжестью пришло абсолютное знание того, что, когда он взмахнет, он прорежет.

Кориано поднял свой меч. - Если ты разочаруешь меня в этот раз, мечник - насмешливо сказал он, - я отрублю тебе голову.

Он рванулся вперед, целясь высоко, чтобы ударить по раненому правому плечу Джозефа. Однако, прямо перед тем, как его удар приземлился, Джозеф двинулся. Его действия были медленными и намеренными, так не похожими на его прежние лихорадочные увороты. Сердце Войны двигалось вместе с ним, следуя изгибу его окровавленной руки.

Вместе они ударили, заставив Кориано изменить траекторию на полпути, уперев Дюнею обеими руками, чтобы блокировать удар. Это было как удар горой. Кориано отлетел назад, врезавшись в стену. Его ребра треснули, как хворост, и только инстинктивное движение втянуть голову спасло его череп от разбивания о камень.

Однако, прежде чем он смог даже осознать реакцию своего тела, голос Дюнеи пронзил ослепляющую боль, и его чуть не стошнило. Река Белого Снега кричала, её свет колебался дикими узорами по клинку, кроме одной секции.

Там, где ударило Сердце, белая сталь прогнулась. Кориано не мог поверить своим глазам. Ничто, с чем он сражался раньше, никогда не могло поцарапать его пробужденный меч.

Он открыл свой дух без колебаний, навязывая своё спокойствие её панике, заставляя её выпрямиться. Она медленно удлинялась, восстанавливая свою форму.

Когда она впитала его спокойствие, он почувствовал, как её дух обострился до режущей кромки. Он поднял глаза и увидел, что Джозеф ждёт, всё ещё стоя посреди комнаты, Сердце Войны свободно держалось в одной руке.

Кориано оттолкнулся от стены, заставляя себя игнорировать боль. Это было, наконец, оно, их общая мечта, настоящий поединок между пробужденными клинками. Его ладони вспотели, сжимая рукоять Дюнеи, обмотанную красным, когда он занял боевую позицию.

Это то, ради чего они тренировались. Этот момент был причиной, по которой они гнались за Джозефом через половину известного мира.

Он держал Дюнею перед собой, и её свет был почти ослепительным. Он никогда не чувствовал её такой живой, такой готовой к удару. Он приблизил свой дух к её, насколько это было возможно, и сопоставил её инстинкт убийства со своим, как музыкант настраивает аккорд до его истинного тона. Когда между ними не осталось диссонанса, он направил её клинок на грудь Джозефа и бросился вперед.

В этот момент он двигался быстрее, чем когда-либо раньше. С его полностью открытым и ревущим духом, его тело казалось быстрым и невесомым, как солнечный свет. Только Дюнея имела вес, тяжелую, убивающую быстроту, которая могла прорезать кость, камень и сталь.

Вместе они оказались на Джозефе прежде, чем он смог бы увидеть их движение, меч и мечник двигались как единое целое, чтобы поразить сердце более крупного мужчины.

Джозеф двигался, как под водой, медленно и намеренно поднимая свой клинок. Он будто жил в другом мире, где время было физическим объектом, липкой трясиной между секундами, сквозь которую он плыл, как карп, быстрее звука, быстрее света, и неумолим, как гравитация.

Даже на своей ослепительной скорости Кориано мог только наблюдать, как Джозеф повернулся, поставил ноги и поднял Сердце Войны, чтобы принять удар Дюнеи. Он видел, как это происходит, и всё же Кориано не мог изменить свой удар. Он не мог двигаться достаточно быстро.

Произошла вспышка ослепительного света, когда Дюнея ударила Сердце, и Кориано почувствовал, как падает. Он тяжело ударился о землю, скользя по камню, пока не остановился в нескольких футах позади Джозефа.

Он лежал неподвижно, не в силах дышать от удара, и тщетно пытался понять, где он. В комнате внезапно стало очень темно. На секунду, затаив дыхание, он лежал в замешательстве, а затем почувствовал теплое скользкое покрытие на животе, и он понял.

Его рука была вытянута перед ним, всё ещё сжимая рукоять Дюнеи. Чуть выше гарды белый клинок заканчивался рваным краем изодранного металла. Остальная часть меча лежала тусклой, спутанной кучей в нескольких футах перед ним, и, хотя он протянул к ней изорванные остатки своего духа, меч не ответил. Река Белого Снега была сломлена, и её свет погас.

Мучительный крик Кориано эхом разнёсся по темной, пустой комнате, и Джозеф заставил себя повернуться. Дух Сердца Войны всё ещё проносился через него, и он почувствовал, как он прорвался сквозь белый меч и вонзился в грудь Кориано, как если бы его собственная рука была режущим лезвием.

Кориано лежал в быстро растекающейся луже крови. Его плечи дрожали, и его рука всё ещё сжимала гарду его меча, единственную часть клинка, которая оставалась снежно-белой.

Как будто зная, что за ним наблюдают, Кориано заставил себя перевернуться. Когда его лицо появилось в поле зрения, его кожа была такой же напряженной и белой, как был его меч, испорченной только темным фиолетовым пятном его шрама и тонкой струйкой яркой крови на его губе.

Джозеф чувствовал, как сила Сердца отступает, но прежде чем он подкосился, он заставил себя сделать шаг вперед. Он вонзил темный клинок в каменный пол и оперся на него.

- Ты получил своё желание - сказал он, задыхаясь. - Стоило ли оно того? - Пальцы Кориано сжались на изувеченной рукояти, оставляя темные отпечатки пальцев на алом шелке.

- Нет - выдохнул он наконец. - Ничто не стоит потери её. - Он поднёс сломанный меч к себе, прижимая его к груди. - Но это был единственный конец, который мог сделать нас счастливыми. - Он улыбнулся. - Наши души запомнят твоё имя, Джозеф Лихтен, и когда мы возродимся, мы будем охотиться за тобой. Не разочаруй нас… - Последние слова были шипением, когда последний вздох Кориано покинул его тело, и он затих, рукоять Дюнеи прижата к его груди.

Джозеф наблюдал, пока мог, как угасает сила Сердца. По мере того, как она ослабевала, боль от его ран обрушилась обратно, и его тяжелое, усталое тело дрогнуло под ударом. Он оперся на тупой край своего клинка, борясь за дыхание. Высоко над ним, сквозь тонны камня, замок начал содрогаться.

***

* - и вновь не ошибка, в оригинале также реплики меча никак не оформлены